Любовь витает в воздухе: Love Storm / Буря любви (Пхайю/Рэйн) [перевод новеллы]

      С появлением Чая ситуация в корне переменилась. Стоило одному из его подчиненных достать оружие, как противники в панике вскинули руки и отступили, сбившись в угол помещения. Сайфа тут же поспешил на помощь своему близнецу, но тот велел ему сначала развязать Рэйна.       Освободившись от веревок, юноша без раздумий бросился к пострадавшему и стиснул того в удушающих объятиях, дрожащим голосом роняя сбивчивые вопросы.       – Пи’Пхайю, ты как? Насколько все плохо? – с тревогой спросил он.       – Я в порядке, – попытался заверить байкер, но уже через мгновение сорвался на сдавленный стон.       – Пи’, просто скажи мне, где болит, хорошо?       Когда от его неосторожных движений Пхайю невольно выдал свое истинное состояние, к горлу Рэйна подступил предательский комок.       Красивое лицо парня было усеяно багровыми синяками, а из разбитых губ и носа тонкими струйками сочилась кровь. Первокурсник осторожно коснулся его ран кончиками трясущихся пальцев, и в этот момент слезы, которые он отчаянно сдерживал из последних сил, все-таки хлынули наружу. Осознание всего, что выпало на долю Пхайю, обрушилось на него тяжелой волной, утягивая за собой в водоворот эмоций.       – Прости! Прости меня, Пи’Пхайю! Ес... если бы меня не поймали, ты бы так не пострадал! Я знаю, ты бы запросто с ними справился, но... но из-за меня у тебя даже не было шанса защититься! Это все моя вина…       Рэйн бессильно повалился на землю, захлебываясь неконтролируемыми рыданиями. Но плакал он не из страха за свою жизнь – его сразило облегчение от того, что бессмысленное насилие наконец-то прекратилось. Лишь на собственном опыте можно понять, как невыносимо наблюдать за мучениями дорогого тебе человека, осознавая при этом абсолютную беспомощность.       Вид сломленного от горя юноши, чьи плечи содрогались при каждом выдохе, заставил Пхайю нахмуриться. С трудом приподнявшись на локтях, он обхватил первокурсника неповрежденной рукой и крепко прижал к себе.       – Все хорошо, Рэйн. Тебе больше не о чем волноваться, – ободряюще промолвил Пхайю, не разжимая объятий. – Не нужно себя корить, ты здесь совсем ни при чем. Я ведь сам полез на рожон и должен был догадаться, чем это может обернуться. Но самое страшное уже позади, а раны заживут так быстро, что ты и глазом не успеешь моргнуть.       Договорив, байкер запечатлел на щеке Рэйна нежный поцелуй, стараясь обуздать собственный дискомфорт и сосредоточить все свое внимание на том, чтобы утешить юношу, который поневоле стал свидетелем его жестокого избиения.       – Тебе… тебе пришлось встать на колени и терпеть все эти побои! Ты ведь мог дать отпор, но сдержался, потому что мне угрожали, – настойчиво твердил первокурсник, отмахиваясь от любых попыток Пхайю его переубедить. Одна только мысль, что его любимый был вынужден склонить голову перед бесчувственным монстром, разрывала его сердце на части.       Рэйн вовсе не считал унизительным то, что Пхайю подчинился приказам Топа. Его терзало другое – понимание, что из-за него тот запятнал свою гордость.       – Ну и что? Это все сущая ерунда. Пока ты в безопасности, остальное не имеет значения, – улыбнувшись, ответил байкер, но тут же поморщился, когда острая боль пронзила его лицо. Рэйн молниеносно придвинулся ближе, почти невесомо коснувшись набухающих гематом.       – Рэйн, послушай меня, – мягко продолжил Пхайю, как только заметил, что юноша норовит снова заплакать. – Твое благополучие для меня важнее всего на свете, и ради тебя я готов на все.       Наклонившись вперед, он ласково поцеловал первокурсника в лоб и легонько потрепал его по волосам, после чего отстранился, чтобы заглянуть в затуманенные влагой глаза. Еще несколько мгновений назад в них горело пламя решимости, теперь же они были омрачены печалью и горечью.       Но над всей этой бурей эмоций главенствовала искренняя, безоговорочная любовь.       Роняя жгучие слезы, Рэйн словно делил боль Пхайю вместе с ним.       В порыве чувств он кинулся байкеру на шею, обхватив его с таким пылким рвением, что тот едва не потерял равновесие и удержался на ногах лишь потому, что опасался проявить хоть малейший признак слабости, чтобы не волновать своего упрямого мальчика еще больше.       Сайфа, до этого тихо наблюдавший за ними со стороны, наконец не выдержал и громко рассмеялся.       Поверить не могу, что даже в таких обстоятельствах он все равно пытается корчить из себя крутого.       – Полегче, Рэйн, а то ты его прямо здесь в отключку отправишь.       – Ох, прости, Пи’! Я слишком сильно навалился, да?       Услышав предостережение Сайфы, Рэйн резко отпрянул и с тревогой вгляделся в лицо Пхайю, скользнув руками по его плечам. Механик в тот же миг стиснул зубы, подавляя рвущийся наружу стон, и метнул убийственный взгляд на брата с молчаливым посылом отвалить.       – Вы только посмотрите, кто тут у нас выделывается! До больницы тоже сам добираться будешь?       – Меня может отвезти мой парень.       – Серьезно? Учитывая, что Рэйн вдвое меньше тебя, вы разве что с лестницы вместе свалитесь, – покачал головой Сайфа.       – Я, блять, доложу обо всем вашему боссу! – внезапно с противоположного конца помещения до троицы донесся гневный крик. Обернувшись на звук, они увидели, как Топ судорожно сжимает кулаки, испепеляя Чая всепоглощающей ненавистью. Однако он не смел даже шагу ступить, поскольку пистолет, по-прежнему направленный ему в лицо, надежно удерживал его на месте.       – Ладно, я все-таки сам доставлю тебя к врачу, но тебе придется еще немного потерпеть, приятель. Позволь мне сначала насладиться этим шоу, – воодушевленно пробормотал Сайфа, на что Пхайю лишь тихо усмехнулся.       Тем временем диалог в отдалении набирал обороты.       – Как тебе будет угодно. Уверен, он выслушает тебя с большим удовольствием, – спокойно отозвался Чай.       – Ты вообще понимаешь, с кем сейчас говоришь? Мой отец ведет бизнес с твоим боссом, тупой ты кусок дерьма! – не осознавая всей серьезности ситуации, продолжал надрываться Топ. Он привычно пытался использовать имя отца в качестве рычага давления, как делал это всю свою жизнь, но его слова разбились о стальную ухмылку Чая.       – Не буду спорить, однако тебе следует знать, что в его окружении есть и другие люди со связями.       – И какого хрена это значит?!       Хотя внешне мужчина оставался невозмутимым, от его вида по спине Топа прокатился тошнотворный озноб.       – Похоже, тебе и правда невдомек, что человек, на которого ты поднял руку, является любимым механиком господина Пакина. Только Пхайю разрешено прикасаться к мотоциклам из его личной коллекции. Так что включи свою голову и представь, какая у него будет реакция, когда он узнает, что тот подвергся нападению и из-за его травмы ближайшая гонка теперь под угрозой срыва, – приподняв бровь, произнес Чай.       – Т-ты!..       – О, и еще кое-что. По нашим правилам разглашать информацию о мероприятиях категорически запрещено. Если до полиции вдруг дойдут слухи и начнется расследование, мой босс вряд ли выразит тебе благодарность, – непримиримо добавил он, подавив все попытки протеста.       В его интонациях сквозил такой лед, что даже Рэйн, наблюдавший за всем со стороны, инстинктивно прижался к Пхайю, как можно крепче вцепившись в его футболку.       Чай уже в прошлую встречу показался юноше весьма устрашающим, но сейчас его глаза и вовсе будто источали жажду убийства.       – Кроме того, – мужчина на мгновение повернулся к Пхайю, а затем снова обратил свой взор на собеседника, – я презираю таких трусов, как ты, что только языком молоть и горазды.       – Да как ты смеешь?!       Но прежде чем Топ успел закончить фразу, Чай со всей силы врезал ему по лицу кулаком. Отчетливый треск рассеченной плоти хлестким эхом разнесся по окружающему пространству и, не удержавшись на ногах, тот свалился на землю, ненадолго погрузившись в темноту.       Через несколько секунд послышался сдавленный хрип, и после короткого приступа кашля из его рта вместе с кровью вылетел выбитый зуб, на который Топ уставился с непередаваемым ужасом.       Вот черт! Просто охренеть можно!       Рэйн готов был поклясться, что один этот удар по мощности превзошел все те, что Топ без разбора наносил Пхайю. Но на этом все не закончилось.       Аккуратно стянув пиджак, Чай передал его одному из подчиненных, а после выверенным жестом расстегнул манжеты своей рубашки и закатал рукава до локтей. В его плавных, неспешных движениях читалось нечто куда более пугающее, чем в самых громких угрозах, из-за чего он выглядел словно сам дьявол во плоти.       – Вставай. Посмотрим, хватит ли такому смельчаку силенок противостоять никчемному лакею.       Его даже не пришлось связывать – действий Чая было достаточно, чтобы сбить с самоуверенного наглеца всякую спесь.       – Пожалуй, нам лучше отсюда свалить. А то что-то не хочется потом просыпаться в холодном поту из-за кошмаров, – с натянутой улыбкой вымолвил Сайфа.       Происходящее оказалось далеко не таким забавным, как рисовало ему воображение. Шагнув вперед, он помог брату опереться на свое плечо, и Пхайю не стал с ним спорить, рассудив, что грязную работу разумнее оставить Чаю, который несомненно справится с ней гораздо эффективнее, чем они.       Этому подонку с самого начала не стоило опускаться до оскорблений и наживать себе врага, – одновременно подумали близнецы.       Но внезапно их мысли прервал голос Рэйна.       – Я сейчас, Пи’, – отрывисто бросил он и, не дав никому опомниться, с решительным видом направился в ту сторону, где Топу уже готовились преподать урок по его же бесчестным законам.       Хотя Рэйн и испытывал страх перед грозным помощником Пакина, желание лично поставить точку в случившемся и воздать виновнику по заслугам оказалось в разы сильнее, поскольку ему не хотелось оставаться у кого-то в долгу.       – Дадите мне минутку? – обратившись к мужчине, осведомился он, на что Чай лишь улыбнулся в знак согласия.       Получив одобрение, юноша развернулся к своему обидчику, который по-прежнему корчился на земле, и, метнув в него полный презрения взгляд, с яростью пнул его между ног.       – А-а-а-аргх!!! – через мгновение весь этаж заполонил пронзительный вопль, напоминающий вой умирающего животного.       – Это тебе за моего парня, урод! – выплюнул Рэйн ему прямо в лицо и уже намеревался уйти, как вдруг…       – А это, – он резко остановился и нанес Топу ощутимый удар в бок, не уступающий по силе тем, что некоторое время назад обрушились на байкера, – за то, что собирался приказать своим прихвостням меня выебать! Вбей в свою тупую башку и запомни: только Пхайю имеет право ко мне прикасаться!       Выпустив пар, Рэйн вернулся обратно к близнецам, которые от потрясения застыли на месте. Никто из присутствующих даже представить себе не мог, что юноша способен на нечто подобное. И если Сайфа был обескуражен от того, что невольно пропустил через себя всю боль Топа, то Пхайю поразили вовсе не действия возлюбленного, а та фраза, что так громко и отчетливо прозвучала из его уст, со всей ясностью дающая понять, кому он принадлежит.       – После таких милых слов… Теперь я уж точно никуда тебя не отпущу.       Расплывшись в широкой улыбке, Рэйн подался ближе к Пхайю, позволяя тому перенести остатки веса на себя, в то время как Сайфа все так же пребывал в недоумении.       Порой ему казалось, что он никогда не сможет постичь логику брата, ведь в происходящем было сложно найти хоть что-то милое. Однако куда больше его занимал иной вопрос: целы ли там причиндалы Топа?..

***

      – Пи’Чай просил передать свои извинения за промашку. Он был занят другими делами, поэтому не успел призвать Топа к порядку, прежде чем ситуация вышла из-под контроля. В любом случае, он пообещал разобраться со всем без нашего участия, так что об этих уродах можно забыть. По правде говоря, я чуть в штаны не наложил, перехватив его взгляд. Похоже, он до сих пор держит обиду за то, что его назвали лакеем. Но после сегодняшнего Пи’Пакин явно не станет его останавливать. И что-то мне подсказывает, Топу придется молить о пощаде, – злорадно протянул Сайфа, пока они втроем направлялись домой.       Когда несколько часов назад мотоцикл Пхайю вылетел за ворота коттеджа, Сайфа без промедления связался с Чаем, который выдвинулся на место вместе со своими людьми. Но непозволительно много времени ушло на то, чтобы нейтрализовать охрану снаружи и не дать ей предупредить тех, кто находился внутри. В итоге помощь подоспела уже после того, как байкер подвергся избиению.       – Что ж, теперь Топ на собственной шкуре убедится, что каким бы крутым ты себя ни мнил, всегда найдется рыба покрупнее.       Последнее, что они увидели перед уходом, – как Чай велел подчиненным поднять Топа за руки и холодно заявил, что отпустит его, если тот нанесет ему хотя бы один удар. Но судя по тому, как парень безвольно раскачивался из стороны в сторону, было очевидно, что он свалится раньше, чем его кулак вообще приблизится к цели.       Благодаря этому зрелищу Рэйн на всю жизнь усвоил непреложное правило: никогда не называть Пи’Чая лакеем.       – Приехали, – остановившись на подъездной дорожке, коротко объявил Сайфа, а затем помог Пхайю выбраться из машины. – Знаешь, ты вполне мог бы провести эту ночь в больнице, никто бы тебе и слова не сказал.       – Нет уж, предпочту восстанавливаться дома. К тому же, там слишком жесткие койки: не хочу, чтобы у Рэйна разболелась спина – он уже и так достаточно натерпелся.       На самом деле Пхайю не возражал против пребывания в больнице, но он переживал, что его упрямый возлюбленный, который категорически отказывался отходить от него хоть на шаг, будет испытывать стеснения и неудобства.       Сайфа закатил глаза, но решил воздержаться от комментариев. Они только что прошли через настоящее дерьмо; ему представится еще масса возможностей поддразнить брата позже. Сейчас же первоочередной задачей было переместить его наверх. Но не из каких-то сентиментальных соображений… а потому что байкер был невыносимо тяжелым.       Когда они наконец уложили Пхайю на кровать, Рэйн тотчас же бросился за подушками, чтобы обеспечить ему максимальный комфорт.       – Ну что, пора и мне отправляться на боковую.       – Спасибо тебе огромное, Пи’Сайфа!       – Не за что, – отмахнулся он. – Тебе тоже следует отдохнуть, Рэйн. Сегодня был тяжелый день.       На этих словах Сайфа развернулся и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.       – Пи’Пхайю, тебе что-нибудь нужно? Только скажи, и я все принесу, – с беспокойством в голосе произнес юноша, приближаясь к своему раненому бойфренду.       – Посиди со мной, – хлопнув рукой по матрасу, попросил Пхайю, и на секунду его брови напряженно нахмурились.       – Пи’! Врач ведь велел тебе не делать резких движений!       Рэйн стремительно подался вперед и осторожно обхватил чужую ладонь, частично покрытую гипсом, после чего принялся гладить ее с такой бережной лаской, словно баюкал беззащитного ребенка. Нежные прикосновения возлюбленного помогли Пхайю унять боль и вместе с тем принесли долгожданное облегчение.       Когда Топ втоптал в землю его кисть, механик на мгновение решил, что кость безвозвратно раздроблена – настолько нестерпимыми были ощущения. Однако обследование в больнице показало, что пострадал лишь мизинец, а остальные пальцы не подверглись вреду. Визуально рана казалась гораздо страшнее из-за того, что кожа вокруг нее была разодрана грубой подошвой ботинка.       Обычно подобные повреждения заживают в течение нескольких дней, так что ему повезло отделаться всего одним переломом.       В конечном счете все обошлось без серьезных травм, не считая ссадин и синяков, раскинувшихся по всему его телу. По крайней мере, внутренние органы остались не задеты. Возможно, сказалось то, что удары Топа отличались хаотичностью и были значительно слабее, чем у того же Чая. Поэтому байкер чувствовал разве что тянущую ломоту, отдающуюся тяжестью в его измученных конечностях.       Но первокурсник, судя по всему, видел картину иначе, обращаясь с Пхайю так, будто тот находился чуть ли не при смерти.       – Эй, ну прости. Только не смотри на меня так, хорошо?       – Я же волнуюсь, – тихо сказал Рэйн, оставив легкий поцелуй на тыльной стороне его ладони.       Пхайю ненадолго замолчал, вглядываясь в лицо юноши, где по-прежнему виднелся тусклый кровоподтек от пощечины Топа. Он аккуратно очертил его контуры кончиками пальцев, а затем приглушенно выдохнул:       – Сильно болит? Мне так жаль, что тебя втянули во все это.       – Ничего страшного, Пи’. Скоро пройдет.       Лишь когда байкер его коснулся, Рэйн с запозданием осознал, что и сам оказался покалечен – по коже будто чиркнуло огнем. Но стоило ему взглянуть на Пхайю, как собственная боль очень быстро померкла. Через неделю от нее не останется и следа, чего не скажешь об увечьях его парня.       Первокурсник до сих пор не мог забыть, как в кабинете врача Пхайю снял свою футболку, выставив на обозрение множество расплывшихся синяков. От одного их вида в нем вскипела такая ярость, что он едва не помчался обратно, чтобы окончательно расквитаться с Топом за все его грехи.       – Надо было врезать ему хорошенько еще раз, – сердито буркнул он себе под нос.       – Рэйн, знаешь что?       – Что? – юноша поднял глаза, склонив голову с легким любопытством. В ту же секунду Пхайю охватило непреодолимое желание изо всех сил прижать его к себе, но он сдержался, опасаясь потревожить свои раны.       – Помнишь, как ты крикнул Топу: «Это тебе за моего парня»? – байкер ласково провел большим пальцем по раскрасневшейся щеке Рэйна, словно оживляя в мыслях тот эпизод.       – Меня тогда чуть не разорвало от злости! – не дав ему договорить, резко вспылил студент. – Да кем он только себя возомнил? Пусть радуется, что я не раздавил его яйца к хренам! Будь моя воля, я бы добавил ему еще пару пинков – чтобы у него вообще там все отсохло! Сраный ублюдок! Грозился отдать меня своим дружкам?.. Пусть удавится! Если бы они хотя бы попытались меня тронуть, то пожалели бы, что родились на свет!       Чем сильнее его захлестывали эмоции, тем отчетливее он понимал, что Топ слишком легко отделался за содеянное.       Рассмеявшись от такой бурной реакции, Пхайю со всей нежностью произнес:              – Тогда я влюбился в тебя снова.       От этих слов у Рэйна пересохло во рту, а клокочущее негодование сменилось внезапным ступором. Пхайю заметил, как жар, вспыхнувший на скулах юноши, стремительно разливается по всему его лицу.       – Ты с ума сошел?! Зачем вдруг такое говорить? – стушевавшись, пробормотал первокурсник.       – Если честно, в тот момент я подумал, что мой парень просто чертовски крут, – с усмешкой ответил тот, наблюдая за тем, как его возлюбленный в очередной раз сгорает от смущения. И Пхайю был уверен: это зрелище всегда будет предназначено исключительно для него одного.       – Ты правда меня любишь? – шепотом спросил Рэйн.       Байкер неожиданно осознал, что ни разу по-настоящему не признавался в любви своему очаровательному проказнику – лишь вскользь обмолвился о симпатии в самом начале их отношений.       – Хочешь, чтобы я сказал это вслух?       Застенчиво отведя взгляд, юноша коротко кивнул, и Пхайю притянул его к себе, укладывая рядом с собой на кровати.       – Но разве я не пел для тебя ту песню о любви?       – Это ведь совсем не то же самое! Тогда ты явно меня дразнил!       – Вообще-то я был предельно серьезен. Не веришь?       – Не то чтобы не верю… Но было бы здорово услышать это напрямую, – задрав подбородок, вымолвил Рэйн, в чьих глазах читалась неприкрытая мольба.       Если бы Пхайю не был ранен, юноша уже наверняка бы тряс его руку в нетерпеливом ожидании. Но даже без этого байкер уступил, перехватив его бледную ладонь и поместив чуть левее под своими ребрами.       В тот же миг первокурсник уловил яростное сердцебиение, которое словно отдавалось в такт его собственному. А потом Пхайю наклонился вперед и пригвоздил Рэйна пронизывающим взором, не оставив ни единого шанса на бегство.       – Слышишь, что говорит мое сердце?       Юноша затаил дыхание, вслушиваясь в этот дикий ритм, и с трепетом следил за тем, как шевелятся губы напротив, изрекая долгожданные слова.       – Я люблю тебя, Рэйн, – наконец-то прозвучало в тишине, – мой бесценный маленький Дождик.       Глаза юноши мгновенно распахнулись, заблестев от подступивших слез, и он придвинулся ближе к возлюбленному, осторожно прислонившись ухом к его груди.       – Я тоже, – прошептал он в ответ.       – Тоже? Не понимаю, о чем ты.       Хотя Пхайю снова начал дурачиться, на этот раз Рэйн не возражал – лишь прижался сильнее, чтобы байкер и сам мог ощутить его не менее загнанный пульс.       – Знаешь, когда меня похитили, мне было действительно страшно... Но я всей душой верил, что ты обязательно за мной придешь. Видеть, как тебя избивают, казалось мне хуже смерти. Я хотел забрать твою боль, поменяться с тобой местами, чтобы хоть как-то тебя уберечь. Если это и есть любовь, – юноша вспыхнул от смущения, еще глубже зарываясь лицом в чужое тело, – то я тоже люблю тебя, Пи’Пхайю.       Пхайю расплылся в широкой улыбке, вплотную притянув Рэйна к себе. Их сердца теперь бились в унисон, разделяя одно чувство на двоих.              Так они и уснули – тесно переплетенные в теплых объятиях, утопая в безграничной взаимной любви.       И пока они были рядом, даже самые страшные моменты минувшего дня превращались в призрачные отголоски прошлого.

***

      – Боже! Ты что, на драку нарвался? Неужели так помяли, что аж паралич схватил?       – Пи’, это совсем не смешно!       – Прости-прости, не смог удержаться. Воспринимай это как дружеский подкол между родственниками.       Уже с самого утра Сайфа был на ногах, разрываясь от множества дел: сперва он заехал к Чаю, чтобы обсудить вчерашний инцидент, затем заскочил в мастерскую и наведался на трек, и только после этого наконец отправился домой, переживая за состояние брата. Однако его беспокойство оказалось совершенно напрасным.       Когда он пришел, Пхайю полулежал на кровати, откинувшись на подушки, и выглядел весьма бодро, несмотря на россыпь расцветающих синяков. А у него под боком в роли «личной медсестры» суетился Рэйн, старательно пытаясь накормить байкера рисовой кашей.       По мнению Сайфы, это зрелище невозможно было обойти стороной.       Он уже приготовился к тому, что Пхайю огрызнется в ответ, но вместо этого наткнулся на колючий взгляд Рэйна, заставивший его лихорадочно искать оправдание своим словам.       Что ж, если эти двое решили нянчиться друг с другом до такой степени, легче было их просто игнорировать.       – Завидуешь, что о тебе так никто не заботится? – ехидно поинтересовался Рэйн, и Пхайю тотчас же ухмыльнулся – той самой самодовольной ухмылкой, которую так и тянет стереть с лица.       – Ой, да брось. Когда я болею, моя девушка и не с таким мне помогает.       – Тогда ты не будешь против, если я позвоню ей и передам твои пожелания?       – Не смей! Она ведь сожрет нас всех с потрохами, – в панике выпалил Сайфа, представив свою возлюбленную, вместе с которой на протяжении четырех лет учился в университете. Он признался ей в чувствах сразу после защиты диплома, но хотя ему и удалось опередить брата в любовных делах, на романтику особо рассчитывать не приходилось. Докхем не блистала нежностью и в отношениях проявляла себя не намного мягче, чем в те времена, когда они еще находились в статусе друзей. Более того, они даже никогда не использовали ласковые прозвища, обращаясь друг к другу исключительно по именам.       – Ну, раз ты в порядке, я со спокойной душой завалюсь спать. Всю ночь из-за тебя по городу носился, а утром опять вынужден был наматывать круги, – широко зевнув, добавил младший из близнецов и вышел из комнаты, оставляя несносную парочку наедине.       Как только за Сайфой закрылась дверь, Рэйн вновь повернулся к Пхайю.       – Доигрался? Над нами уже смеются! Так что ешь теперь сам.       – Но моя рука до сих пор болит.       – Разве не ты уверял меня в том, что это всего лишь перелом мизинца? – с тонким укором парировал тот, наморщив нос в притворном недовольстве.       По правде говоря, это утро выдалось для Пхайю не из легких – пульсирующая боль от распухших за ночь синяков растеклась по всему его телу, отзываясь резкими вспышками при каждом движении едва ли не с большей интенсивностью, чем накануне.       Только после того, как он принял анальгетик, ему с трудом удалось встать, чтобы умыться и почистить зубы, несмотря на запрет врача избегать контакта с водой. Но когда настало время еды, байкер внезапно заявил, что не в состоянии двигать рукой и ему нужна помощь.       Не то чтобы Рэйн был против его покормить, но на деле этот процесс оказался весьма… своеобразным. Сначала, преисполненный энтузиазма, юноша слишком торопливо поднес ложку к губам Пхайю, и тот по незнанию обжег язык. Вторая попытка тоже окончилась неудачей: один неловкий взмах – и несколько капель рисовой каши приземлились прямиком парню на грудь, заставив вздрогнуть от неприятного жжения.       Все это совсем не походило на трогательную сцену из романтического фильма, поэтому Рэйн рассудил, что будет гораздо безопаснее, если Пхайю сам возьмет в руки приборы и хотя бы подует на еду перед тем, как отправить ее в рот.       – Эй, вообще-то я ранен.       И куда же подевался самоуверенный нахал? Сейчас он ведет себя хуже ребенка.       Лицо байкера приняло настолько жалобный вид, что выдержка Рэйна начала потихоньку рассыпаться.       – Если я продолжу в том же духе, у тебя только прибавится травм, – угрюмо пролепетал первокурсник, силясь устоять перед напором Пхайю.       – Может, ты больше не хочешь обо мне заботиться, потому что я уже не так красив, как раньше?       – Неправда! – тут же воскликнул Рэйн, хотя и знал, что Пхайю говорит не всерьез. – Мне неважно, как ты выглядишь. Я все равно не перестану тебя любить.       С нежностью посмотрев на возлюбленного, юноша вновь зачерпнул немного рисовой каши, осторожно подул на нее, а затем поднес к губам пациента, который послушно проглотил все до последнего зернышка.       – Восхитительно.       – Благодари Пи’Сайфу – это он с утра постарался, – замявшись, пробормотал Рэйн, пытаясь отмахнуться от нахлынувшего на него смущения.       Но Пхайю не планировал давать ему передышку.       – В самой каше нет ничего особенного, но из твоих рук она кажется гораздо вкуснее.       Опять ты за свое! Между прочим, у меня в руках горячая миска, и если я случайно опрокину ее на пол, это будет полностью по твоей вине!       Покраснев от услышанных слов, Рэйн поспешил обуздать свои чувства, пока из-за своей нерасторопности не учинил очередной беспорядок.       Когда тарелка наконец опустела, первокурсник уже собирался спуститься вниз, чтобы ее помыть, но Пхайю перехватил посуду, небрежно поставив на стол рядом с кроватью. И в этот момент в его движениях не было и намека на беспомощность.       – Иди сюда, – нетерпеливо позвал байкер, без лишних церемоний притягивая Рэйна в свои объятия.       Юноша невольно задумался: было ли это игрой его воображения или сегодня Пхайю и впрямь проявлял особенную настойчивость?       – Пи’Пхайю, – тихо откликнулся Рэйн, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка утешения, – я в порядке. Только щека слегка побаливает, но вряд ли такое когда-нибудь повторится. Так что не волнуйся. Выглядит хуже, чем есть на самом деле.       По всей вероятности, Пхайю стремился оставаться поблизости, так как до сих пор не мог успокоиться из-за случившегося вчера. Однако первокурснику было некогда предаваться мрачным мыслям – куда важнее для него было обеспечить поддержку своему раненому парню.       Непреклонная стойкость юноши в который раз поразила Пхайю. Стараясь отпустить напряжение, он уткнулся лицом в его мягкие волосы.       – Прости, если я слишком навязчив. Но мне нужно время, чтобы окончательно прийти в себя.       – Все хорошо, Пи’. Я знаю, что ты просто за меня переживаешь, – с пониманием произнес юноша, нежно поглаживая байкера по спине.       Незаметно для самих себя они будто поменялись ролями, и теперь это Рэйну приходилось утешать Пхайю. Но ему нравилось такое положение вещей, ведь порой он тоже мог стать опорой для своего возлюбленного.       На несколько кратких мгновений комнату окутала плотная тишина, прежде чем Пхайю снова нарушил ее, почти жалобно протянув:       – Хочу чего-нибудь вкусненького.       – Тогда скорее поправляйся, и мы сходим куда-нибудь вместе, – оживленно ответил Рэйн, просияв своей яркой улыбкой, но уже через секунду она испарилась с его губ без следа.       – Я имел в виду тебя.       – Что?..       – Жаль, что я прямо сейчас не могу распробовать аппетитное лакомство, так соблазнительно маячащее перед моими глазами, – одарив его пристальным взором, с предельной серьезностью произнес Пхайю.       – В-вот выздоровеешь, и мы вернемся к этому разговору, – храбро вздернув подбородок, выдавил Рэйн, хотя его щеки пылали неистовым жаром.       И что это вдруг на него нашло?       Впрочем, раз уж его парню так не терпелось получить желаемое, юноша готов был с радостью ему уступить – но только после того, как все их раны полностью заживут.       С этими мыслями Рэйн еще теснее прижался к Пхайю, зарываясь носом в его грудь.       Байкер же лишь тяжело и протяжно вздохнул – похоже, ожидание того момента, когда он наконец отведает свой сладкий приз, давалось ему даже мучительнее, чем участие в рискованной гонке.