Это все твоя вина

      Крики в подсобке так и не умолками, пока Гермиона в ужасе пыталась осознать, что только что случилось. Когда на пороге возникла разъярённая Беллатриса, она уже мысленно попрощалась и с работой, и с остатками чувства справедливости, проклиная тот день, когда вообще связалась с этой семейкой. Однако, все повернулось совсем не так, как она ожидала.       Миссис Лестрейндж хоть и была чокнутой стервой, придирающейся ко всем на пустом месте, но она не была дурой. Хватило одного взгляда, чтобы осознать происходящее и принять меры.       — Грейнджер, быстро в зал, — прорычала она.       — Миссис Блэк, я могу объяснить!       — Именно это ты сейчас и сделаешь, Гринграсс.       Это последняя внятная фраза, которую Гермионе удалось уловить. После было слышно только блеянье Астории и непрекращающиеся вопли Беллатрисы. Девушка на автопилоте добралась до барной стойки, и не обращая внимания на происходящее вокруг, уселась на стул, бестолково глядя в пространство перед собой. Только сейчас она поняла, как сильно трясутся ее руки.       — Грейнджер?       Голова была как в тумане. Она даже не поняла, кто именно ее окликнул.       — Что с ней?       — Без понятия. Эй, Грейнджер, прием!       — Гермиона, ты в порядке?       Разве она могла быть в порядке? Ей только что пытались выцарапать глаза по самой нелепой причине, которую только можно было придумать. Она и Малфой — могло ли быть что-то более невозможным?       — Она, кажется, нас не слышит…       — Потрясающие дедуктивные способности, Долгопупс. Не пробовал податься в сыщики?       Она, вероятно, могла бы посмеяться над шуткой, но дрожь из кончиков пальцев уже переметнулась к плечам.       «Ты же чертова мышь!»       Что ж, это оказалось довольно обидным замечанием. Но чертовски точным. Кто она такая в сравнении с Асторией? Волосы психопатки сияли на солнце черным золотом, глаза подобны небу, смотрят в самую суть вещей, придавая лицу легкий оттенок безумия и загадочности. И почему такая девушка, как она вообще приревновала к такой, как Гермиона? С ее внешностью в пору покорять большие экраны, не то что соперничать с заучкой Грейнджер за сердце человека, которое ей не принадлежит.       — Гермиона, — холодная рука коснулась плеча девушки.       Все ее естество поразил разряд от макушки до пяток. Она повернула голову и увидела перед собой то, что окончательно выбило ее из равновесия. Драко смотрел на нее так взволнованно, будто ему и правда не плевать.       Она не справилась с собой. Глаза предательски защипало. Нет, не хватало еще, чтобы Малфой увидел, как она льет слезы! Гермиона вскочила со стула, стряхнула с себя его руку и бросилась прочь из проклятого места.       — Плевать на Париж! Хватит! — бормотала она на бегу.       Все смешалось. Досада и обида, неуверенность и отчаянье. Страх и боль. Ничего, что могло бы стать лучиком надежды. Оставалось только сдаться и признать, что мать была права, и ничего ей не светит в этой жизни кроме общества Виктора и ненавистной карьеры врача.       — Стой!       За спиной послышались торопливые шаги. Кто бы это ни был, никаких остановок! Она все еще не могла сдержать слез.       — Да подожди ты! Коротышка, ты все равно не убежишь от меня!       Ей показалось, или в голосе преследователя были те самые веселые язвительные нотки, ставшие для нее такими… Ценными?       Она резко остановилась и обернулась, но только для того, чтобы оказаться бестолковым препятствием на пути летевшего на нее Малфоя.       Удар!       Все же удача не отвернулась от нее окончательно, и они не рухнули на землю. Хотя ей казалось, что ноги держат ее только потому, что она утонула в объятьях юноши, так крепко обхватившим ее плечи. Голова пошла кругом. Она уткнулась лицом в его крепкую грудь и вдохнула аромат духов. Проклятье… Запах под стать носителю — такой же противоречивый и притягательный. Пряный, но свежий, с легкой ноткой дождя и печали. Создалось впечатление, что эта капелька грусти была не частью парфюма, а чем-то иным, его собственным. Его кожей.       Он отодвинул девушку от себя, рассматривая ее на вытянутых руках. Неожиданные объятия словно доставляли ему дискомфорт, но до конца он все же ее не отпустил, крепко сжимая пальцами ее предплечья.       — Чего тебе? — Гермиона смущенно стряхнула с себя его руки.       Она с досадой подумала о том, что больше не чувствует этого запаха и раскраснелась.       — У тебя совсем с головой не в порядке?!       — У меня? Это не я преследую людей посреди ночи!       У парня на мгновение остекленел взгляд, но он быстро пришел в себя. Снова невозмутимая маска, скрещенные на груди руки и маленькая нотка насмешливого презрения. Ни следа от того обеспокоенного лица, словно оно ей вообще привиделось.       — Никакого сталкинга. Я просто не привык, что после моего прикосновения девушка дает деру.       — Не удивительно, такие как ты не позволяют своим вещам вот так вот своевольно убегать. Но я не твоя вещь, так что нет ничего странного в том, что я не хочу, чтобы посторонние люди меня касались.       На секунду сквозь пелену равнодушия пробилась гримаса боли, но и она показалась Гермионе чем-то надуманным. Разве могли этого бесчувственного чурбана задеть ее слова?       — Я… Я не должен был, извини.       Если этот день и мог стать еще безумнее, то только что он достиг своего пика. Драко Малфой извинился?       — Проехали. Ты что-то хотел?       Он ответил не сразу. Молчание настолько затянулось, что Гермионе показалось, будто время остановилось. Малфой стоял неподвижно, сверлил ее своими грозовыми глазами, и не издавал ни звука. Хотя, возможно, она слышала, как крутятся шестеренки в его голове.       — Нет, ничего. Хорошо добраться до дома.       Она почти никогда не сталкивалась с целым рядом эмоций, но сейчас, благодаря Драко, девушка почувствовала, каково разочарование на вкус.       — Пока.       Гермиона отвернулась и собралась уходить. Чего она ожидала? Что он…       — Постой, я хотел…       — Черт возьми, Малфой! У меня сегодня достаточно паршивый день, очень прошу, не порти его еще сильнее своими…       — Не хочешь посидеть где-нибудь?       Наверное, послышалось.       — Что-что?       — Идем выпьем. Раз уж денек и так паршивый, то компания в виде меня и пары бокалов виски вряд ли сделают его хуже, верно?       Нет, определенно послышалось.       — Грейнджер, ты язык проглотила? — с каждым словом его тон приобретал знакомые наглые нотки. Он поравнялся с ней и продолжил: — Идем, я знаю прекрасное местечко, тебе точно понравится.       Она недоверчиво посмотрела на него, пытаясь отыскать в лице что-то хотя бы отдаленно говорящее о подвохе, но не смогла обнаружить и тени ловушки. Малфой оставался спокойным, легкая насмешка блуждала по тонким бледным губан, но казалось, что он и правда искренен. И она решила, что капитуляция не станет позором. Во всяком случае не таким унизительным, как она могла себе надумать. Коротко кивнув, Гермиона последовала за ним.       Драко оказался чертовски прав. Это был не ресторан, не столик посреди парка, а то самое место, где никто не мог их потревожить. Это одновременно пугало и возбуждало ее и без того нестабильную душу. Место, куда Малфой ее привел, оказалось ничем иным, как его родным домом.       — Держи.       Он протянул ей пушистый плед. Самое то, чтобы укутаться и наслаждаться ночным воздухом на террасе поместья Малфоев.       — Тебе ничего не будет за поздних гостей?       — Грейнджер, посмотри на этот дом, — он взмахнул рукой в сторону огромного особняка, — никто даже не узнает, приходил я сегодня сюда или нет. Мы попросту не видимся, даже когда вся семья в сборе. Личное пространство, знаешь ли, для нас не пустой звук.       — Ты уж прости, но я могу только искренне позавидовать, — она горько усмехнулась, принимая из его рук бокал с виски.       — Было бы чему.       — О, точно, что это я такое говорю! Родиться с золотой ложкой в заднице и не иметь круглосуточное надзора — это же такая досада.       — Не знаю, с чем в заднице родилась ты, но у меня там нет и не было никаких столовых приборов.       — Ты прекрасно понял, о чем я.       — Понял. Но не понял твоего сарказма. Если считаешь мою семью идеальной, то вспомни бранч.       Гермиона помрачнела, ведь из всех воспоминаний того дня, в голове всплыли лишь стоны Паркинсон во время их утех в кабинке туалета.       — Что опять, Грейнджер? Ей богу, с тобой говорить сложнее, чем с моим отцом.       — Ничего, просто вспомнила бранч.       Оба умолкли, пригубив свои напитки. Горло обожгло, но если Малфой даже не поморщился, то Гермиону перекосило.       — Надо бы тебе налить чего полегче, — рассмеялся Драко.       — Не надо, сегодня это в самый раз.       — Вот уж не думал, что на тебя окажут такое впечатление наши семейные посиделки.       — Знаешь, я тоже. Но не каждый день застанешь племянника своей начальницы во время секса в, казалось бы, приличном месте.       — Погоди-ка, о чем это ты?       — Слушай, не нужно строить из себя святошу, тебе не за что передо мной оправдываться.       Каждое сказанное слово колючим комом царапало горло. Хотя, может это был все-таки виски?       — Я не собираюсь оправдываться, тем более перед тобой, но и беспочвенных обвинений не потерплю, — его глаза мгновенно ощетинились тысячами лезвий, готовыми вонзиться в нее.       — Просто забудь.       Малфой молча поднялся с кресла и медленно двинулся в ее сторону. Она затаила дыхание, ожидая, что же он будет делать дальше. С каждым его шагом по телу бежали мурашки. Глаза юноши сверкали неприкрытым гневом, но впервые ей казалось, что ей ничего не грозит. С тихим стуком он поставил бокал на стеклянный стол и сделал еще шаг. Оказавшись прямо напротив нее, Малфой присел на край стола и наклонился, оказавшись с собеседницей лицом к лицу.       — Во имя всех святых, Грейнджер, неужели тебе так нравится выводить меня из себя? Что сложного в том, чтобы просто взять и ответить на вопрос? — мягко произнес он.       Не будь свет на террасе таким тусклым, он бы увидел, как зрачки девушки расширились. Если бы легкий ветерок не трепал листву, то вместо шелеста он услышал бы, как ее сердце ускорило бег. Ее снова окутал аромат его парфюма, заставляя дышать еще чаще.       — Это… — хрипло начала она, — это ничего не значит, я не хочу это обсуждать.       И дело было даже не в том, что она из вредности решила стоять на своем. Просто выше ее сил было произнести вслух то, что он трахался с Паркинсон практически у нее на глазах.       — Очень жаль, что я не могу тебя заставить, — прошептал он.       Она заметила, как непроизвольно сжались его руки. Гермиона напряглась, когда уловила малейшее его движение, но он всего лишь потянулся за своим бокалом.       — Действительно, заставить не выйдет, — хмыкнула она, сделав большой глоток.       Только почувствовав знакомое жжение ей удалось успокоиться. Неожиданно вспомнилось недавнее свидание с Виктором. Там было так спокойно, так тихо и так… Скучно? Даже заканчиваясь публичным скандалом их встречи не шли ни в какое сравнение с этими минутами рядом с Малфоем.       — Кажется, тебе хватит пить, — Драко осторожно вытащил бокал из податливых пальцев.       — Это еще почему?       — У тебя лицо цвета паприки.       Гермиона почувствовала, как полыхнули ее щеки. Хорошо, что он не знал настоящую причину.       — Думаешь, я пьянею от одного бокала? Ты меня недооцениваешь, как и всегда.       — Ну не скажи. К примеру, я признаю твою очаровательную способность находить ответ на любое сказанное мною слово.       — Вот и прекрасно, тогда налей мне еще виски, будь так любезен, в кои то веки.       Малфой улыбнулся, а Гермиона потеряла дар речи. Его улыбка, не извращенная злобой и ненавистью, была настолько милой и теплой, что казалось, будто перед ней совсем другой человек. Она украдкой наблюдала за его плавными движениями. Чувствовалось, что он у себя дома. Уверен, даже больше чем обычно. Ни секунды не задумывался над действиями, делая все не глядя, по наитию. Никаких заминок. Все четко и гладко. Не прошло минуты, как у нее в руке уже покоился бокал с прохладной янтарной жидкостью.       — Не расскажешь, что сегодня случилось?       — Я еще слишком трезва для этого, — хихикнула она, — но если тебе интересно, то спроси свою тетушку.       — Ох, ну, разумеется, без нее не обошлось. Что она опять тебе сказала? — лицо парня скривилось, будто он проглотил лимон.       — Вообще-то ничего. Постой-ка, а какого черта ты огрызаешься на нее?       Весь этот вечер был будто нереальным. Все перевернулось с ног на голову. Беллатриса спасла ее от чокнутой девчонки, которая приревновала к ней Малфоя, что привело Гермиону в место, в котором она не должна была оказаться ни в этой жизни, ни в никакой другой.       — Не твое дело. Пей давай, я сгораю от любопытства.       Она молча отхлебнула из хрустального бокала и вгляделась в его грани. Их было так много, и каждая отливала собственным оттенком. Наверное, они были подобны душе человека, что сидел напротив. Но если бокал она видела насквозь, то его рассмотреть не могла. Может все, что он делает - это какое-то пари?       Пари?       — Я расскажу тебе, если ты ответишь на мой вопрос.       — Валяй.       — В тот день, когда я ужинала с Виктором в ресторане, ты затеял драку.       Малфой прищурился, но не стал ее прерывать.       — Забини тогда сказал мне, что я помогла ему получить штуку баксов. Вы на что-то поспорили?       Он залпом выпил свой виски, но отвечать не спешил. Бокал наполнился почти до краев, и Малфой почти полностью осушил его. Словно собираясь с духом, он посмотрел на нее мутнеющим взглядом и ответил:       — Нет.       — Абсурд. Тогда причем тут я?       — Ты все равно мне не поверишь, так что не вижу смысла объясняться.       — Но мы договорились!       — Мы договорились, что я отвечу на твой вопрос.       — Это не честно! — вскрикнула она.       — Честно. Надо четче формулировать. Твоя очередь.       Внутри все кипело от злости. Ей страшно не хотелось тешить его самолюбие тем фактом, что у него появилась очередная поклонница. Гермиона допила свой напиток одним глотком и протянула бокал Малфою. Он лишь усмехнулся и с выражением лица, демонстрирующим абсолютное понимание, налил ей добрую половину.       — Себе ты налил полный, жмот.       — Я был бы не прочь посмотреть на твою невменяемую ипостась, но от такого количества ты рухнешь замертво. Не забывай, я все-таки покрупнее тебя.       Он снова присел на край стола и похлопал себя по идеальному подтянутому животу. Девушка шумно сглотнула. Непросто было не обращать внимание на его складное тело, но этот самодовольный болван совсем не смущался делать на нем акцент. Она нервно выпила виски и почти не почувствовала вкуса. В голове моментально помутилось, и девушка постаралась сделать вид, что все еще совершенно трезва. А что может лучше доказать ясность пьяного ума, чем демонстрация устойчивости тела?       Гермиона поднялась на ноги и подошла к Малфою вплотную.       — Хочешь знать, что случилось? — тихо спросила она.       — Безумно, — еще тише ответил он.       — Кое-кто из сотрудников считает, что все наши перепалки не более чем фарс.       — Неужели?       Она склонилась прямо к его лицу. Они оказались настолько близко, что она снова почувствовала аромат его духов, смешанный с дыханием и нотками виски.       — О да. Кое-кто считает, что этот фарс служит лишь одной цели.       — Какой же? — он слегка подался вперед.       — Скрыть наши с тобой отношения, — едва слышно произнесла она, собираясь отскочить и рассмеяться. В ее голове это выглядело прекрасной шуткой, которой, как оказалось, было не суждено сбыться.       Глаза Драко полыхнули. В них отчетливо читался азарт и хмель.       — Что ж, если кое-кто так считает, то не будем ее разочаровывать, — прошептал он и коснулся ее губ.