Это все твоя вина

      Гермиона облегченно выдохнула, когда обнаружила свой телефон там, где и предполагала. Устройство лежало на стуле в комнате для персонала и беспокойно дожидалось хозяйку, то и дело тревожно вздрагивая от новых оповещений. До начала смены оставалось достаточно времени, чтобы она успела просмотреть все, что не смогла увидеть вчера. Предположение о количестве звонков оказалось почти верным. Сорок четыре про пущенных звонка с номера ее матери выглядели устрашающе. Если бы она увидела это безумие сидя в машине, то точно бы не решилась вернуться домой, опасаясь сиюсекундной расправы. Кольнуло чувство вины за то, что она заставила маму так разволноваться, но сейчас она еще больше радовалась тому, что удалось улизнуть из дома до того, как пересечется хоть с кем-то из членов семьи за завтраком. В желудке раздалось предательское урчание, но она проигнорировала его, продолжая листать всплывающие окна. Несколько сообщений от Джинни с взволнованными вопросами о ее местонахождении, последнее из которых ее развеселило.       «Надеюсь, тебе хотя бы весело, иначе я придушу тебя. Люблю.»       Вполне в духе ее подруги. Судя по всему, миссис Грейнджер совсем отчаялась, раз решилась написать кому-то чужому в столь поздний час. Какой удар по репутации блестящей матери!       Затем Гермиона увидела несколько пропущенных с незнакомых номеров и недовольно смахнула их с экрана. Ей было плевать, кто это, но было неприятно, что теперь у кого-то в телефоне есть ее номер. Покопавшись в телефоне еще пару минут, она добралась до последнего оповещения. Номер был неизвестен, но панических звонков с него не наблюдалось. Всего одно сообщение с вложенной фотографией. Открыв его, она ничего не увидела. Видимо, в этом забытом цивилизацией месте связь была хуже, чем в алюминиевой коробке, и она поспешила выйти из душной комнаты.       Отец всегда говорил ей, что нельзя таращиться в телефон, когда ты куда-то направляешься. Неважно, за рулем или на своих двоих, практически в любой ситуации это грозит аварией. Она пожалела, что не слушала, ведь в ожидании загрузки она неотрывно следила за экраном, и на ходу врезалась в чью-то миниатюрную фигуру, пытающуюся войти в комнатку. Телефон полетел под ноги.       — Чтоб тебя, Грейнджер! — визг едва не оглушил девушку. — Неужели так сложно смотреть, куда идешь?       Гермиона испуганно отпрянула, и вскинула голову. Лицо взбешенной Астории оказалось приятным дополнением к тому, как она потирала руку.       — Прошу прощения, — с улыбкой проговорила она и пробежалась по полу в поисках гаджета.       Тот оказался позади Гринграсс, и девица недовольно обернулась. Она закатила глаза, поджала губы, но все-таки соизволила сделать добрый жест. Со всем присущим ей изяществом, она присела и подняла телефон Гермионы, но поддалась любопытству и мельком глянула на экран.       На миг Астория остолбенела, бестолково глядя на то, чего еще не видела даже Гермиона. Затем она медленно подняла глаза на девушку, тщетно борясь с нахлынувшими эмоциями и сжала мобильник так сильно, что казалось он вот-вот треснет под натиском. Она выпрямилась, подошла к Гермионе вплотную, от чего та непроизвольно отступила на шаг, а затем прошипела:       — Лживая шлюха.       — Что, прости? — удивление заставило брови взметнуться.       Вместо ответа та ткнула телефон прямо ей в лицо, и Гермиона ошарашено уставилась на экран. Лицо мгновенно залилось краской, но дело было вовсе не в стыде. В сообщении не было не единой буквы, но фото было красноречивее любых слов. Знакомые зеленые простыни, родной и любимый бюстгалтер, болтающийся на пальце у Малфоя, глядящего в камеру и безо всякого стеснения демонстрирующего то, как часто он посещал спортзал.       — Тебя не учили не совать свой нос в чужой телефон? — натянуто спросила Гермиона. В голосе мелькнула подлая хрипотца.       — Не умничай! — на диалог Астория была не настроена. — Что это такое?       Она тыкала в экран пальцем настолько остервенело, что Гренджер забеспокоилась, не придется ли после этого разговора ей обновить телефон.       — Не ожидала, что мне придется объяснять тебе, что такое фотографии, — девушка надменно выгнула бровь и тут же вспомнила то, как это делал Драко. Щеки обдало жаром.       — Какого черта, Грейнджер, он шлет тебе такие фотографии?       — Послушай, если тебе интересно, спроси у него. Я совершенно не имею понятия, что в голове у такого человека, как он.       — Хочешь сказать, что он хвастается тебе покупками? — гнев сменился издевкой.       — Не думаю, что покупками, но что-то он явно хотел показать, — не удержалась Грейнджер и улыбнулась, рассматривая фотографию. — Думаю, ты достаточно поигралась с моим телефоном.       Она попыталась вернуть устройство, но Астория дернулась и упрятала его за спину.       — Ответь мне, это твои обноски у него в руках? — глаза сузились до едва рассматриваемых щелок. Теперь она походила на змею не только голосом но и видом, и если в ту же секунду покрылась чешуйками, то Гермиона, наверное, даже не удивилась бы.       — Не твое собачье дело, Гринграсс! — она мгновенно вспыхнула, даже кончики ушей горели от гнева.       — Так значит твои! Это многое объясняет! — с хохотом она отступала подальше от взбешенной собеседницы. — А я то думала, какого дьявола он вчера был так зол! Ни одна девчонка в этих стенах не понимала, почему он устроил нам разнос из-за твоей дешевой задницы! Черт, так вот в чем дело! Разумеется! Значит, вот как он заставил тебя раздвинуть ноги? Поразительно, такие жалкие крохи внимания, и ты уже готова стелиться, как последняя…       Договорить не вышло, слова смешались со звонким шлепком. Гермиона больше не тянулась к ней, больше не пыталась выхватить из цепких пальцев свой телефон. Теперь ей вообще было плевать на то, что эта сука с ним сделает. Она тяжело дышала, чувствуя, как ее ладонь начинает гореть от столкновения с щекой Гринграсс и просто невообразимую степень удовлетворения от того, что наконец заткнула той рот.       — Ты об этом пожалеешь, стерва, — прошипела она, прижимая руку к лицу.       — Я уже жалею, — хмыкнула Гермиона, сделала пару шагов, остановилась прямо перед ее лицом и выдернула мобильник, — что не сделала это раньше.       Теперь разговор, которого она и не хотела, точно был окончен. Девушка выскочила в зал, пытаясь переварить случившееся, но что-то свыше решило, что времени на раздумья ей не положено. В пустом зале восседала одинокая, до боли знакомая фигура на своем привычном месте.       — Кофе погорячее и жертвенный круассан?       Она встала возле него, как и положено официантке, вооружилась блокнотиком для записи заказа и обескураживающе теплой улыбкой. Инцидент с Асторией моментально растворился в лабиринте памяти, как только она увидела эти широкие плечи и задумчивые глаза. Не хотелось даже думать о чем-то, что не имело отношение к этому юноше, за что еще каких-то пару месяцев назад она бы себя прокляла. Сейчас же она могла проклинать себя только за то, что не имеет возможности взять и раствориться в объятьях крепких рук.       — Ты растеряла свою учтивость, — отметил он, но без прежней злобы. Сейчас его глаза сияли мягким светом.       — В разговорах с тобой я ей и не пользовалась.       — Не думаешь, что между нами кое-что изменилось?       — Это повод стать нежнее?       На мгновение вернулась задумчивая маска и почти сразу же сменилась понимающей улыбкой. Нет. Он так не думал. Он любил не ту милую Грейнджер, которую она была вынуждена являть всем и каждому. Он влюбился в девушку, способную быть справедливой и жестокой, способную дать ему надлежащий отпор.       — Принеси мне что-нибудь на свой вкус.       Сердце насмешливо екнуло, будто издеваясь над своей хозяйкой, но она просто кивнула. Гермиона точно знала, что именно она подаст гостю.       — Один кофе со сливками и чизкейк, — выпалила она, легонько стукнув ладонью по барной стойке, и та тут же отозвалась тупой болью.       Невилл кивнул и оглядел зал. Рассмотрев единственного гостя, он многозначительно посмотрел на подругу и улыбнулся сам себе, старясь сделать это как можно незаметнее. Возился он недолго, а это значило, что миссис Лестрейндж не было в помещение и, скорее всего, в радиусе нескольких миль. Движения были четкими, собранными, будто все, что его окружало, было продолжением рук и повиновалось импульсам, что посылал его мозг. Это немного завораживало и пугало одновременно, ведь в тот миг, когда его тело было собранным, как никогда, его глаза выглядели совершенно пустыми. Гермиона уже открыла рот для того, чтобы задать единственный вопрос, уместный в эту минуту, но он, будто предвидел ее мысли.       — Прошу, твой заказ, — с нажимом проговорил Невилл и грустно посмотрел на девушку.       — Благодарю.       Она водрузила все на поднос и поплыла между расставленными ожидающими гостей столиками, а в голове укоренилось твердое решение расспросить друга обо всем, как только представится такая возможность. Нацепив на лицо каменное выражение, она приблизилась Малфою и под пристальным взглядом расставила перед ним заказ. Он внимательно изучил то, что ему преподнесли и с легкой ухмылкой глянул на Гермиону.       — Знаешь, я не удивлен, — начал он, медленно притягивая десерт к себе поближе.       — Не удивлен тому, что я люблю чизкейк? — девушка пару раз нарочито наивно хлопнула ресницами.       Он расплылся в улыбке, подцепил кончиком пальца нежное нутро десерта и, неотрывно глядя ей в глаза, ловко смахнул его языком. Прикрыв на мгновение глаза от наслаждения, он снова взглянул на девушку и тихо проговорил:       — Не удивлен, что тебе нравится нечто подобное.       В голове Гермиона замелькала череда образов, и каждый был связан с тем странным утром в его доме. Этот завтрак она никогда не забудет. Должно быть сейчас она, как и тогда, покраснела до кончиков ушей.       — Прекрати, Драко, — сипло прошептала она, от чего в глазах юноши заплескались опасные нотки, — твои выходки и так выходят мне боком.       — Что? — он тут же посерьезнел.       Она выдохнула и рассказала уже об утренней перепалке, стыдливо упустив тот факт, что с огромным удовольствием отвесила оплеуху зарвавшейся нахалке. С каждым словом он немного успокаивался и концу рассказа вновь вернулся в привычное расслабленное состояние, а когда она поведала о том, насколько была зла, даже позволил себе рассмеяться.       — Не вижу ничего смешного, Драко, — она оперлась на стол рукой и склонилась к его лицу, — к тому же, ты мне кое-что задолжал.       Он придвинулся ближе и накрыл ее пальцы своими.       — Я думал, все наоборот.       — Не понимаю о чем ты, но очень надеюсь, что ты вернешь мне одну мою очень личную вещь.       Его пальцы стали продвигаться по руке девушки, оставляя за собой едва уловимое дразнящее ощущение. По спине Гермионы прокатилась волна жара и она изо всех сил старалась не выдать свое единственное желание, занявшее собой все пространство ее сознания.       — Я считаю, что тебе куда лучше без нее.       За этим увлекательным занятием было несложно забыть обо всем. И о том, где они оба находятся, и о том, что подумают окружающие, и о том, что Грейнджер должна заниматься работой, а не неуклюжим флиртом с племянником хозяйки. И все же они провалились в миниатюрный мирок, внезапно возникший в крохотном пространстве между ними, и провалились настолько глубоко, что казалось, даже звуки из вне отказываются их тревожить. Гермиона четко осознавала, что не жалеет ни об одной секунде потраченного на это времени, и была уверена, что так будет и впредь, но все-таки судьба решила, что было бы славно оставаться прикованной к реальности, а не витать в облаках.       — Гермиона?       Едва услышав тихий оклик, девушка выдернула руку, мельком заметив недовольство в серых глазах и обернулась. Даже не глядя она точно знала, кто именно позади нее мог позвать ее таким разочарованным тоном.       — Джинни! — она натянула на лицо самое счастливое выражение лица, которое могла выудить из недр своей эмоциональной ямы. Почти самое счастливое. — Не ожидала, что ты придешь! Пойдем, я провожу тебя за столик!       — А разве за этим недостаточно места? — подруга посмотрела на Малфоя настолько пронзительно, что он точно превратился бы в горстку пепла, если бы взглядом можно было высечь хотя бы искру.       — И давно ты сменила фамилию? — насмешливо спросил он.       — Что?       — Разве не ты больше всех распалялась, когда ваша семейка грозилась никогда больше не сесть рядом с Малфоями? Я фамилии не менял, вот и интересуюсь.       Презрение Джинни мгновенно сменилось гневом.       — Ты, должно быть о том прекрасном вечере, когда твой папаша испортил жизнь моему брату? Ты, наверное, горд за него?       — Джинни…       — Что? Разве я в чем-то не права?       — Прошу, прекрати.       — Поразительно! Когда я узнала о том, что ты якшаешься с этим отбросом, то врезала Рону так сильно, что он до сих пор ходит с фингалом! А сейчас ты защищаешь его?       — Джинни, перестань!       — Гермиона, он трахал девчонок, похожих на тебя, как две капли! Рон мне все рассказал! Он показывал твою фотографию и просил прислать кого-то максимально похожего! Ты совсем не соображаешь? Как ты вообще можешь дышать с ним одним воздухом? Не тошнит? Или ты пытаешься доказать, что лучше, чем эти шлюхи?       — Достаточно, Уизли, ты сполна тут наговорила, — Драко резко поднялся и ухватил ее за локоть.       — Не смей меня трогать! — визг был таким громким, что посуда оказалась на грани разрушения. — Убери свои поганые руки!       — Заткнись, или тебя выволокут отсюда куда менее вежливо, — прошипел он и поволок ее к выходу по непрекращающиеся вопли.       Гермиона могла лишь молча наблюдать за тем, как ее подруга едва ли не избивает Малфоя и то и дело кидает на нее яростные взгляды. Она не могла ничего с этим сделать. А может быть попросту не хотела? До безумия надоело оправдываться за каждый вздох перед матерью, но что это за дружба такая, раз даже перед подругой нужно объясняться за той, чьих рук она касалась?       Драко уже довел Джинни до двери. Молча распахнув ее, он с легким усилием подтолкнул взбешенную гостью к выходу, прямо навстречу новым посетителям. Гермиона с ужасом смотрела на то, как они следят за развернувшейся сценой со смесью страха и любопытства, на что Драко только обворожительно улыбнулся и что-то сказал им, заставив одну из девушек залиться краской и смущенно отвести взгляд. У Гермионы страшно зачесались руки.       — Ты в порядке? — он уже стоял прямо перед ней и обеспокоено рассматривал бледное лицо Грейнджер.       — Да, — неуверенно пробормотала она.       Все, начиная со вчерашнего вечера было не в порядке, но до сегодняшнего утра она хоть как-то могла уложить это в своей голове. Сейчас же один только белый шум. Все это было слишком. Она должна была просто доучиться в одним месте и продолжить учиться в другом. Без всех этих драм и скандалов. Сколько раз она видела подобное на страницах книг, на экранах и всегда думала только одно: они все сумасшедшие, раз могут позволить превратить свою жизнь в такой кошмар. Она всегда думала, что никогда не даст себе волю и не окажется в центре скандала, не поддастся искушению, не станет тем самым трудным подростком. Теперь она была не уверена, знает ли она себя настолько хорошо, как думала раньше.       — Кажется, тебе лучше присесть.       — Нет, — тихо ответила она. — Драко…       — Да?       — Ты можешь…       — Что? Все, что хочешь, Грейнджер.       — Ты можешь уйти?       Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но не стал. Лицо приобрело то самое каменное выражение, которым он приветствовал ее до недавнего времени. Затем он молча кивнул и пошел к столику, бросив на него несколько купюр. Разумеется, он всегда платил по счетам. После этого он вышел из ресторана так ни разу и не взглянув на Гермиону. Как только дверь за ним закрылась, она выдохнула. Лишь сейчас она смогла успокоиться и приступить к работе.       День тянулся, как жевательная резинка, прилипшая к подошве. Так же отвратительно и долго, никак не желая обрываться и подарить ей долгожданный покой. Еще ни разу за эти месяцы, проведенные в стенах этого места, она так часто не смотрела на часы. Улыбаться гостям было жутко тяжело, что сказывалось на чаевых, но ей было все равно. Невилл старался не доводить ее расспросами, хотя только слепой не заметил бы того, как его распирает от любопытства. Остальные девочки надменно огибали ее в зале, отворачивались, если она по случайности бросала на них взгляд, а некоторые переходили все границы и пытались якобы случайно задеть ее, пока она несла нагруженные разносы на кухню. К счастью ей доставало ловкости удержать все в руках, но вот держать в руках себя было куда сложнее. К вечеру она была на грани того, чтобы разрыдаться прямо посередине зала.       — Грейнджер! Хватит отравляться вечер своей кислой миной, — прошипела миссис Лестрейнж.       Гермиона даже не заметила, как та вернулась, и отшатнулась от такого внезапного замечания.       — Прошу прощения, — буркнула она и растянула губы в корявой улыбке.       — Боже, не надо! Верни, как было! Этот оскал совсем не годится!       Впервые она благодарно кивнула хозяйке и вымученная радость схлынула с лица.       Когда стрелки часов коснулись заветных цифр, а все дела были закончены, Гермиона облегченно сдернула с себя передник и пулей вылетела из ресторана. Если это был не самый ужасный день, то она боялась представить, какой может быть еще хуже. Прокручивая по сотому кругу все, что произошло, она медленно шла по плохо освещенной улочке и пыталась насладиться вечерней прохладой. Выходило скверно, не радовал даже ласковый ветерок, но это дарило хоть какое-то облегчение. Каждый раз, когда нежные руки воздушных потоков касались щек, она чувствовала, что разум пытается за них уцепиться, как за последнюю спасительную соломинку. Если бы она знала наперед, поступила ли она так, как поступила? Поддалась бы на уговоры Малфоя? Провела бы с ним ночь? Озарение пришло неожиданно. Она бы не стала ничего менять, даже если бы этот день был еще хуже. Как оказалось, что ему еще было чем ее удивить.       — Удивительно, Грейнджер. Все всегда считали тебя такой умницей, но ты делаешь такие глупости, что уму непостижимо.       Гермиона заозиралась в поисках звука. Она точно знала, кому он принадлежит, но не видела владелицы.       — Если тебе не терпится это обсудить, то наберись смелости и скажи мне все в лицо, Пэнси.       Раздался кокетливый смех и в свете фонаря возникла стройная фигура. Как оказалось, она была не одна.       — Ну ничего себе! Ты запомнила мой голос! Неужели та вечеринка оставила такой неизгладимый след в твоей головке?       — К несчастью, я слышала его куда больше раз, чем хотелось, — фыркнула Гермиона, и мягкий смех обратился оскалом.       — Закрой рот, Грейнджер. Если мой бестолковый друг повелся на твой дерзкий язычок, то со мной такой фокус не пройдет.       — С радостью, — девушка пожала плечами и двинулась вперед, но поравнявшись с неожиданными собеседницами почувствовала, как чья-то рука легла ей на плечо.       — Я не закончила!       — Тогда обратись к кому-нибудь другому, я тебе не помощник в таких вещах, — огрызнулась она и дернула плечом.       — Грейнджер, Драко здесь нет. За тебя никто не вступится, — прошипела Астория. На удивление, все это время она просто молча стояла и наблюдала за глупой перепалкой.       — Мне не нужны защитники. От тебя уж точно, — Гермиона улыбнулась и потерла ладонь. — Раз уж вы обе здесь, говорите, что хотели и пойдем по домам. В отличии от вас у меня полно дел.       — Бедная мышка, — девушки оскалились. — Хорошо. Ты должна порвать с Драко.       Что-то такое она и предполагала. Не могли эти две сумасшедшие настигнуть ее в таком месте и попросить что-то хоть немного вменяемое. Она вздохнула и едва не расхохоталась.       — Не знаю, что вы там себе напридумывали, но позвольте спросить: с какой стати?       — Поверь, Грейнджер, так будет лучше для вас обоих. На тебя мне по большому счету наплевать, но даже так я не хочу, чтобы кому причиняли бесполезную боль ради собственных низменных желаний.       — Определись, Пэнси. И вообще, о какой еще боли речь? Неужели ты переживаешь, что он воспользуется мной и бросит?       Девушки переглянулись, но ничего не ответили, хотя их взгляд, Гермиона готова была поклясться, говорил именно то, что она произнесла вслух.       — Серьезно? — она рассмеялась. — Это так мило с вашей стороны, я тронута! Но позвольте мне самой решить, что и с кем делать. И если уж вы так переживаете, то поговорите со своим другом.       — Он мне не друг, Грейнджер, — рявкнула Астория, но тут же умолкла под суровым взглядом подруги.       — Грейнджер, я говорю серьезно. Порви с ним. Выбери любую причину и я ее подтвержу. Тебе попросту не позволят быть рядом с Малфоем.       — И кто мне запретит? Ты?       — Я? Не неси чепухи. Я не в состоянии запретить что-то самой себе, — Пэнси горько усмехнулась. — Просто поверь мне, тебе не стоит находиться рядом с ним.       Гермиона пристально смотрела в бездонные глаза Паркинсон и думала о том, что Драко полный идиот, если отверг это потрясающе красивую девушку ради нее. Но он сделал свой выбор, а это значило, что теперь ей остается сделать свой. Уловив во взгляде Пэнси легкую тень искреннего беспокойство, она ответила:       — Я тебя услышала, Пэнси. Если сейчас ты закончила, что я, пожалуй, пойду. Доброй ночи.

***

      Следующие четыре дня прошли в подозрительном покое. Работа шла своим чередом, она больше не получала ни каверзных сообщений, ни пугающего количества звонков. Миссис Грейнджер не пыталась ее отчитать и все обошлось лишь старым добрым игнорирование. И ее совсем это не расстраивало, ведь это было меньшим из двух зол. Несколько раз Гермиона даже залезла в свой накопительный конверт и была приятно удивлена. Радостно пересчитывая купюры по третьему кругу, она обнаружила, что не просто возместила сумму, по глупости потраченную на платье, но и преумножила ее на столько, что теперь денег вполне хватало на то, чтобы оплатить расходы, хотя бы на первое время. Это не могло не заставить девушку испытать гордость за себя, и она позволила себе станцевать глупый победный танец. Единственным, что нарушило тихий ход времени, был разговор с отцом за завтраком, которого она не ожидала.       — Милая, ты приняла решение?       Внутри все похолодело.       — Какое?       — Я говорю об учебе. Лето почти кончилось.       — Я приняла решение еще в его начале, — с улыбкой ответила она.       Отец многозначительно посмотрел на нее и больше они к теме не возвращались.       В остальном все шло до ужаса гладко. Даже погода держалась на приемлемом для комфортной жизни уровне температуры, словно готовилась к чему-то. Лишь одна вещь омрачала ее тихие будни: Драко будто канул в лету.       Гермиона подумывала о том, чтобы самой написать ему, но в голове уродливым грязным камнем засели слова Паркинсон, и она так и не решилась написать ему даже банальное «привет». Время от времени она возвращалась мыслями к этому странному диалогу и рой отравляющих предположений начинал медленно пожирать ее изнутри. Может быть он просто обиделся на то, как она почти прогнала его? Если так, то он просто мелочный засранец. А может быть Пэнси все-таки поговорила с ним по душам? Или не просто по душам. Вдруг она дала ему то, чего он так и не смог добиться от Гермионы? Значило ли это, что Паркинсон знала его, как облупленного? Или она правда хотела предупредить ее о чем-то, чего не смогла сказать напрямую?       Каждый раз, когда она останавливалась и прекращала работать, все эти мысли превращали ее упорядоченную голову в настоящую отхожую яму, полную прогнивших домыслов и неподтвержденных догадок, от которых в пору было сойти с ума.       К концу четвертого дня она была вымотана настолько, что уже молилась о том, чтобы наконец наступил долгожданный выходной. Отец был прав, пора было что-то решать с дальнейшей жизнью. Как только рабочий день подошел к концу, девушка чуть ли не бегом понеслась к выходу, выстраивая план действий. Подтвердить поступление. Подать заявку на жилье. Купить билеты. Собрать вещи. Приходилось раз за разом раскладывать эти мысли по полочкам, чтобы хоть немного избавиться от хаоса и не возвращаться к размышлениям о…       — Вне ресторана я недостоин даже приветствия?       От бархатного голоса сердце предательски защемило. Она попыталась сфокусироваться, и тут же пожалела. То ли это была тоска, то ли подводила память, но сегодня он выглядел еще лучше, чем обычно. Расслабленный, со слегка взъерошенными ветром волосами, в легкой белой рубашке. Напряжения в теле не было ни грамма, он просто стоял оперевшись на машину и ждал от нее ответа. И самое главное, он смотрел на нее с теплотой и… Волнением?       — Здравствуй, — тихо ответила она, приближаясь к Малфою. Голова слегка закружилась от запаха его парфюма.       — И без колкостей?       — Тебе точно нужна помощь специалиста, Драко.       — Я так не думаю, — он подошел к ней и приобнял за талию.       — Если ты не можешь общаться с людьми без сарказма, то нужна, — руки легли на грудь, чувствуя под собой напряжение.       — Я могу, но так непривычно не слышать в твоем голосе этих пакостных ноток.       Драко склонился к ней, оставляя маленьких шанс для отказа. Она им не воспользовалась. Нежный поцелуй почти выбил почву из-под ног. Если бы он не держал ее, то она наверняка рухнула бы ничком.       — Зачем ты приехал?       — Разве мне нужен повод, чтобы провести время с возлюбленной?       Гермиона отвернулась и залилась краской. Ее смущение, должно, показалось ему очень милым, и Малфой радостно рассмеялся, осторожно поворачивая ее лицо к себе.       — Не мешай мне, — она капризно фыркнула на него.       — Чему не мешать? Прятаться от меня? Забудь об этом! Я выдел мало твоих ипостасей, теперь хочу познакомиться со всеми!       Он игриво чмокнул ее в нос, о чего та немного опешила, и повел девушку к автомобилю.       — Минутку, куда это ты меня ведешь?       — Это сюрприз.       — Что ж, раз ты хочешь познакомиться с моими ипостасями, то вот одна из них: я не-на-ви-жу сюрпизы.       Его брови взметнулись вверх.       — Правда? А я думал, прошлый тебе понравился.       Увидеть на его лице наивно-удивленное выражение было сродни тому, чтобы увидеть летающего слона. Этот подлец знал, как вогнать ее в краску.       — Я серьезно, Драко, скажи мне, куда ты хочешь поехать, — она попыталась быть суровой, но выходило скверно. Все-таки оказалось, что она умудрилась соскучиться по этому язвительному дьяволу.       — Ничего особенно. Я хочу отвезти тебя в место, в котором ты уже была. Так что, видишь, не такой уж это и сюрприз, — весело сказал он и открыл перед ней дверь.       Когда они съехали с большой дороги, она поняла о чем речь. Даже издалека были видны шпили крыш поместья Малфоев.       — Хочешь провести неловкий вечер в компании своей семьи?       — Не угадала, — он загадочно улыбнулся и медленно подъехал к воротам. Те беззвучно отворились, впуская их в сердце огромного участка.       От волнения сердце билось, как сумасшедшее. Она не знала, зачем они здесь, но вполне могла предположить, чего он добивается. В голове был слышен лишь шум, сбивая все попытки все обдумать. Пока она копалась в себе, Драко выскочил из машины и открыл дверцу. Галантно подав руку, он помог ей выбраться, приобнял за талию, будто опасаясь того, что она надумает удрать. Это вызвало у нее желание подразнить его, но будто прочитав мысли, он вдруг сказал:       — Если хочешь, я могу отвезти тебя домой, Гермиона.       Она повернулась к нему и не сказала ни слова. Только отрицательно покачала головой и получила в ответ улыбку. Улыбку, полную облегчения.       Мелькнула мысль, что их вечер пройдет на знакомой ей веранде, но он повел ее дальше. Он открывал перед ней все двери, будто и правда решил впустить ее в свою жизнь. Все сказанное Пэнси рассыпалось на крошечные осколки и испарялось с каждым шагом. Они продолжали идти, минуя уже знакомые ей двери и лестницы, пока не добрались до места, которое она не предполагала увидеть в этом мрачном дворце.       Это была оранжерея, наполненная яркими красками. Сортов роз тут было больше, чем в ботаническом саду, но каждый куст словно был создан для того, чтобы украсить этот зал. Он продолжал вести ее глубже, и с каждым шагом волнение сменялось интересом, достигшим пика, когда она увидела небольшой столик на двоих посреди этого великолепия.       — Драко…       — Я подумал, что публичных мест и авантюр было достаточно в твоей жизни за последнее время. Вряд ли в городе есть место более укромное, чем это.       — Это потрясающе, — выдохнула она и потянулась, чтобы еще раз почувствовать вкус его губ.       Когда им обоим хватило смелости на то, чтобы оторваться друг от друга, он провел ее к столику и жестом предложил присесть. Гермиона и подумать не могла, что в этом человеке может быть столько учтивости и внимательности. Он позаботился о том, чтобы она не была голодна, каким-то образом узнал о том, какой именно стейк она предпочитает, нашел место, в котором ей точно будет комфортно, где не придется изображать из себя человека, которым она не была.       — За наше второе свидание, — он протянул ей бокал белого вина, взял себе точно такой же, и как только раздался тихий звон от их соприкосновения, сделал небольшой глоток.       — Как бы странно это не звучало, — улыбнулась она и последовала его примеру.       Напиток был мягким и терпким одновременно, горячим потоком смывающим остатки тяжелых дней. По телу пробежала расслабляющая волна, и девушка довольно откинулась на спинку стула. Она озиралась в попытке рассмотреть как можно больше разнообразных бутонов, и Драко пояснил:       — Это сад моей матери. Отец привозил ей эти сорта со всего мира. Если захочешь, она проведет тебе экскурсию.       — Правда? Не думаю, что ей захочется тратить на это время.       — Зря, — хмыкнул он. — После твоего прошлого визита она часто спрашивала меня, не соизволишь ли ты еще раз заглянуть в наши владения. Видимо, чем-то ты ее покорила.       — Наглостью? Не думаю, что ей часто доводилось завтракать в компании девицы, спустившейся к столу в рубашке ее сына, — сказала она с горькой усмешкой.       — Полагаю, дело совсем не в этом, — отмахнулся он.       — О, так я ошиблась?       — Что?       — Я о том, что такие трапезы тут дело привычное.       Драко наклонился к ней, источая легкие нотки недовольства. Пальца скользнули по ее щеке и остановились прямо возле губ.       — Не выдумывай, Гермиона, — прошептал он и приблизился почти вплотную, — если ты считаешь, что в этом доме часто бывают другие гостьи, то ты совсем меня не знаешь.       Он говорил тихо, но каждое слово отдавалось гулом в голове. Его губы едва касались ее, заставляя тело дрожать.       — Ведь так и есть, — все еще сохраняя остатки разума, ответила она, — я и правда тебя совсем не знаю.       — У нас достаточно времени, чтобы это исправить.       В предвкушении Гермиона закрыла глаза. Однако вместо поцелуя раздался грохот. Звон бьющегося стекла заставил ее подскочить на месте. Неловкий взмах руки добавил хаоса, и вот уже бокал прекрасного вина расплескался по ее одежде.       — Проклятье! — прошипела она, тщетно протирая все салфеткой.       — Прошу прощения, мистер Малфой, — девушка в форме горничной едва не потеряла сознание от ужаса.       Он метнул в нее гневный взгляд, но сдержался:       — Все в порядке, Милли.       — Почти, — Гермиона смотрела на свою руку и наблюдала за тем, как по ней медленно стекает капелька крови.       — Черт! Милли, прибери тут все!       Он сорвался с места, подхватил Гермиону на руки и понесся куда-то вглубь замка. Она ошалело таращилась по сторонам, а затем посмотрела на его лицо. Напуганное, сосредоточенное, будто это не пустяковый порез, а вскрытые вены. Это было жутко весело, но она пыталась сдержаться, однако, как только он влетел в свою комнату и усадил девушку в кресло, она не выдержала и залилась радостным хохотом.       — Что? Что не так? — он растеряно потрошил шкаф в поисках аптечки, а она не могла прекратить смеяться. — Гермиона, да что такое?       — Драко, — выдавила она сквозь веселые слезинки, — со мной все в порядке. Девушки, чтобы ты знал, регулярно теряют куда больше крови. Это просто царапина.       — Нужно обработать…       — Успокойся, просто дай мне пластырь.       — Нет, я… — он перебирал разные блистеры и баночки, пока не нашел обеззараживающее средство, — дай сюда руку.       Бережно полив ранку, он осторожно промокнул все салфеткой. Только удостоверившись, что кровь больше не идет, он облегченно плюхнулся на пол, прямо к нее ногам.       — Признайся, это был хитры ход, чтобы затащить меня в твою спальню, — хихикнула она.       — Черт, Гермиона, вовсе нет! — на сей раз пришла его очередь краснеть. По лицу пошли розовые пятна. Даже если он и не лгал, она была уверена, что такие мысли его точно посещали.       — Как же все здорово спланировано, — продолжала поддразнивать она, — одежда-то у меня тоже не в порядке.       На сей раз он взял себя в руки и посмотрел на нее знакомым хитрым взглядом.       — Не понимаю, к чему эти намеки. Если ты хочешь надеть мою рубашку, можешь просто попросить.       — Один-один, Драко, — она поднялась с кресла и протянула руку, — а если у тебя окажутся лишние штаны, то я буду вдвойне признательна.       — Чего нет, того нет, — он равнодушно пожал плечами, пряча в устах лукавую улыбку.       Он протянул ей знакомую рубашку. Ту самую, которую она стащила с него при прошлом визите. Подумав о том, что была не прочь получить ее тем же способом, она опустила голову и направилась в ванную комнату.       — Мне казалось, я видел достаточно, чтобы ты больше от меня не пряталась.       От этой фразы возникло стойкое желание ответить неприличным жестом, но она сдержалась и хлопнула дверью. Стянуть с себя мокрую футболку было той еще задачкой. Она промокла насквозь, делая тело липким и неприятным. Джинсы постигла та же участь и освободиться от них стало еще большей проблемой, но она справилась и с этим.       Раздался стук в дверь. Не дождавшись ответа, Драко вошел внутрь, молча глядя на Гермиону.       — Я не разрешала входить.       Голос был тихим и хриплым, но он слышал в нем все. Протест. Желание. Надломившуюся стойкость.       — Знаю, — он держал в руках полотенце, но ничего больше не говорил, продолжая блуждать взглядом по ее телу.       — Тогда выйди.       Недолгое промедление. Гермиона видела, как в его глазах происходит борьба вожделения и совести. На сей раз совесть одержала верх.       — В шкафу есть все, что тебе может понадобиться. Вещи можешь оставить в корзине, о них позаботятся, — сглотнув, он вышел из ванной комнаты, оставив девушку наедине со своими эмоциями.       Ноги мгновенно стали ватными, пришлось ухватиться за шкафчик, чтобы не рухнуть. Проклятье, еще бы немного, и она не смогла бы выпроводить его. Дело было вовсе не в том, что она боялась, будто он сорвется. Она боялась, что первой сдастся сама.       В шкафу и правда оказалось все. Куча разных баночек с шампунями, гелями и бальзамами, множество того, чего она сама не могла бы представить у себя дома. Было даже новое нижнее белье. Совершенно точно это был ее размер. Красное кружево смотрело на нее манящими завитками, отчего захотелось тут же в него облачиться, чтобы добить Малфоя окончательно. Она улыбнулась своим мыслям и нырнула в душевую кабину. Под горячими струями Гермиона пыталась убедить себя, что она тут только для того, чтобы смыть с себя разлитое вино, чтобы просто привести себя в порядок, но как только она закрывала глаза, в голове тут же всплывал взгляд, полный всепоглощающего желания.       Вода должна была подарить ей успокоение, но вместо этого лишь распаляла кожу, обнажая нервы. Простая процедура прекратилась в пытку, но выходить оттуда было еще страшнее. Все было ужасно неловко, она не знала, что говорить, не знала, как себя вести. Вся бравада и саркастичность таяли под теплым потоком, заставляя девушку стоять на месте.       Она, возможно, провела бы там всю ночь, но ей не позволили. Дверь в комнату приоткрылась. Быть может он постучал, а может вломился без стука, она не знала.       — Гермиона, все в порядке?       Возможно, он заволновался, ведь она потеряла счет времени. Отвечать не хотелось, ведь она не хотела лгать. Она не знала, можно ли считать происходящее порядком.       — Гермиона? — напряженный голос снова прозвучал, но она не видела его лица. Куда он сейчас смотрел? Пытался ли разглядеть ее сквозь запотевшую дверцу душа?       — Если ты не ответишь, мне придется…       Он не смог договорить. Что придется? Вломиться к ней? Но она продолжала молчать.       Вода продолжала падать на плечи, а Гермиона, будто завороженная, вслушивалась в то, что та пыталась скрыть своим шумом. Она словно сама с собой играла в игру, в которой либо оба выйдут победителями, либо оба проиграют.       Дверь душевой, наконец, отворилась. Он увидел перед собой мокрую спину девушки, которая не могла найти в себе смелость заговорить с ним.       — С тобой все в порядке?       Оказалось, что ей нужно было услышать его настолько близко, чтобы все для себя решить. Гермиона повернулась к нему, окинула взглядом и протянула руку, чтобы коснуться шеи:       — Да, теперь все в порядке.