Foster care

      Несмотря на обнадеживающее утро, до конца дня некоторое напряжение все еще сохранялось. Однако уже можно было смело утверждать то, что Фостер не «обижается», а «дуется». Это значительно снижало градус атмосферы в доме и почему-то вызывало у детей шкодную улыбку. Осада развернулась во всю ширь неуемной фантазии Кети и Юджина. Так Фостер обнаружил, что на его любимом месте в гостиной кто-то организовал гнездо из подушек с уютным пледом. А стоило ему привычно устроиться с ноутбуком, как верхнее освещение чудесным образом пригасили, оставляя уютный полумрак. Еще каким-то образом сам собой помылся джип, а с площадки перед домом пропали листья. Когда же Фостер зашел на кухню попить воды, его встретила приветливым дзыньком закончившая подогрев микроволновка, в которой его дожидался теплый сэндвич с яйцом, ветчиной, сыром и помидорами. Опекун подозрительно огляделся, но подношение принял и сэндвич съел.       — Дурдом, — констатировал Макс, который сам участие в операции с кодовым названием «Осада» не принимал, но вместе с Эндрю помогал Юджину с садом и машиной.       Эндрю в ответ пожал плечами. Он разделял позицию Макса, но вовсю забавлялся над тем, как Кейт и Юджин строят свои планы и воплощают их в жизнь. Тирелл был с ним согласен — выражение лица Фостера в момент осознания было действительно непередаваемым.       — Маленькие подлизы, — фыркнула Кристина, выдувая огромный розовый пузырь, — это все очень мило, но бесперспективно, я считаю. Он, конечно, уже не злится, но эти мелкие подношения нам мало помогут.       — А что поможет? — с легкой обидой спросила Кейт.       — Не знаю, в прошлый раз ты свалилась со скейта, разодрала себе ногу, и он тащил тебя в больницу, а когда вернулся — нас всех заочно простили, потому что все больше переживали за тебя, а про ссору забыли.       — О, кстати…       — Юджин, нет! — хором сказали Макс с Эндрю, а последний многозначительно сунул мелкому под нос кулак.       — Тогда можем поссориться сами, — осторожно скосив глаза на кулак, дал заднюю Юджи, — пока он будет нас мирить, забудет обо всем.       — Вы меня, конечно, извините, — не выдержал Макс, — но вы вот сейчас серьезно, да?       Все, кроме Эндрю, посмотрели на него с открытым недоумением.       — А какие у тебя предложения?       — Элементарные! — ответил Макс, собираясь с духом. Идти надо было сейчас, пока горел запал, а вопросительный взгляд Юджина работал дополнительной мотивацией. Тирелл мысленно выдохнул, решительно поднялся и вошел в дом. Фостер уже вернулся на диван и снова уткнулся в ноутбук. Голубоватый свет текстового редактора подчеркивал тени на его лице, отчего оно казалось высеченным из камня.       — Сэр? — собственный голос показался Максу хриплым и он несколько раз неловко кашлянул, смиряясь с тем, что остальные сейчас увидят его позор, — мы можем поговорить? Пожалуйста?       Фостер недовольно поднял на него глаза, потом вздохнул, потер переносицу, кивнул и закрыл ноутбук.       — Садись, — он указал на кресло перед диваном. Макс это кресло не любил, потому что предпочитал противоположное, из которого можно было наблюдать за всей комнатой, но выбора особо не было. Он неловко присел на краешек, стараясь не смотреть на стекло веранды, к которому с любопытством приникли остальные. Юджи еще и носом влип, отчего стал похож на свиненка в очках.       — Я… мы… — Макс запутался в местоимениях, потом решил, что впрягаться за остальных, конечно, благородно, но в случае неудачи это лишит их шанса на благоприятный исход, поэтому решил говорить только за себя, — нет, я. Я хочу попросить у вас прощения. Я не должен был соглашаться на эту авантюру и… — тут Макс вспомнил эту дурацкую характеристику, которая не выходила у него из головы весь день, и чувствуя, как снова краснеет, прошептал, — не должен был вскрывать вашу комнату.       Фостер чуть вскинул бровь, как будто размышляя, верить ли ему словам Макса, и задумчиво выпрямился, откладывая ноутбук.       — Я… Мне правда очень стыдно, простите меня, — Макса разрывало от двух противоположных желаний: отслеживать реакцию Фостера и, одновременно, отводить глаза, — я не хотел разочаровывать вас.       — Если на секунду… только на секунду, отвлечься от обстоятельств, то меня радует твоя реакция, смелость и готовность принимать решительные меры, когда это нужно, но… — Фостер вздохнул, — ты прав, я почувствовал себя отвратительно, когда понял, каким образом вы добыли запасные ключи.       Макс не выдержал и бросил исподлобья взгляд на опекуна. Фостер выглядел очень задумчивым и на него не смотрел. А еще то, что он говорил было очень странно.       — Дело даже не в правонарушении, за это вы получили почти сразу. Мне было мерзко и неприятно, что кто-то влез в мое личное пространство, причем тот, на кого я не думал и кому доверял. Это как ворваться кому-то в душ, когда он моется, или читать чужой дневник.       Взрослые не должны говорить так. Вернее, расставлять так акценты. Хвалить за проступок. Вываливать свою слабость, признавая себя в уязвимой позиции. Взрослые подводят черту, собирают прегрешение в кучку, тыкают в нее носом и в некоторых случаях остерегают от последствий. Сейчас же Макс растерялся, не зная, что ему отвечать и ощущая, что ранее грызущее чувство вины вцепилось в него хваткой крокодила. Выходило, что они действительно, помимо того, что напугали Фостера, рискуя шеями, но и, правда, сделали ему больно. И в этом свете проделки Юджина и Кейт больше не казались милыми. Как будто пластырем можно срастить перелом…       — Мне жаль! Мне очень жаль, сэр! Я даже не думал… даже потом не думал о таком!       — Ну, будем объективны, о таких вещах и думают, и говорят почему-то в последнюю очередь, — вздохнул Фостер и утешающе коснулся его колена, вынуждая посмотреть на себя, — но я рад, что ты нашел в себе смелость поговорить со мной прямо, а не устраивать эти мини-спектакли. Я очень ценю это, Макс. Иди сюда…       Почему-то мириться Максу было еще стыднее, чем даже просить прощения. Он неловко сжался, не давая облегчению затопить себя, но Фостер тоже, видимо, разделял эту его неловкость, потому что только на мгновение привлек его к себе в коротком намеке на объятие и мягко потрепал по макушке.       — Вы… — вместо «простили меня» почему-то вырвалось, — когда-нибудь сможете снова верить мне?       Фостер над его головой тихо фыркнул.       — Я все еще верю тебе, Макс, глупый ты ребенок. Если бы вы тратили кредит доверия после каждой своей выходки, никто бы не продержался здесь дольше месяца, — серьезно сказал он, — но замки на комнате сменю, это была задачка для дошколят, поднимем уровень сложности.       Макс не выдержал и улыбнулся, хотя и понимал, что Фостер не всерьез. Вместе с улыбкой пришло ощущение, что он прощен. Даже дышать как-то легче стало. Во всяком случае, Тирелл неожиданно поймал себя на том, что полной грудью вдыхает запах сидящего рядом с ним взрослого, и этот запах, как и тот факт, что они сидят рядом, не вызывают у него прежнего дискомфорта.       — Эта делегация на веранде, они просто группа поддержки, и я могу дальше работать, или это очередь? — с легкой насмешкой спросил опекун, оглядываясь за спину. Макс тоже обернулся, мимолетом подумав, что сейчас ему, конечно, легко рассуждать, но остальные явно занервничали.       «Простите, ребята…» — без капли вины подумал он, а вслух сказал, прекрасная зная, что через приоткрытую дверь всем был прекрасно слышен их диалог:       — Очередь. После меня занимал Юджин, позвать его?       Бедный Юджи от неожиданности подпрыгнул и чуть не потерял очки.       — Если он готов говорить и не боится, то — пожалуйста, — кивнул Фостер. Макс встал и вышел на веранду, поймав по дороге встречный панически-разъяренный взгляд Юджина, которого только что самым подлым образом развели и подставили, взяв «на слабо». С другой стороны, Тирелл понимал, что иначе Юджин малодушно пойдет последним, а ему разговор с опекуном нужен был в первую очередь. Макс поймал взгляд Эндрю и слегка показушно виновато втянул голову в плечи.       — Если ты не рискуешь сегодня спать в своей кровати, можешь лечь у нас, — Кристина выдула очередной розовый шарик жвачки, — по крайней мере, я смогу гарантировать, что тебя не задушат подушкой.       — А то, что он проснется не пришитый к матрасу, сможешь гарантировать? Или не обнаружит свою зубную щетку в унитазе? — насмешливо переспросил Эндрю, коротким подзатыльником выражая Максу все, что он думает о его поступке.       — Нет, — вздохнула Кристина, — не могу…       — Тогда я, пожалуй, предпочитаю умереть смертью храбрых, чем быть обесчещенным, — поспешно сказал Макс, оглядываясь на Юджина и Фостера. В отличие от него, Юджи дверь закрыл, поэтому то, о чем они говорят, было не слышно. Но судя по красным пятнам на щеках у мелкого, они как раз подошли к самой тяжелой части разговора.       — Спасибо, Макс, — неожиданно сказала Кристина, а потом снова невозмутимо хлопнула пузырем, — что вы на меня уставились?       — Просто мне на какую-то долю секунду показалось, что я услышал благодарность в твоем голосе, — заметил Эндрю.       — Ты прав, тебе показалось.       Когда Лила вместе с Тейлор вернулась к ужину, все в доме Фостеров вернулось на круги своя. Атмосфера, расписание и, к сожалению, Максово дежурство. Эх, а как хорошо все начиналось! Учитывая отсутствие миссис Фостер, готовил Тирелл вместе с опекуном. Впрочем, в какой-то мере это оказалось даже весело — главное было влиться в ритм и не тупить.       — А мы уже помирились! — радостно заявил Юджин, вошедшей на кухню Лиле. Глаза той радостно вспыхнули, но улыбка вышла немного натянутой.       — Я рада. Вы все большие молодцы! — сказала она, чуть неуверенно оглядываясь на Тейлор. Макс непонимающе прищурился на них, когда Кристина с грохотом отшвырнула свою вилку, отчего та ударилась о стол и улетела куда-то в сторону раковины.       — Твою мать, только не снова!       — Эй? — удивленно спросила Кейт, мягко кладя ей руку на плечо, — ты чего?       — Мне жаль, ребята, — вздохнула Тейлор, — мне правда, очень жаль.