Это все твоя вина

      «Я должен что-то придумать, иначе тревога сведет меня с ума. Она должна меня выслушать. Она должна снова со мной говорить. Не имею представления, как я объясню ей все, что натворил, но я должен сказать ей правду. Обо всем. Пусть ненавидит меня хотя бы за дело, а не за то, что выдумала ее кучерявая голова.       Мне казалось, что она достаточно умна и расчетлива, но все же она оказалась девушкой. Разочарован ли я? Ни капли. Теперь я думаю о ней еще чаще. Проклятье, я думал, что это невозможно. Хотя, когда-то я считал, что дневник — это пустая трата времени для одиноких задротов. Что ж, иронично. Сейчас я и есть тот самый одинокий задрот.»       Малфой захлопнул небольшой блокнот в кожаном переплете. Маленькая книжечка с тисненой буквой «М» хранила его мысли и тайны на протяжении последних трех месяцев. Именно столько времени прошло с того момента, как он поймал себя на страшной мысли: он влюбился. И не в абы кого, а в самую амбициозную и нудную девчонку в школе. Он не раз прокручивал в памяти те времена, когда считал ее пустым местом, чтобы просто найти момент, когда все пошло прахом. И нашел его. Раз за разом острый ум юноши возвращал его туда, откуда все началось, и сегодняшний вечер не был исключением.       Это случилось на злополучной вечеринке, которую сам же Малфой и устроил. Последний год учебы следовало отметить, как следует, а рождественские каникулы как нельзя лучше для этого подходили. К тому же, Драко не терпелось проверить насколько сильно его влияние на окружающих. Он разослал приглашения каждому, просто чтобы проверить, как много людей готовы отложить возвращение домой ради вечера в его компании. Ни один не ответил отказом.       Парень не поскупился. Огромный особняк был арендован заранее, закусками его снабдил ресторан тетушки, а алкоголь… Что ж, если у тебя на руках есть лишние несколько сотен баксов, то проблема возраста быстро отходит на второй, а то и на десятый план. Предвкушая веселье, Малфой расхаживал по дому, проверяя, все ли в порядке, пока по пятам за ним таскалась его подруга, корча из себя опытного организатора.       — Ты должен напомнить официантам, чтобы они следили за пустыми бокалами. Еще нужно расставить несколько парней с закусками. О, а еще…       — Пэнси, ради Бога, закрой рот. Все давно проинструктированы, мне не нужна твоя помощь.       — Пф, ну и ладно, хотя я все же считаю…       — Пересчитай, Паркинсон, — огрызнулся Драко.       — Вместо того, чтобы затыкать мне рот своим ядовитым язычком, мог бы придумать способ поинтереснее.       Девушка лукаво смотрел на своего друга, ожидая реакции. На мгновение он потерял дар речи, но быстро взял себя в руки. Она его провоцировала, и поддаваться не хотелось, но сучка знала, что делала. Ее форменная блузка исключительно сидела на гибком теле, обтягивая идеальную грудь так плотно, что пуговки едва справлялись с напором. Глаза юноши скользнули вниз, и он мигом разглядел, что белья на ней не было. Сквозь белую ткань проглядывали розовые окружности и напряженные соски, показывая, как сильно возбуждена их хозяйка. Он шумно сглотнул и вернулся к лицу Пэнси. Глаза девчонки горели так ярко, словно единственным ее желанием было привлечь внимание друга к своей персоне. И вовсе не с дружескими намерениями.       Она сделала шаг, приближаясь вплотную к Драко. Цепкие глазки старались уловить малейшее изменение в его лице, жестах, но он будто окаменел. Тогда в ход пошли ее пальцы. Острый красный ноготок прочертил невидимую линию от уха до впадинки между ключицами. Ничем не выказывая изменений своего тела, Малфой боролся с накатившей волной жара. Это было в новинку. Немного пугающе, немного отталкивающе и одновременно так притягательно. Она не остановилась. Она прижалась грудью, рука двинулась ниже, скользя по подтянутому животу, пока не добралась до ширинки. Глаза хищно свернули, когда девушка обнаружила, что вопреки холодному взгляду, его член давно был готов оказать в ней.       — Я знаю, что у тебя никого не было, Драко, — Пэнси приподнялась на носочки, чтобы прошептать ему это в ухо.       И не просто прошептать. Сделать это горячо, страстно, так, чтобы он точно понял ее намерения. И он понял, но не хотел сдаваться в плен ее тела. Бесспорно, она была хороша собой. Это мог подтвердить каждый, кто видел ее на занятиях в бассейне. Стройна, как античная статуя и не менее прекрасна, она приводила всей парней в настоящее гормональное безумие, и лишь Малфой был равнодушен. И именно поэтому только его она и хотела.       К счастью или нет, мисс Паркинсон умела добиваться своего. Не прошло и пяти минут, как двое друзей закрылись в одной из спален и занялись совсем не дружескими вещами. Как она и предлагала, Драко нашел достаточно интересный способ заткнуть ей рот, а ее рот знал достаточно способов сделать мужчину счастливым.       Спустя один час и два презерватива они вылезли из комнаты. Растрепанные, горячие, не способные ровно дышать. Пэнси сияла, хотя Малфой был уверен, что это не его заслуга. Точнее, не совсем его. Скорее всего, она была просто счастлива, что ее план удался, отчего ему становилось только еще омерзительнее. Он оставил за дверью юношу, а вышел уже мужчиной, но радости от этого не испытывал. Каждый на курсе покрутил бы пальцем у виска, захлебываясь завистливыми слюнями, но Драко был зол. Он только что трахнул самую сексуальную старшеклассницу, но не потому, что так захотел он. Это случилось только по воле Паркинсон и тем самым дико раздражало. Стерва затащила его в постель, а ему не пришлось шевелить для этого даже пальцем. Кому нужна победа, когда не было борьбы? Он не пытался добиться ее, не старался стать для нее тем, с кем она готова будет разделить наслаждение, тогда какой в этом вообще смысл? Ее полные власти и похоти глаза еще долго не покидали сознание Малфоя.       Прошло еще несколько часов, и стоны страсти сменились радостным гомоном гостей. Наполнились первые стопки, пустели первые бокалы, и толпа подростков начала понемногу пьянеть. Стерлись неуверенные улыбки, пропали стеснительны взгляды. Теперь даже те, кто стоил из себя святош, радостно чокались стаканами с оторвами, а скромницы кокетливо зажимались по углам с местными повесами. И во главе всего этого восседал Драко. Он занял огромное кресло, походившее на трон, понемногу возвращая себе ощущение контроля, но ровно до тех пор, пока не натыкался на лукавые глаза подруги, которые совершенно точно говорили: «это не ты меня трахнул, а я тебя, так что не думай, что все в твоих руках».       Малфой задумчиво провел пальцами по шее, и нащупал небольшую ранку. Это были след, оставленный его подругой. Словно метка, говорящая о том, что первый оргазм принадлежал ей.       Стерва.       Но это даже забавляло.       Из размышлений его вывело некое движение по правую руку и тень, отброшенная знакомой фигурой.       — Какой-то ты хмурый для хозяина вечера, — Блэйз протянул ему бокал виски.       — Все пошло немного не по плану.       — Вижу, — парень насмешливо кинул на его клеймо. — Паркинсон умеет выигрывать. Не ожидал, что из-за тебя мне придется расстаться со штукой баксов.       — Что?       — Ну да, мы поспорили, — Забини пожал плечами. — А что такого? Еще скажи, что недоволен. Ты потрахался, она заработала, тут только я в дураках.       Малфой уже собрался разразиться гневной тирадой, но тут Пэнси вскочила на ноги и вышла в центр комнаты, постукивая ногтями по бокалу.       — Итак, господа, пора сделать этот прекрасный вечер чуточку интереснее!       Гости умолкли. Все с нетерпением ждали, что еще выдумает эта бестия. Тогда она схватила со стола пустую бутылку и положила ее на пол.       — Девочки, мальчики, прошу, занимайте места! Сыграем в бутылочку!       Под радостные возгласы все начали стекаться к веселью и поцелуям, но Драко остался на месте.       — Пойдем, — Блэйз пихнул его в плечо, но получил в ответ только испепеляющий взгляд. — Ну и сиди тут один, девственник. А, ой, простите, ты ведь уже… Ладно-ладно, молчу!       Он поспешил ретироваться, а Малфой окинул скучающим взглядом зал. Большинство присутствующих, словно стервятники, окружили пятачок с бутылкой, стараясь занять место напротив своей жертвы. Те, кому не хватило места, просто столпились рядом, но одна гостья оказать совсем не у дел. Кучерявая голова даже не повернулась в сторону предполагаемого веселья. Девушка тихонько сидела на диване, поджав под себя ноги, и перелистывала какую-то книжку. Драко закатил глаза. Эта зубрила даже не вечеринке не могла оторваться от учебы. К ее сожалению, это заметил не только он.       — Эй, Грейнджер! — Пэнси уже направлялась к девушке, сжимая в руках бокал.       Гермиона подняла голову, ища источник звука. Мимолетно мазнула взглядом по Драко, и переключилась на Паркинсон.       — Что случилось?       — Не хочешь оторваться от своих заумных дел и присоединиться?       — Пожалуй, воздержусь.       — Да что ты говоришь? Тебе никто не рассказывал, что на вечеринках принято развлекаться?       — Знаешь, мне не требуется напиваться, чтобы чувствовать себя хорошо.       — Полагаю, ты просто не пробовала!       Пэнси быстро преодолела оставшееся расстояние и ловким движением схватила девушку за затылок, прижимая к ее губам бокал. Гермиона закашлялась, но отвернуться означало оказаться в насквозь пропитанной пивом одежде, и ей пришлось все проглотить. Глаза налились слезами, и она устремила взгляд прямо на Драко.       Именно в этот момент его сердце замерло, а затем забилось так быстро и сильно, что каждый удар отдавался в горле.       — Вот и чудно! Видишь, нет ничего сложного в том, чтобы проглотить то, что не хочется, верно? — Пэнси кинула взгляд в сторону своего друга, вызвав волну смешков.       Даже Гермиона поняла, что та имела ввиду, но только вместо смеха залилась стыдливым румянцем.       — Допивай, замухрышка, и идем в круг. Хоть немного расслабишься.       Она сунула Гермионе стакан, утягивая ее за собой.       Драко едва не задохнулся от возмущения, когда та безропотно согласилась. Почему-то возникло непреодолимое желание сломать челюсть каждому, кто коснется этой девчонки. И все-таки он не сдвинулся с места, продолжая молча наблюдать.       Первый оборот бутылочки, разумеется, сделала Пэнси. Горлышко указало на какого-то парня, имя которого Малфой даже не пытался запомнить. Она даже бровью не повела, когда тот уверенно подполз к ней и вторгся своим мерзким языком в ее рот под одобрительное улюлюканье. Настал его черед крутить, и Драко напрягся. Его отпустило лишь когда бутылочка провернулась до конца, остановив свой выбор на симпатичной азиатке. Та покраснела, но не стала сопротивляться. Приблизившись к мальчишке, она оперлась на ладони и чмокнула его в губы. Толпа разочаровано загудела, но девушка уже крутнула бутылочку. Она остановилась на Гермионе.       — Я… Я не буду, — проговорила она, пряча глаза от людей.       — Ханжа, — фыркнула Пэнси. — Ну давай, твоя очередь.       Грейнджер почти залпом допила свое пиво и потянулась к бутылке. Малфой предпочел не видеть того, что будет дальше. Рывком поднявшись с кресла, он быстрым шагом направился в уборную, только чтобы унять нарастающую ярость. Бокал виски в руке чуть не треснул от давления, и по дороге он сделал щедрый глоток, но бешенство никуда не делось.       Хлопнув дверью, он ударом по рычагу крана открыл воду и плеснул себе в лицо ледяной жидкостью. Наблюдая за тем, как холодные капли стекают по коже, парень смотрел на свое отражение, пытаясь понять, что же так сильно его вывело из себя. Подумаешь, какая-то замухрышка уселась лизаться с кем попало? Что в этом такого? Почему его так это бесит? Почему он жалел, что отказался от игры?       — Боже, да плевать!       Он снова ударил по рычажку, собираясь вернуться и влезть в эту нелепую забаву, когда дверь распахнулась. Кудрявый вихрь едва не сбил парня с ног, и девчонка рухнула на колени прямо перед унитазом. Глаза растеряно забегали, пока в небольшой комнатке раздавались звуки опустошения желудка. Из коридора послышался шум, и Малфой мгновенно пришел в себя. Он закрыл дверь на щеколду, включил воду и постарался не акцентировать внимание на своем присутствии, боясь смутить девушку.       Плечи Грейнджер понемногу переставали трястись, и она пыталась привести дыхание в норму. Тихое бормотание, в котором звучали нотки обиды и раздражения, прерывалось спазмами, но больше девушку не тошнило.       — Ты в порядке? — хрипло спросил Малфой.       Гермиона вздрогнула и подняла на него ничего не понимающий взгляд. Вставшие в глазах слезинки, расстроенное лицо, все это заставило его сердце сжаться от жалости. Она молчала, пытаясь собрать мысли в кучу, но выходило паршиво.       Драко вылил остатки виски, ополоснул бокал и налил прохладной воды. Опустившись рядом с ней, он протянул руку, осторожно прикладывая бокал к губам. Девушка приоткрыла рот, и он шумно сглотнул. Пухлые губы дрожали, капельки воды лились по подбородку, но она нашла в себе силы сделать глоток.       — Спасибо, — сипло поблагодарила она.       — Что произошло?       Она зажмурилась, пытаясь удержаться от рыданий, но ничего не вышло. Гермиона тихонько вздохнула.       — Меня поцеловали, это было ужасно, — сквозь всхлипы сказала она. — Этот привкус водки, мне стало плохо. Я не хотела…       — Ну все-все, — Драко притянул ее к себе, укладывая голову девушки на свое плечо, — больше никто тебя не обидит, ладно?       Она закивала, растирая слезы по его рубашке.       — Тебе нужно поспать, Грейнджер.       — Нет, я не останусь тут!       — Не бойся, я побуду с тобой. Никто не будет к тебе прикасаться, хорошо?       Она недоверчиво посмотрела на него, но все же снова кивнула.       Не веря в то, что делает это, Драко повел девушку в спальню. Не в ту, где несколькими часами ранее трахал подругу. Не хватило духу уложить эту невинную тихоню в кровать, пропитанную следами недавнего секса. Он повел ее наверх, туда, где планировал спать сам.       Глядя на распластавшуюся на белых простынях девушку, он не мог поверить в то, что кто-то может настолько окосеть с кружки пива. Хотя она легла в постель прямо в одежде, Малфой не смог побороть желание накрыть ее одеялом. Так они и провели ту ночь: Гермиона беспокойно спала на незнакомой кровати, а Драко сидел рядом, охраняя ее покой.       Прошло немало времени с той вечеринки, когда он понял, что Грейнджер вообще ничего не помнила. Она продолжала смотреть на него с нескрываемым презрением. Пару раз ему даже хотелось объяснить ей, рассказать, что, вообще-то это он помог ей не вляпаться в неприятности, но проклятая гордость шептала: «ты собрался унижаться перед этой заносчивой сучкой?»       Естественно, он не собирался. Потом он не раз жалел об этом, ведь так много ошибок можно было избежать, так много времени не потерять в нелепых перепалках. Увы, тех часов уже не вернуть.       После он стал чуть пристальнее следить за ней. Слушать разговоры, наблюдать за ней на занятиях, рассматривать ее лицо в те моменты, когда она пытается решить задачу. Ему казалось невероятно милым то, как она морщит нос во время раздумий, и то, как загораются глаза, когда загадка оказывается решена. В один из таких дней он впервые услышал, как девушка говорит с кем-то по телефону, и впервые услышал от нее такой тон.       — А могу я сама решать, что мне делать со своей жизнью? — огрызнулась она на собеседника. — Я не собираюсь становиться вашей копией! Мне это не интересно, пойми ты уже наконец!       В другого конца диалога что-то долго объясняли, и с каждым услышанным словом лицо девушки мрачнело все сильнее, пока не стало похоже на грозовую тучу.       — Мне больше нечего сказать, мам. Ты все равно меня не слушаешь. Если вы с отцом все решили, то какой смысл был в том, чтобы меня спрашивать? Именно! Никакого! Если это все, то я пойду займусь чем-то более полезным.       Она сбросила звонок и не глядя по сторонам прошла мимо Малфоя, оставив того в недоумении.       — Не знал, что у мышки есть зубки, — буркнул он себе под нос и улыбнулся. Удивительно, но он оказался в восторге от этого открытия.       Лишь ближе к концу учебного года ему удалось узнать, в чем была причина небольшого телефонного скандала между мисс Всезнайкой и ее матерью. Чем меньше календарных листов оставалось до выпускного, тем больше хмурых минут было в сутках у Гермионы. Когда осталось чуть больше недели, это стали замечать, даже те, кому раньше не было до нее никакого дела. Среди них оказалась и Паркинсон.       — Слушай, Грейнджер, не то, чтобы меня волновало твое самочувствие, но твоя трагичная физиономия портит настроение всем окружающим.       — Тогда вот тебе дельный совет: не смотри, — рявкнула она и отвернулась.       Они сидели в обеденном зале, и даже за трапезой Гермиона не открывалась от книги. Хотя создавалось впечатление, что она даже не видит букв, ведь на одной странице девушка провела не меньше десяти минут.       — Да брось, что за драма у тебя произошла? Листы в твоей книжонке недостаточно белые? О, или заметила неправильно выстроенное предложение, а ткнуть автору в лицо не можешь?       По залу пробежались тихие смешки, и только Драко посмотрел на подругу с нескрываемым раздражением. Боже, ну сколько можно цепляться ко всем подряд? Как часто надо трахать эту гарпию, чтоб она хоть немного подобрела?       — Послушай, Пэнси, — Гермиона закрыла книгу и отложила ее в сторону, — я не хочу пожелать тебе ничего плохого, но знай, я ненавижу медицину. Но если уж мне суждено стать врачом, то можешь поверить, я буду молиться, чтобы в случае чего ты попала именно ко мне. Надеюсь тогда ты вспомнишь все гадости, которые наговорила мне за все эти годы и задумаешься о том, что твоя никчемная жизнь может оказаться на волоске, а спасти ее сможет человек, которого ты выводила из себя каждый раз, когда открывала рот.       — Ты слишком правильная, чтобы не спасти чью-то жизнь, даже мою, — неуверенно просила она, приправив слова нервным смешком.       — Верно. Но я сделаю все, чтобы ты почувствовала, насколько бывает неприятной карма в чужих руках.       Девушка встала из-за стола и удалилась, а Малфой понял для себя две вещи: ее заставляли делать то, что она не хочет, и эта малышка не просто зубастая. Она вовсе не такая паинька, как он считал. Это стало последней каплей. Он осознал, что пропал.       Уходя из обеденного зала, Драко невольно бросил взгляд на место, где она сидела, и заметил смятый листок. Поддавшись порыву, он осторожно развернул его, и удивленно уставился на клочок газеты с перечеркнутыми телефонными номерами. Это был список летних подработок, и судя по каракулям, Гермиона обзвонила их все. В самом углу красовались аккуратно выведенные буквы, но, вероятно, писали из в очень дерьмовом расположении духа. В некоторых местах ручка процарапала бумагу насквозь, пока девушка изливала всю свою ненависть в три коротких слова: «Черт! Черт! Черт!»       Еще не справившись с потрясением от осознания своих чувств, на юношу обрушилась новая проблема. Он рассказал об этом только своему дневнику, хотя, по-хорошему не должен был делать даже этого. И все же несколько страниц Малфой посвятил отвратительной исповеди. Он выплеснул на бумагу всю свою злость, когда писал о том, что слышал разговор отца и тетки. Всегда в обществе его родители считались не самыми лучшими людьми, но прекрасной парой. Все думали, что Люциус души не чает в супруге, а та безоговорочно ему верит. Оказалось, что это было правдой лишь наполовину, ведь от мистера Малфоя была беременна еще одна из сестер Блэк.       Тогда-то и родилась идея. Он напросился на разговор к своей тетке и честно заявил ей:       — Я знаю твою маленькую тайну.       — О чем ты, дорогуша?       Миссис Блэк сидела за столом в своем кабинете и даже не потрудилась поднять голову, когда племянник заговорил с ней.       — Я о том, что скоро ты перестанешь влезать в свою одежду, а через девять месяцев на свет появится кто-то, вероятно, очень похожий на меня.       Это заставило женщину оторваться от бумаг. Она впилась в него безумными почерневшими глазами.       — Не понимаю, о чем ты.       — А я думаю, понимаешь.       В этой игре он не мог был проигравшим, и оба это понимали.       — И что ты собираешься делать?       — Как что? Разумеется, я расскажу обо всем матери.       — Думаешь, это разумно?       — Очевидно. Нельзя, чтобы она оставалась в неведении, когда ее окружают крысы.       — Смело. Однако, ты до сих пор не сказал. Тебе что-то нужно от меня, я полагаю?       Драко улыбнулся.       — Возможно.       — Говори.       — Я хочу, чтобы ты кое-кого приняла на работу.       — Исключено.       — Хорошо, — он легонько кивнул и достал телефон.       — Что ты делаешь?       — Тетушка, ну сколько можно задавать такие глупые вопросы? Звоню матушке, разумеется.       Конечно же, она согласилась на его условия. Малфой был доволен собой, доволен тем, что ему удалось хоть немного помочь одной девушке, попавшей в беду. Уходя, он не собирался даже прощаться, но Беллатриса была иного мнения.       — Племянничек!       Он закатил глаза и обернулся.       — Что, тетушка?       — Ты прав, твоя мать действительно окружена крысами. К счастью для меня, ты все-таки унаследовал от отца гораздо больше, чем от нее.       Он не раз прокручивал эти слова в голове, но каждый раз пытался себя убедить в том, что она ошибается. Пытался взвесить свои поступки, положить на чаши весов действия и понять, хороший он человек или нет, но пришел лишь к одному выводу. Он просто человек. Эгоистичный, неправильный, такой же, как и все остальные. И все же кое-что его утешало: он смог сделать хоть что-то, чтобы помочь Грейнджер, пуская она и не знает. Вероятно, если ей станет об этом известно, она возненавидит его еще сильнее, но он все равно собирался ей во всем признаться. Осталось только найти способ убедить ее выслушать. А это было ох как непросто, учитывая все то, что произошло с начала лета. Все то, что он успел натворить. Все то, что он успел испортить.       И он начал с простого. Будь его воля, он принес бы кофе в постель, но вряд ли мистер и миссис Грейнджер оказались бы в восторге, застав юношу у кровати их дочери. Что ж, разве есть способ покорить сердце девушки лучше, чем понравиться ее родителям?       Он собрал в кулак все свое обаяние и смелость, когда решился наведаться в ее дом. Когда дверь открылась, Малфой одарил миссис Грейнджер своей самой очаровательной улыбкой, которая всем своим видом говорила: «вы не найдете для вашей дочери никого лучше, чем этот молодой человек!»       Никакой навязчивости, он просто отдал небольшой бумажный пакет со сладостями и стакан кофе перед тем, как распрощаться. В душе, Малфой надеялся, что Гермиона хотя бы взбеситься от наглости и свяжется с ним чтобы хоть наорать, но в ответ последовала только тишина в эфире. Что ж, никто и не думал, что будет так просто. На следующий день он не пошел сам, а отправил курьера, нагрузив того очередным десертом, а в довесок отправил букет алых роз. Всего двадцать пять идеальных цветков, повязанных двумя лентами. Изумрудная и кроваво красная полоски переплетались между собой, образовывая причудливый бант. Не плохо, даже в какой-то мере символично. Он остался доволен. А вот о ее реакции можно было только догадываться.       Когда тишина продолжилась, он не опустил руки. Букет стал вдвое больше, а место чизкейка заняли два билета в оперу и записка с его номером телефона. Какой же он идиот! Может в этом все дело? Она не отвечала, потому что не знала его номера?       Оказалось, что он действительно идиот, но и дело было не в номере, ведь она снова ничего не ответила. Но разве это важно? Разве он слабак и тряпка, чтобы сдаться после пары неудач? Бомбардировка подарками шла по плану, с каждым разом становясь все более изощренной. И он добился своего. Девушка ему написала. Но вовсе не то, что ему хотелось бы увидеть.       «Прекрати!»       Он перечитывал это слово десятки раз и бестолково улыбался, таращась в экран. Драко понимал, насколько жалко выглядит, и что превратился в того, над кем постоянно подшучивал, но теперь на собственной шкуре ощутил, что такое быть влюбленным болваном. Неожиданно, придурок Долгопупс перестал казаться ему таким уж придурком.       Решив, что раз Гермиона соизволила ответить, то можно больше не опасться показываться ей на глаза. Он с нетерпением ждал утра, чтобы во всеоружии явиться в ресторан и попытаться с ней заговорить. Увы, там его ничего не ожидало, кроме двойного разочарования.       — Доброе утро, — он напряженно поздоровался с Невиллом и уселся за бар.       — Доброе утро, мистер Малфой, — сдерживая улыбку ответил тот.       — А где…       — У Гермионы сегодня выходной.       — О…       — И она просила передать Вам это.       Он вынул из-за барной стойки крупную коробку, обитую черным бархатом, и внутри Малфоя все покрылось ледяной коркой. Он открыл ее, надеясь на то, что увидит там хотя бы записку, написанную ее рукой, но нет. Это был один из его подарков. Потрясающее колье из серебра, усыпанное опалами и бриллиантовой крошкой. Он так долго выбирал его, а она вернула назад, будто вещь была проклята.       — Спасибо, — выдавил он, и закрыл коробку.       Несколько минут прошли в относительной тишине, если не считать позвякивание кружек и шум кофемашины. Она размышлял о том, что ему делать, когда ответ пришел оттуда, откуда он и не надеялся его получить.       — Мистер Малфой, я могу спросить? — Невилл поставил перед ним кофе.       — Валяй, — он кинул, принимая напиток.       — Вы хотите получить ее внимание, верно?       Снова кивок.       — Тогда к чему это?       Долгопупс ткнул пальцем в коробку и вопросительно посмотрел на него.       — Я хотел, чтобы она поняла, что я говорю серьезно.       — Знаете, что она видит в этом жесте?       — Просвети-ка меня, — язвительно проворчал Малфой, но все же навострил уши.       — Она видит в этом только то, что Вы относитесь к ней так же, как к тем девушкам, которых можно купить.       Будто удар бейсбольной битой. Ну конечно! Он и правда идиот! Сколько раз она бросала прямо ему в лицо, что он способен лишь на то, чтобы платить за все на свете! Столько же раз он отвечал ей, что все в этом мире можно купить и правда верил в это. Он рассмеялся. Громко, горько и до мурашек отчаянно.       — Ну надо же! Она и тут оказалась права. Но ты-то откуда знаешь, что она об этом думает? Неужто, Грейнджер тебе обо всем растрепала?       — Не было нужды, я просто запоминаю слова тех людей, которые говорят умные вещи, — парень насупился.       — О чем это ты?       — Гермиона прямолинейна, а Вы, простите, глухи и невежественны. Она говорила Вам без прикрас о том, что для нее по-настоящему важно, а Вы все равно прислали ей эту безумно дорогую, красивую, но бесполезную штуковину, которая будет вызывать в ней только плохие воспоминания. А если бы Вы внимательно слушали то, что она говорила, то сейчас не сидели бы с видом оленя перед фарами автомобиля.       — Не зарывайся!       — Прошу прощения, — холодно ответил Невилл и вернулся к работе.       Малфой опешил от такой наглости, но не смог в ответ даже отвесить какой-либо колкости, ведь стоило признать, мальчишка абсолютно прав. Но легче от этого не становилось. В голове уже сидела одна мысль, но ей на горло наступала гордость, поэтому выдавить из себя несколько простых слов стоило просто титанических усилий. Когда, наконец, непокорная грешная сила оказалась усмирена, Драко произнес:       — Эй, Долгопупс! Кажется, мне нужна твоя помощь.