Это все твоя вина

      Легкий ветерок игрался с серебряными прядями, ласковое солнце норовило оставить зайчиков в серых глазах, а кончик языка радостно доносил сладость виски до разума, но юноша не был счастлив. Он смотрел на сверкающую рябь океана, пытаясь воспроизвести на губах вкус поцелуя, но ничего не выходило. Разумеется, об этом не могло быть и речи, ведь объект его страсти, должно быть, любовалась рассветом за сотни миль от него.       Небольшой загул на побережье Скиатоса подходил к концу, но Малфою не удалось расслабиться ни на миг. Каждую секунду, проведенную не в пьяном угаре, он возвращался в ту самую ночь, проведенную наедине с девчонкой, которая даже не догадывалась о его чувствах. О его, будь она неладна, одержимости. Он и сам не думал, что все так запущенно, пока однажды Пэнси не попыталась залезть ему в брюки.       — Не хочешь расслабиться? — прошептала она ему на ухо. — Как в старые добрые времена, м?       Девушка уселась верхом на парня, будто они находились не посреди ночного клуба, а в номере отеля. Произойди это парой месяцев раньше, она бы сразу почувствовала знакомое напряжение между ног, а может быть он даже трахнул бы ее прямо здесь и сейчас. Именно этого она и ожидала. Что он не станет медлить, что просто сдвинет полоску трусиков в сторону, расстегнет ширинку и войдет в нее, зажав рот рукой. Пэнси томно вздохнула, предвкушая ощущение наполненности, и не удержалась от того, чтобы потереться промежностью о выпуклость на брюках. Какого же было ее удивление, когда вместо эрекции она почувствовала лишь то, как пара льдинок впилось в нее колючим взглядом.       — Слезай, — спокойно сказал Малфой и потянулся за очередным бокалом виски.       — Что?       — Тут не так шумно, не строй из себя глухую. Слезай.       — Да пожалуйста, — девушка фыркнула и соскользнула на диван. — Раньше ты не отказывался. Неужели я стала насколько непривлекательной?       — Без понятия, — парень безразлично пожал плечами.       Паркинсон надула губы, ожидая извинений, но вовремя вспомнила, что этот засранец никогда не извиняется.       — Ну ты и козел.       — Вот это сюрприз! — Малфой деланно вскинул брови, но проблеск эмоций быстро погас. — Ты не очень проницательна для человека, который знает меня почти всю сознательную жизнь.       — Просто раньше ты был козлом для всех остальных и меня это не касалось.       — А ты гораздо требовательнее, чем я думал. Обычно мужики обзаводятся рогами, если не уследят за своей дамой. Тебе же оказалось достаточно того, что я просто не согласился тебя трахать.       — У тебя дерьмовое чувство юмора.       — Не спорю.       Однако, это было лишь частью того, что он собирался сказать, но слова так и остались в глотке. «Но я знаю кое-кого, кому это бы понравилось.» Нет, это точно не для ушей Паркинсон, иначе она догадается о том, что он…       — Влюбился?       Вопрос оказался настолько кстати и не кстати одновременно, что Драко не сразу понял, сам он его додумал или нет.       — Что?       — Ты влюбился? — терпеливо повторила Пэнси.       Что ж, хотя бы это было не галлюцинацией.       — С чего ты взяла? — как можно сдержаннее произнес он.       — Я, в отличии от тебя, не бесчувственный кирпич. Ты не просто не захотел меня трахать, у тебя даже не встал. Так что одно из двух: либо у тебя заработало сердце, либо перестал работать член. Выбирай.       С видом победителя девушка откинулась на спинку дивана и уставилась на парня.       — Идиот или импотент? — задумчиво проговорил он. — Какой заманчивый выбор.       — Любовь — это не глупость. Во всяком случае с твоей стороны. Идиотка та, что поведется на твои чары.       — Неужели я настолько плох?       — Мне ли жаловаться? Ты отличный друг с отличным членом, но даже ты не станешь отрицать, что человек ты дерьмовый.       — Спасибо за откровение, — Малфой поджал губы, но где-то в глубине души, если таковая имелась, вполне был согласен с подругой.       — Ой, да не дуйся. Значит, все-таки Грейнджер тебя доконала?       — Вариант с импотенцией уже отметен?       — А он тебе ближе? — Драко поморщился, и она усмехнулась. — Так я и думала.       — Ладно. Я отвечу на один вопрос и все.       — Какая щедрость. Ладно.       Девушка задумалась. Обычно Малфой делился с ней всем, кроме того, что касалось его чувств. Он ни разу не влюблялся в кого-то по-настоящему, никогда особенно никого не хотел, даже ее. Собственно говоря, она и стала его первой только потому, что сама предложила. И настал тот день, когда он от нее отказался. Вопрос созрел сам собой.       — Ты действительно любишь Грейнджер или просто хочешь затащить в постель?       Он ожидал все, что угодно, но эти слова выбили его из равновесия, словно кто-то приложился бейсбольной битой по затылку. Он погрузился в собственные мысли и так не смог ничего вымолвить, пока Пэнси не надоело буравить его взглядом. Она даже не удивилась тому, что не получила ответа, лишь раздосадовано вздохнула, упорхнув на встречу новым жертвам своего обаяния. На следующий день девушка уже позабыла об их разговоре, но Драко помнил каждое слово.       Все две недели о прокручивал в голове диалог, вставший костью поперек горла, и постепенно к нему примешивались картины той ночи. Податливое тело, жмущееся к нему в темноте. Ее горячая кожи, тихие сонные стоны. Растрепанные волосы. Запах виски, вкус поцелуя. Жар, проносящийся по венам. Тогда он определенно хотел Грейнджер. Как только его губы коснулись ее, он был готов разложить девчонку прямо на столе и наслаждаться ее телом так долго, как позволит ночь. Но сдержался.       Он сдержался и тогда, когда они оба оказались в постели. Малфой был готов поставить себе памятник при жизни за такой контроль над собственным телом. Парень едва не свихнулся, когда услышал из ее уст: «Прошу, сделай это, быстрее!» Боже, а как она цеплялась за его спину, пока он целовал ее! Какие сладкие звуки вырывались изо рта этой девчонки, когда его язык вырисовывал узоры на ее шее. Грейнджер почти умоляла его зайти дальше, и он почти сдался. Одежды становилось все меньше, он чувствовал, как возбужденные соски касаются его груди, и не удержался от того, чтобы попробовать их на вкус. Проклятье, какая же это была пытка. Он ласкал и их языком, прикусывал и не мог остановиться. А эта стерва еще и извивалась под ним так, словно он уже вставил ей и почти заставил кончить. Еще немного, и он готов был разорвать любую преграду между из телами, но не стал.       Драко не поступал так раньше, но в этот раз все было по-другому. И он даже посчитал это настоящим чувством, но было ли это правдой? Может он просто испугался?       Он так и не получил ответа на заданный Пэнси вопрос. Ни сидя в номере, ни греясь на солнце, ни упиваясь виски до беспамятства, ни сидя в самолете ожидая взлета, ни наблюдая за тем, как удаляется сказочный пляж. Он так надеялся разобраться в себе, но вернулся в еще большем раздрае. Возможно, лучшим решением было вообще все забыть, сделать вид, что ничего не произошло, придерживаться своей изначальной цели и наконец отдохнуть, но Малфой решил иначе. Был лишь один способ убедиться, и он решил не тянуть.

***

      Если в самом начале Гермионе не казалось, что ее наказание довольно жестоко и лишние минуты свободы ей ни к чему, то по прошествии двух недель это порядком напрягало. К тому же, мать оказалась настоящим садистом и решила, что простого затворничества недостаточно. Теперь в стенах дома ее не ожидало ничего, кроме скромного ужина. Ни приветствия, ни взгляда в ее сторону, пусть и косого, и никакого интереса к тому, как прошел ее день. А все потому, что девушка отказалась поведать матери «где, черт ее побери, она шлялась всю ночь?» И в какой-то мере именно это воспринималось наказанием меньше всего. Гермиону подташнивало от собственной семейки и вести диалог не хотелось ни с один из родителей, но когда оказалось, что поговорить ей больше вообще не с кем, то в пору было лезть на стену. Но и даже это было не самым ужасным. Единственный человек, по чьему голосу она действительно соскучилась, пропал после того, как она провела ночь в его спальне.       Часы отмеряли последние минуты перед началом августа, когда Гермиона лежала в кровати и прокручивала в голове тот злосчастный вечер. И чем она думала? Очевидно, не головой, ведь ее мозг ни за что не позволил бы напиваться с Малфоем и уснуть с ним на одной кровати. Она толком ничего не помнила, но он явно рассказал ей не все. Сколько бы она не пыталась вспомнить, ничего не выходило, но она точно знала, что одним балаганом на веранде не обошлось. Это терзало ее, не давало спокойно спать, работать и жить, и она даже поклялась сама себе не пить. Но она должна была вспомнить, ведь в этом могла крыться причина того, почему он просто исчез из поля зрения.       — Черт, да я так с ума сойду! — рявкнула она сама на себя и полезла в телефон.       Если у нее не было ответа на вопрос, то на помощь приходили книги, но в их доме вряд ли найдется наркологический справочник по лечению алко-амнезии. Но вот у интернета ответы есть почти всегда. После недолгих поисков на глаза попалась статья, в которой кто-то рассказывал о том, что может помочь в ее проблеме.       «1. Если Вы утратили часть воспоминаний о «веселом» вечере, спросите у компаньонов.»       Легко сказать. Единственный свидетель мало того, что молчит, как рыба, так еще и находится черт знает где. Не подходит.       «2. Исследуйте свое тело на предмет ушибов. Стимулирование болезненных ощущений может помочь воссоздать события вечеринки.»       — Абсурд! — Гермиона рассмеялась, но все-таки сползла с кровати.       Покрутившись перед зеркалом, она не заметила ничего подозрительного, но в голову пришла шальная мысль. Она осторожно оглянулась на дверь, прислушалась, но кругом стояла такая тишина, что если бы кто-то сдвинул с места пылинку в коридоре первого этажа, то Гермиона бы точно об этом узнала. Сердце зашлось в бешенном ритме, и она приспустила лямки топа, обнажая грудь. Бегло осмотрев бледную кожу, она почти успокоилась, когда нашла практически рассосавший кровоподтек.       — Это еще что? — прошептала она, и провела по почти невидимому пятнышку.       Грейнджер едва не задохнулась, когда в голове прозвучал ее собственный стон. Как в калейдоскопе рваные картинки мелькали и смазывались во что-то бессвязное, пока одна из них не вспыхнула. Она на спине сжимает пальцами светлые пряди парня, впивающегося в ее грудь зубами. Короткая вспышка боли, но чертовски приятная. Она хватает ртом воздух и не может сдержаться от крика. Гермиона еще ни разу не слышала свой голос таким.       — Проклятье, — она отшатнулась от отражения.       Голова шла кругом, но больше ничего вспомнить не получалось. Хотя, может и к лучшему? И все же она вернулась к статье.       «3. Сымитируйте события вечера. Съешьте ту же еду или посетите то же место. Это должно помочь мозгу ассоциировать ощущения с событиями.»       Проблема. Они ведь пили лишь виски, и не может же она протащиться в поместье со словами: «Добрый вечер миссис Малфой, не возражаете, если я напьюсь у Вас на веранде? Видите ли, я не помню, был ли у меня секс с Вашим сыном или нет!» Хотя, возможно, Нарцисса бы оценила такой прямолинейный подход.       Но доля логики в этой статейке все же была. Она и сама слышала, что для того, чтобы восстановить воспоминания, нужно попытаться воспроизвести события. И раз доступа к собутыльнику у нее не было, оставалось сделать это в одиночку.       План созрел мгновенно. Девушка быстро скинула с себя пижаму, нацепила те же джинсы и футболку, в которых была в тот день. Она до сих под сохранила тот пряный аромат, и Гермиона провалилась в миг, когда прижалась к груди Малфоя. Кажется, это был не единственный раз, когда она слышала этот запах. Мотнув головой, она постаралась собраться. Проклятье, будь она такой растяпой в годы учебы, то вообще не смогла бы окончить школу! Оставалось тихонько прокрасться к выходу, но удача давно не была на ее стороне.       — Далеко собралась?       Голос отца раздался в тот момент, когда девушка на цыпочках пробиралась мимо кухни. Внутри все перевернулось от страха, даже желудок свело каким-то особенно неприятным спазмом.       — Не знала, что мы снова говорим, — прошептала она.       — Я и не устраивал тебе забастовку. Но ты же знаешь маму: все, кто пытается ее ослушаться…       — …Обречены на долгие и мучительные…       — … Лекции! — в один голос закончили они и тихонько рассмеялись.       Что ж, Гермиона не могла не признать, что спустя долгие дня изоляции от собственной семьи, было приятно поговорить с человеком, который ее понимал.       — Так куда ты, милая?       — Я… Судя по всему, уже никуда, — девушка закатила глаза и удрученно вздохнула.       План провалился так же быстро, как и созрел.       — Послушай, — мистер Грейнджер поднялся и подошел к дочери, — я полагаю, что у тебя веская причина на то, чтобы ослушаться.       Она кивнула, но как-то отрешенно, ни на что не надеясь. Какое дело, была ли это действительно веская причина или нет, если путь наружу ей заказан?       — Хорошо, — мистер Грейнджер направился к комоду, порылся несколько секунд, вытащил несколько крупных купюры вручил их дочери, — раз дело важное, то у тебя должен быть запасной план, верно?       Гермиона ошарашено посмотрела на отца, не веря в то, что он и правда ее отпускает.       — Не боишься мамы? — хихикнул она, все еще ожидая подвоха.       Это тоже было одним из условий. Если она собирается работать, ее лишают карманных денег. Условие соблюдалось беспрекословно два месяца, но сегодня что-то изменилось.       — Больше нет, — мужчина улыбнулся и обнял ее. — Ну все, беги, решай свои проблемы.       — Спасибо, — в ответ она подарила отцу самые теплые объятия, на которые оказалась способна.       Все-таки, каким бы он не был мужем, он все еще оставался хорошим папой. И дело было не в том, что он добровольно стал ее щитом от наказания. Он правда понимал ее. Хотя, отдаленно ей показалось, что все это звучало, словно извинения. Словно мужчина пытался загладить вину.       Помахав напоследок рукой, Гермиона выпорхнула из дома и встала на пороге, как вкопанная. Куда идти? Она не знала ни одного злачного места в городе, кроме «Беллатрикс», но не идти же напиваться в логово Блэков? Тогда уж и правда проще было заявиться к Малфою домой и попросить угостить ее бокальчиком виски. Хотя, вероятнее всего, девушку просто выставили бы вон под мерзкий хохот Паркинсон.       Как только Гермиона вспомнила о существовании этой девчонки, лицо мгновенно скривилось, как от неспелого лимона. Она была тем самым отвратительным призраком того, что Грейнджер отчаянно пыталась забыть, но само существование этой особы не позволяло этого сделать. Черт возьми, единственная вечеринка, которую она посетила за все школьные годы, стала настоящим кошмаром благодаря этой стерве. Тот вечер тоже пропал в пучине беспамятства, но Гермиона была это только рада, ведь там вряд ли произошло то, о чем она мечтала восстановить воспоминания.       Еще разок расписавшись в собственной тупости, Грейнджер собралась с мыслями и сделала то, что обычно делали нормальные люди, когда не знали, как решить проблему. Обратилась за помощью к знающему человеку. И плевать, что последний их разговор закончился хуже, чем с Малфоем.       — Гемри? Привет! — из динамика раздались счастливые возгласы.       — Привет, извини, что так поздно…       — Глупости! Я все равно не сплю! Как у тебя дела?       На фоне играла негромкая музыка, слышались посторонние голоса. Девушка явно не была в кровати, только если у нее в кровати не проводились многолюдные вечеринки.       — Э-э… Да все хорошо, — Гермиона невольно криво улыбнулась, как и всегда, когда пыталась солгать. — Послушай, мне нужен небольшой совет.       — О, кончено! У вас с Крамом что-то намечается? — девушка хихикнула, а приглушенные голоса совсем стихли.       — Ох, Джинни, — она закатила глаза, борясь с желанием повесить трубку. — Нет, ничего не намечается, я просто хотела, чтобы ты посоветовала мне приличное место, чтобы выпить.       — Что?!       — Если не хочешь, то…       — Нет-нет, просто я ожидала чего угодно, но не этого. У тебя точно все хорошо?       — Я же сказала, что за вопрос?       — Гермиона, — голос девушки посерьезнел, — люди, у которых все хорошо, не пьют в одиночку.       — А с чего ты взяла…       Гермиона осеклась. Кажется, отсутствие времени на чтение напрямую сказывается на работе ее мозга.       — Я скину тебе адрес. Даже не надеюсь на то, что ты принарядилась, так что позвони мне, как приедешь.       — Какая же ты сучка, Уизли, — прошипела Гермиона.       — Ты все равно меня любишь, Грейнджер.       Звонок завершился и через полчаса девушка уже стояла у входа в заведение, в которое парой месяцев ранее она бы по собственной воле не приехала. Изменилась ли ее воля, и она все еще была под влиянием одного светловолосого козла, это только предстояло выяснить. Однако, одно она знала точно: входить ей сюда совершенно не хотелось. Но жизнь была бы сказкой, если бы люди делали только то, что хотели, верно? Вот и она спустя один звонок уже проталкивалась сквозь толпу цепляясь за руку подруги.       — Итак, кто не в курсе, это моя подруга Гермиона Грейнджер! Кто обидит — получит по бестолковой рыжей голове, — Джинни радостно засмеялась, глядя на человека, сидящего рядом с Гарри.       — Постойте-ка, — Гермиона всмотрелась в его лицо, — я же Вас знаю!       — Дорогуша, а у тебя и правда не все в порядке, — хмыкнула Джинни. — Ты забыла, как выглядит Рон?       — Сестренка, будь снисходительнее, — парень улыбнулся, — все-таки мы виделись в ней, когда я еще был тощим и кучерявым.       — Совсем, как Перси, только чуть пониже, — рассмеялся Гарри, и остальные подхватили его задорное настроение.       За непринужденной болтовней Гермиона выяснила, что они собрались тут не просто так, а чтобы отпраздновать день рождения Поттера. И хотя август уже наступил, его телефон все еще разрывался от сообщений с поздравлениями. К тому же, он тоже оказался не большим любителем шума, и поэтому заплатил кругленькую сумму за вип-комнату, только чтобы не слышать ту отвратную музыку, под которую дрыгаются на танцполе.       — Можно было просто выбрать место потише, — язвительно подметила Гермиона.       — Можно, — кивнул он, — но эти места потише не самые лучшие.       Парень откинулся на спинку дивана, приобнял Джинни и с довольным прищуром отпил виски. Гермиона знала только одного человека, кто мог посоперничать с ним в надменности в этот момент. Взбесившись на саму себя за то, что все на свете сравнивает с Малфоем, девушка залпом осушила свой бокал и с настойчивым звоном поставила его на стол.       Ее терапия не работала. Она пила уже вторую порцию напитка, а кроме обжигающего ощущения в горле ничего больше не вспомнила. Чего-то не хватало, но она не понимала, чего именно.       — Ну все, хватит сидеть тут, как протухшие креветки! — Джинни хлопнула в ладоши и вскочила на ноги. — Идем танцевать!       — Нет! — парни в один голос запротестовали, но рыжеволосая бестия и не думала их слушать.       — Вот и черт с вами, а мы с Гермионой пойдем. Может найдем кого повеселее, да? — она повернулась к подруге ожидая поддержки.       — Один танец, — вздохнула она.       Одним не обошлись. Грейнджер быстро вошла во вкус. Оказалось, что алкоголь прекрасно раскрепощает, особенно в те моменты, когда не отшибает память. Она двигалась, извивалась в такт музыке, совершенно не обращая внимания на людей, что жались друг к другу со всех сторон. Джинни с восторгом смотрела на подругу, пытаясь не отставать, но выносливости у нее было куда меньше. Это ведь не она два месяца бегала между столами с утра до ночи. Умение искать плюсы в таких идиотских вещах поразило девушку, но всего на мгновение. Ее снова захлестнуло желание встряхнуться, и когда песня сменилась, она не пошла следом за Джинни, а осталась танцевать.       Лишь дьяволу известно, сколько прошло времени, прежде чем Гермиона начала выдыхаться. Ее тело буквально горело, но это была настолько приятная усталость, что она не обращала внимания ни на саднящие ноги, ни на взмокшую футболку. Она просто плюхнулась на стул возле бара, и очаровательный молодой человек с улыбкой поинтересовался:       — Мисс желает что-то выпить?       — Виски. И льда побольше, — она кокетливо вздохнула, приводя свое дыхание в норму, а дыхание бармена — к аберрации.       В ожидании напитка, она схватилась за ворот футболки и потрясла его, в надежде хоть на слабенький поток свежего воздуха, но вместо этого учуяла знакомы пряно-свежий аромат. Как раз в этот момент перед носом появился бокал виски. Запахи смешались, и она наконец-то вспомнила. Вспомнила, как оказалась лицом к лицу с человеком, которого почти не выносила. Как пыталась подшутить над ним, но все пошло прахом. Как он нежно коснулся ее губ, а она не отстранилась. Как ее руки обвили его шею, будто она погибла бы, если б его отпустила. Как поцелуй стал глубже. Как его язык вторгся в ее рот, и какое удовольствие она испытала, когда услышала слабый стон, доносящий из самых темных глубин его души.       — Черт! — она схватилась за бокал, как за спасительную соломинку.       Может быть еще один позволит ей снова это забыть? Проклятье, она надеялась, что больше об этом не вспомнит. Не удивительно, что ее мозг посчитал это токсичным мусором, опасным для жизни. И прекрасно, что он не появлялся ей на глаза! Какого дьявола она вообще творила? Как могла такое позволить? А что произошло дальше, когда они оказались в постели? А может она уже не…       — Хватит! — рявкнула она сама на себя.       — Мисс? Что-то не так?       — О, нет-нет, все в порядке! Вот! — Гермиона бросила несколько купюр на стойку, залпом опрокинула бокал, и понеслась настолько быстро, насколько позволяла толпа.       — Попрощаться и пропаливать! Попрощаться и проваливать! — словно мантру, она бубнила эти слова, настолько ей хотелось отсюда убраться.       Алкоголь разносился по венам, слегка затуманивая разум. Она не сразу сориентировалась, но все же относительно быстро отыскала коридор с несколькими дверьми, на которых красовались золотистые таблички «VIP» с номерами под ними. Пока девушка пыталась вспомнить в какой из них именинник с друзьями, одна из дверей распахнулась, едва на расквасив ей нос.       — Красавчик, ну не уходи! Давай попробуем еще разок! — послышался томный голос какой-то девицы.       — Ну правда, ты рано расстраиваешься! У нас есть еще пара приемчиков!       — Боже, да идите вы в задницу!       У Гермионы чуть не выскочило сердце, настолько этот голос показался знакомым. Она взмолилась всем высшим сущностям, чтобы это было ошибкой, но, как и всегда, молитвы не работали. Черт, да кому же молиться, чтобы хоть кто-то это услышал? Дверь закрылась, и юноша повернулся к ней лицом. Очень изумленным лицом.       — Грейнджер? А ты что тут делаешь?