Это все твоя вина

      Фейерверк продолжал полыхать, но Гермионе не было до этого никакого дела. Она утопала в объятьях человека, и мир с каждым мигом переворачивался все сильнее. Она думала, он ее презирает, смеется над ней, но это было ложью. Думала, что холоднее него нет никого на этом свете, но как можно было в этом увериться, если сейчас она готова была сгореть от его прикосновений? Так много ошибок, которые сопровождали девушку на протяжении всей жизни разбились в прах и разлетелись по ветру сияющими искрами залпов, но она никогда не была так счастлива от того, что оказалась неправа.       С трепетом она протянула руки, внимательно наблюдая за каждым движением Малфоя, но он стоял словно статуя, не смея спугнуть момент. Страх и желание боролись внутри девушки, но она не простила бы себе, если бы струсила. Когда пальцы коснулись его щеки, она замерла, глядя в глаза Драко. Он не был бы собой, если бы не поиздевался, пускай и не намеренно. Все еще недвижимый, он смотрел в ответ на Гермиону и ждал, что она отшатнется, одернет руку, но ничего не происходило. Только снопы разноцветных огоньков плескались в пасмурном небе и красили тьму всеми оттенками жизни.       В воздухе что-то изменилось. Сомнения таяли с каждой секундой. Каждый хлопок за окном будто ломал невидимую преграду между двумя людьми, потерявшими веру в любовь. Гермиона нерешительно приблизилась не отводя глаз. За спиной раздался очередной залп. Сколько их еще будет? Драко едва заметно склонился, рассматривая каждый дюйм ее лица. Следующий хлопок окрасил его зрачки огненно-алым цветом.       — Ты меня простишь? — прошептал он, с надеждой глядя в глаза девушки.       Она ответила не сразу, ожидая еще одного взрыва фейерверка, но его не последовало. Они остались в звенящей тишине, и только один ответ отделял их от того, чтобы осознать все, что происходило внутри их сердец.       Ответ не прозвучал. Вместо этого Гермиона спустила ладонь к его шее, притянула к себе и впилась в губы поцелуем. Стоны слились в унисон. Это было неожиданно. Это было долгожданно. Это было так сладко и неправильно, но сил прекратить все сейчас не было ни одного из них. Его руки двигались сами собой, сползая по выгнутой спине, вызывая плеяды мурашек у девушки. Она не должна была так сильно хотеть этого, но вместо того, чтоб отпрянуть, она только крепче прижалась к напряженной груди.       — Это значит «да»? — хрипло спросил он не отрываясь от губ девушки.       — Я не знаю…       И она не лгала. Она правда не знала, простила его или нет, ведь объяснений Геримона так и не получила, но одно она знала точно: это не должно закончиться так быстро.       — Что я должен сделать, чтобы ты сказала «да»? — в голосе послышались коварные нотки, смешанные со страстью.       Не дожидаясь ответа, Драко мягко поднял руки девушки над ее головой, и она не успела даже пискнуть, как футболка отправилась на пол, оставляя грудь прикрытой одним бюстгалтером, а через мгновение не осталось и его. Еще миг, и он вжал Гермиону в панорамное стекло, словно хотел показать всему миру, что она теперь его.       Грейнджер ошарашено смотрела на него, но с каждой секундой вся его нерешительность исчезала, движения становились четкими, точно бьющими в цель. Губы нежно коснулись шеи не давая шанса на побег, но она и не стала бы бежать. Единственном желанием было провалиться в бездну, в которую он так долго ее манил.       Поцелуи не прекращались, лишь становились напористее и опускались все ниже, пока не добрались до самой чувствительной точки груди. Легкий укус и соски затвердели, отзываясь на ласки, а спина услужливо прогнулась, будто Гермиона умоляла продолжить.       — Прошу, скажи, как мне тебя убедить? — в голосе пропала вся человечность, будто разум сменялся комком эмоций.       — Если это твои извинения, — она едва собралась с силами, чтобы хоть что-то сказать, — то звучит не очень убедительно.       — Вот как? — он удивленно усмехнулся и отстранился от девушки, вызывав у той явную волну разочарования.       Затем Драко сделал то, от чего тело пробило разрядом от макушки до пят. Он дерзко ухватил ее за плечо и развернул лицом к простирающемуся под ними городу. Под ними мелькали огни проезжающих машин, сливаясь в одну горящую массу, но Гермиона не успела разглядеть ничего, ведь глаза закрылись он наслаждения, когда он припал губами к шее. На сей раз его руки спустились еще ниже, пальцы ловко расправились с ширинкой джинсов и скользнули под одежду, вышибая из груди стон.       — Что ты…       Она не смогла договорить, ведь его пальцы коснулись разгоряченной кожи, исследуя ее тело там, где раньше лишь она с трудом позволяла касаться только самой себе. Это было не так, как она представляла. Не так, как она делала это сама. Она так долго пыталась вообразить, какого это будет, что едва не потеряла рассудок от того, каким все оказалось наяву. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми, даже требовательными, будто ее тело было обязано подчиниться его воле. И оно подчинялось. Драко надавливал чуть сильнее, и словно по указке Гермиона изгибалась, сама не понимая, что именно хотела сделать: сбежать или оказаться ближе настолько, насколько это было возможным. Как только его пальцы двигались чуть глубже, она замирала, не зная, противостоять или поддаться полностью. Каждое движение аккуратно изучало ее реакцию, ее стоны, ее дрожь, пока не заставили девушку забыть о том, кто она.       — Умоляю, — он едва касался ее уха, когда шептал ей эти слова, — прости меня за все, что я сделал. Ты — единственное, что мне нужно. Я без ума от тебя.       В ответ она могла только жалобно стонать. Он словно делал все, чтобы продлить эту пытку. Пока город под ногами мерно жил своей жизнь, она балансировала на грани пропасти, а он так и не желал ее сталкивать. Пальцы медленно скользили между складками, осторожно касались клитора, и она дрожала от того, насколько это было приятно. Тело наливалось свинцом с каждой секундой контакта их кожи, живот напрягался, бедра сами начали двигаться в такт. Она думала, что это та самая грань безумия, за которой нет разума, но нет. Вторая рука мерзавца невесомым движением прошлась по ее животу, двигаясь вверх, пока не добралась до груди. Он сжал сосок двумя пальцами, и воздух покинул легкие Гермионы вместе с громким стоном.       — Я прошу тебя, прости, — продолжал он, осыпая ее шею поцелуями.       — Боже… — вырвалось из ее рта, и если бы она осознавала все, что происходит, то точно почувствовала бы его улыбку.       Она уперлась ладонями в стекло и не почувствовала холода. От ее рук шел такой жар, что у окна не было шанса остаться холодным. Каждое следующее движение приближало ее к краю. Напряжение росло неумолимо, жар растекался по всему телу, кожа, казалось, вот-вот вспыхнет. Гермиона растворялась в ощущениях, извивалась в ловких руках. Каждая клеточка зудела и умоляла о разрядке.       — Ты простишь меня? — снова повторил Драко, но она уже не слышала его.       — Пожалуйста, — стонала она в ответ, но это не то, что он хотел слышать.       — Что «пожалуйста»? — с легкой насмешкой спросил он и ускорил движения.       Девушка тихо хныкала, изнывая от желания. Если бы сейчас он захотел разложить ее прямо на этом полу, она не могла ручаться за то, что сможет устоять.       — Боже, да…       — Это твой ответ?       Пальцы скользнули еще глубже. Он наслаждался тем, насколько она мокрая. Наслаждался ее вожделением, наслаждался тем, что был его причиной. Наслаждался тем, как двигались ее бедра навстречу блаженству. Он чувствовал, что девушка на грани и хотя ему хотелось оставить этот момент в вечности, сделать это было невозможно.       — Ну же, малышка, ответь мне, — он надавил сильнее.       — Да! — выкрикнула Гермиона, сотрясаясь всем телом.       Оба замерли, тишина развеивалась тяжелым дыханием двух людей, переполненных чувствами. Драко прижал девушку к себе, стараясь успокоиться, но это было непросто. Она была прямо перед ним, такая уязвимая и покорная, что совладать с желанием было сродни чуду. Но он не позволил бы себе большего, только если бы она сама не попросила.       Грейнджер открыла глаза и помутневшим взором посмотрела в окно. Она не видела ничего, что творилось снаружи, только блеклое отражение своего лица. Раскрасневшиеся щеки, растрепанные волосы и совершенно счастливые глаза. Она улыбнулась сама себе и вынырнула из объятий Малфоя.       — Это было…       — Потрясающе? — он отошел от нее на пару шагов, любуясь таким новым видом.       — Подло, — девушка вскинула бровь и потянулась за футболкой.       — Подло?       Драко не верил своим ушам. Не это хочет услышать мужчина, когда его возлюбленная минуту назад билась в оргазме.       — А как еще назвать твой способ добиться нужного ответа на вопрос? — весело отозвалась Гермиона, натягивая футболку и застегивая ширинку.       — Тебе не понравилось?       — Я этого не говорила, — хорошо, что она все еще была красной, иначе бы точно покраснела снова.       — Тогда я не вижу никакой проблемы, — он скрестил руки на груди, рассматривая ее грудь. — Ничего не забыла?              Она задумчиво нахмурилась, но затем пожала плечами.       — Кажется, нет.       — Хорошо, — Драко ухмыльнулся. — Тогда, думаю, нам пора.       — Я знала, что мы тут незаконно!       — Прекрати, Грейнджер, — рассмеялся Драко, — думаешь, у меня не хватит денег, чтобы попасть сюда не нарушая правил?       — Не у тебя, а твоего отца, — хихикнула она, но осеклась, — прости.       Малфой помрачнел, но отмахнулся от ее извинений. Она всего лишь глупо пошутила, но напоминание об отце все же подпортило настроение.       — Все в порядке, идем, — он нежно подтолкнул девушку в спину, пропуская вперед, и нагнал ее спустя несколько секунд.       Она оглядела его с ног до головы, когда он бережно коснулся ее плеча. Казалось, ничего не изменилось, Малфой выглядел так же, как и всегда. Самоуверенность никуда не делась, плечи все так же расправлены, подбородок слегка вздернут. Однако сейчас на лице не было вечной колючей гримасы. Ее место заняла улыбка человека, который только что сделал что-то неправильное, но очень будоражащее воображение. Гермиона усмехнулась своим наблюдениям и отвернулась от своего спутника, ведь смотреть на то, как порозовели его щеки, а одежда потеряла свой неизменный налет идеальности было выше ее сил. Возможно оставалось совсем немного от чаши ее терпения, прежде чем она набросилась бы с самыми непотребными намерениями. Хвала высшим силам, что от ее самообладания еще хоть что-то осталось.       Только оказавшись в машине и пробыв в пути четверть часа молчание между ними раскололось о вопрос, который так долго волновал Грейнджер.       — Почему ты не появлялся?       Вместо ответа пальцы Малфоя едва уловимо сжали руль, но лицо сохранило то же выражение, что и прежде. И все-таки Гермиона так часто в него заглядывала, что       могла со стопроцентной уверенностью сказать: он взволнован. Она прождала еще несколько минут, но он не спешил открывать рот. Тогда девушка нахмурилась и сжала руки в кулаки. Наверное, это был единственный способ не начать выбивать из этой упрямой задницы всю дурь.       — Прекрасно, можешь не отвечать. Тогда в следующий раз, когда наведаешься на поздний завтрак в «Беллатрикс» будь добр, воздержись от того, чтобы садиться за мой столик!       — И не подумаю, — фыркнул он, но совсем не так, как делал это раньше. На этот раз в недовольстве сквозили игривые нотки.       — О, сейчас мы значит настроены на разговор!       — С тобой — всегда.       — Драко, — встревожено заговорила девушка, — тебе бы проверить слух.       — Очень смешно, Грейнджер.       — Вовсе нет! — Гермиона театрально всплеснула руками, — У тебя явные признаки выборочной глухоты!       — Такой болезни нет, — ответил Драко, хотя в глазах мелькнуло сомнение.       — Очень даже есть! Ты ведь слышишь меня через раз! Я начинаю волноваться!       — Черт возьми, Грейнджер, ну почему ты такая нетерпеливая? — вздохнул он и начал искать место для парковки.       — Что? Почему ты останавливаешься? — она растеряно огляделась, а затем с ужасом посмотрела на Малфоя, — Ты что задумал?       С явным непониманием он взглянул на девушку, пытаясь угадать, чего она так испугалась, после чего устало закатил глаза. То, что она считает его дикарем, воодушевления не вызывало, но немного забавляло.       Когда автомобиль полностью остановился, Малфой прикрыл глаза на миг, а затем медленно приблизился к девушки, буквально нависая над ней. Сейчас он выглядел как настоящий хищник, загнавший в угол напуганную зайчишку. Глаза девушки расширились, но она, кажется, совсем не боялась. Напротив, она медленно, будто заманивая его, откланялась назад, словно приглашая зарвавшегося зверя в свою ловушку. Он легонько коснулся ее подбородка пальцем, и склонился настолько близко, что кончик носа почти касался ее щеки.       — Грейнджер, — прошептал он, — не сходи с ума. Я не стану трахать тебя в машине, я же не животное.       Произнеся это вслух, он осознал, что даже сам себе верит с трудом. Появись у него возможность, вряд ли он продолжил бы играть в джентльмена. Как только эта мысль мелькнула в голове, он тут же откинулся на спинку своего кресла и с удовлетворенной улыбкой смотрел на то, как дыхание Гермионы едва не сошло на нет.       — Выдыхай, Грейнджер, хотелось бы, чтобы ты осталась живой после нашего первого свидания.       — Свидания? — щеки девушки стали совсем пунцовыми.       — А ты хотела бы назвать этот вечер как-то иначе?       Она не нашла что ответить. Улыбка против ее воли растянулась на лице. Оставалось только признаться самой себе: это был едва ли не лучший вечер в ее жизни. Глаза мимолетно скосились на часы, и Гермиона с ужасом обнаружила, что никакой это уже не вечер, а самая глубокая ночь.       — Боже, Драко, — она испугано посмотрела на него, а у Малфоя мурашки пробежали по телу от ее слов.       — Что такое?       — Прошу, отвези меня домой.       Он уже было открыл рот, чтобы возразить, но в ответ только кивнул и снова выехал на дорогу.       Гермиона же стала шарить по кармана в поисках телефона, но быстро осознала, что тот спокойно лежит в той душной комнатушке, что Беллатриса зовет комнатой отдыха для персонала. Выругавшись под нос девушка нервно застучала пальцами по собственным ногам, заранее продумывая ответ для матери. Что она ей скажет? Неожиданное мероприятие? Попросили задержаться? А может солгать о Викторе? Нет, все не то! А может сказать правду? Что была на свидании с тем молодым человеком, который ей так приглянулся? Если упустить пару деталей, выглядит все вполне безобидно. Украдкой взглянув на Малфоя, Гермиона закусила губ, прикидывая, достаточно ли будет его персоны для оправдания.       — Ты хочешь прожечь во мне дыру, Грейнджер? — хохотнул тот.       — Ох, если бы я только могла, ты давно бы уже не дышал, — мысли о грядущем скандале вылетели сию же секунду. Все же он правда был лучшим лекарством.       — Не думал, что ты настолько часто на меня пялилась.       — Врага всегда надо держать близко, — голос стал тихим.       — Тогда сегодня ты достаточно преуспела. Сунь-Цзы был бы горд, тем как ты глубоко уяснила его совет через века.       В ответ голос Малфоя стал хриплым, вены на руках слегка вздулись, будто он боролся с чем-то внутри себя.       — Прекрати, Драко, — она отвернулась, решив, что любоваться пролетающими мимо редкими деревьями куда безопаснее. Стоило признать, сегодня раунд за ним.       Когда автомобиль начал притормаживать, входя в поворот, ведущий к дому Гермионы, ее паника стала набирать обороты. Она завертела головой, будто бы ожидала, что взбешенные родители выскочат из-за угла и закидают машину камнями. Сердце забилось, как безумное, словно оказалось в горле. Еще ни разу в своей жизни она так не боялась собственного опоздания.       Неожиданно ее руку окутало тепло. Она опустила голову и увидела там широкую бледную ладонь. Изящные пальцы обхватили миниатюрную кисть девушки и тихонько сжали ее.       — Не волнуйся, — он мягко улыбнулся и Гермиона снова залюбовалась его лицом.       Она кивнула и ответила ему такой же улыбкой. Собравшись с духом, она решилась покинуть машину, но Драко легонько дернул ее за руку, заставляя сесть на место.       — Не хочешь попрощаться со мной, как положено? — в глазах заплясали озорные искорки.       — И как же положено с тобой прощаться? — она вскинула бровь, словно в попытке взять реванш.       Вместо слов он притянул ее к себе и осторожно прижался к губам девушки своими. Утихшие волны вновь обернулись штормом. Жар пронесся по телу Гермионы, делая ноги ватными, а кожу — влажной. Она ответила на поцелуй, проваливаясь в яму желания, но крохами здравого смысла продолжая цепляться за ее края.       — Вот так положено прощаться с человеком, которого любишь, — проговорил он не отрываясь от ее губ.       — Не помню, чтобы я говорила что-то о любви, — в тон ему ответила девушка, но почувствовала на губах лишь его улыбку.       Он оторвался от девушки, заглянул в ее глаза и улыбнулся еще шире, словно нашел то, что искал.       — Доброй ночи, Грейнджер. Надеюсь, твои сны не будут спокойными, — сказал Драко и словно невзначай коснулся ее колена.       — О, благодарю, Малфой, — девушка ехидно улыбнулась, — и тебе доброй ночи. Ты же, я надеюсь, сможешь сегодня спокойно уснуть.       Напоследок Гермиона окинула его задумчивым взглядом, на миг задержавшись в районе бедер. Она уже захлопнула дверь машины и не слышала того, как он с шумом втянул воздух и так же громко его выдохнул. Провожая девушку глазами, он проговорил себе под нос:       — Потрясающая стерва.       Под звук удаляющегося авто Гермиона вошла в дом и прислушалась. Все было вполне тихо. В гостиной не играл телевизор, не было слышно звука клавиш из отцовского кабинета. Только мерный шум посудомоечной машины и больше ничего. Она уже почти расслабилась, предвкушая быстрый душ и крепкий сон, как раздался щелчок и прихожая приобрела очертания, вырванные из темноты слабым светом торшера.       — Я жду объяснений, юная леди, — прозвучал голос матери.       Женщина стояла в паре метров от нее, но даже отсюда были заметны синяки под глазами. На ней было ее любимое повседневное платье, которое она носила на работу. волосы собраны в тугой пучок, придавая виду еще больше строгости, чем обычно. Руки скрещены на груди, пальцы медленно постукивают по предплечью. Глядя на это Гермиона сглотнула и пропищала:       — Почему ты не спишь, мам?       — А ты сама не догадываешься, милая? — голос натянуто вежливый, настолько спокойный, что кровь стынет в жилах.       — Я немного задержалась, прости, — она виновато склонила голову.       — Не поведаешь мне, дорогая, чем же ты была так занята, что даже не удосужилась ответить на звонок?       «На звонок? Полагаю, на сотню звонков», — мелькнуло в голове у девушки, но вслух она произнести этого не решилась. Молчание затягивалось, оправдания Гермиона так и не придумала, а к спокойствию миссис Грейнджер примешалась постукивающая по полу нога.       — Мам, очень прошу, поговорим завтра, я страшно устала.       Гермиона решилась на отчаянный шаг. Просто пустить все на самотек. Вдруг мать на утро не будет одержима желанием линчевать собственную дочь за опоздание и обойдется простым нагоняем, мирным завтраком и легким прощением? Маловероятно, но разве после сегодняшнего вечера можно утверждать, что хоть что-то в этом мире невозможно? Сделав несколько шагов под пристальным взором матери, она уже почти поверила, что ее просто отпустят без разговоров, как вдруг миссис Грейнджер с невообразимой силой и ловкостью схватила девушку за руку, развернула к себе и сощурив глаза прошлась по телу словно сканером. Затем глаза распахнулись и в тот же миг блеснули настоящим незамутненным гневом. Все еще не говоря ни слова, Джин Грейнджер подняла правую руку, замахнулась и наотмашь ударила дочь по щеке. От неожиданности Гермиона вскрикнула и отшатнулась, прижимая к щеке ладони. Она с ужасом смотрела на мать, отказываясь верить что та это сделала.       На подозрительные звуки из глубины дома выскочил отец по пути укутываясь в халат. Глаза еще не до конца открылись, зевки одолевали уставшего мужчину, но он силился выяснить, что же случилось по среди ночи, раз поднялся такой шум.       — Девочки, что стряслось?       Миссис Грейнджер повернулась к нему всем корпусом и с отвращением выплюнула:       — Ничего, милый. Просто наша дочь унаследовала от тебя куда больше, чем я ожидала.       Затем она просто скрылась во тьме, там, откуда только что явился отец.       — Малышка? — он растеряно смотрел на дочь, пытаясь понять, что случилось.       Гермиона взглянула на отца, но не смогла вымолвить и слова. Колючие слезы обиды предательски подступали, и она сломя голову рванула в свою комнату, стараясь не разрыдаться. Это было ужасно. Этот вечер не должен был закончиться так. Еще недавно она плескалась в океане наслаждения, а теперь ее поглотила беспомощность, будто рыбу, выброшенную на берег. Она подошла к зеркалу и точкой посмотрела на свое отражение. Задумчиво рассматривая в нем человека, пережившего за день целый калейдоскоп событий, она пыталась понять, каким же образом ее мать пришла к такому интересному выводу. Она осмотрела шею, в тайне желая найти там следы чужих губ, но все было чисто. Футболка была в меру мятой, не более, чем в конце любого рабочего дня. Джинсы целы, прическа в относительном порядке. Она просто была уставшей девчонкой, получившей больше, чем психика была способна проглотить не подавившись. Вздохнув, она пришла к единственному верному выводу: сегодня уже ничего не изменится. Оставалось только последовать своему маленькому плану: душ и сон. Гермиона поплелась в ванну, на ходу стягивая с себя джинсы. Ощутив полную свободу и в теле, он а прикрыла глаза и потянула через голову футболку. А когда руки потянулись к застежке бюстгалтера, пальцы ухватились за воздух. Осознание пришло мгновенно.       — Черт бы тебя побрал, Драко! — прошипела она, планируя разнос своему будущему визави.       И все же, к собственному удивлению, она улыбалась.