Это все твоя вина

      Простые мечты о здоровом сне разбились о суровую реальность. Последствия вчерашнего бунта не заставили себя долго ждать, и уже в седьмом часу утра миссис Грейнджер настойчиво постучала в спальню своей дочери.       — Гермиона Джин Грейнджер, открой дверь немедленно! — суровый визг доносился из коридора, пробиваясь сквозь влажные сны.       Девушка медленно открыла глаза, все еще пребывая в какой-то неясной неге. Даже сердитый голос матери не мог до конца прогнать сладкие миражи, и она лениво потянулась.       — Ты слышишь меня? Не смей закрываться в моем доме! Если ты не откроешь эту клятую дверь через минуту, твой отец вышибет ее! — в ход пошли угрозы. Гермиона даже подумала о том, чтобы испытать судьбу и поваляться в кровати еще часок, но мать заколотила так неистово, что казалось, будто она справится с дверью и без помощи мистера Грейнджер. Внутри все немного сжалось, и девушка не сразу распознала чувство страха. Еще ни разу она не делала того, что могло довести семью до такого состояния, а теперь, когда мать орала, как безумная, стало боязно. Вдруг ей придет в голову что-то похуже угроз и криков?       Мотнув головой, Гермиона отбросила дурные мысли и поплелась к злосчастной двери. Стул справлялся со своей задачей, не пуская разъяренную женщину внутрь, но от такого напора был готов развалиться на части. Резко выдернув его из-под ручки, девушка распахнула дверь и уставилась на мать со всем недовольством, что копилось в ней еще со вчерашнего вечера.       — Спасибо, что дала мне выспаться, мама, — с неприкрытым сарказмом сказала Гермиона.       Мать молча втолкнула ее в комнату и усадила на обратно на смятую кровать. Девушка недоуменно наблюдала за тем, как миссис Грейнджер берет расшатанный стул, ставит его перед ней и усаживается, не забывая при этом деловито хмурить брови.       — Что вчера ты тут устроила? — серьезно спросила она.       — Я? А что вы с отцом устроили? Я, по-вашему, совсем идиотка? — тут же взбесилась она.       — Мы всего лишь позвали гостей. Напоминаю, это наш дом, и я не обязана спрашивать твоего разрешения!       — Мама! Не надо говорить со мной, как с ребенком! Я знаю зачем вы их позвали! Точно не из-за того, что ты заскучала по миссис Крам! Ты же не выносишь эту хвастливую дуру!       — Начнем с того, что ты и есть ребенок!       — Я не ребенок, черт побери!       — Гермиона! Следи за своими манерами! — мать одарила дитя строгим воспитательным взглядом, от которого девушку тошнило с того дня, как ей исполнилось десять. Сегодня терпение кончилось.       — Ну конечно! Даже дома я должна следить за манерами, а то вдруг ненароком соседи увидят, какая у миссис Грейнджер не идеальная дочь! Или пролетающие мимо птицы косо на тебя смотрят за мое воспитание? Мама, я в своей комнате! Могу я хоть тут побыть самой собой?       Женщина едва не задохнулась от негодования. Брошенные в лицо обвинения оказались ударом ниже пояса, и пока она была в шоке, дочь подскочила к шкафу, на ходу скидывая с себя сорочку.       Первое, что попалось ей под руку — бежевые бермуды и майка с вырезом под самое горло. В два движения натянув их и схватив телефон, она уже собралась выбежать из комнаты, когда мать пришла в себя.       — Куда ты собралась в таком виде? Выглядишь как малолетняя…       Гермиона бегло осмотрела свой внешний вид в зеркале едва не разревелась.       — О, прекрасно, мама, это что-то новенькое! Сначала вы принимаете меня за идиотку, потом за невоспитанную стерву, а теперь я стала проституткой. Быстрое у меня падение, однако, получилось. Хоть в чем-то преуспела.       — Вернись сейчас же! Мы не договорили!       Гермиона даже не обернулась, пока стремглав мчалась по лестнице, оставляя орущую мать позади. Отец, выглянувший из кухни на шум, не успел даже сообразить, что делать, когда дочь пролетела мимо него.       Девушка выбежала из дома, замешкавшись лишь для того, чтоб вдохнуть свежий утренний воздух, и сразу же рванула в переулок, опасаясь, что родители выйдут ее искать. Отбежав на приличное расстояние, она остановилась, пытаясь осознать, что только что произошло.       Наверняка, если она вернется домой, то мать встретит ее в экзорцистом на пороге. Иначе как можно объяснить такое поведение ее милой послушной девочки? Только одержимостью. Или ее будет ждать тест на наркотики? А что, тоже распространенная версия. Сейчас ей припишут нервозность, вспыльчивость, резкие изменения в поведении и что там еще говорят модные брошюры для родителей подростков? И естественно ни единой мысли о том, что в таком поведении ребенка может быть их вина.       Прокручивая в голове все безрадостные мысли, она машинально потянулась к телефону, выискивая там имя лучшей подруги.       — Гермиона, если ты звонишь мне из-за какой-то ерунды, то я высплюсь, а потом найду и придушу тебя, — пробормотала в трубку сонная Джинни.       Грейнджер глянула на экран. Всего половина восьмого. М-да, насыщенное утро, ничего не скажешь. Всего полчаса, как проснулась, а уже успела переругаться с семьей, убежать из дома и взбесить лучшую подругу.       — Я от родителей убежала, — нервно хохотнув, ответила она.       — Что? Что ты сделала? — голос Джинни тут же взбодрился до взбудораженного визга, едва не оглушившего девушку.       Где-то на фоне послышался голос ее матери и целой толпы братьев. Казалось, они все вломились в комнату Джинни, испугавшись ее воплей. Прослушав еще пару минут оправданий девушки перед семьей и убеждений в том, что она в порядке, Гермиона продолжила:       — Убежала, но расскажу все только при встрече, а то от твоих криков вся твоя семья с инфарктом сляжет.       — Хорошо, — хихикнула она, — мне тоже есть, что тебе рассказать.       — Тогда встретимся в парке на нашем месте, через час.       Сбросив звонок, Гермиона впервые за это утро позволила себе улыбнуться и сделать вид, что это обычный день и она просто хочет встретиться с подругой. Выдохнув, девушка направилась в их с Джинни любимое место. Это был небольшой парк с тихой аллеей, в конце которой раскинулся симпатичный фонтан. Именно на нем девчонки и встречались каждый раз, когда натерпелось обсудить горячие новости. Эти каменные чаши с падающей водой были свидетелями рассказов в расставании Джинни и Дина, новости о том, что Гермиона отправляется учиться в частную школу для детишек богатеньких снобов. Там же Джинни рассказала о том, что нашла нового парня, и то, что ее любимый из всей толпы братьев уезжает учиться заграницу, а Грейнджер поведала о том, что не хочет идти по стопам родителей и становиться врачом.       Спустя сорок минут она уже стояла рядом с этим кладезем воспоминаний и с удовольствием наблюдала за струями воды, бьющими откуда-то сверху. Они врезались в рябящую жидкость, отбрасывали брызги, выуживая из глубин девушки целый каскад мыслей. Нежные детские картинки памяти перемешивались с недавним опытом, что тоже был тесно связан с водой, и Гермиона смущенно отвернулась. Она присела на край каменной чаши и прикрыла глаза, понимая, насколько же сильно хочет спать. Злость на мать вспыхнула с новой силой.       Прошел ровно час со звонка и на горизонте показалась рыжая шевелюра. Девчонка бежала к фонтану со всех ног и нервно бросала взгляд на часы. Как и всегда опаздывала на пару минут.       — Я вовремя? — запыхавшись спросила Джинни, опираясь на плечо подруги.       — Как обычно, — хихикнула та, и рыжеволосый тайфун уселся рядом, пыхтя от короткого забега.       — Итак, — начала она, — я тебя внимательно слушаю. И помни, если меня твой рассказ не впечатлит — придушу.              Гермиона рассмеялась и в деталях пересказала ей вчерашний вечер, упустив лишь свои развлечения в ванной. Джинни прищурилась, когда та резко захлопнула рот, но переспрашивать не стала. Вместо этого она выдала:       — Ладно родители, но ты бы могла просто замутить с Крамом. А что ты так на меня смотришь? Он известный спортсмен, у тебя никого нет, и пару раз я видела, как он на тебя смотрел. Поверь мне, это взгляд не на дочь маминой подруги. Он точно не против проиграть с тобой во что-то более интересное, чем футбол.       — Ну надо же, как у тебя все просто, — рассмеялась Гермиона, но мысленно стушевалась от такой откровенности. Хотя в голове сразу всплыло то, что она вытворяла пальцами и как пыталась сделать себе приятно под мысли о Викторе. — Может я не хочу с ним играть? Известный еще не значит лучший.       — Ты просто не пробовала, — Джинни хитро посмотрела на подругу.       Гермиона уставилась на нее, хотя было сразу понятно, на что намекала девушка.       — А ты пробовала? — напрямую спросила она, лишая подругу возможности для лукавых переглядок.       — Пока что нет, но… — Джинни замялась, и Грейнджер потрясла ее за плечо. — В общем, мы с Гарри собираемся уехать в этот уик-энд на озеро. Он уже снял дом, обговорил меню, даже устриц заказал, представляешь?       — Да вы все помешались на этих устрицах, — она нахмурилась, вспомнив заказ Паркинсон и ее хитрый взгляд.       — Устрицы, между прочим, мощнейший естественный афродизиак, — нравоучительно сказал Джинни, глядя на подругу, как на пещерного человека. — Я думала, ты знаешь все на свете, а оказывается мне еще многому придется тебя учить.       Гермиона рассмеялась. Напыщенность Джинни, что была такой же девственницей, как и она, поднимала настроение.       — Теперь понятно, почему Пэнси и Малфой тоже увлекаются устрицами, — внезапно лицо подруги перекосила. — Что такое?       — Каждый раз, когда слышу фамилию этого ублюдка, мне хочется удавить всю их семейку.       Кулаки Джинни сжались, словно в них были сжаты головы членов семьи Малфоев.       — Полегче, Уизли, — девушка положила руку на ее плечо, — не многовато кровожадности для утра?       — Это утро понедельника, так что в самый раз, — хмуро ответила она.       — Их семейка и вам умудрилась насолить?       — Еще как. Из-за их конфликта с отцом Рона не взяли на стажировку в мэрию. Гермиона удивленно посмотрела на подругу.       — Рон вернулся? И ты ничего мне рассказала?       Настала очередь Джинни таращиться на Грейнджер глазами, размером с блюдце.       — Да я даже не думала, что тебе это интересно, — девушка пожала плечами. — Столько времени прошло, я думала, что ты уже забыла, как он выглядит. Хотя, это не важно, ты все равно бы его не узнала.       — Да неужели? — Гермиона одарила подругу насмешливым взглядом.       — Он вымахал так, что даже папа теперь дышит ему в пупок. Наверное, он даже выше, чем Чарли, — хихикнула Джинни. — Кстати, он спрашивал меня…       Договорить она не успела. Перезвоны, зазвучавшие из кармана Грейнджер, заставили ее умолкнуть и с интересом заглянуть через плечо подруги. На экране высветилось знакомое имя, которое все еще вызывало у Гермионы львиную долю возмущения, особенно в свете вчерашних событий.       — Ну, бери трубку, — шепнула Джинни, будто собеседник из уже слышал.       — Не хочу, — кисло ответила она.       Тогда Уизли взяла все в свои руки и под звуки сопротивления подруги ткнула на иконку зеленой трубки.       — Эрмиона? — раздался голос из динамиков.       — Да, привет, Виктор, — сдержано ответила она, прижимая телефон к уху и не забывая гневно сверлить взглядом Джинни.       — Рад тебя слышать, Эрмиона! — Радостно отозвался Крам.       В трубке повисла тишина. Он определенно ждал реакции, а она не знала, что ответить. Пришлось лгать.       — Взаимно, Виктор. Ты что-то хотел?       — Да-да! Я хотел извиниться. Ну, за вчерашнее. Кажется, ты расстроилась, я не хотел этого.       Гермиона отняла телефон от уха и удивленно уставилась на экран. Не верилось, что такой дуболом, как Крам, мог самостоятельно додуматься до извинений.       — Не волнуйся, я на тебя не злюсь, — монотонно произнесла она.       — Все равно я хочу загладить вину, — парень закашлялся, словно пытался собраться с мыслями, выторговывая у своего тела минутку на передышку, — ты не возражать против ужина вместе со мной?              Только сейчас Гермиона поняла, что акцент выдавал только его волнение. Было жаль парня, но давать надежду она не планировала. Даже в качестве прощения.       — Нет нужды, Виктор, я на тебя не обижаюсь, так что не стоит…       — Нет, Эрмиона! — голос Виктора дрогнул и заставил Гермиону почувствовать себя виноватой. — Я правда хочу тебя увидеть!       — Что ты творишь? — зашипела на нее Джинни. — Соглашайся!       — Иди к черту! — Грейнджер зашипела в ответ, прикрывая телефон ладонью. — Не собираюсь я с ним ужинать!       — Боишься, что мать подумать, будто ее план сработал? — Уизли нахально изогнула бровь.       Это был ее излюбленный прием. Взять на «слабо». А Гермиона всегда велась.       — Хорошо, Виктор, давай встретимся, — мягко сказала она, и услышала с другой стороны связи какой-то грохот.       Его слышала даже Джинни и обе бесшумно засмеялись. Кажется, ее согласие буквально выбило почву из-под ног футболиста.       — О! Прекрасно! — прокряхтел парень. — Я заберу тебя в пять! Уверяю, это будет прекрасный вечер!       — Постой! — Гермиону охватил ужас. Если Крам притащится в ее дом, то она замучается отвечать на вопросы матери. — Я скину адрес, приезжай туда.       — Хорошо, Эрмиона! До встречи!       Короткие гудки раздались в динамиках. Грейнджер удивленно уставилась на телефон и перевела недоумевающие глаза на подругу. Обе расхохотались настолько громко, что спугнули стайку голубей.       — Я надеюсь, ты не пойдешь на свидание в этом? — Уизли брезгливо оглядела наряд подруги и сморщилась, словно съела гнилое яблоко.       — Что не так? Тоже скажешь, что я выгляжу, как падшая женщина?       — Господи, чушь какая! Ты выглядишь, как будто собралась в воскресную школу! Так не пойдет, мы сейчас же едем за шмотками!       Гермиона и опомниться не успела, как обнаружила себя стоящей в примерочной и натягивающей на тело очередное жутко некомфортное короткое красное платье.       — Если ты собиралась одеть меня для новой профессии, то у тебя прекрасно выходит, — недовольно пробурчала Грейнджер, рассматривая свое отражение.       Девушка в нем была совершенно чужой. Вроде бы те же черты лица, копна кудрявых волос, но вот тряпка, что стягивала ее кожу, была будто из другого мира. Оттуда, где девушки были не чем иным, как товаром.       — Обалдеть! — Джинни выронила из рук пачку с конфетами и разинув рот уставилась на подругу. — Кто ж знал, что у тебя такая фигура!       Гермиона сковано оттягивала подол, едва прикрывающий зад и бросила на подругу раздраженный взгляд.       — Не надо на меня так смотреть! Пока ты косила под монашку не имея сисек, это было простительно, но сейчас — грех прятать такую красоту! — Джинни одернула ее руки от платья, оценивая в полной мере картину. — Крам подавится слюной, когда тебя увидит!       — Вот этого-то мне и не надо! — взвизгнула Грейнджер и скрылась за плотной тканью шторки.       — Ханжа!       Гермиона рассматривала то, что видела в зеркале и понимала, что Джинни права. Ее тело уже давно не было телом подростка, не достигшего пубертата. Она была вполне симпатичной молодой девушкой с соблазнительными изгибами, которые открыла для себя только сейчас. Видимо, и ее мать понимала это, иначе как можно было объяснить ее непреодолимую тягу к рюшам и балахонам для своей дочки? Пришла пора что-то менять.       — Джинни, — шепнула она из-за шторки.       — А?       — Я видела на манекене одно платье, ну то, зеленое, — Гермиона умолкла, смущенная собственным желанием быть чуточку красивее.       — Один момент! — Уизли радостно упорхнула в зал и через пару минут сунула ей вешалку со струящейся изумрудной тканью.       Трясущейся рукой она приняла наряд, словно это было что-то незаконное, даже преступное. Девушка провела по сияющему платью пальцами, и в голове прозвучала только одна мысль: «это слишком!»       Легкий, невесомый шелк коснулся кожи, спирая дыхание. Она увидела себя совершенно в ином свете. Изящный разрез оголял бедро. Ни капли пошлости, один лишь намек на вожделение. Прохладное прикосновение ткани к лодыжкам давало ощущение недоступности, а тонкие бретели намекали на соблазн. Гермионе показалось, что собственное ключицы она увидела впервые. Рельефные, красивые. Кто бы мог подумать, что такая незначительная часть тела могла быть такой… Сексуальной? Определенно, это платье стало фаворитом.       Следующее потрясение случилось в тот момент, когда увидела ценник. Треть ее сбережений. Еще один тяжелый выбор встал перед Гермионой. Клочок ткани или цель. Желание показать матери, как же она ошибалась перевесило.       — Пойдем, — сказала она, выходя из примерочной в своих несуразных шортах и майке.       — А где платье? — Джинни, казалось, была разочарована.       Гермиона многозначительно посмотрела на подругу и двинулась прямиком к кассе. Джинни прихватила для себя то красное нечто, что она забраковала.       Расплатившись, подруги без лишних слов двинулись в дом Уизли, но Гермиона даже не представляла, что ее там ожидает.       Первое, что встретило в месте, что Джини с теплом величала «Нора», это абсолютная тишина. Удивительное название для такого тихого дома. Все оказалось до боли просто. Она своим звонком вынудила подругу пропустить ежегодное семейное воссоединение на галерке. Раз в год мистер Уизли доставал билеты для всей семьи на что-то возвышенное, что приобщало его родных к искусству, но в этом году Гермиона стала виновницей тому, что его единственная дочь оказалась не у дел. Чувство вины захлестнуло с новой силой, но Джинни быстро смерила его.       — Ненавижу балет, — выдохнула она, когда увидела смущенное лицо подруги, — хорошо, что ты позвонила.       Грейнджер улыбнулась, хотя ни на йоту не поверила рыжеволосой бестии. Та в свою очередь глянула на часы и обнаружила, что их шоппинг прилично затянулся.       — Напиши Краму, чтобы забрал тебя отсюда, а я пока приведу твое туловище в приличный вид.       Гермиона послушно отправила смс, и отдалась в руки подруги. Правда пришлось довольно скоро об этом пожалеть. Джинни ее не щадила. Если процедуры по уходу за лицом не доставляли дискомфорта, то вот манипуляции с телом стали для девушки настоящим шоком.       — Ложись, — напористо сказала Джинни, извлекая из коробки полоски с розоватым воском.       — Что? Что это такое? — Гермиона попятилась, когда Уизли потянулась к ее ноге с липкой вещицей.       — Так и будешь отращивать на ногах целый лес? — фыркнула она. — Не дергайся! Джинни с размаху налепила на кожу полоску и рывком сняла ее, заставляя подругу заорать, позабыв о приличиях.       — Что б тебя! — Гермиона закусила ребро ладони только для того, чтобы не покрыть подругу отборными ругательствами.       — Терпи! — хихикнула Джинни.       Экзекуция продлилась не более двадцати минут, но Гермионе показалось, что это длилось вечность. Когда Джинни сообщила, что время не бесконечно, и до встречи с Виктором осталось не более часа, она, наконец выдохнула. Уизли утащила ее к своему будуару и принялась, по ее словам, за самое важное. Подруга порхала возле ее лица, подобно мотыльку у огня. Кисти мелькали перед глазами, расческа больно драла волосы, но создавалось впечатление, словно Джинни добралась до искомого и попросту наслаждалась моментом.       Спустя час она развернула подругу к зеркалу, и та ошеломленно уставилась на свое отражение. Второй раз за день клятое стекло показывало ей едва знакомую, но, безусловно, красивую, девушку. Голова вовсе не походила на гнездо. Локоны лежали сияющими завитками на плече, оставляя второе не тронутым. Глаза были выразительными, поблескивающими, что казалось еще страннее, ведь в организме не было ничего, что могло заставить их выглядеть так, но все же они сверкали. Кожа и вовсе была чем-то неземным. Гладкая, румяная, без единого изъяна. Та, что Гермиона видела в книгах, что украшала образы божеств.       — Джинни, это…       — Потрясающе, я знаю, — гордо отозвалась она. — У меня был достойный материал. Грейнджер улыбнулась. Комплимент, пусть и от подруги, был бальзамом на сердце.       Виктор оказался пунктуальным. Ровно в пять раздался звонок, оповещающий, что юноша уже здесь. Гермиона глянула на подругу полными ужаса глазами.       — Чего? Иди, твой рыцарь приехал.       Оставался последний штрих. Изумрудный шелк опустился на плечи, мягко скользя по телу. Джинни восторженно ахнула, когда подруга предстала перед ней в полном образе.       — Он кончит, как только тебя увидит, — восхищенно сказала она и подтолкнула подругу к двери.       — Не слишком…       — Даже не думай заикаться об этом! Не помню, чтобы ты выглядела хоть немного настолько же роскошно!       Последнее, что Джинни сделала, доводя подругу до идеала, вручила ей свои любимые серебряные туфли.       Грейнджер смущенно улыбнулась и вышла из «Норы».       Сложно было сказать, кончил Виктор от ее вида или нет, но настолько ошарашенное лицо она видела первый раз. Возможно, Джинни оказалась права.       — Эрмиона, — сипло произнес он, — ты просто…       Было видно, что парень не мог совладать с эмоциями. Наверное, в этот момент он ненавидел то, что прожил так долго заграницей и забыл родные слова.       — Ты тоже, — певуче ответила Гермиона, поражаясь тому, что делает с ней ее внешний вид.       Уверенность. Вот чего ей так не хватало. Кто бы знал, что ее ей подарит кусок изумрудного шелка и немного косметической пыли?       Девушка смело уселась в кабриолет Крама, мысленно надеясь, что прическа не превратится в привычное гнездо. Удивительно, но ей нравилось то, что с ней сотворила Джинни.       Ужас сковал скулы, когда Гермиона увидела сияющую вывеску на черном фоне. «Белатрикс».       Не тот ресторан, в котором она работала, но тот, что тоже принадлежал миссис Лестрейндж.       Гермиона шумно сглотнула и приняла руку Крама, галантно предложенную ей для того, чтобы выбраться из машины. Она успокаивала себя тем, что не встретит тут никого, кто мог ей помешать. Кто мог выбить ее из только что приобретенного чувства превосходства. Придерживаясь за Виктора, она вошла внутрь. Пробежавшись взглядом по столикам, она не уловила никого, кто мог помешать ей насладиться вечером. Ни намека на белесые волосы.       Череда вежливых фраз персонала проскользнула мимо ушей, и их усадили за столик в центре. Отдавая бразды правления ужином Краму, Гермиона то и дело утыкалась глазами в колени, стараясь не смотреть по сторонам.       — Эрмиона, какое вино ты предпочитаешь?       Вопрос застал врасплох, и Грейнджер вскинула голову. Глаза сами наши белокурую голову, что появилась на входе. Серые глаза пересеклись со взглядом карих.       — Белое, — уверено ответила она.