Это все твоя вина

      Если бы кто-то спросил Гермиону о самом странном пробуждении в жизнь, то именно это утро заняло бы место чуточку выше первого. Она уже просыпалась в этой постели, видела похожие простыни, рассматривала пилястры, но в прошлый раз подле нее ощущалось мерное дыхание и теплое тело. Оглядевшись девушка обнаружила, что хозяина спальни рядом не было, хотя она отчетливо слышала запах его парфюма. Словно против собственной воли она сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. В миг под опущенными веками замелькали события минувшей ночи, и по телу пронеслись тяжелые сладкие волны.       Она позволила ему. Позволила уложить свое мокрое тело в постель. Позволила прикасаться к нему, ласкать каждый дюйм разгоряченной кожи. Позволила довести себя до исступления, заставить себя кричать, извиваться. Позволила быть настолько близко, чтобы ощутить биение чужого сердца. Позволила слиться их телам воедино. Позволила забрать у нее то, что больше никогда и никому отдать не сможет. Позволила и осознала, что не жалеет об этом ни капли.       Чтобы прийти в себя пришлось прикусить губу почти до крови, но она все равно продолжала улыбаться. Плотные шторы прятали от нее полуденное солнце, и обернувшись простыней, она рывком одернула их, любуясь зеленым садом. Изумительный вид. И почему раньше она этого не видела? Этот дом был вовсе не таким, каким она его себе воображала. Место куда более теплое и доброе, чем казалось, когда она смотрела на Малфоя раньше. Она думала что этот человек, должно быть, вырос в склепе и там же обзавелся манерами и характером, но все это оказалось ложью. Его дом был пристанью, мечтой тысяч людей, лишенных покоя в стенах собственных жилищ, настоящей сказкой, так старательно возведенной и поддерживаемой одной потрясающей женщиной. Лишь глядя на поместье из-за врат можно было подумать, что тут обитает тьма, и только оказавшись в его сердце можно увидеть, что это дом тепла и света.       Именно за ее размышлениями ее застал садовник, когда в усталом вздохе вскинул голову. Он ничуть не смутился, когда увидел незнакомку в окне спальни и махнул рукой, от чего Гермиона едва не свалилась на пол. Этот простой жест вернул ее с небес на землю. Она была здесь никем. Очередной гостьей, с которой прислуга может позволить себе такую фамильярность. Интересно, через сколько секунд садовник был бы уволен, если бы помахал пот так просто Малфою? Эта мысль хоть и не выбила Гермиону из колеи, но все равно добавила размышлений.       Она порыскала взглядом по комнате в поисках своих вещей, но не обнаружила ничего, даже нижнего белья.       — Вот же засранец, — прошипела она, продолжая улыбаться.       Тогда-то в голове и мелькнула шальная мысль. Раз Малфой решил, что после такой ночи может оставить ее одну без трусов, значит не видит ничего такого в том, чтобы она воспользовалась его гардеробом. Пришлось основательно покопаться, но она сумела выудить из шкафа ту самую полюбившуюся с прошлого раза рубашку. Интересно, сам он покинул спальню в костюме? Воображение услужливо подбросило картину, на которой Драко был безупречно одет во все черное, и надменно поглядывал на нее с легкой ухмылкой. Низ живота тут же сковало тяжестью, а по спине пронеслись обжигающие мурашки.       Осмотрев себя в зеркале, она с удовольствием отметила, что рубашка выглядит, как вполне приличное платье, по крайней мере в длину. Волосы пришлось наскоро собрать в неряшливый пучок и пригладить непослушные кудри, хотя это и не очень помогло. Делать было нечего, в данных обстоятельствах ничего лучше она уже не соорудит, а потому на разведку придется идти прямо так.       — Что ж, это не моя вина! — хихикнула она своему отражению и выпорхнула из комнаты.       Плутать пришлось недолго, ведь этот путь ей уже приходилось пройти раньше. Однако, Гермиона не спешила. Каждый закуток этого здания был произведением искусства, и если в полотнах та была не сильна, то вот интерьер для нее оказался занимательной мозаикой, собранной с разных концов света. Все, что творилось с ней в эти месяцы будто бы стирало саму причину происходящего, и все же нашлось на земле место, оказавшееся способным напомнить ей о ее страсти. Прежде, чем отправиться в обеденный зал она несколько минут простояла перед потрясающего вида софой. Та представляла собой изящную скамью с уклоном в центре, а узоры изголовья складывались в едва читаемые буквы. «Л» и Н». Изумительно.       Старательно выделяя место в памяти для каждого предмета, Гермиона подошла почти вплотную к двери, когда та отворилась, едва не щелкнув ту по носу.       — Прошу прощения! — пискнула девушка, которую она уже видела ранее.       — Милли, верно? — затараторила Гермиона. — Ничего, все в порядке! А…       — Мисс! Что Вы тут делаете? — она напугано таращилась на нее, мельком кидая взгляд за спину. — Мистер Малфой приказал подать завтрак в спальню! Прошу, пройдемте!       — Что? Я… Хорошо. А где мистер Малфой? — спросила она, пробуя эти слова на вкус. «Мистер Малфой». Он бы посмеялся, если бы услышал.       — Он…       — Милли! — из столовой раздался знакомы голос. Это был вовсе не мистер Малфой.       — Мисс, прошу, ступайте в комнату, я все принесу! — едва ли не в панике взвизгнула горничная.       — Милли, черт бы тебя побрал! — голос стал громче. Зацокали каблуки. — С кем ты там болтаешь? Я ведь просила поторопиться! Я же говорила, завтрак без крепкого кофе — не завтрак. О!       В дверном проеме появилась девушка, чью физиономию Гермиона вообще не ожидала тут увидеть. Она была не похожа на простую официантку. Темно серый костюм, обтягивающий стройное тело, волосы собраны в тугой пучок на затылке, невесомый макияж, подчеркивающий хищный взгляд.       — Астория? — растеряно пробормотала Гермиона.       — Грейнджер! — рассмеялась та в ответ. — Доброе утро! Вижу, наглости тебе не занимать.       Она окинула Гермиону взглядом, и та почувствовала, будто ее просветили насквозь. Руки сами потянулись к подолу импровизированного платья, стараясь натянуть его пониже.       — Что ты тут делаешь? — тихо спросила она бесцветным голосом. В голове роилась целая стайка причин, но ни одну из них не хотелось принимать, как данность.       — При всем отвращении, я не тот человек, который должен тебе рассказать, — она расплылась в ядовитой улыбке, смакуя собственное благородство. — Милли, — она повернулась к горничной, — накрой-ка ей завтрак здесь.       — Но мистер Малфой приказал…       — Мы ведь уже обе тут, было бы глупо прогонять гостью из общего зала, не находишь? — Астория вскинула одну бровь, и Гермиона содрогнулась.       — Да, мисс Гринграсс, — Милли коротко поклонилась и посмотрела на Гермиону. В глазах девушки, как могло показаться на миг, мелькнуло сожаление.       — Пойдем, Грейнджер, я же вижу, тебя сейчас разорвет от вопросов.       Получив в ответ кивок, она изящно вплыла в столовую и уселась на стул. Именно на этом месте в прошлый раз сидела Гермиона. Присев напротив, она впилась глазами в Асторию, пытаясь подавить в себе нарастающее чувство унижения. Должно быть все, что было в ее мыслях, отражалось и на лице, ведь ее собеседница просто светилась самодовольством. Именно так выглядел человек, что-то знающий, но не собирающийся этим делиться. Хотя бы просто так.       — Ну? Собираешься начинать допрос?       — А разве ты тот человек, что должен мне на что-то отвечать? — от сарказма было не удержаться.       — Верно. Но кое-что я все-таки могу прояснить. Даже хочу.       — Откуда такой альтруизм?       — Альтруизм? — наспех прорвавшееся удивление сменилось искренним смехом, в котором даже не было намека на доброту. — Приди в себя, Грейнджер! Я попросту не хочу, чтобы ты надумывала себе что-то.       — И что же я могу себе надумать? — голос сохранял темп и холод, но внутри все выворачивалось на изнанку.       — Как минимум то, что ты имеешь право разгуливать тут в его вещах, шлюха, — в миг посерьезнев, Астория стала похожа на хищную птицу, готовящуюся вцепиться в свою жертву.       — Как славно, что тебя это никак не касается, — Гермиона постаралась изобразить самую милую физиономию, на которую была способна.       Этого оказалось достаточно, чтобы Астория по-настоящему взбесилась.       — Не касается? Как бы не так, дорогуша! Смотрю, ты и правда много о себе возомнила! Что он тебе наговорил? Что ты единственная? Что любовь всей его жизни? Или просто предложил денег? Сколько стоит твоя промежность? Пару слов или внушительную сумму? Запомни, ты всего лишь его маленькая оплошность, о которой ему придется забыть!       — Меня не интересуют твои искаженные взгляды на жизнь, можешь не продолжать.       Гермиона изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно, но слезы сдавливали горло так сильно, что приходилось балансировать на грани невозможного.       — Правда не такая приятная, как ты думала? Тепличный цветочек! Должно быть, родители сдували с тебя пылинки, только бы из доченька стала гордостью! Неприятно чувствовать себя разочарованием, да? Поверь, скоро тебе станет еще неприятнее, когда ты поймешь, что не годишься ни для чего, кроме как для удовлетворения чудачеств таких людей, как Драко!       — Много ты знаешь! — с обидой воскликнула Гермиона, но прикусила язык, увидев, как Астория закатила глаза.       — Побольше тебя, дорогуша. Я знаю его почти с пеленок, а ты крутишь задницей перед его носом всего каких-то пару месяцев.       Она резко встала и направилась к Гермионе, заставив ту вжаться в стул. Какого было ее удивление, когда Астория одним резким движением вынудила ее подняться на ноги и приблизиться к ней почти вплотную.       — Я хочу посмотреть, что именно так вскружило голову Драко, — прошипела она, глядя ей в глаза.       Оттолкнув ее от себя, Гринграсс заскользила взглядом, медленно рассматривая Гермиону, пока та пребывала в оцепенении. Казалось, что все это происходило с кем-то другим, а она лишь была сторонним наблюдателем, бессильным и покорным, позволяющим творить с собой все это. Не успев вернуть телу подвижность, она столкнулась с новым шоком. Астория вцепилась пальцами в лицо, но вместо ожидаемого плевка или пощечины, она только отклонила его в сторону, открывая доступ к шее. Даже не глядя, Гермиона почувствовала, как та вскипела еще сильнее.       — Многому же Пэнси его научила, — раздалось тихое шипение, — скажи мне, Грейнджер, тебе понравилось?       Она отшвырнула ее голову, будто извалявшийся в грязи мяч, и та отступила на пару шагов, тут же схватившись за челюсть.       — Знаешь, да! Мне понравилось! Если тебе так завидно, попробуй попроси свою подружку с этим помочь, ей-то точно хватит опыта! — нелепая попытка огрызнуться, но она должна себя защищать, ведь больше это никого не заботило.       — У меня есть идея получше, Грейнджер, — Астория выпрямилась и пригладила выбившиеся из пучка тонкие волоски. — Я попрошу об этом своего будущего мужа. Я уверена, ты знаешь его. Красивый, высокий, будущий хозяин этого дома. Он трахал тебя этой ночью. Советую хорошенько это запомнить, ведь это был последний раз.       — Мужа? — единственное, что смогла проговорить Гермиона.       Должно быть, Астория говорила что-то еще. Эта девушка не из тех, кто прекратить плясать на открытой ране. Она из тех, кто станцует на ней и сверху посыплет солью, а после насладится видом. Но сейчас Гермиона не чувствовала ничего. Только подкашивающиеся ноги, которые приходилось принуждать к тому, чтобы те стояли, да шум в голове.       Это все было неправдой. Он не мог так поступить с ней. В этом не было чести. Совести. Благородства. Любви. Весной она была бы готова в это поверить, но не сейчас. Это попросту невозможно! Не мог человек говорить о чувствах, сыпать комплиментами, совершать такие поступки, а потом…       Она посмотрела на стол. Тот еще хранил следы недавней трапезы. Завтрак на четыре персоны. Мгновенно пришло осознание. Никто ее тут не ждал. Никто даже не знал о том, чтобы в спальне Драко был такой постыдный секрет. Все было спланировано. Визит Астории, завтрак в кругу семьи. Только она была его последним развлечением перед грядущей помолвкой. Как банально. Она столько раз видела эти истории на экране, еще больше раз читала о них на страницах романов, но всегда считала героинь полными дурами. «Как можно не замечать таких очевидных вещей? Она совсем слепая?». Сколько раз Джинни смеялась над ее негодованием, когда она в очередной раз сокрушалась над тупостью героинь. Удивительная наивность.       Будто в тумане, она двинулась к выходу. Мысли путались, но все же старались сложиться в план. Нужно было выбираться и как можно скорее. Еще немного, и контроль полностью покинут ее тело и разум. Каждый шаг сопровождался болью. Ей все было любопытно, что же такое это «разбитое сердце», и вот теперь она, кажется поняла. Это было похоже на кому. Тело было живым, но отказывалось повиноваться. Каждое движение требовало титанических усилий. Сквозь пелену проявлялась приоткрытая дверь, но так медленно, что хотелось взять тряпку и протереть реальность, чтобы хоть как-то помочь себе видеть. Даже когда та начала открываться сама собой, Гермиона могла только подумать о том, что это не должно быть так медленно. Она молилась о том, чтобы выход стал ближе, что не сразу заметила, как в проеме появилась фигура, которая еще вчера была такой желанной. И даже так он выглядел лучше, чем в ее видениях.       — Драко, я надеюсь, ты примешь верное решение, — раздался грозный голос из коридора.       — Именно такое решение я и принял! — рявкнул Малфой обернувшись, но как только его взгляд устремился вперед, он тут же остановился. — Гермиона, ты уже проснулась?       Она бестолково таращилась на него, пытаясь почувствовать отвращение, но выходило скверно. Даже зная правду, она не могла вот так просто возненавидеть его. В глазах застыла немая просьба. Пусть он сделает хоть что-то. Пусть разубедит ее. Пусть скажет, что Астория лгунья. Пусть скажет, что это все шутка. Хоть что-то. Но ответ был очевиден. Молчание было красноречивее слов. Драко уже все понял. Он понял, что она все знает, и молчал. Он не ждал от нее ответа на свой заурядный вопрос. Он просто стоял и ждал бури. Она видела этот взгляд в глазах своего отца, когда тот понимал вину и ждал, когда мать ему об этом скажет. Ох, как же Гермиона была глупа, когда думала, что примирение может быть простым. Сколько раз она говорила отцу, чтобы тот извинился, а получала только усмешку и печальный взгляд в ответ. Теперь она все понимала. Ни одно извинение не сможет стереть то, с чем не справится даже время.       — Мне нужно домой, — прошептала она и прошла мимо, стараясь не касаться его даже обтекающим тело воздухом.       — Гермиона, постой, — он схватил ее за руку, и кожу будто обожгло.       — Не смей! — оглушительный визг вынудил его разжать пальцы.       — Прошу тебя, послушай…       — Мне нужно домой.       — Хорошо, я отвезу тебя, только давай поговорим, Гермиона…       Она медленно подняла голову и посмотрела на него пустыми глазами. Щеки рассекали мокрые полосы. Удивительно, ей казалось, что она захлебнется рыданиями, но кроме давящего чувства в груди и нескольких слезинок она не могла выдавить из себя ни-че-го.       — Ты же не думаешь, что я проведу с тобой наедине еще хотя бы одну секунду, правда, Драко? — еще немного, и ему пришлось бы читать по губам.       Повисла тишина. Даже Астория додумалась закрыть рот и воздержаться от комментариев. Малфой пытался подобрать слова, но кроме «прости» ничего не шло на ум. Гермиона видела его потуги, почти слышала хруст шестеренок в голове, но не собиралась помогать. Если ничего, кроме мольбы о прощении он выдать не способен, то это не ее вина. Неизвестно, как долго бы они еще стояли в нелепом звоне пустоты, если бы снова не прозвучал голос, от которого стыла кровь.       — Мисс Грейнджер, — это был Малфой старший, наблюдавший за всем со стороны, — полагаю, Вам достаточно комфортно в нашем доме.       Он окинул Гермиону взглядом. Еще недавно она сгорела бы со стыда, но сейчас ей было плевать.       — Вы так думаете? — холодно ответила она. — Мне казалось, вы куда более прозорливы.       — Люциус! — с укором воскликнула миссис Малфой. — Идем, милая, Грегори отвезет тебя.       Напоследок она окинула взглядом мужа и сына, и в этом не читалось ничего хорошего. Гермиона возликовала, предвкушая, как эта женщина вправит им мозги, но всего на миг. Реальность, настигнувшая ее так внезапно, все еще не позволяла ей думать о том, что она заслуживает справедливости. Сейчас ей казалось, что она совершила самую большую глупость на свете, когда вновь переступила порог этого дома.       Молча она следовала за миссис Малфой, украдкой рассматривая ее замороченную прическу. Какого это, носить что-то подобное и не чувствовать себя белой вороной? И о чем она только думала? Как такая, как Гермиона вообще могла рассчитывать на то, что такой, как Драко будет настроен по отношению к ней серьезно? Как? Сейчас, глядя на все свежим взглядом, она осознавала свою глупость так явно, что хотелось провалиться сквозь землю.       Оторвавшись от тягостных размышлений, она украдкой огляделась по сторонам. Коридор был просторным и светлым, вторя белоснежным волосам хозяйки дома, но сейчас свет этот был холодным и искуственным. Украшавшие стены полотна были блеклыми, безжизненными, не имевшими смысла, будто чей-то болезненный сон выплеснулся на холст. Подсветка добавляла синевы, вырывая остатки тепла из ослабленной хватки поместья. Смогла бы она жить с этом, замаскированным под рай, месте?       — Дорогая, — мягко окликнула ее Нарцисса, — прошу, тут ты можешь переодеться и привести себя в порядок.       Она указала ей на дверь, и, учитывая произошедшее, Гермиона ожидала увидеть там кладовую, но неожиданно перед ней возникла изумительная спальня, еще сильнее ослепляющая величием и светом.       — О! — не удержалась она от пораженного возгласа.       Ответом послужила теплая улыбка и нежное касание, подталкивающее вперед.       На банкетке Гермиону ждали ее вещи. Выглаженные, ароматные, вплоть до нижнего белья. Она смущенно схватила стопку и скрылась в ванной. Когда с тела соскользнула рубашка, стало легче дышать. С утра это было ее броней, а теперь будто чужая кожа. Не будь поблизости Нарциссы, она изорвала бы ее в клочья. ДЕвушка бросила взгляд в зеркало. Как ни странно в отражении все еще была она. Все та же Грейнджер, только слегка расстроенная. Странно, думалось, что лицо покроется трещинами, только так же, как сердце, но даже полос от слез не осталось. Помассировав виски, она поняла, что это бессмысленно и отправилась на выход.       — Спасибо, миссис Малфой, — первые искренние слова за сегодня.       — Нет причин меня благодарить, милая, — виноватая улыбка делала эту женщину еще красивее. — Я не должна была подобного допустить.       — Вы не виноваты. Это мне стоило быть умнее.       — Знаешь, дорогая, иногда любовь застилает нам глаза на столько, что даже то, что лежит на поверхности кажется нам непостижимой тайной, — она задумчиво посмотрела куда-то сквозь девушку. — И все же я хочу кое-что сказать: не стоит судить о том, что слышала, зная только то, что тебе позволили услышать.       — Не понимаю, Вы сейчас хотите оправдать сына?       — Отнюдь, — Нарцисса улыбнулась ее недоверию. — Я хочу всего лишь дать тебе совет. Решение о прощении ты должна принять сама, а груз вины за этот инцидент всегда будет на его плечах. Ты просто должна узнать всю правду, прежде чем примешь это решение.       — Правду? — девушка криво усмехнулась. Так много правды было за кулисами, что в пору было завести паранойю. Ей всегда хотелось знать больше, но сегодня что-то поменялось. Знание всегда было силой, но оказалось еще и печалью. Возможно, она была бы куда счастливее, если бы сегодня узнала чуть меньше. Так почему всем так хочется накормить ее правдой? — Это, должно быть, правильно — жить и знать правду. Могу я Вам отплатить?       Плечи миссис Малфой замерли. Казалось, она и так всегда походила на прекрасную статую, но сейчас и вовсе стала неподвижной, как бескрайние северные льды. Женщина смотрела на нее почти с опаской, словно за пазухой та прятала камень, окропленный ядом.       — Чем же? — сдавленно спросила Нарцисса.       — Спросите мистера Малфоя, что он думает о Вашей сестре.       Она сказала это. Сказала и сразу же пожалела, ведь на лице миссис Малфой возникла горькая, но вовсе не удивленная улыбка. Она почти не сдвинулась с места, но выглядела так, словно где-то внутри выдернули стержень. И все-таки Гермионе было чему поучиться у этой женщины. Как бы та не была сильно ранена, она умела держать лицо.       — Благодарю, милая, — отстраненность была единственный свидетельством перемены. — Пойдем, я тебя провожу.       Не обронив больше не единого слова две разбитые женщины направились к единственному пути на волю. Машина ожидала у самой границы территории поместья. Подле находился рослый юноша, возможно, он был ровесником Драко. Увидев Нарциссу в компании Гермионы, его глаза едва заметно расширились, но более никаких признаков удивления он не выказал.       — Грегори, отвези юную леди куда она прикажет.       — Слушаюсь, миссис Малфой. Мне следует вернуться?       — Да. У нас полно непрошенных гостей.       Коротко кивнув, он открыл перед Гермионой дверь и сел за руль. Она почувствовала себя в безопасности только тогда, когда ворота за ними закрылись с отрезвляющим скрежетом. Не выдержав, Гермиона обернулась, и от увиденного сдавило сердце: миссис Малфой продолжала стоять и смотреть сквозь железные прутья на удаляющийся автомобиль.       Вместо своего дома, она назвала совсем другой адрес. Грегори не спорил, не комментировал, не показывал никаких эмоций. Он просто повиновался приказу своей хозяйки и делал, что должно. Как только автомобиль припарковался на подъездной дорожке неказистого дома, из него тут же вылетел рыжеволосый ураган, готовый смести незваного гостя и измолоть в порошок, но когда Грегори открыл заднюю дверь и выпустил пассажирку, ураган Джиневра тут же обернулся оторопелым штилем.       — Спасибо, Грегори, — пробормотала Гермиона, на что он только поклонился и поспешил удалиться.       — Это еще что такое? — Джинни таращилась вслед авто и время от времени поглядывала на подругу, будто сомневалась в реальности происходящего.       — Прости, что без приглашения.       — Ерунда, — отмахнулась та, — ты знаешь, что здесь тебе всегда рады. Хотя, завались ты ко мне чуть пораньше, я была бы рада куда больше.       — Это еще почему?       — Мне не пришлось бы выслушивать тонну голосовых от твоей матери, — хихикнула Джинни и потащила подругу в дом. — Она, знаешь ли, чуть с ума не сошла. В какую задницу ты опять засунула мобильник?       Гермиона ухмыльнулась. Лучше бы она и правда засунула его в задницу. Тогда пришлось бы провести ночь в больнице, а не в постели этого…       На глазах навернулись слезы, но одним глубоким вдохом и внутренним приказом она сумела их остановить. Мельком глянув на подругу, она убедилась в том, то та ничего не заметила и выдохнула. Не время для истерик.       В несколько торопливых шагов они продолели гостиную, наполненную гомоном ее братьев, и Джинни затолкала девушку в комнату, захлопнув за собой дверь.       — Эй, малявка! У нас гости?       — Не твое собачье дело, Фред!       — Я не Фред, я Джордж! И ты еще смеешь называть себя моей сестрой?       — Пошли к черту оба, недоумки! — расхохоталась она.       За дверью послышались звуки веселья, и парни быстро ретировались. Наблюдая за короткой перепалкой Гермиона не смогла не улыбнуться.       — Так, а чего ты тут радуешься? — Джинни швырнула в подругу подушкой.       — Предлагаешь мне поплакать? — она вернула подушку отправителю.       — Если бы мои родители стояли на ушах всю ночь, я бы плакала. Как минимум, провожая последние минутки, когда моя задница находится в целости и сохранности.       — Да плевать, — Гермиона отмахнулась, чем заставила глаза подруги округлиться.       — Выкладывай, — недоверчиво проговорила она, усаживаясь на кровать прямо рядом с Гермионой. — Если ты не трахалась всю ночь, то я не знаю, что могло случиться, чтобы тебе было плевать на гнев миссис Грейнджер.       То ли дело было в дурном юморе, то ли в том, что она знала Гермиону, как облупленную, то ли это была какая-то волшебная интуиция, но слова Уизли всегда били точно в цель. Пришлось приложись массу усилий, чтоб скрыть испуг и выдавить из себя:       — Ты что такое говоришь, Джинни…       — Черт, я угадала? Да?! — заверещала та. — Черт! С ума сойти! Я требую подробностей! Рассказывай, где это было? Виктор был хорош? Или тебе нужен еще один тест, моя развратная… Погоди-ка… Гермиона, это же был Виктор?       Калейдоскоп эмоций менялся вместе с выражением лица Гермионы. Каждое слово, сказанное в порыве радости, разбивалось о реакцию Грейнджер, пока до Джинни не начало доходить.       — Гермиона. Скажи мне, что Малфои обанкротились и этот дуболом Грэг пошел работать в такси.       — Нет, Джинни. Они не обанкротились. Во всяком случае, я ничего такого не слышала.       — Дьявол, — пробормотала она. — Детка, это нехорошо.       — Теперь я тоже это знаю.       Только сейчас Гермиона полностью осознала, что за утро ей довелось пережить. Уронив голову на колени подруги, она, наконец-то, позволила себе разрыдаться.