Законы Смурного леса

      Подняв взгляд, он увидел уже знакомые луковые слои юбок. Прямо перед ним стояла Аранея, уперев руки в боки. Глядела она на него спокойно и беззлобно, а еще безо всякого удивления, будто бы давно ждала его появления, даже весь тот шум и гам, который парнишка учинил при своем вторжении, ее, казалось, ни капельки не смутил. Йохан же, увидев наконец знакомое лицо, готов был разрыдаться от счастья. Он подполз к ней ближе на коленях и схватился за край юбки, как дите малое, дрожащим голосом начиная говорить: – Прости меня, пожалуйста, прости. Молю, не сердись, не гневайся, дураком был. – Тю, да я не сержусь уже. Ты свое получил, – махнула рукой ведьма.       Йохан осекся. Он думал, что раскается и рассыплется в тысячах слов извинений, однако этого не потребовалось. Парнишка глядел на нее, не понимая, что ему следует делать, а затем произнес негромко, невольно запинаясь в словах: – Так ты же… не оставишь меня так, да? – Отчего же? Неужто не понравилось? – с легкой улыбкой спросила Аранея.       Йохан стушевался и отрицательно помотал головой. Ему все еще было неловко подниматься с колен, потому выглядел он как провинившийся кутенок. Ведьма сначала насмешливо приподняла одну бровь, а затем и вовсе рассмеялась. – А что же так? – Так… пристают же всякие… И так-то убить могут, а тут еще и… – Тю, а ты разве не приставал? – Я… да. Я понимаю, почему ты так сделала. Но… верни все как было. Прошу…       Ведьма взяла парнишку за подбородок, заставляя приподнять голову. Поглядев Йохану в глаза, она покачала головой и произнесла: – А все-таки на проверку ты трусом таким оказался. Тебе никто из моей братии ничего дурного не сделал. Канишка за тобой хорошо смотрел. – Кто?.. – Ну не дед же Пихто. Кани! Который за тобой по лесу таскался, – без удовольствия пояснила ведьма, – какой же ты непонятливый. Ну и что с тобой делать… – Отпустить, – произнес жалобно парнишка. – Отпустить? А ты мне за это что?       Йохан оторопел. А затем произнес расстроенно: – В смысле… что? – Ты пришел, воспользовался моим гостеприимством, а затем приставать решил. А теперь я должна тебя просто домой отпустить? А может лучше тебя оставить в услужении? И полезнее будет, и должок отработаешь. Не хочешь?       Йохан глядел на ведьму, снимающую скучающе свои многочисленные кольца с пальцев, большими карими глазами, полными слез. Выглядел он жалко и растерянно. «Отчего я надеялся, что меня домой пустят? Навсегда тут, кажись, и останусь». Он ясно понял одно: в этом лесу все жили по правилу обмена, ничего просто так, «от души», ни для кого не делалось. Если ты уж чем-то пользовался, то был обязан дать что-то взамен. А парнишке взамен Аранее было дать, в общем-то, нечего. Чего можно было ей вообще предложить? Это же ведьма! Она уж что захочет, то и достанет при надобности безо всяких Йоханов. А одна мысль о тяжком труде у ней до конца своих дней вводила его в такое отчаяние, что глаза его невольно заполнялись слезами. – Вставай давай, нюни мне тут не распускай, – махнула рукой Аранея, при том недовольно вздыхая, – я этого не люблю.       Парнишка послушно поднялся с пола, стараясь в глаза зеленые не глядеть. А затем почувствовал, как его легонько погладили по бедру. Ведьмины пальцы прошлись по ляжкам, а затем подушечки непринужденно скользнули по промежности. Йохан от такого обращения вздрогнул. – А как по мне так тебе и так хорошо. Зря все отказываешься.       Ведьма безо всякого стеснения оглаживала пальцами складочки розового припухшего влагалища так, как резчик по дереву прикасался бы к своей работе. От этих прикосновений «подарочек» начал наливаться какой-то горячей тяжестью. Осознание этого заставило щеки и уши парнишки вспыхнуть алым от стыда. – Неужто не нравится? – вновь спросила ведьма, поднимая голову и глядя хитро-хитро на Йохана.       Он не ответил. Лишь губы поджал и стыдливо взгляд отвел. Пальцы ведьмы аккуратно, но по-хозяйски размашисто ласкали налившиеся лепестки, собирая прозрачную смазку и по коже размазывая. Йохан стоял, опустив виновато голову, и не знал, что ему еще сделать или сказать, чтобы его отпустили с миром домой. Он был уверен, что никто его уже не пощадит и обратно он просто так не вернется.       Внезапно чужая рука звонко шлепнула его по ягодице, да так, что парнишка вздрогнул да взгляд поднял. – Давай в постель.       Он, кажется, уже и не понимал, что к чему, потому просто послушно, как теленок, выполнил то, что от него потребовали. Сел на край постели и поднял голову, поглядев растерянно на Аранею. Она ласково огладила его по щеке и лукаво улыбнулась. – Какой сговорчивый сделался. Такое мне по нраву. Видишь как, оказывается и вести себя хорошо умеешь!       Вторая рука же скользнула вниз по трепещущему от неровного дыхания животу. Вновь пальцы женские прошлись по влажным складкам, после чего были протолкнуты внутрь в горячее лоно. Йохан чаще задышал да глазами захлопал. Кажется, он начал понимать, что с ним собирались сделать. – Плохо разве?       Ведьма методично двигала внутри хорошенькими пальчиками. Было жарко – и внутри, оттого что приятно делалось, и снаружи, оттого что стыдно было до невозможности. С нечистыми спутался, да несколько раз уже, разве такое где-то видано? Он мог бы, конечно, вырваться из чужих рук да попытаться в деревню сбежать, но…       Аранея наклонилась к полыхающему смущением ушку и оставила на нем легкий поцелуй. Йохан почувствовал, как пахнуло пряными травками да каким-то дымом. Затем же ведьма с легкостью толкнула его в грудь и уложила на кровать, продолжая орудовать с удивительной легкостью внутри юнца пальцами. Внизу все уже было выпачкано чем-то прозрачным и склизким, настолько, что уже и ляжки были перемазаны. Ведьма же приподняла одежу да прижалась к обнаженной груди Йохана своей. К стыду и без того замученного парниши, внизу оттого стало еще мокрее. Ведьма, заметившая это, в ответ лишь загадочно усмехнулась. – Получил, что хотел?       Йохан лишь следы слез с глаз сморгнул. Он ничего сказать не мог, ничего в голову не приходило, все мысли одномоментно выгонялись движениями пальцев, скользящих вдоль гладких теплых стеночек. – Какой молчаливый сделался. Ну ничего, сейчас мы тебя разговорим.       Нутра перестали терзать, однако Йохан и дух не успел перевести, как ведьма навалилась сверху да лицо его забрусничевшееся обхватила обеими руками и к устам прильнула. Целовала его ведьма с насмешкой, а он будто и поделать с этим ничего не мог. И он даже не сильно удивился, когда почувствовал какое-то давление между ног. «Ну еще бы». Он не мог увидеть того, что там у Аранеи было вместо женских затворов, однако догадаться было не трудно. Уж если она его «наградила» девичьим, то у самой, верно, было мужское. Для него ли, само ли по себе – этого он знать не хотел. Передышки никакой не дали – внутрь вбились колом, да так нежданно, что бедный Йохан взвыл в голос, вцепившись в ведьмину спину. Ощущение такой внезапной заполненности в нем заставило его всего сжаться и захныкать. – Чего распелся? – спросила ведьма, – Ничего и не больно же.       Аранея двигалась в нем свободно, резво подаваясь широкими бедрами вперед. Хлюпающие звуки казались унизительными, каждый шлепок был хуже удара розгами, но самое ужасное было то, что Йохан почувствовал то, что вообще не должен был чувствовать. «Мне нравится», – пронеслось у него в голове, отчего он пришел в полный ужас, – «мне нравится, когда она делает это со мной».       Он и мечтать не мог о том, что может возлечь с ней на одно ложе, и уж тем более не думал, что в таком ключе. Что его будут терзать под его собственные рваные вздохи на постели, что будут крепко держать за бедра и глядеть на него так, будто бы он игрушка какая. От этого делалось обжигающе стыдно, но до невозможности хорошо. «Ох, что это за проклятье? Что она на меня наслала, что я так охотно предаюсь таким безбожностям?». – Нравится?       Йохан в ответ лишь застонал, ткнувшись в плечо ведьмы кудрявой головой. Даже если бы он захотел ответить, он бы не смог, такие слова просто встали бы поперек горла. Он ничего настолько распутного в жизни вслух не говорил. – Нравится, нравится. Вижу да слышу, – довольно подвела итог рыжеволосая. Лицо ее тоже разрумянилось, глаза заблестели, отчего она казалась теперь еще краше, чем прежде. И даже на нечисть сильно не была похожа – уж при том-то, что делалось! Жгущее желание чувствовать в себе ведьму, да так, чтоб поглубже, захватило все сознание Йохана. Он подавался бедрами навстречу, прикрыв глаза, чтобы не смотреть в это самодовольное лицо, и уже не сдерживаясь стонал, пытаясь при том восстановить сбившееся дыхание и шумно глотая воздух. Хорошо, просто бесконечно хорошо и от красоты девы, над ним нависающей, и от происходящего, и от ее с ним обращения. И он бы даже расстроился, если бы это внезапно кончилось или если бы… – Я не вовремя?       Услышав посторонний звук, Йохан повернул голову, стараясь разглядеть пришедшего. В дверях стоял старый знакомый да улыбался так, будто ничего дурного и не произошло. – Вот скажи на милость, тебя сюда звали? – спросила ведьма будничным тоном, даже не отрываясь от дела. – Звали, не звали, а я сам пришел.