Покинутые среди гвоздик

Мучи чувствовал, что его руки подрагивают, когда он говорил эти слова. Он напряжённо смотрел туда, где сидел тот человек и ожидал хоть какой-нибудь реакции. Тот, кого он назвал "Ода", усмехнулся. Мучи не видел этого, но очень остро чувствовал. Эта авантюра заставила его друга стать слишком пугающим. Затем тот, наконец-то, ответил: — А ты попробуй меня останови, — он салютует от виска и уже своим излюбленным приёмом выходит через окно. Мучи не чувствует облегчения даже после того как он ушёл. Закрывает окно и садится на кровать. В тревожном смятении он смотрит в одну точку и хаотично перебирает в голове варианты того, что он может сделать. А ведь ничего. У него ничего на него нет кроме того, что он знает. Однако кто поверит ему? Он уже пару раз был пойман на ложных показаниях. Хигучи! Расскажет Хигучи — она обязательно поверит ему. Она умная и точно что-нибудь придумает. Не успел он подумать об этом, как на его телефон пришло сообщение, а следом раздалась мелодия звонка. Дилюк не знал, за что зацепиться в этом деле. Было столько всего и одновременно с этим ничего конкретного. Какой мотив? Почему этот... кто бы он ни был, хочет искоренить конкретно этих детей? Что такого они могли ему сделать? Или дело в самой первой жертве? Дилюк задумчиво откинулся на спинку кресла. В его руках было личное дело Оды. Он ещё раз внимательно вчитывался в бумажку, надеясь, что сейчас та выделенным шрифтом даст ему подсказку. К сожалению, никаких подсказок там не было. Все ученики как один утверждали, что недоброжелателей у Оды вообще не было. Ну, прям святой ребёнок. Тогда напрашивается вопрос: зачем? Дилюк уверен, что без мотива и преступника найти будет сложно. Не то чтобы от этого был бы какой-то толк или ему очень хотелось это делать, но похоже ничего не остаётся, кроме как снова пригласить Мучи на допрос. Может быть на этот раз он расскажет что-нибудь новенькое. Было бы не плохо. Дилюк так же взялся за то, чтобы снова проверить пулю и принял решение, что помимо Мучи нужно опросить и пострадавших. Может, они видели нападающего. Узнать хотя бы что-то в этой ситуации — уже было бы хорошим событием. Робота предстоит тяжёлая. Дилюк думает, что его брату придётся пока что всё время уделять его псам, ведь у него на это времени не будет. Трагедия трагедией, а школу пропускать не стоит. Такого мнения придерживались они всем советом. Всем невредимым составом совета. Да и к тому же, если они будут просто лежать дома и хандрить, делу это никак не поможет. Они все это прекрасно понимают. Понимает и Ася. Как бы тяжело ни было. Это точно ещё не конец. С той решительностью, с которой она шла в школу этим днём, не сравнится, наверное, ничего. Только вот её решительность быстро рассыпается, когда в комнате совета она видит своих разбитых коллег по несчастью. Все из присутствующих выглядели замученными. Даже Кьюш. Конечно, это были ещё не все. Не хватало только Изоли и Раярэ. Придут они или нет, сложно было говорить. Тем не менее Ася думала, что их присутствие не сделало бы ситуацию лучше. Но даже так Ася была удивлена тому, как много из них всё-таки пришли в школу. Может, они чувствуют то же что и она? Прежде чем занять своё место, Ася в нерешительности замерла. Помедлив пару секунд, она отказалась от этой идеи и вместо этого заняла место рядом с Ринни, то, что раньше принадлежало Минди. На это Ринни никак не отреагировала. Ася тихо поздоровалась с ней, но и на это ничего не получила. Ася не могла винить её в этом. Конечно, после подобных событий можно перестать замечать всё вокруг. Ринни выглядела как раз глубоко задумавшейся. Только вот по выражению её лица было абсолютно неясно о чём она думала. Спросить Ася не решалась. Вместо этого она решила украдкой изучить состояние тех, кто присутствовал. Честно говоря, на первый взгляд она даже не могла определить, кто из всех в более плачевном состоянии, потому она начала с самых безопасных целей. Кьюш выглядел нейтрально: от него не веяло каким-то расстройством или ещё чего, но его брови непривычно для Аси были нахмурены. От него скорее исходило напряжение. После недавнего инцидента Ася подозревала его в кое-чём, но его состояние не выглядело наигранным. Он, как большинство за столом, был погружён в собственные мысли. Мин. Мин выглядел как надежда Аси. Будто у них ещё есть шанс. Да, под гнётом атмосферы в комнате он тоже казался поникшим, но на фоне с остальными его глаза горели. Горели так, как сегодня с утра в зеркале горели её собственные. Той решимостью, в которой читается жажда добраться до сути, вскрыть правду и отомстить. Ася не знала, что именно служило такой мотивацией для Мина, но прекрасно понимала, чем это было дня неё самой. Ей на секунду даже захотелось улыбнуться: она не одна. Но вот её взгляд плавно смещается на Му Цина. Он выглядел болезненно. Ася слышала, что у него был приступ аллергии. Даже так он всё равно пришёл. Но помимо болезненности его лицо портила пустота взгляда. Он выглядел так, будто ослеп, а его лицо не выражало вообще ничего, что в случае Му Цина пугало только сильнее. А вот лицо Яна выражало весь спектр, словно калейдоскоп негативных эмоций. Ася отчётливо видела и грусть, и злость, и разочарование, и раздражение, и негодование, и отрицание происходящего, и апатию, и уныние, и обеспокоенность, но больше всего была выражена усталость. Ася знала это чувство: она так же ощущала себя, находясь в больнице, когда узнала о.. Минди и Бисе. И она так же слышала, что Мафиози всё ещё не приходила в сознание. Ася не могла долго смотреть на него. Она привыкла видеть Яна совсем другим. Мучи, как бы иронично это не звучало, выглядел замученно: вздрагивал от любого шороха и то и дело нервно смотрел в сторону двери, периодически отбивая ногой по полу и что-то теребя в руках. Больше всех за этим столом Асе было жаль именно его. Слишком много на него всего навалилось подряд, что на его месте Ася бы, наверное, выглядела в сто раз хуже. Самым неожиданным для Аси было то, как выглядела Хигучи. Хигучи всегда была одной из тех, кто заряжал энергией и будто светилась изнутри, но сегодня она выглядела не так. Свет внутри неё будто померк. Она тревожно ковыряла свои пальцы, иногда кусая их, а её взгляд был рассеянным, словно расфокусированным и немного сумасшедшим. От неё разило тревогой, смешанной с помешательством, а круги под её глазами свидетельствовали, что прошлую ночь она не спала. Сама Хигучи хаотично бегала взглядом по комнате, то и дело кидая его на дверь. Она будто чего-то ждала или кого-то. Хигучи ломала голову о мотивах, о мотивах троих людей, что замешаны во всём происходящем. И она всё ещё не видела никакой разумной причины. В чём выгода? Какая польза? Она пару раз кидала взгляд на Кьюша. Тот был сегодня более напряжён, чем обычно. Хигучи должна была рассказать им всё. Проблема только в присутствии одного из виновников. Помимо мотива ей придётся ломать голову над тем, как рассказать это основной группе и не дать понять, что она знает того, кто в этом виновен. Может ей пойти сразу к Дилюку? Но она надеется, что выиграет ещё немного времени до того момента, как узнает мотив. В любом случае, если не она расскажет, то это сделает Мучи. Он был единственным, кому она могла это доверить. Вчера она позвонила полная решимости всё рассказать ему. Вот только, когда Мучи снял трубку, ей почему-то не хватило духу. Тогда она просто сказала: "Завтра я передам тебе флешку с чем-то важным. Обязательно посмотри всё, что на ней есть, когда будешь один". А после сбросила трубку. Ещё никогда ей не было так сложно сказать о чём-то, как в тот момент. Теперь у неё был четко обозначенный дедлайн. Это значило, что она полностью погрузилась в работу до тех пор, пока солнце уже не начало снова всходить. Она выжала из себя все соки в эту ночь, поэтому всунула ему эту флешку сразу же, как села рядом с ним. Мысль о том, что этой информацией владеет теперь не только она, хотя бы в буквальном смысле, немного успокаивала ее. Вот только всё ещё не давала возможности избавиться от этой всепоглощающей, необъяснимой тревоги. Собрание уже давно началось, но никто за столом так и не произнес ни слова. Так в молчании они сидели, пока дверь в очередной раз открылась, извещая о новоприбывших. К всеобщему удивлению, их было сразу трое: Раярэ, что не особо в духе, Изоля, что в настроении более менее и выглядевшей нейтрально, и Нацуки, что выглядел достаточно довольным. Достаточно довольным для того, чтобы Хигучи захотелось потерять рациональность мышления и хорошенько въехать ему по лицу. Сжав кулаки, она глубоко вдыхает, пытаясь успокоить себя. Будто замечая её состояние, Нацуки расслабленно проходит к своему месту и вальяжно усаживается. Хигучи кажется, что он улыбается и смотрит прямо на неё, ей кажется, что он всё знает. Просто кажется, он не обратил на неё по-настоящему никакого внимания. Его взгляд почему-то только колюче зацепился за Мучи. Настолько взгляд этот ей не понравился, что ей захотелось заслонить Мучи. Или это снова ей показалось? Она сегодня не спала и чувствовала, что потихоньку сходит с ума. Раярэ был первым, кто заговорил. Хигучи даже не заметила, что он тоже уже занял своё место. — Ну, и как мы будем действовать? — спрашивает он и оглядывает всех сидящих, выжидая ответа, но, не получая его, сам продолжает. — Нацуки был ранен, но всё равно пришёл. Вы же ещё не передумали продолжать дело? — настойчивый тон проносится по кабинету. Ася и Мин были единственными, кто бурно поддержали его, остальные предпочитали промолчать. Кроме..: — Это не разумно, столько из нас уже пострадали, — это был Нацуки. Хигучи чуть не взорвалась на месте. — Я пришёл не поддержать тебя, а сказать, что у нас не просто так забрали это дело. Нам не стоит туда совать свои носы, если мы ещё хотим жить, — может Хигучи просто показалось, но не прозвучало это как предупреждение? Наверное, какая-то часть присутствующих была с ним согласна, но Хигучи чувствовала, как её терпение уже готовится спрыгнуть с обрыва, потому что это говорит Нацу, потому каким тоном он это говорит. Раярэ раздражённо трет переносицу: — Считаете это опасным — сидите, поджав хвост, и не суйтесь. Только будьте любезны, тогда ещё и документы свои забрать из школы, ведь таким лузерам не место в этой школе, — грубо, но по факту. — Если вы пришли сюда и продолжаете тут обучение, то в будущем вас ожидают и не такие дела. — Лучше лузером, зато при жизни, чем дураком в могиле, — насмешливо выдаёт Нацуки На этом они разошлись, хотя Хигучи бы добавила ещё пару ласковых, но тоже сдержалась. К сожалению, о своих обязанностях совета им тоже забывать было нельзя. Вот почему им пришлось пересилить себя и заняться делом. После окончания все чувствовали себя более растормошенными. Обязанности немного вернули их в норму. По крайней мере на какое-то время. Все потихоньку покидали аудиторию. Хигучи сидела на месте. Когда кабинет опустел, тогда же Хигучи тоже собиралась вставать. Только вот в кабинет снова вошёл Нацуки. Пройдя вглубь, он заметил её не сразу, ведь она сидела неподвижно, а он, кажется, что-то забыл. Когда он, наконец-то, заметил её, то как-то слишком по-противному (или Хигучи так кажется?) сладко улыбнулся. — О, а ты чего всё ещё тут? — его голос звучал беззаботно и это бесило. Но похоже он ни о чём не догадывается. — Забыл что-то? — со сталью в голосе Хигучи отвечает вопросом на вопрос. — А, — Нацуки неловко чешет затылок. — Да, свою курилку. Ты не видела случайно? — Нет. — Понятно.. Как дела вообще? — Нацу идёт к своему месту и заглядывает под стол. Хигучи не спускает с него взгляд. Она ему не отвечает. Поднимая голову, он делает вид, что она его задела и хватается за седце. В его руке электронная сигарета. Нашёл он её или достал из кармана — Хигучи не заметила. — Ты сегодня молчаливая... — заметил Нацуки, начиная медленно обходить стол, чтобы подойти к месту, где сидела Хигучи. — Случилось что-то? Можешь мне рассказать. Мы ведь друзья,— Хигучи отчётливо слышала эту скобочку ")", что он поставил в конце. Её начало тошнить. Какие ещё друзья? Что за интонация? Хигучи молча продолжала следить за передвижениями Нацуки, а он продолжал безуспешные попытки с ней заговорить. — Ты ведь не такая глупая как Раярэ, правда? Нам всем лучше отойти от этого дела. Мы ещё слишком незрелые для него. Ты ведь понимаешь? — нет, это точно звучит, как предупреждение. Наконец обогнув стол, Нацу оказывается рядом с Хигучи и кладёт свою руку ей на плечо в "дружеском" жесте. Прежде чем Хигучи успевает подумать, её тело действует по инерции. Она резко подрывается и заламывает руку Нацуки. Вырвавшись, тот отходит от неё, пятясь назад и выставив обе руки перед собой. А по лицу всё ещё слишком довольный. — Воу воу, вот это рефлексы, детка, — Нацуки потирает руку. — Я ведь без злых намерений. Хигучи же враждебно смотрит на него. Рациональность, которой она в себе так гордилась, осталась отсыпаться на стуле за них двоих ещё тогда, когда Хигучи подскочила. — Когда ты смотришь на меня так я завожусь, — только эти слова вылетели из его уст, как он оказался прижат к стене. Хигучи была ниже его, так что ему пришлось опускать голову, чтобы посмотреть на неё. Наконец-то, с его лица слетела та довольная гримаса. В это время она голову задирала и смотрела теперь с нескрываемым презрением. — Кажется, я чем-то расстроил тебя, да? — тон будто он говорит с ребёнком. Хигучи ненавидела больше всего, когда с ней говорят в таком тоне. Рукой, что не упирается в стену, Хигучи легко находит место, куда Нацуки недавно ранили и давит на него. Нацу морщится. — Выкладывай всё что знаешь, — голос Хигучи даже не дрогнул. В её словах не было и капли сомнения. — О чем это ты? — не понимает или делает вид, что не понимает. — Можешь убрать свою руку пожалуйста? — ответом на его вопрос Хигучи давит сильнее. — Не делай вид, что ты не понял. — процедила Хигучи. — Ну же, солнышко, объясни глупому Нацу, что тебя так расстроило. — Твоё рождение. Ты знаешь, о чём я говорю. Выкладывай. Всё. Живо. Хигучи потеряла бдительность, пока была погружена в свою злобу, плюс так сказывалась усталость, поэтому она и не заметила, что в кабинет зашёл кто-то ещё, пока не ощутила острую боль в голове. Её сознание мгновенно затуманилось. Она отключилась. Прежде чем она упала на пол, Нацуки словил её. Его не понимающее и напуганное лицо вмиг стало безразличным. — Ты как раз вовремя. — Кто ещё кроме меня спасёт твою жопу, — отвечает второй человек — Верно, верно. Спасибо, — прощебетал Нацуки — Что мы с ней будем делать? Она что-то знает. — Выпытаем что именно она знает и кто ещё осведомлён, а затем убьем её, — голос собеседника едва дрогнул, однако Нацуки этого не заметил. — Звони Кьюшу, пусть идёт на камеры, — бросает Нацуки, прежде чем поудобнее перехватить Хигучи и выйти из кабинета. Эдгар покидал собрание в глубокой задумчивости. Слова Нацу имели смысл. Он понимал это, он хотел бы, чтобы его друзья и знакомые остановились. Ему не хотелось больше смотреть, как умирают его друзья. Может он и правда слишком нежный для подобной профессии? Скорее слишком эмоциональный. Эдгар хотел, чтобы все были счастливы и у всех всё было хорошо. Разве это так сложно, Судьба? Эдгар никогда не был особо верующим, но с каждым новым днём во всей этой череде событий он всё чаще ловил себя на мыслях вроде: "Боже, пусть с нами будет всё в порядке". Когда человек теряет надежду, он обращается к вере. Теперь Эдгар это понимал, как никто другой. Сейчас он спешил в больницу навестить единственного оставшегося близкого друга, снова собираясь прогулять занятия ради этого. Может у него получится убедить Доста прекратить даже думать об этом деле и оставить это профессионалам. Полный решимости Эдгар даже почувствовал небольшой прилив сил. Окрылённый идеей, он спешили, по пути не забыв забежать купить ему фруктов. Дорога прошла незаметно. Когда он вошёл в палату, в нос ударил запах свечей, а в комнате было неожиданно темно. Где-то с койки раздалось: — О, Эдгар, ты уже пришёл? Оглядевшись, Эдгар понял, откуда пахло свечами: на маленькой тумбочке у кровати. Окна были плотно закрыты неясно откуда взявшейся шторой. — И что это такое? — скептически спрашивает Эдгар, прикидывая, куда ему поставить фрукты. Не глядя на своё ранение, Дост двигался очень бодро. Видимо, шило в жопе никуда не делось, думалось Эдгару. — У нас свидание, — кокетливо заявляет Дост, отбирая пакет с фруктами у Эдгара. — Спасибо. — Какое свидание? Мы друзья. Ты точно голову не повредил? Дост закатывает глаза. — Вот что ты романтику портишь? А что, у друзей свиданий не бывает? Я, вообще-то, пациент, пожалел бы хоть чуть-чуть. Дост изображает обиду. И Эдгар смягчается. — Свидание так свидание, — бурчит он себе под нос, но Дост услышал и это. Радостно просияв, он чуть ли не кидается обнимать Эдгара за согласие. — Тогда я добавлю ещё немного атмосферы. Неожиданно для Доста, на лице Эдгара появляется едва заметная, робкая улыбка. Он достаёт свой телефон и что-то ищет в нём несколько минут, а затем комнату пронзает мелодия знакомого мотивчика "I love her" Битлз. Дост сразу узнаёт песню и приятно удивлён тем, что Эдгар ему немного подыгрывает. Битлз продолжали играть из динамика телефона, пока оба из них чистили фрукты для их своеобразного свидания. Они поддерживали незамысловатую беседу, стараясь не задевать опасные темы и отдавая предпочтение более нейтральным. Первым сдался Дост, как бы между делом он спрашивает: — Ну, что там? Как дела в совете? Эдгар напрягается и его настрой сменяется на более серьезный, однако он старается звучать более мягко, когда произносит следующее: — Все задумываются: точно ли нам стоит лезть в это дело? — А о чём тут задумываться? Конечно стоит. Это уже наше личное дело. У меня с этим мудаком пара не закрытых счётов. — А может и правда было бы безопаснее довериться полиции, — вторил ему в аккуратной манере Эдгар. — В полиции ничего делать не станут. Ты же знаешь: им на нас плевать. — Но Дилюк.. — Эдгар не успел договорить. — Да что этот Дилюк сможет сделать? До сих пор-то ничего не сделал! — Но мы тоже..— уже не так смело добавил Эдгар. Дост не нашёл, что на это ответить, отдав предпочтение тому, чтобы вернуть их атмосферу свидания. Ян изначально не собирался идти в школу сегодня. Он хотел весь день просидеть у постели Мафиози, но её родители заботливо отослали его домой. А может они просто до сих пор его недолюбливали. Ян не мог знать наверняка. Но на уроки идти он уж точно не собирался. Слушая сегодня перепалку Нацуки и Раярэ, Ян задумался. А точно ли он готов заплатить эту цену? Точно ли он готов пожертвовать собой, близкими ради мести? Может им стоит действительно просто оставить всё полиции? Они ведь профессионалы, точно должны справиться. Сидя у кровати Мафиози, ему не оставалось ничего, кроме как бесконечно прокручивать в своей голове всякие мысли из раза в раз. Он хотел избавиться от них, но выходило из рук вон плохо. А если бы это он сейчас лежал в койке, а не она? Он бы перестал думать хоть на минуту? А как бы она себя чувствовала? — Бали, прости.. Сегодня Ян уже не позволял себе заплакать. Он не хотел бы, чтобы она видела его таким: разбитым, потерянным, сломленным. На её бледное лицо он смотрел заворожённо. Сейчас она была полностью расслаблена. Ян надеялся, что ей там снится что-нибудь хорошее. Если снится. Он уже давно не видел её в таком расслабленном состоянии. Последнее время она даже спала плохо и Ян не знал, чем он мог ей помочь. Крепко держа её за руку, Ян смотрел на неё, как на самое ценное сокровище в мире. В данный миг перед ней он был так уязвим, как никогда прежде. Вдруг ладонь в его руке сжалась. Ян вздрогнул. Лицо Мафиози немного сощурилось. А потом Мафиози на секунду открыла глаза, после чего сразу зажмурилась. Ян вскочил с места. — Бали! Он тут же нажал кнопку вызова врача, а затем сел на своё место. К этому времени Мафиози уже могла нормально открыть глаза. — Как ты себя чувствуешь? Где болит? Тебе что-нибудь принести? — Ян буквально засыпал её вопросами. Мафиози слабо улыбнулась ему и хрипло прошептала: — Всё в порядке, не волнуйся так. Ян в данный момент чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Оказалось, что для счастья ему так мало надо. Радовался он правда не долго. Когда врач пришёл на вызов, парня выдворили из палаты, сказав, что пациентке нужно обследование и покой. Уже несколько дней подряд Кьюш до предела напряжён. Это началось с тех самых пор как узнал, что они планировали сделать той самой ночью. Они так легко избавляются от людей. Когда он начнёт им мешать, они и его уберут? Нет, нет, нет. Такой расклад Кьюша точно не устраивал. Ему срочно нужно было придумать план отступления на всякий случай. Как раз в момент, когда он сосредоточенно размышлял над этим, его телефон завибрировал от звонка. Знакомый номер. "Чёрт, вспомни говно — вот и оно", — иронично про себя подумал Кьюш, прежде чем взять трубку — Да? — говорит он в трубку. Выслушивает ответ и цокает. — Что вы опять натворили? — Не твоё дело, за работу, — на том конце. — Грубо. Мне за это не платят. — Могу заплатить кулаком по твоему лицу, — злобно раздалось с того конца, прежде чем вызов сбросился. Кьюш закатил глаза. Кажется, запасной план появился сам по себе. Как он ненавидел себя, что когда-то согласился работать с ними в одной команде. Они же оба психи больные. Переодевшись в свой обычный для таких дел прикид и прихватив флешку, Кьюш отправился обратно в школу. Охранника, как и всегда, на месте не было. Кьюш считал, что это слишком смешно: зачем тогда эта коморка существует? Прежде чем стереть все записи, как он делал это обычно, Кьюш с особым интересом их пересмотрел. О, они вдвоём очень чётко попали на камеру. Вставив флешку в компьютер, Кьюш чувствовал небольшой триумф, пока записи перекидывались. Закончив, он извлёк флешку и стёр всё, что охране не стоило бы видеть, вместо этого подменив на типичные записи кабинета. Без внимания не остались и те записи, где были видно, как и записи с тем, что он сюда заходил. Закончив свою работу, Кьюш лениво потянулся на стуле, а затем, насвистывая какую-то песню, покинул и кабинет охраны, и школу. Отчитавшись, что он всё стёр, Кьюш вернулся домой. Хоть у него теперь была мнимая броня, на душе всё равно было неспокойно. Не факт, что они испугаются этих записей. Скорее всего, если он хотя бы заикнётся о этих записях, он тут же умрёт. Нужно что-то более стоящее. Кое-что придумав, Кьюш садится за ноутбук. Быстро переключается на свой второй аккаунт почты и собирает все свои имеющиеся против них файлы в одно. В одно сообщение на электронную почту Капитана Дилюка с автоматической отправкой через два дня, если Кьюш её не отменит. Если они убьют его — он похоронит их вместе с собой. А затем он поставил несколько паролей на почту: на браузер и ноутбук. Такие пароли, что если их не знать, то никогда не угадаешь. Довольный собственной работой Кьюш отключает свой ноутбук и внезапно осознаёт: ему не страшно умирать. Совершенно. Как будто жизнь в этом мире звучит намного хуже и неизвестность в жизни пугает гораздо больше, чем неизвестность, что ждёт его уже после смерти. Он сотворил столько плохого, что если есть ад — туда ему дорога. Перерождение — ему дадут просто худшую следующую жизнь. Ну, а если после смерти ничего нет, то он, наконец, обретёт долгожданный покой. Интересно, осуждает ли его на том свете Хуа? Ну, из них двоих она точно бы попала в рай. Кьюш невольно улыбнулся своим мыслям. Они привели его к тому, что он как-то неожиданно полюбил арктик манкейс. После перепалки с Нацу Раярэ чувствовал себя незаслуженно униженным. Какой к чёрту "Отдать в руки профессионалов"? А они кто? Всю его гневную тираду на проводе выслушивал Насилие, которому Раярэ позвонил, не дожидаясь даже, пока доедет до больницы. Вот настолько у него подгорело. Он слышал, как на фоне что-то высмеивалась Винсент, но сейчас даже на неё Раярэ никак не реагировал, увлечённый аргументации с самим собой. Будто и Насилие, что на проводе, ваще не нужен, а просто для шума на фоне. Когда Раярэ зашёл в палату, он даже не отключился, продолжая говорить, поэтому это сделал Насилие. Винсент, на удивление, была в хорошем настроении. Поэтому такой Раярэ заставил её схватиться за стакан воды на тумбе и плеснуть прямо тому в лицо, за то, что тот ошибочно слишком близко подошёл к её койке. Что ж, это помогло вернуть Раярэ в реальность. На мгновение он завис, чтобы осознать ситуацию, а потом разозлился ещё больше. — Остынь-ка, — подливая жару в огонь, кинула Винсент. Раярэ взорвался. — Ты совсем ахуела? Я сейчас не посмотрю, что ты раненая, больная, несчастная и как остыну — мало не покажется! — он насупился, но честно это больше напоминало сердитого котёнка, чем представляло серьёзную угрозу. Насилие решил, что самое время ему вмешаться. — Ладно, ладно, всё, Раярэ, успокаивайся и теперь расскажи с самого начала по порядку. Раярэ вытер остатки влаги с лица и сделал глубокий вдох, а затем снова пустился в тираду. Иногда, когда его снова заносило, Насилие его тактично тормозил. — Вы же поддерживаете меня? — спросил Раярэ, когда закончил. — Конечно, брат, — не задумываясь, ответил Насилие — Вот чтобы тебя побесить ответила бы "нет", да ситуация не та, так что можешь на меня рассчитывать. Раярэ кивнул, удовлетворённый их ответами. Как хорошо, что у него есть эти двое, что всегда за него. — Думаю, много, кто из совета тоже согласен со мной: это наше дело и мы обязаны довести его до конца. Кто-нибудь из вас видел хотя бы очертание того, кто на вас нападал? — Насилие отрицательно качает головой. Винсент не уверена. Никогда ещё Раярэ не видел неуверенной в чём-то Винсент. Раярэ знал, что в этой же больнице лежали и остальные его сокомандники, так что он отправился на поиски. Первыми, на кого он натолкнулся, была палата Ники и Кевина. Оба из них выглядели максимально недовольными, насколько только можно. Это было очень забавно. Вопросы им задавал стандартные: "За поиск убийцы или за то, чтобы этим занялась полиция?". Оба из них были за собственное расследование. Раярэ мысленно победно воскликнул. Почему-то победный рёв в его голове исполняла маленькая версия Насилия и Винсент. Второй вопрос о том, видели ли они того, кто на них нападал? Оба из них не видели. Зато Ники умудрился рассказать свой странный сон в коме, на что Кевин умолял того заткнуться. Видимо, Ники рассказывает это не в первый раз. Услышал несколько плохих шуток про горловой. Напоследок спросил, как парни себя чувствуют, получил сомнительное "нормально" и отправился на поиски своих следующих жертв. Юра и Стася. Стася читала какую-то книгу, а Юра говорил с кем-то по телефону, но, когда Раярэ вошёл в палату, оба отложили свои дела. — Слушай, брат, — Юра нашёл себе новую цель. Стася страдальчески вздыхает, зная, что сейчас будет. — ''Американец, англичанин и русский хвалятся, что заставят кошку съесть горчицу. Американец хватает кошку и запихивает горчицу ей в пасть. — Это насилие! — протестует русский. Англичанин кладет горчицу между двумя кусками колбасы, и кошка съедает. — Это обман! — протестует русский, после чего мажет горчицей кошке под хвостом, и кошка с воем вылизывает. — Обратите внимание, — говорит русский, — добровольно и с песней!" — О боже, — цокает Стася, глядя на растерянное лицо Раярэ. — Он уже сотый раз за сегодня его рассказывается, обзванивает всех по телефону и пытается найти того, кого это рассмешит, — Раярэ пфыкнул на это. — Как видишь, пока не удачно, но он справится. — Слушай не надо ага, — отвечает ей Юра. — Она в меня не верит вообще. Мы с ней поспорили, что это смешной анекдот. — Удачи тебе, Юра, — всё ещё не до конца отойдя от внезапного анекдота, отвечает Раярэ. — Спасибо, что веришь в меня, брат. Не то что эта, — он кивает на свою подругу. — Слышь, кто это здесь "эта"? — Стася замахивается подушкой. Кошмар, думает про себя Раярэ. Похоже, у них студсовет состоит из фриков. — Ладно, какими судьбами ты тут? — наконец-то, успокоившись, спрашивает Стася и Раярэ, как по сценарию, проходится по вопросам. Да, они оба за расследование. Нет, никто из них не видел нападающего. В порядке ли они он спрашивать не стал. Есть силы дурачиться — в порядке. В палате Коё он обнаружил сразу несколько людей, среди которых: сама Коё, Ася, Мин и Му Цин. Теперь ещё и Раярэ для полного счастья. — О, Раярэ, какими судьбами? — спрашивает Мин, первым отреагировав на его присутствие. — Да вот, зашёл Коё проверить, — пожимает плечами Раярэ. — Ну, она щас на разговоры не очень настроена, — предостерегает Ася. — Всего пара вопросов. Вы, кстати, тоже можете ответить на один. Ася и Мин кивнули в готовности сотрудничать. — Вы хотите отдать дело полиции или продолжить самим расследование? — О, ты сегодня так хорошо говорил. Нацуки, конечно, тоже прав, но и мы ведь будущие полицейские. Плюс это же о наших друзьях, — с знанием говорит Ася. — Поддерживаю, — говорит Мин. Раярэ ощущает вкус победы на языке. — Конечно, давайте пожертвуем своими жизнями ради этого. Мы ещё не профессионалы и совсем зелёные. Наше первое дело должен быть штраф за неправильную парковку. Лучше бы мы сразу отдали это профессионалам и не сталкивались бы с последствиями, — пока Коё говорила это все в комнате уставились на неё. Никто не ожидал, что она вообще хоть что-то скажет. — Я согласен, — неожиданно подаёт голос и Му Цин, поднимая руку для ответа, словно первоклассник за партой. — А как по-вашему учиться работать со сложными делами, если с ними не работать? — Раярэ это выдаёт, не собираясь вступать в дискуссию, а просто от непонимания. — А может я не хочу работать со сложными делами, — отвечает на это Коё. Раярэ решает не продолжать эту тему, вместо чего задаёт второй вопрос. — Ты видела нападавшего? Кое молчит слишком долго, Раярэ думает, что она уже не ответит, когда слышит тихое "нет" от Коё, а затем она поворачивается на койке спиной к ним, показывая, что больше не намерена говорить. Раярэ прощается со всем и уходит обратно к своим друзьям. Мучи спешил домой. Флешка, что дала ему Хигучи, в кармане ощущалась, будто многотонный груз. Любопытство и страх сжирали его изнутри. Что же она нашла? Что там на этой флешке такого, что это было очень важно? Улики? Доказательства? А против него что-то есть? Нет, если было бы, Хигучи точно дала бы это не ему. Дорога домой была наполнена кучей мыслей, которых Мучи не хотел слышать. Вернувшись домой, он убедился, что кроме него и кота больше никого нет, наглухо закрыл все окна, ещё и подпёр шваброй, палкой, веником, чем угодно, лишь бы точно в одиночестве смотреть материалы. Он улёгся на кровать прям в уличной одежде, сверху себя поставил ноутбук. Ему понадобилось время, чтобы вставить флешку. Он крутил её туда сюда, никак не понимая, какой же стороной она вставляется. — Давай же, вставляйся, — и, наконец-то, она поддалась. Пока ноутбук загружался, Мучи по новой крутил в голове разные мысли. Вот оно. Первым файлом на флешке было видео. Мучи нажимает на него мышью, выбирая воспроизвести. На экране появляется Хигучи, тревожная, взволнованная и растрёпанная, очень не похожая на себя Хигучи. "Привет, если кто-то уже смотрит это видео, возможно, я не в порядке," — короткая пауза, за которую Мучи успевает почувствовать как сердце уходит в пятки. "Ха-ха, просто шучу, Мучи", — однако с этого шуточного тона, она очень быстро переходит на серьёзный: "Ты единственный, кому я могла это доверить. Если со мной что-то случится, то не раздумывая отправляй это капитану. На этой флешке собраны все доказательства, к каждому из которых я добавляю своё видео с объяснением, приятного просмотра, Мучи". Когда Хигучи приходит в себя, её голова трещит, руки связаны и ноги, похоже, тоже. Кто-то вырубил её со спины. Точно, теперь она припоминает. Тогда она очень импульсивно решила пойти на Нацуки, очень зря. Судя по всему, помещение какое-то подвальное, ведь нет никаких обоев, нормальных полов, а в комнате стоит запах сырости. Хигучи была привязана к стулу. Она не могла пошевелить почти ничем. Услышав шорох, кто-то, кто был тут всё время, подал голос: — Уже проснулась, принцесса? — конечно, это был Нацуки. Он подошёл ближе и наклонился к её лицу, совершив ошибку, ведь она плюнула в него, как только его лицо оказалось напротив её собственного. — Ну, зачем же так грубо, может посотрудничаем? — Пошёл в жопу, — выплюнула Хигучи. — Это я обязательно. Давай поболтаем? Что ты знаешь? — Что-то из-за чего тебе следовало бы меня убить. — О, я непременно сделаю это, не сомневайся, но сначала добавь-ка конкретики, дорогая. — Сначала ты, почему вы это делаете? — Правда хочешь знать? — Нацу любезно улыбнулся. — Ладно, ты всё равно умрёшь. Я расскажу тебе, слушаешь? Хигучи пристально смотрела. Нацуки выглядел так, словно сходил с ума, а ведь раньше он казался ей совсем другим человеком. — Слушай внимательно, мы это всё делаем... без причины, — Нацуки рассмеялся. — Просто потому что захотелось. Веришь? Хигучи отрицательно мотает головой. Не может быть такого без причины. Если только "они" не сошли с ума. — А стоит верить, — он приподнимает футболку и показывает свежую рану. — Видишь? Я сам себя, чтобы отвести подозрения, — Нацуки снова смеётся, что заставляет Хигучи начинать бояться. — Твоя очередь, — Нацуки больше не смеётся. В его руке сверкает нож, остриём которого он указывает на саму Хигучи. — Что. Ты. Знаешь? Отвечай. Хигучи молчала. Нацуки злится. Внезапный приступ его агрессии впивается Хигучи в ногу остриём. Хигучи вскрикивает. — Может так ты станешь поразговорчивее? — с садистской медлительностью Нацуки достаёт нож из ноги Хигучи. — Впрочем, что ты знаешь мне не важно. Я ведь всё равно убью тебя. Давай о другом, — вытерев лезвие о здоровую ногу Хигучи, он подносит нож к её лицу. От стремительной потери крови и продолжающейся головной боли в глазах у Хигучи начинает мутнеть, а картинка расплывается. Она старается держать себя в сознании. Ведь отключиться = умереть. — Кто ещё знает? — он легонько проводить лезвием по щеке Хигучи, но оно достаточно острое, чтобы оставить за собой царапину. — Только я, — через силу проговаривает Хигучи. Ни язык, ни мозг не хотели её слушать. — Врёшь? — Хигучи чувствует боль в плече, похоже, Нацуки вставил туда нож. Крик врывается из Хигучи сам по себе, как бы она не хотела его контролировать — не получалось. Значит, то предчувствие скорой смерти было не паранойей. Хигучи хмыкает от осознания этого факта. А вот Нацуки её реакция не очень нравится? На срыве он кричит: — Что смешного? — а затем из раза в раз протыкает грудь Хигучи ножом. Какое-то время она вскрикивает, но в один момент как-то становится слишком тихо.. Не самая приятная смерть, м-да, но Хигучи уже не было дела. Её тело обмякло. Если бы не верёвки, что держали её на стуле, она бы наверное упала. — Смешно тебе, да? Смешно? Давай вместе смеяться? — и Нацуки смеется. Смеётся так, будто в последний раз. Он понимает, что натворил, когда успокаивается: его руки в чужой крови, Хигучи давно уже не дышит, сам он не узнал ничего полезного. Чёрт.