Это все твоя вина

      Сконцентрироваться на собеседнике никогда не составляло для Гермионы труда, но сейчас это казалось невозможным. Перед глазами то и дело всплывало перекошенное лицо Малфоя в тот момент, когда он увидел ее, удивленно разглядывающую его персону. Что именно его так взбесило оставалось для девушки загадкой, однако такой реакции она не ждала. На лице парня отразилась совсем немыслима гамма чувств, в которой она так и не увидела той, что была для нее ожидаемой. Растерянность, мимолетное смущение, внезапно вспыхнувшая ярость, все, кроме очевидного отвращения.       Только спустя пару минут Грейнджер увидела за его спиной верного подпевалу Забини, но придавать значение компании Драко не стала. Единственное, что отложилось удовлетворяющей мыслью — это была не Пэнси.       Девушка бросила очередной взгляд на изумрудный шелк, уютно обволакивающий ее колени, и не смогла не отметить внешний вид белобрысого нахала. Она никогда не обращала внимания на чужую одежду, считая это лишь ширмой, застилающей естество человека, но сейчас смогла по достоинству оценить ту броню из ткани, в которую всегда был облачен Драко. Неизменно черный цвет сопровождал его долгие годы, но если раньше это было условностью школьной формы, то сейчас ей казалось, что тьма приросла к его коже. И в этом он был чертовски хорош.       Рубашка, застегнутая под самое горло, очевидно, скрывающая следы его ночных развлечений, строгий приталенный пиджак, застегнутый на одну пуговицу, брюки, легкими складками лежащие на стройных ногах. Образ, явно срисованный с его отца, но так потрясающе подчеркивающий его собственную личность. Холодный, властный, собранный, закрытый.       — Эрмиона, ты решила, что будешь заказывать?       Хриплый голос Виктора вернул девушку в реальность, от чего она почувствовала стыд, давящий на горло. Кровь прилила к лицу, и она мысленно поблагодарила Джинни за то, что так постаралась над макияжем и под толстым слоем тонального крема не видно следов ее мыслей.       — Д-да, — пересохшим языком ответила она, — рыбу на пару и овощи.       — О! А я слышал, что тут отменные стейки!       Гермиона посмотрела на него с легким флером сожаления. Даже став известной личностью и обзаведясь приличным достатком, юноша так и не уяснил простых гастрономических тонкостей. Будь она прежней бескомпромиссной зазнайкой, то сейчас Крам бы уже слушал лекцию о том, что белое вино неизменно подается к рыбе, а вкус по-настоящему хорошего мяса раскрывается с красным вином, но придержав язык за зубами, она произнесла лишь застенчивое:       — Я предпочитаю рыбу.       Покончив с заказом, она в пол уха стала слушать скомканные истории о его постепенно развивающейся карьере, приправленные неумелым хвастовством. Отметив про себя, что у его матери гораздо лучше выходит представить достижения сына, она продолжила улыбаться и кивать в такт его словам. Внезапная мысль о том, что прямо сейчас в ее сумочке лежит тот самый клятый комок баснословных чаевых, оставленных Малфоем, а человек, которому они принадлежали находился на расстоянии, при котором можно было вполне вести диалог, если немного повысить тон, девушка ощутимо занервничала. Смелости подойти к его столику и швырнуть деньги в лицо, так как она представляла это в своей голове не хватало, но впереди ее ждало вино.       Как и было принято в «Беллатрикс», официант принес заказ не позднее двадцати минут ожидания, и Виктор, наконец, умолк, наслаждаясь сочным куском мяса. Гермиона же вместо еды приложилась к вину. Половина бокала исчезла в первые же секунды, и Виктор услужливо наполнил его снова.       — Я тоже волнуюсь, — мягко сказал он, придвигаясь поближе к девушке.       Грейнджер кисло улыбнулась, и начала ковырять мякоть рыбы вилкой. Кусок не лез в горло. Внезапное ощущение заметности пронизало тело насквозь, и теперь ей казалось, что все взгляды устремлены на ее оголенную спину и тонкие лямки, только чудом удерживающие платье на плечах. Дышать стало сложнее, словно все кондиционеры в здании резко переключили на тепло, и без того жаркое лето превратилось в настоящее пекло.       — Эрмиона, ты хорошо себя чувствовать? — участливо спросил Крам.       — Да-да, все в порядке, — натянутая улыбка стала ее ширмой на этот вечер.       — Ты белая, — неуклюжая забота едва не вынудила закатить глаза, но она сдержалась.       Вместо этого девушка окинула взглядом зал, якобы выискивая что-то, и нашла то, что ее волновало. Два серых угля сверлили спину, доказывая, что все ее ощущения не были паранойей. Сердце пропустило удар. Опять. Неужели, Малфой настолько ее бесил? Гермиона заерзала на стуле, одарив парня презрительным взглядом, и увидела вскинутые в гримасе искреннего удивления светлые брови.       — Все хорошо, — ни то Виктору, ни то себе сказала она.       Ее спутник кивнул и снова принялся вещать что-то о своих спортивных буднях. В какой-то момент Грейнджер решила, что из нее получилась бы неплохая актриса, ведь дуболом купился на интерес в ее глазах и придвинул стул поближе. Придвинул настолько громко, что скрежет ножек по полу оглушил все присутствующих.       — Прошу прощения, — Виктор привстал и галантно поклонился, успокаивая недовольных гостей.       Недовольство сменилось шушуканьем. Видимо, фанаты спорта узнали восходящую звезду. Неожиданно внимание к внешнему виду Гермионы сменилось на внимание к ее личности. Перешептывания приняли иной характер и даже послышались фразы, вроде: «а это еще кто такая?»       Виктор же либо действительно не замечал бормотания, либо попросту им наслаждался. Гермиона склонялась ко второму варианту.       Затем случилось то, что Грейнджер ненавидела с самого детства. Демонстрация фотографий. Ее мать часто грешила этим, когда в гости являлась очередная старая лучшая подруга, и миссис Грейджер с удовольствием усаживала ее с ветхими альбомами и постыдными фотокарточками.       Фото Виктора, разумеется, были другими. Не детскими позорными изображениями с голой задницей, а забавными кадрами с тренировок, где Крам действительно выглядел впечатляюще. Гермиона не могла не оценить то, как собрано он вел мяч, и каким он был потрясающим на поле. Весь флер шика сполз с образа спортсмена, как только она увидела фото, сделанное в отражении зеркала. Крам был в одном полотенце и демонстративно позировал на камеру, выставляя на показ точеное тело.       «Павлин».       Едва сдерживая улыбку, она коснулась его руки, привлекая к себе внимание.       — О! Прости! — Виктор смущенно убрал телефон. — Я немного…       — Ничего, — мягко сказала она, успокаивающе поглаживая его ладонь.       Парень густо покраснел, но не сник. Наоборот, придвинулся ближе и накрыл ее ладонь своей. Голос стал тише, глаза заблестели, а акцент стал вовсе невыносимым. Гермиона не сразу осознала, к чему все идет, но когда лицо Виктора уже оказалось прямо перед ее носом, то все поняла.       Она увидела Виктора совершенно другим. Наверное, именно таким он и был на поле: решительным и смелым. Но сейчас она бы предпочла, чтобы он оставался таким же застенчивым, как раньше. Казалось, поцелуя не избежать.       — Штука баксов? — до Гермионы донесся выкрик знакомого голоса. Блэйз.       Суета, последовавшая за ним, заставила всех оторваться от еды и напитков. Гермиона соскочила со стула, и пораженно уставилась на развернувшийся бой. Малфой накинулся на своего верного друга и самозабвенно тряс его за лацканы. Забини лишь хохотал в ответ, терпя остервенелую взбучку. Зеваки столпились вокруг незапланированного развлечения в виде жесткого боя пары мажоров.       — Сука! — выплюнул Драко, с размаху вдарив по смеющейся физиономии Блэйза.       Гермиона вскрикнула, зажав рот, и рванула в самую гущу конфликта. Малфой сидел верхом на захлебывающемся придурковатым смехом друге и продолжал лупить его, словно тот был повинен во всех грехах человечества.       Удар. Забини все еще хохочет, как одержимый. Еще удар. Первая струйка крови из носа. Снова удар. Если так продолжится, то Блэйз угодит в больницу. Нет, так продолжаться не может. Гермиона протиснулась сквозь толпу. Малфой снова замахнулся, но застыл, как статуя, когда рука Грейнджер легла на его плечо. Искаженное яростью лицо повернулось к девушке. Ей показалось, что на нем мелькнуло что-то вроде облегчения. Неужели, ему так хотелось, чтобы его остановил хоть кто-то?       Что это? Ударившая в голову вседозволенность?       — Остановись, — шепнула она, и тут же подумала, насколько это прозвучало глупо.       Однако это сработало. Рука Драко обмякла. Голова Малфоя медленно повернулась к ней и в глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.       — На выход! — охрана среагировала быстро, но недостаточно.       Двое крепких парней буквально выволокли нарушителей. Когда тушу Блэйза проносили мимо Грейнджер, он не упустил шанса съязвить:       — Спасибо, мышка, ты сделала меня чуточку богаче.       Гермиона отшатнулась, будто в лицо плеснули кислоту. При чем тут она?       «Штука баксов?»       Эти ублюдки поспорили? Но на что?       — Эрмиона, — голос Крама казался чужеродным.       Гермиона моргнула. Тряхнула головой. Только сейчас она вспомнила, что короткая потасовка была вовсе не той причиной, что привела ее в это место.       «Штука баксов.»       Сосредоточиться на свидании оказалось непосильной задачей, даже для королевы непосильных задач.       — Я хочу домой.       Виктор пождал губы, но все равно кивнул. Грейнджер видела разочарование в его лице, но сейчас эмпатия показала ей свой зад. Ее эмоции взяли верх.       Чувство значимости пришло лишь тогда, когда в кабриолете Крама они мчались по ночной улице. Ее эмоции тоже имели вес. Впервые. Столько лет она покладисто следовала за чужими решениями и не задумывалась о том, что какая-то часть ее души может желать иного.