Это все твоя вина

      Не пришлось долго думать, чтобы сложить два и два и понять, кто эти две девицы, и что тут вообще происходит. Однако, кое-что все же вызывало сомнения. И вопросы. И парочку претензий. А если быть точнее, целый ворох претензий к этому белоголовому засранцу.       — Что я тут делаю? Извини, а ты что купил это заведение?       — Ответ тебе не понравится, — Малфой привычно изобразил на лице ухмылку, но тут же стер ее, опасаясь новой бури.       Как оказалось, не зря.       — Конечно! Как я могла усомниться? Твоей семье по карману любой притон и любая шлюха!       — Попрошу Вас удержаться от оскорблений, мисс! Вообще-то я и Виктория никакие не… О, мистер Малфой, а Вы не сказали, что послали еще за одной!       В этом и таилась основная причина бешенства Гермионы. Она смотрела на этих девушек, и не видела ничего, кроме собственного отражения. Правда, с одной лишь разницей: зеркало было изрядно замаранным сотнями сальных рук.       — Посмотри-ка, похожа, — придирчиво отозвалась Виктория. — Раз желаете сессию на четверых, то придется…       — Вон.       Лицо Малфоя побагровело. Он произнес короткое слово настолько тихо, что едва можно было услышать его, даже будучи прямо у его лица, но юноша с малых лет обладал несравненным талантом: он всегда оставался услышанным, когда того хотел.       Девушки напугано притихли, переводя взгляд с Гермионы на Драко, пока до одной из них не дошло, что же тут происходило.       — Боже, так это…       — Я сказал, убирайтесь! — голос парня сорвался на крик, и девицы вздрогнули своими гибкими телами, суетливо пытаясь подчиниться.       Никто не проронил ни слова, пока возня в комнатке не прекратилась и блудливые гостьи не собрали все свои сексуальные прелести и не исчезли из поля зрения. Лишь когда от проституток не осталось даже аромата парфюма, Драко осмелился подать голос.       — Гермиона, прошу, только не делай поспешных выводов.       — Поспешных? — девушка вытаращилась на него расширившимися и слегка ошалелыми глазами. — Да куда уж тут спешить? Я сильно сомневаюсь, что существуют слова, способные хоть немного превратить этот сюр во что-то приемлемое.       — Просто послушай меня, это…       Девушка скрестила руки на груди, натянула на губы легкую язвительную полуулыбку и пристально вгляделась в лицо юноши. Она готова была его выслушать. Хотя бы для того, чтобы стать свидетелем самого невероятного оправдания двум проституткам, походивших на нее больше, чем она сама. Увы, каким бы не был языкастым этот парень, даже ему не под силу было вывернуть все так, словно происходящее было в порядке вещей. Это был перебор, с какой стороны не посмотри.       — Потрясающие аргументы. Только очень прошу, если когда-нибудь предстоит давать показания или участвовать в дебатах, постарайся чтобы твоя речь была чуть более насыщенной. Ну, знаешь, чтобы в ней были хотя бы намеки на слова.       С видом победителя Грейнджер дернула подбородком и уже собралась удалиться, но неожиданно ее запястье сжали с такой силой, что она нелепо подскочила на месте и взвизгнула.       — Что ты вытворяешь?!       — Умоляю, давай поговорим!       — Теперь ты, значит, поговорить решил? — она прищурила глаза, будто змея, готовившаяся к укусу. — Знаешь, а пару недель назад ты не спешил составить мне компанию за беседой.       — Я не был готов…       — Так вот чем ты занимался с этими дамами? Репетировал диалог? Если судить по их словам, то ты и сейчас не готов, верно?       — Грейнджер! — он едва не задохнулся от возмущения.       — Да брось, возвращайся к старому прозвищу! Как ты там говорил? «Грязнуля», кажется? Полагаю, сейчас мне это подходит куда больше, не находишь? Ведь даже я не могу назвать себя по-другому, после того как оказалась в твоей постели!       Она старалась. Правда старалась. Хотелось, чтобы голос не дрожал. Хотелось быть сильной, жесткой, такой, как Малфой. Поступить с ним так же, как он поступал с людьми. Сделать больно, надавить на слабое место посильнее, чтобы подлец на собственной шкуре почувствовал, что такое отчаяние. Но она не носила фамилию Малфой, она все еще была Грейнджер и понемногу скатывалась в истерику.       — Гермиона, — тихо произнес он, видя, как девушку начало натурально колотить. Еще немного, и она станет один в один как его полоумная тетка.       Он притянул ее к себе, ожидая сопротивления, но ничего не почувствовал. Только несмелый шаг навстречу объятиям и мягкое касание тонких рук к его груди.       Ее плечи сотрясались под натиском нахлынувших эмоций. Она больше не могла это контролировать. Каждый день Гермионе казалось, что она на пределе, но это и правда стало последней каплей. По-хорошему следовало влепить гаденышу пощечину, плюнуть в лицо ядовитым словцом и с гордо поднятой головой уйти, оставив его наедине со своими развратными мыслями. Но как можно было устоять, когда он так нежно поглаживал ее по спине и шептал утешение так ласково, что верилось, будто ему не плевать.       Собраться с силами оказалось непросто, но Гермионе удалось отстраниться от Малфоя, чтобы просто посмотреть ему в глаза. И она удивилась тому, что увидела. Прежде холодные колючие огоньки сгорали от печали и сожаления. Он смотрел на нее с жалостью, но в этом не было ничего унизительного. Так смотрит на человека тот, чья душа и правда болит за того, кто ему не безразличен.       Драко поднял руку и почти невесомо коснулся щеки девушки, стирая с нее горячую слезинку. Лицо юноши озарилось надеждой. Показалось, что прямо сейчас все разрешится само собой, что она больше не оттолкнет его. Малфой сам удивился своей наивности, когда Гермиона все же сумела совладать с собой.       — Достаточно.       — Что? Нет! Я все объясню!       — Не нужно.       — Гермиона! — с нажимом произнес он.       Как и всегда, когда что-то шло не по его плану, он не гнушался бессовестного давления. Драко не учел лишь того, что перед ним была не слабовольная тряпка, распадающаяся на лоскуты под взглядом, мечущим молнии.       — Не думай об этом. Надеюсь, что больше мы не увидимся.       — Гермиона! — отчаянье в голосе стало настолько явным, что у Гермионы защемило в груди.       Но кто-то должен был положить конец этой возне. Девушка легонько кивнула, развернулась и пошла прочь       Она не стала прощаться с друзьями, на это попросту не осталось сил. Единственным желанием было оказаться в теплой постели, подальше от грязи, алкоголя и платинового сияния, исходившего от Малфоя. Сияния, которое, как ей казалось, она сама себе выдумала.       Как только первый глоток свежего воздуха ворвался в легкие, Гермиона прикрыла глаза и подняла голову к небу. Плевать, что со стороны она была похожа на персону, сбежавшую из лечебницы для душевнобольных, ей требовалось немного покоя. Как только долгожданное умиротворение понемногу прикоснулось к ее разуму, явилась проблема оттуда, откуда она не ждала.       — Привет, красотка.       Позади раздался нетрезвый оклик, но девушка даже не придала этому значения. Разве мог кто-то обратиться к ней так?       — Эй, детка! — твердая рука легла на плечо, и Гермиона отшатнулась. — Не бойся, я хочу кое-что уточнить.       — Простите, — промямлила она, — что Вы хотели?       — Назови цену.       Гермиона бестолково уставилась на незнакомца. Он пошатывался, сигарета в руке давно дотлела, но он все равно продолжал сжимать ее в пальцах. Рубашка перекосилась, волосы липли ко лбу мокрыми прядями, а ладонь даже не собиралась покидать ее плеча.       — Простите?       — Малышка, не надо стоить из себя недотрогу, — хохотнул парень.       — Я не понимаю…       — Твою мать, не выводи меня! Сучка, просто скажи сколько стоит твоя киска и уединимся.       — Что ты себе позволяешь? — взвизгнула Грейнджер и попыталась стряхнуть его руку.       Для пьяницы хватка оказалась стальной.       — Хватит, я не хочу играть в ваши шлюшьи игры. Я хочу вставить тебе, — он все же расстался с окурком и перехватил ее запястье, притягивая девушку к себе. Склонившись к ней, парень почти касался губами уха девушки, когда в предвкушении зашептал ей: — брось, красотка, тебе понравится. Тот сноб все равно не смог тебя поиметь, а мой член работает как надо. Поверь, твоя дырочка еще не чувствовала ничего подобного.       Гермиону затрясло. Снова. Весь этот вечер оказался одной большой ошибкой. Может родители были правы, когда заперли ее дома?       Незнакомец не терял времени даром и прижался влажными губами к ее щеке. Омерзительно. Она отвернулась, пытаясь сообразить, как отделаться от навязчивого алкоголика. В голове пульсировала мысль о том, что ее только что приняли за проститутку. Будь она дурой, то сгорела бы от возмущения, но она поняла, кто в этом был виноват.       Грейнджер дернулась, но парень держал ее так крепко, что его даже позабавили тщетные попытки к побегу.       — Перестань, я не хуже того мажора, — гадкая ухмылка расползлась по его лицу, стирая все человеческие черты.       — Послушайте, Вы ошиблись, я не…       — Не начинай, я видел, как твои подружки сваливали отсюда. Или тебя он все-таки решил оставить? Ха, любитель чистеньких сучек. Понимаю, все хотят трахать кого-то посвежее. Сколько он тебе заплатил? Давай, детка, не капризничай, я заплачу вдвойне.       Снова рывок утонул в цепких пальцах незнакомца. Он и правда ее поимеет, если она не сможет убежать. Тело подвело. Когда-то она читала, что в стрессе организм выбрасывает норадреналин в кровь, и люди становятся на мгновение агрессивными, сильными и решительными, но она стояла, как вкопанная. Страх сковал каждую мышцу в ожидании неизбежного.       Гермиона не сразу сообразила, что произошло, когда руки ощутили спасительную легкость, а ее собеседник отшатнулся и осел на задницу.       — Ты в порядке?       Она подняла глаза, ожидая увидеть Драко, но вместо него на нее с беспокойством смотрели голубые глаза Уизли. Ответить не получилось. Гермиона глупо хватала ртом воздух, не веря в то, что помощь все же пришла.       — Что тут, черт возьми, твориться? — парень злобно переводил взгляд с Гермионы на домогавшегося ее кретина, пытаясь уложить картинку в своей голове. — Что он тебе предлагал?       — Он… — Грейнджер подавилась словами. — Ничего.       — Эй, мужик, найди себе другую девочку, мы с этой почти договорились. Да, крошка?       Он вяло поднимался на ноги, не забывая при этом пялиться на Гермиону и стараться ей подмигнуть.       — Не понял, — Рон нахмурился, — о чем договорились?       — Какой же ты тугодум, парень!       В рыжей голове явно происходили какие-то мыслительные процессы, но увязать реальность со светлым образом давней подруги никак не выходило. Выход был очевиден.       — Слушай, у тебя многовато зубов и гнилых мыслей. Надо бы проредить.       С этими словами Рон ухватил пьянчугу за шиворот и притянул себе. Казалось, что его целью было выжечь тому глаза своим взглядом, и будь волшебство возможно, то у него бы точно получилось. Но даже его свирепых голубых огоньков хватило, чтобы противнику поплохело. Уизли смотрел на него так, будто точно знал, что именно должен сейчас услышать. Результат не заставил себя долго ждать. Язык развязался быстро, и Гермиона обомлела от того, что он сказал.       — Эй, парнишка, спокойно, — покрываясь испариной затараторил пьянчуга. К удивлению, его речь в миг стала четкой и понятной, словно в крови не нашлось бы и капли спиртного, — я не собирался ничего с ней делать, просто хотел узнать, сколько она берет и на сколько развязна. Мужики любят недотрог, я думал она играет! Я хотел предложить ей работу! Хотел нанять ее в компанию к моим девочкам! Они сказали, что кто-то прислал еще одну тому мажору, и это был не я, вот я и решил переманить, раз на таких сучек спрос! Я же не знал, что она твоя подопечная, правда!       — Какая еще подопечная, Мик? Что ты несешь?       — Как что? Извиняюсь, что хотел сманить твою шлюшку, вот что! Я же не знал, что ты прислал ее тому блондину. Кстати, поздравляю, она похожа на заказ куда больше моих! Хорошенькая! Ай!       Рон прервал поток речи одним жестким ударом головы в нос. У незадачливого сутенера тут же хлынула кровь, и он запричитал:       — Твою ж мать, да зачем? Я же извинился!       Однако, его жалобы больше не были удостоены внимания. Уизли во все глаза таращился на подругу, тщетно стараясь убедить самого себя, что все его домыслы всего лишь ошибка. Но чем больше он смотрел в виноватое лицо, тем больше убеждался: она что-то скрывает.       — Не расскажешь мне, что произошло? — мягко спросил Рон.       — Прости, Рон, я благодарна тебе за помощь, но это тебя не касается.       — Может и так, но я хотел бы убедиться, что подруга моей сестры все-таки не подрабатывает проституткой.       — Да как ты мог такое подумать?!       — Знаешь ли, очень просто. Особенно, когда владелец борделя так в наглую навязывает тебе «работу».       — О, так ты у нас знаток? И как часто ты обращаешься к Мику за услугами? — она косо посмотрела на утирающегося пьяницу.       — Я работаю в мэрии, Гермиона. Чаще, чем ты думаешь, — Рон ухмыльнулся.       Если раньше Гермионе казалось, что среди мужчин один Малфой был воплощением порока, то сегодня она сделала для себя неприятное открытие: такими были все. И стоило себя так винить за влечение к нему?       — Хорошо. Можешь быть спокоен, Рон, я не имею к этому отношения, — ее голос похолодел настолько быстро, что она сама удивилась. — Больше я ничего не собираюсь тебе рассказывать.       — Ладно.       Неловкая пауза, возникшая между ними, сопровождалась гомоном редких людей на улице, и щелчками зажигалок. Щелкнула и та, что была ближе всех в Гермионе. Рон затянулся, задумчиво глядя на дорогу. Вереница желтых автомобилей уже поджидала ночных подвыпивших путников. К одной из них направилась и Гермиона. Сгорая от стыда, девушка хотела поскорее убраться отсюда.       — Гермиона!       Она обернулась на рыжеволосого юношу и вопросительно уставилась на него.       — Кому понадобились проститутки, похожие на тебя?       Грейнджер уже практически начала отчитывать Рона за то, что тот лезет не в свое дело, но этот ночь решила доконать ее окончательно. К парковке торопливо шагал человек, которого в данный момент не хотел видеть никто. Но жизнь редко интересуется чьими-то желаниями.       Малфой шел поодаль и проскользнул мимо, пока Гермиона силилась даже не дышать. Он шел, уткнувшись лицом в собственные туфли, стараясь не замечать происходящего, и девушке это было лишь на руку. Слова застряли в глотке, глаза пристально следили за перемещением серебряной головы, и девушка выдохнула только тогда, когда Драко исчез из вида. Возликовав, что скандала удалось избежать, она выдохнула и расслабилась, он как только взгляд вернулся к Уизли, внутри все заледенело.       — Только не говори, что это был он.       И она промолчала. Если человек не желает слышать правду, то не стоит его заставлять.

***

      На утро ее не ждала головная боль и кратковременная амнезия, хотя она их очень ждала. Вся эта ночь была достойна того, чтобы вычеркнуть ее к чертовой матери из собственной памяти и из памяти всех, кого она повстречала. Молча лежа в кровати, девушка мечтала о том, как было бы потрясающе одним взмахом волшебной палочки обнулить ненужные сутки.       Тяжелый вздох вырвался из груди, и она решила, что пора выползти на встречу солнцу, своей семье и новому дню, как бы сильно эта идея не была не поперек горла. Когда девушка спустилась на кухню, там ее ждали родители, строго глядящие на свою дочь.       — Доброе утро, юная леди, — сурово произнесла мать.       — Я бы сказал, добрый день, — хохотнул отец. — Садись.       Он заботливо придвинул к ней крупный бумажный стакан кофе. Неужели отец сбегал до кофейни?       — Дорогая, ты меня поражаешь.       Вот оно. Утренний нагоняй за нарушение правил. Если она переживет это, то ничего уже не страшно.       — Почему ты не рассказала, что за тобой ухаживает еще один молодой человек?       — Что?       — Милая, не надо строить из себя скромницу! — мать просияла. — Такой очаровательный юноша! Неудивительно, что ты так противилась встречам с Виктором. Нужно было сразу сказать мне об этом, скрытная моя снежинка!       — Мам…       — Дочка, не смущайся, — мистер Грейнджер приобнял супругу. — Кстати, я, кажется, видел его пару-тройку недель назад.       Ситуация начала проясняться. Вероятно, отец говорил о Роне. Гермиона хотела уже открыть рот, но мать прервала ее попытку.       — Да-да, дорогой. Правда в тот раз мы хотели вызвать полицию.       Все это звучало, как настоящий бред горячечного больного.       — Полицию?       — Да, он зачем-то стянул соседскую кошку и вытолкал ее из кустов! — мама кокетливо хихикнула.       — Не могу его в этом винить, кошка Аргуса выглядит так, словно восстала из мертвых. Если бы рядом со мной ошивалось это чудовище, я бы тоже постарался держаться подальше.       Родители рассмеялись, а Гермиона почти перестала их слышать из-за звона в ушах. Это розыгрыш? Они подшучивают? Погрузившись в свои мысли, девушка забыла, что разговор еще не окончен.       — Милая, — мама помахала рукой перед лицом девушка, привлекая внимание, — учти, твое наказание не отменено. Во всяком случае, пока я не узнаю правду о том, где ты была той ночью. И пока ты не расскажешь мне о своих ухажерах!       — Да о чем ты, нет никаких…       — Ой, ну перестань! — миссис Грейнджер поднялась со стула и полезла в холодильник. — Тот юноша передал тебе это.       Она поставила перед Гермионой коробочку. Очень знакомую коробочку для десертов. Точно такую же Малфой передал для нее через Невилла. Даже записка была такой же, но на этот раз текст отличался. У подлеца был собственный стиль, а вот речь стала менее ядовитой.       Гермиона перевернула черную карточку и увидела на ней белую надпись: «Я не прекращу извиняться до тех пор, пока ты не дашь мне шанса все объяснить. День первый».