Неизбежный

10 февраля, 16:40 Антон проснулся. Сходил в туалет. 10 февраля, 17:10 Уснул. 18 февраля. Заходил Дима. Немного поболтали. 23 февраля. Мама поздравила. Наконец-то помылся. Хорошо, что за сигаретами можно хоть обосравшимся ходить. 3 марта. С работы звонили, трубку не взял. 5 марта. Заходил Дима. Говорил только он. 10 марта. Помылся еще раз, зубы не чистил. 14 марта. Не спал 2 дня. Постоянно кажется, что где-то вибрирует телефон. 22 марта. Еда для лохов. Чипсы с доставки — его максимум. 24 марта. Две таблетки со стола или тридцать из аптечки? 27 марта. Со стола. Одна. На кухне достаточно темно — горит только гирлянда, оставшаяся на окне с нового года. Разноцветные огоньки перебивают друг друга, медленно сменяя цвета помещения. В один момент кухня озаряется холодным синим цветом, в другой — зеленым. Окно открыто на микропроветривание, потому что, хоть и весна на улице, батареи жарят слишком сильно. Споры с самим с собой — пить или не пить — закончились полчаса назад. Он выиграл. Наполовину полный стакан с водой стоял по правую руку, а таблетка лежала прямо перед ним. Запретный плод оказался нихуя не сладок — на вкус таблетка горькая, а кухня совсем не походила на Эдемский сад. Антон ждет положенные полчаса, поглядывая на время в телефоне. Он ушел в комнату, чтобы можно было лучше расслабиться, включил через компьютер альбом Labyrinth, который писался для эйфории, и пятичасовое видео на ютубе, которое заполняло весь экран фиолетовым, дабы комната хоть чуть-чуть погрузилась в это освещение. Спустя тридцать минут он почувствовал такое знакомое тепло, распространяющееся по всему телу. Парное молоко разливалось сразу и везде, заполняло каждый сосуд в его организме, пробиралось под кожу и охватывало все его существо. Постель была слишком приятной — хотелось ее касаться, касаться, касаться. Изголовье кровати ощущалось совсем по-другому, но он чувствовал каждую миллиметровую вмятинку на дешевом икеевском дереве. Водил по нему рукой медленно, пытаясь услышать материал, проникнуть в него целиком. Обои ощущались великолепно. Жесткие и объемные, но чувство, что рука пройдет сквозь них, не покидало ни на секунду. Жвачка была припасена заранее. Челюсти напрягались слишком сильно, хотелось постоянно что-то жевать, на них давило изнутри и снаружи. Антон прошел до середины комнаты, и его обволокло желание двигаться вместе со звуковыми волнами. Медленно, размеренно — он чувствовал музыку, ощущал ее на физическом уровне, пропускал ее через себя, подчинялся ее ритму. Надо позвонить Диме. Ему нужно говорить. О чем угодно — просто разговаривать, рассказывать, слушать. Сколько сейчас времени? Он не знает. Надеется только, что Дима возьмет трубку. Конечно же, тот ответил. Когда друг не вылезает из кровати полтора месяца, а потом звонит тебе посреди ночи — тут хуй трубку не возьмешь. Понял в чем дело он сразу. Хорошо, что нотации читать не начал — знал, что в таком состоянии лучше не загонять. Порывался приехать, но все сошло на нет, когда Антон быстро, очень быстро, но долго ему объяснял, что с ним все хорошо. Даже не то что с ним все хорошо — ему хорошо. Все приятные ощущения собрались сейчас здесь, в этой комнате, на этой кровати, на которую Антон лег, когда набрал номер Димы. Они говорили сколько? Час? Два? Три? Это было неважно. Слышать голос друга было приятно. Приятнее чем музыка, приятнее, чем свое собственное дыхание, приятнее, чем в целом все его существование. Видео на ютубе заканчивалось, Дима постоянно зевал и отвечал также медленно. Антона начинало клонить в сон. Он не хотел уходить — остался бы в этом состоянии навсегда и совершенно ни о чем не жалел. Антон уснул.         29 марта. Так хуево ему не было давно. Он не знал, что может быть еще хуже, чем есть. Так вот, может.           31 марта. Слава богу, что отхода не вечные.     3 апреля. Чистил зубы два дня подряд. Но только утром. Если считать, что утро — это когда проснулся, а не до 12:00. 4 апреля. Дима просил отчитываться, что жив. Сообщения в отложке. 6 апреля. Помылся. Зубы почистил. Заказал продукты и даже что-то приготовил. 10 апреля. Дима сказал, что может съездить с ним к врачу. 12 апреля. Деньги закончились. У мамы просить стыдно. Они с папой и так квартиру ему оплачивают. 16 апреля. Еще более стыдно просить их на антидепрессанты. 17 апреля. Чувствовал что-то последний раз 27 марта. Еще немного чувствовал любовь к Диме. Но это скорее понимание, что должен быть благодарен, ежели искренняя благодарность. 20 апреля. Он ебал на таблетки три куска тратить. Еще и ежемесячно. Подписка на здоровье? Яндекс Плюс несколько годков к жизни?