Это все твоя вина

      Еще одно впервые коснулось Гермиону этим утром. До этого она еще ни разу так сильно не страдала от похмелья. Конечно же, были случаи, когда они вместе с Джинни позволяли себе такую наглость, как утащить из ящика мистера Уизли одну из бутылок коньяка. Напиток был отвратительным, горьким, обжигающим, но малолетним хулиганкам казалось, что так и должно быть. В тот раз она тоже проснулась с головой набитой ватой. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило с ней сейчас.       Она действительно страдала. Открыв глаза, девушка просто смотрела в потолок и умоляла организм быть чуточку сильнее и перестать ее так мучать. Состояние было таким, словно вчера она не просто напилась в стельку, а с бокалом в руке пробежала марафон. Во рту пересохло настолько сильно, что она была не далека от того, чтобы в это поверить. Мозг отказывался соображать, поэтому она не стала сопротивляться и нагружать его раздумьями, а просто лежала с пустой головой и таращилась на выбеленный потолок с неброской лепниной по краям, которой заканчивались пилястры.       Какие еще, к черту, пилястры?       Только сейчас до нее дошло, что это место мало чем напоминает ее дом. Точнее было сказать, вообще ничем не напоминает. Воспоминания неохотно, но очень болезненно, возвращались, вызывая в глазах сноп искр. И Гермиона была бы несказанно рада, если бы причиной тому была головная боль от похмелья.       Веранда особняка. Он привел ее. В свой. Дом.       О чем она вообще думала, когда согласилась? Ах, ну да! Слабачка! Естественно, она растаяла, как только кто-то искренне протянул ей руку помощи, даже если в ней и был лишь бокал с виски.       Она напоил ее.       Нет. Или да? Нет. Она сама пила. Или… Проклятье! Если бы она еще могла вспомнить!       Гермиона перевернулась на живот и с размаху впечатала свое лицо в подушку. Господи, ну почему она такая беспросветная тупица? И как вообще можно отдавать такого человека учиться на врача? Она уже почти зарычала от бессилия, когда уловила всем телом какое-то шевеление прямо рядом с собой. От макушки до пят пробежал такой табун мурашек, что будь они хотя бы муравьями, то точно бы затоптали ее насмерть. Замерев, она не позволяла себе даже дышать лишь бы не привлечь внимание того, кто лежал в каких-то десяти сантиметров от нее. Однако, этого человека явно не устраивал такой порядок вещей. Он еще раз шумно перевернулся и не открывая глаз приблизился к девушке, обхватывая ее талию и прижимая поближе к себе.       Это было настолько естественным жестом, что она просто не подумала о том, чтобы сопротивляться.       Так они и уснули вчера.       Лежа спиной к горячему телу Малфоя, она залепила себе ладонями по лицу, только чтобы обрести хоть какое-то понимание, но вместо этого все мысли из головы выбил хриплый мужской голос позади нее:       — А ты упрямая.       Это было не то, что она ожидала услышать. Все, что угодно, кроме очевидного, но почему он сказал именно это?       — Что, прости?       — Всю ночь пыталась себя покалечить, и посмотри-ка, еще глаза не открыла, а уже снова за свое…       Это предложение далось ему нелегко, и к концу голос совсем затих, но парень не отказал себе в удовольствии усмехнуться, прежде чем снова провалился в сон. Что ж, видимо не она одна перепила вчера ночью.       Даже представить было страшно, что именно она вчера могла учудить. Может быть, стоило пить почаще, чтобы не терять рассудок от пары бокалов? Нет, какая-то провальная тактика, лучше уж вообще не брать в рот алкоголь. Проклятье, провалиться бы ей на том самом месте, где она решилась работать в этом чертовом ресторане.       Прошло еще несколько минут, прежде чем за спиной послышалось мирное сопение. Только тогда девушка решилась выползти из объятий Малфоя… Господи Боже, подумать только!       Выползти. Из объятий. Малфоя.       Да скажи она это кому, точно бы получила клеймо лгуньи до конца дней. Однако, было в этом что-то… Удовлетворительное? Как минимум потому, что она могла представить себе лицо Астории, если та обо этом узнает.       Выскользнув из-под одеяла, девушка встала на ноги и попыталась себя рассмотреть. Ничего необычного, кроме того, что вместо ее футболки на ней красовалась рубашка Малфоя, но джинсы были на месте. Она облегченно выдохнула. Не то чтобы Гермиона считала себя на столько беспечной дурой, чтобы раздвинуть ноги перед кем попало, но она была чертовски пьяна, а он, как всегда, чертовски красив, так что…       — Приди в себя, Гермиона, — зашипела она, похлопывая себя по щекам.       Пришлось утихнуть, когда со стороны постели снова послышалось шуршание. Опасаясь снова разбудить Драко, девушка выскользнула из спальни. Если она сию секунду не найдет хотя бы каплю воды, то умрет от обезвоживания. Кто бы еще знал, как в этом чертовом замке добраться до кухни?       Как только Гермиона оказалась в коридоре, то сразу же поняла, какого черта голова так раскалывалась. Судя по пейзажу за окном, все еще было раннее утро, а значит спала она всего ничего. Естественно, будучи в спальне Драко, сам дьявол бы не разобрал который сейчас час, ведь шторы были настолько плотными и черными, что ни один солнечный лучик не имел даже шанса лизнуть хозяина своим светом.       Вообще весь дом напоминал портал во времени и пространстве, уносящий своих обитателей в Румынию на стыке тринадцатого и четырнадцатого веков. Эдакая диковатая борьба мрачных готических дуновений с давлением византийским соборов. И на удивление это не выглядело нелепо. Только вот оставался один вопрос: кто же был тем человеком, что разбавлял остроту интерьера чем-то менее жутковатым и более… Мягким?       Пока она брела по бесконечному коридору, тщетно пытаясь собраться с мыслями и вспомнить вчерашнюю ночь целиком, а попутно отыскать глоток живительной жидкости, на ее пути возникла женская фигура. Точнее, она возникла на пути женской фигуры, ведь это была никто иная, как хозяйка особняка.       Она и бровью не повела, когда углядела чужачку в своем доме. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю, ведь на ней все еще была рубашка ее сына.       — Доброе утро, мисс…       — Грейнджер, — моментально отозвалась Гермиона, не зная, куда себя деть. — Здравствуйте.       — Позвольте спросить, почему Вы здесь?       — О, простите, я уже ухожу, — девушка смущенно развернулась и потопала обратно, надеясь, что отыскать спальню Малфоя не составит труда.       Единственной целью в данную секунду стало убраться подальше от сурового вида женщины, а потом и из этого дома.       — Мисс Грейнджер, — властно окликнула ее Нарцисса.       — Да?       — Не стоит делать поспешных выводов. Я всего лишь хотела предложить Вам не изучать поместье в одиночку, а присоединиться ко мне за завтраком.       Звучало, как предложение, но разве можно было отказаться, когда кто-то просит таким тоном?       — Благодарю.       Гермиона всегда думала, что прием пищи не мог быть более некомфортным, чем в ее доме, но оказалось, что она снова ошиблась. Почему все, что касалось этой семейки, всегда было чем-то иным? Сидя за одним столом с миссис Малфой, она чувствовала себя не просто не в своей тарелке. Ей казалось, что она вылезла из канавы, а ее по недоразумению облачили в часть королевских нарядов и усадили к правящей семье, чтобы поразвлечь знать за завтраком. Но Нарцисса не выглядела так, словно ее это забавляло. Скорее в глазах женщины читалось любопытство. И вызвано оно было как минимум тем, что какая-то девица щеголяет в шмотках ее сына.       Горничная поставила перед двумя женщинами чашки, разлила по ним чай, но никто не проронил ни слова. Затем последовали тарелки, приборы, но кроме перестукивания стекла со столешницей не было проронено ни единого звука. Гермиона продолжала смущенно изучать собственные колени, боясь шевельнуться, а миссис Малфой с нескрываемым интересом буравила девушку своими ледяными глазами. Как только с сервировкой было покончено, а горничная удалилась, хозяйка дома все-таки подала голос:       — Приступайте к еде, мисс Грейнджер, не заставляйте труды Милли пропадать в пустую.       — Простите, — пропищала та, и последовала совету.       Когда долгожданна влага коснулась ее языка, она едва не простонала от удовольствия, но удержалась. И все же от миссис Малфой не ускользнуло то облегчение, с которым девушка впилась в кружку.       — Кажется, Вам бы больше подошел стакан апельсинового сока и анальгетик, чем чай, верно? — лукаво спросила женщина, медленно попивая свой напиток.       — Нет-нет, что Вы, все очень вкусно.       — Я знаю, но от похмелья это помогает не так эффективно.       Глаза Гермионы округлились, и она физически почувствовала, как заполыхали щеки. Казалось, после слов Нарциссы, голова заболела втрое сильнее, а в горле застрял такой ком, что смотреть на еду стало тошно. Женщина продолжала сверлить ее глазами, пока в них не заблестели озорные искорки и он не смогла больше сдерживаться. Нарцисса рассмеялась. Так легко и непринужденно, что Гермиона почувствовала себя еще больше дурой.       — Мисс Грейнджер, — запинаясь, проговорила она, — Ваше лицо могло бы посоперничать с Мунком. Не знай я годы его жизни, предположила, что Вы и были натурщицей. Пожалуйста, не пугайтесь так сильно.       — Простите, — неуверенная улыбка расцветала скромными лепестками на губах девушки, пока она наблюдала за веселящейся хозяйкой дома.       — Не нужно, все в порядке. Вы молоды, а юность предполагает некоторую беспечность. Хотя не могу не отметить, что Вы влияете на моего сына довольно… Интересным образом.       — Скорее он на меня, — усмехнулась Гермиона, и неожиданно осознал, что это было правдой.       — Разве эти факты взаимоисключают друг друга? — иронично изогнутая бровь миссис Малфой говорила о том, что она считает эту ситуацию крайне забавной. Или занимательной. Во всяком случает она не оставалось к ней равнодушна, это факт.       Больше вопросов не последовало, но этот маленький эмоциональный всплеск разрядил обстановку настолько, что они могли продолжать непринужденную беседу. И это было дико. Со своей собственной матерью взаимопонимание было утеряно, возможно, безвозвратно, и она не ожидала, что найдет его с кем-то другим. Зависть кольнула сердце тупой, но настойчивой булавкой. Кому-кому, а Драко повезло, что его мать — такая.       Гермиона наслаждалась беседой с этой потрясающей женщиной, и это было лучше любого анальгетика. Ее голос был мягким и действовал, как ромашковый чай, успокаивая нервы, которые, собственно, она сама ей и немного расшатала. Темы, что они обсуждали, были пустыми, но даже их миссис Малфой наполняла смыслом. Гермиона с раскрытым ртом слушала ее рассуждения о влиянии событий двадцатого века на формирование современной живописи и вместе с ней смеялась над нелепой смертью Поллока. Хотя ей показалось это несколько черствым, она не могла не согласиться — это было иронично. Возможно, миссис Малфой упомянула именно его не случайно, ведь художник погиб из-за того, что был слишком пьян и не был в состоянии управлять автомобилем, как и собственной жизнью.       Они оживленно обсуждали творчество Бэнкси, рассуждая о том, кто же эта загадка, и не заметили, как в столовой появился еще один человек.       — Так ты не ушла?       Драко стоял в один пижамных штанах, в которых Гермиона распознала родную пару той рубашке, что обнимала ее плечи. Черт, она совсем об этом забыла, а теперь это еще сильнее бросалось в глаза. Миссис Малфой еще пару минут помучила этих двоих свои присутствием, но все же чувство такта этой женщины терялось в каких-то заоблачных величинах, и она не смогла бороться с собой.       — Завтракай, сынок. Не буду вам мешать.       — Мам…       — Поговорим после, если, конечно, ты найдешь на это время, — она подмигнула сыну и повернулась к Гермионе. — Была рада знакомству, мисс Грейнджер. Вы довольно занимательная дама. Надеюсь, что нам доведется поговорить, когда вы будете в более… Собранном состоянии.       Еще разок одарив сына веселым взглядом, женщина покинула помещение, оставив за собой аромат мяты и неловкость.       — А ты не теряешь времени даром, — хмыкнул он, усаживаясь напротив девушки.       — Это еще что значит?       — Я не против, что ты познакомилась с моей матерью, но все-таки было бы славно, если бы я сам решал такие вещи.       — О, так ты думаешь, что я нарочно?       — Не думаю. Но одного понять не могу.       — Поразительно, есть что-то на этом свете, чего Драко Малфой не понимает!       — Действительно поразительно. Может мисс всезнайка тогда прояснит мне, какого черта она сбежала из постели?       Она уже раскрыла рот, но так и подавилась несказанными словами. Он, что, обиделся? Девушку натурально замутило. Какого, простите, черта тут вообще творилось? Не иначе, параллельные миры схлопнулись и все перемешалось.       — Поразительно, есть что-то на этом свете, способное заткнуть Гермиону Грейнджер!       Она мгновенно ощетинилась.       — Что бы это ни было, так точно не ты!       — Как знать, Грейнджер. Я бы не был так уверен после вчерашнего.       И снова она ошарашено умолкла, таращась на него глазами размером с блюдце.       — Что… Что мы вчера… — мямлила она, оказавшись совсем не в силах связать пару слов.       — Ничегошеньки не слышу, — он театрально оттопырил ухо, — повтори-ка.       — Что вчера случилось? — взвизгнула она, пряча пунцовые щеки за разметавшимися волосами.       Как же она, наверное, нелепо выглядела перед миссис Малфой в таком виде.       — Надо подумать. Ты была расстроена, я пригласил тебя немного развеяться, удивился, что ты согласилась. Потом мы пили виски на веранде, ты даже показалась мне интересной собеседницей и…       — Ради всего святого, быстрее! — рявкнула она, но тут же заткнулась, когда увидела пару сверкнувших глаз.       Это была не злость за то, что его перебили и не привычная неприязнь. Что-то иное, чего раньше она там не видела, но все равно посчитала это чем-то знакомым.       Словно он уже когда-то смотрел на нее так же.       — Хорошо. Ты напилась. Немного побуянила, чуть не расшиблась, пока лазила по веранде, а потом я отнес тебя в спальню.       — Это все?       — Это все.       Вранье.       Но раз ему проще не признаваться, то пусть подавится своей скрытностью.       — Хорошо. Надеюсь, я никого не побеспокоила.       Вместо ответа он неоднозначно хмыкнул и налил себе стакан воды. Чудно, не одну Гермиону тут мучала жажда.       — Мне правда жаль, что я так себя вела. Я еще ни разу не напивалась, так что понятия не имею, как на меня действует алкоголь в таких количествах, — сокрушенно произнесла девушка.       И это было правдой. Она ведь была такой послушной, чтобы надраться до беспамятства. Родители бы такого точно не одобрили.       Проклятье.       Страшно представить, что ей предстоит услышать. В голове промелькнули тысячи вариантов отговорок, но ни одна не могла бы объяснить ее отсутствие и помятый вид. Может быть стоило привести себя в порядок? Боже, возникнет еще больше вопросов, если она явится свежей и отдохнувшей. Что там скажет мать? «Только шлюхи принимают ванну в чужих домах!» А может быть сказать ей, что была у Джинни?       — Драко, где мои вещи?       — В спальне.       Она кивнула. Пришлось смотреть на то, как он пережевывает тост, в противном случае глаза сами сползали ниже на его оголенный торс Черт, у него что, одна рубашка в шкафу, так благородно пожертвованная ей?       — Слушай, я не ел под присмотром лет с четырех, хватит на меня пялиться.       Щеки вспыхнули, и она опустила глаза, глядя куда-то сквозь свои руки. Внутри словно что-то лопнуло и по телу пробежала волна жара, концентрируясь на том, чтобы заставить низ живота гореть. Может быть она отравилась? Только если бы отравления были настолько волнующими и… Приятными? Что-то подобное она уже чувствовала однажды, но не хотела признаваться себе что не просто помнит те ощущения, но и никак не может выкинуть их из головы. Интересно, какого было повторить тот опыт не в одиночку, а вместе с объектом своей фантазии?       — То есть, тебе достаточно только знать где твои вещи? Забирать ты их не планируешь? — он намазал на тост какой-то джем. То ли клубника, то ли малина.       — Я боюсь снова заплутать и наткнуться на очередного члена твоей семьи, — она дернула подбородком.       Так-то! Она не позволит ему снова вогнать себя в краску…       — Хах, хорошо, идем, — он усмехнулся, и капелька джема предательски сползла с кусочка хлеба прямо на его губу.       Он убрал ее. Языком.       Что ж, обычный жест. Ничего такого, кроме того, что Гермиона сама захотела оказаться на месте этой капельки.       Не залиться стыдливым румянцем не вышло. Вот бы восстановить воспоминания о минувшей ночи, чтобы хоть немного понимать, откуда такие реакции на любые незатейливые движения этого мерзавца.       Стоя уже в знакомой комнате, Гермиона получила назад свою сумку, но она не успела проверить ее содержимое, ведь по коже снова пробежали мурашки. Малфой снова сверлил ее взглядом.       — Чего тебе?       — Твои вещи я вернул, что насчет моих? — он с прищуром глянул на рубашку, которая до сих пор покоилась на ее теле.       — Как только получу свою футболку.       Она не успела даже сообразить, как в лицо прилетел знакомый кусок ткани. Он пах свежестью. И пряностью. И чистотой. Ее что, стирали, а потом надушили его парфюмом?       — Выйди.       — Что?       — Я хочу переодеться.       Он прыснул, но все же скрылся за дверью, которой она раньше не замечала. И что это значило? Черт, скорее бы все закончилось! Не так она собиралась провести свой долгожданный выходной.       Он словно следил за ней, ведь как только она закончила, он тоже появился. Совсем такой же, как обычно. Одет с иголочки. Выглядит безупречно. Кому нужно было продать душу, чтобы с похмелья выглядеть так же?       — Господи, Грейнджер, ты во мне дыру просверлишь!       — Очень за это надеюсь.       Он закатил глаза, но ничего не ответил. Молчал и весь путь до машины. Ни слова по время дороги к ее дому. И ни единой попытки быть вежливым и попрощаться. Однако, это не помешало ему продолжать корчить из себя джентльмена и вытащить свою задницу из машины для того, чтобы открыть ей дверь.       — Спасибо, Драко, я…       Он не стал даже смотреть на нее, просто отвернулся и уселся за руль. Его авто дернулось с места и испарилось настолько быстро, что в пору было усомниться, Малфой ли вообще ее сюда привез. В голове все перепуталось, а ведь впереди было самое страшное. Гермиона вздохнула и полезла в сумочку, но только чтобы вздохнуть еще тяжелее и печальнее. Пропущенных на ее телефоне было столько, что, вероятно, на голове появилась первая седая прядь. Очевидно, ей конец.       — Живо в дом, юная леди, — процедила мать, стоя на пороге дома.       Точно конец.

***

      Ее наказали. Наказали до самого конца этого гребаного лета. Не то чтобы домашний арест был чем-то страшным в глазах Гермионы, но это было неприятно. Ее жизнь и так ограничивалась домом и работой, если не считать редких вылазок на «свидания», а теперь она лишилась даже их. Да даже и на это плевать, сейчас ее мысли занимало совсем другое. Прошло больше недели после странной ночки в доме Малфоев, но она так ни разу и не увидела Драко. Парень словно сквозь землю провалился, а она даже могла узнать в чем дело.       На самом деле был вариант это выяснить, но разве она могла обратиться к его тетке?       «- Миссис Лестрейндж, не расскажите мне, где черти носят вашего племянника?       — Конечно, мисс Грейнджер, я только и жду шанса, чтобы Вам отчитаться!»       Звучит абсурдно даже в мыслях, наяву даже не стоит и пытаться.       Однако, не все было так уж плохо. Например, Тори от нее окончательно отвязалась. Не без маленького скандала, естественно, но все же. Примерно спустя неделю после того, как Малфой перестал появляться в «Беллатрикс», она все-таки нашла в себе горсту храбрости и заговорила с Гермионой:       — И как я могла так ошибиться?       — В какой именно из разов? — все, что касалось Астории, вызывало в Грейнджер только язвительною полуулыбку.       — Когда подумала, что ты и Драко можете быть вместе.       — О, и что же тебя натолкнуло на этот блестящий вывод?              — А ты не так умна, как о тебе говорили в школе, — девушка отвратительно хихикнула и стала похожа и мартышку, успешно стащившую у дрессировщика банан. — Не заметила? Он больше не приходит.       — А ты не предполагала, что он не приходит не из-за меня?       — Думаю, что он не приходит потому, что не очень хочет видеть кое-чье лицо. Если ты понимаешь, о чем я.       — Конечно, понимаю, Астория, — Гермиона серьезно кивнула. — Будь у меня такая возможность, я бы тоже старалась избегать возможностей увидеть твое.       — Ах ты…       — Спокойно, разве тебе было мало прошлого разговора с миссис Лестрейндж?       Ох, как же ее перекосило. Всем богам и демонам было видно, что не мало. Никому не бывает мало разговоров с Беллатрисой. Тем более с беременной Беллатрисой.       Вот и Астории пришлось заткнуться и исчезнуть из поля зрения Гермионы, пока зарождающая буря не превратилась в настоящий бушующий ураган, привлекающий внимание их начальницы. Но своей цели эта стерва добилась. Грейндежр не показала, но ее это задело. Задело настолько, что она так и не смогла это выкинуть из головы.