Слабо?
24 июня 2023 г., 16:47
В нос раздался резкий запах нашатыря, сумевший пробудить девушку.
— Очнулась, неужели, — задними звуками отдавался знакомый голос, — я уже испугался за тебя, — над ней навис Арсений, уставившись голубыми глазами на Аню, — ты как будто не подавала никаких признаков жизни.
— Где Антоша? — всё, что смогла выдавить из себя она, немного пошевелив конечностями.
— Он сразу же ушел куда-то, наверно, к Ире. Да неважно, в общем-то, — пожал плечами мужчина, — Даже не удосужился поинтересоваться, что с тобой.
— Мгм. Ясно, — с ноткой грусти произнесла она, — ну а ты?
— А что я?
— С чего вдруг такая забота? Зачем так кичиться за меня? — она нахмурила брови, — Ты получил, что хотел.
— Я не думал, что так получится. Что ты…
— А ведь первого раза хотела с тем, кого полюблю. По-настоящему полюблю. Ебаный в рот.
— Ну..
— Нет, ничего не нужно говорить, — отвернувшись набок, она дала понять, что лучше оставить её в покое.
— Всё в порядке?
— Всё отлично, можно я схожу приму душ, и просто свалю с этого места? — мозг заставил ноги поднять тело и пойти в ванную комнату.
— Да, конечно. Возьми мою футболку, тебе же надеть нечего.
— Не надо, — она поспешила удалиться из гостиной, лишь бы не смотреть ему в глаза, лишь бы не сгореть от стыда.
— Стой, — он остановил её, взяв за руку, — я могу как-то загладить свою вину?
— Думаешь, что говоришь? — Аня отдернула руку, немедля покидая гостиную.
Она разглядывала в зеркале измученное тело, покрытое синяками и укусами, и ужаснулась. Касаясь к каждой ране, мыслями девушка возвращалась во вчерашний кошмар, чувствуя эмоциональные качели: то нравится, то нет. Недетская игра, зашедшая слишком далеко. И глубоко…
Что они со мной сделали? Как так можно?
— Я тебя так не терзал, это не моих рук дело, правда, — неожиданно появился сзади Арсений, аккуратно поглаживая нежные плечи, — я же говорил, что не хочу причинить вред.
— Убери свои руки, пожалуйста. И никогда не трогай меня, — молча мужчина сразу же выполнил просьбу, — Выйди, я тебя прошу, — фраза набирала обороты и нарастающую злость, — Вы наигрались живой куклой. Управляли, мотыляли из стороны в сторону, как хотели. Что теперь тебе нужно от меня? Отвали, Попов, блять!
Арсений понимал, что тоже натворил делов с хрупкой девчонкой. Алкоголь — это ебучее зло. Он замолк, не мог не согласиться, поэтому просто удалился со словами: «прости меня».
Это не было насилием, ни в коем случае. Ты просто попала не в то место и не в то время. Ой, какая же ты дура, честное слово. Тебе так сильно понравился незнакомый человек, что готова была отдаться ему? Слабая дрянь, пиздец.
Поток горячей воды разразился на бледное тело, моментально обжигая кожу. В тщетных попытках оттереть вчерашние последствия привели к компульсивным движениям, стирая ссадины до ещё более жутких краснючих следов.
Как же хочется утопиться.
Девушка оперлась головой вниз о холодную стенку, уничтожая себя мыслями, что же делать дальше, пока не обнаружила едва розоватую лужу под собой. Засохшая кровь на внутренней части ног. Пришло осознание. Оглушающий крик и истерика пронзил слух. Слёзы. Она навзрыд завыла.
— Боже, что случилось? — на оры молниеносно прибежал Арс и увидел, как девушка сидела в углу душевой кабины, обняв колени, — Ну ты чего? — он попытался поднять её на ноги.
— Не трогай меня! Не трогай! Пожалуйста! — Аня отбивалась от сильных рук Арсения, пытавший вразумить.
— Так, мне это надоело, — он тряхнул её за плечи, — успокойся, слышишь? Это просто секс, и ничего больше, понимаешь?
— Просто секс? Больше было похоже на дикую еблю. Именно дикую. Животную еблю, — девушка хмыкнула.
— К нежностям я не привык. Увы и ах. Никто не жаловался.
— Ловелас херов, — закатила глаза Аня, вроде бы немного успокоившись.
— Джентельмены не хвастаются, — она ничего не видела, кроме глаз цвета океана, — Так вот, о чем это всё: ничего плохого, страшного не произошло. Я тебя не обижу, честно, — мужчина обернул девушку в мягкое полотенце и взял за руку, ведя в другую комнату.
— Что ты делаешь?
— Тебе нужно поспать, хорошо? Это просто эмоциональное перенапряжение. Отдохни, пожалуйста.
— Мне так стыдно, так стыдно, — она закрыла лицо руками, щеки налились кровью, окрашиваясь пунцовой краской.
— Да перестань ты, я тебя умоляю. Ты же вроде сама хотела, или я не прав?
— Хотела, наверное, я не знаю, — опустив голову, сминаясь с ноги на ногу, ответила Аня, — Это вообще твоих рук дело. Задание, говорит, выполняй.
— Я не жалею о моих вчерашних словах. И не пожалею.
— О чем ты? — она приподняла одну бровь.
— Ну, — протягивая Ане свою футболку, начал Арсений, — надень всё-таки.
— Отвернись тогда, — жестикулируя круговым движением руки, указала Аня.
— А что я там не видел? — мужчина тут же получил толчок в плечо и яростный прожигающий взгляд, — Ладно-ладно, к чему это я… Хотя знаешь, это всё не так важно, — он указал на кровать, чтобы та села.
— Что с тобой вчера было? Злыдня такая, просто ужас. Или ты Антона ко мне приревновал?
— Теперь до конца жизни будешь подъебывать? Просто день с самого утра не задался, — присев на корточки напротив Ани, Арсений принялся втирать маслянистую субстанцию на места синяков и ушибов, — А тут теперь на голову свалилась одна заноза в заднице, как я вчера и говорил.
— Значит, я заноза в заднице? Как мило с твоей стороны. Все равно скоро исчезну с ваших радаров, и вы не вспомните обо мне.
— Антон пока не наиграется, он не отпустит. Вчера я пытался вразумить его, но он, как обычно, не желал меня слушать.
— В смысле «пока не наиграется»?
— Знаю я его эти трюки, найдёт себе наивную девчонку и будет вешать лапшу на уши, пока та ему не надоест. Потом все равно ведь к бывшей прибежит. А я в старшие братья для девочек не записывался за ним дерьмо прибирать. Оно мне это нахуй не надо.
— Вот как, — глаза девушки в тот час померкли, — играет, значит. А мне говорил совсем другое. Вот же, блять, скотина.
— Я должен был рассказать, чтобы предостеречь тебя от негативных последствий. Но это мой последний раз, шел бы он нахер с такими приколами, заебался я уже, если честно.
— Тройничок тоже вписывался в ваши планы? По схеме, так сказать.
— О боже, нет, господи, так просто сложилось. Я хотел тебя проучить, чтобы не язвила больше.
— Что за ебень? Мне казалось, что это было на уровне глупого стеба. Ясно, в общем-то, ладно, я лучше домой поеду. Спасибо за заботу, конечно, но больше мозолить глаза никому не буду. Скажешь Антону, когда появится, что я умерла там, не знаю. Улетела в другую страну.
— Чего? Ох, ладно, я в ваши дела не лезу больше.
— Просто пиздец! Взяла доверилась идиоту! — поспешно собираясь, бранилась Аня, сметая всё на своем пути, — Спасибо ещё раз тебе, Арс, что предупредил. Можно я верну потом футболку?
— Без проблем. Хотя, можешь оставить её себе.
— Памятный трофей, — усмехнулась девушка, как можно быстрее обуваясь, — ладно, мне пора, — открыв входную дверь, она врезалась в Антона, который как раз искал ключ от квартиры.
— Привет, — с улыбкой сказал зеленоглазый парень, — ты что, уже убегаешь? А дай мне свой номер, пожалуйста, будем связь поддерживать, — но та его не послушала, а просто молча прошла мимо, — Стоп, она что, в твоей футболке? — обратился он к Арсению, на что он просто пожал плечами, — Эй, подожди!
Бежать. Бежать, сломя голову. Бежать, не оборачиваясь. Просто уноси отсюда ноги. Лифт, ну же давай быстрее. Похуй, беги по лестнице. Забудь это место. Забудь этих людей. Да кого я, блять, обманываю?
— Арс, ты опять её обижал? Почему она убежала, даже ничего не сказав? — скрестив руки, спросил Антон.
— Да мне похуй на неё, Шаст, — вновь закатил глаза шатен, — А тебе набухиваться не надо было так.
— Ну разволновался немного, и что? Что я сделаю, если она мне очень понравилась? Когда мы разговаривали, я слышал приятную речь, интересный рассказ, в целом мне было комфортно. Чувствовал, что нахожусь в другом мире. Я пытался её разбудить, чтобы сказать, что мне нужно с Позом встретиться. Но она просто ни в какую не просыпалась. Думал, что успею вернуться к тому, когда она откроет глаза. Голова болит, просто пиздец.
— Беспамятно вырубило, наверно, может устала. Не знаю. Я не разговаривал с ней.
— Футболку твою просто так тоже взяла? — Антон нахмурился.
— Она попросила, ибо её худи было… порвано. Может, эта нелепая девчонка зацепилась за что-то. Не вникал особо.
— Я заметил у неё синяки на руках. Откуда? Что вчера было вообще? Ничего не помню, — Шастун взялся за голову, массируя виски.
— Вы просто вместе уснули в гостиной, и всё, — он умолчал о синяках. Намеренно ли?
— Ясно. Блять, как же досадно. И что же делать?
— Просто забей, и всё. Чего нашел в ней? Обычная же.
Антон ничего не ответил, а только лишь закатил глаза, стремительно уходя в гостиную. Чувство пустоты наполнило душу, а мысли о девушке только зажали в тиски. Глаза вновь померкли, блеск словно испарился. Ему хотелось снова чувствовать те самые эмоции, что он испытывал вчера, находясь рядом с Аней. Легкость, свободу. Чрезвычайно трудно отыскать человека, который придется по душе. Потерял.
— Кажется, она вчера мне что-то сказала, или всё же причудилось? А может я её обидел словами? — Антон впал в рефлексию. Долго витая, перебирая мысли и слова, сказанные девушкой ему, возникали лишь маленькие отрывки. Если их соединить, то получится полная неразбериха, вырванная из контекста, — как мне её найти? Интересно, а она хоть где-то на меня подписана? Перебирать два миллиона человек — идея не ахти, конечно.
В двух метрах от парня зазвонил телефон. Уведомление запищало на всю комнату.
— Арс держит свой телефон всегда при себе, а значит, — озарение пришло в голову, — Джекпот! Она, к счастью, забыла его. Но, стоп, на зарядку она его не ставила, а он почти на 100% заряжен. Нихуя не понимаю, че за бесовщина? — Антон беспорядочно стал тыкать в сенсор, — Блядский чертов пароль! Возможно, кто-то из друзей может позвонить, буду ждать тогда.
— А потом заява за украденный гаджет, — облокотившись о дверной проем, ехидно улыбался Арсений.
— Иди драматизируй у себя на сцене, Арс, — пробубнил Шастун, перебирая телефон у себя в руках.
— Лучше бы ты так думал о предстоящем туре, чем о ней, всю голову засоришь этой хуйней.
— Да помню я, помню, каждый раз волнуюсь, как мальчишка, — призадумался Шастун, закрыв глаза, — А ведь уже через восемь дней…
— …концерт, в курсе? — вытянул из омута непрерывных мыслях об Антоне лучший друг Ани — Макс, — Ты же вроде любила этих ребят? Поэтому я взял нам билеты.
— На них? Ну это было давненько, — удрученно взглянула на него девушка, случайно вырвав заусенец, — Ай, блять!
— Да! — гордо ответил друг, — Одни из лучших мест! Должен же как-то я тебя развеселить, расслабить, а то уже ты почти неделю ходишь, как живой мертвец. Особо не разговариваешь, даже так и не рассказала, куда ты тогда ночью свинтила. Вообще перестала делиться чем-либо.
— Может, лучше не пойдем? Я это… кажется, приболела, — симулировав кашель, Аня драматично взялась за лоб, — ой, аж температура поднялась!
— Как же ты красиво пиздишь, но я знаю тебя чуть ли не с пеленок, меня не наебешь. Ты когда врешь, нос чешешь, — усмехнулся Макс, поджигая сигарету, — Так что, завтра при параде должна быть.
Да он издевается, черт возьми! Хотя я наговариваю, не подумав. Макс очень старается вывести из состояния застоя и апатии, когда мне тяжело было встать даже с кровати. За это я очень сильно люблю его. Сама ведь в свое время прожужжала ему уши, заливаясь о том, какие они классные и прочую хуйню. И даже не знает, как я накуролесила. Эта неделя прошла ужасно тяжело. Каждую ночь мучили меня кошмары. Кошмары, где Антон с особой жестокостью меня обманывает, воркуя с очередной девушкой. Причем, каждый раз была совершенно другая. Такие разные, не похожие между собой. Безумно красивые и высокие девчули. А я? Я что? Серый мышонок, просто заплутался под ногами. И то, пытались сразу же прибить, как замечали. Просто ненавижу это дикое ебанное состояние немощности, когда ты не в силах посодействовать тому или иному случаю. Меня всё это раздражает. Чёрт бы тебя побрал, Шастун!
— Услышала меня? Ань?— щелкнув пальцами перед ее лицом, заголосил Макс, — Вечно летаешь у себя в голове. Пора выходить из зоны комфорта, наконец.
— Мгм, слышу-слышу, — устало ответила Аня, подперев едва опустившую голову рукой, и тихо скребла ногтями поверхность стола.
— Наверно, Москва тебя так вымотала. Тут же вон какой темп по сравнению с Питером. Когда ты домой обратно?
— Может вымотала. Может через три дня, может через четыре. Не помню, — она томно вздохнула.
— Ну Ань, я тебя так никогда не вытащу из твоей раковины, если не откроешь дверь и не пойдешь мне навстречу.
— Я не могу посмотреть, телефона-то нет, уже как неделю нет. Хотя, может, оно и к лучшему. Надеюсь, меня все уже похоронили давно.
— Главное, что я не хоронил и даже не собираюсь. Значит так, завтра мы идем на концерт. Заметь, это я делаю ради тебя, так как я вообще не интересуюсь их творчеством. А потом, оставшиеся два-три дня повожу по лучшим местам Москвы.
— Умоляю. Ради Бога, не води только в тот ебучий клуб, в который мы пошли сразу, как я прилетела сюда!
— Нет, в тот ебучий клуб не пойдем больше. Хуйня какая-то, одним словом. Мы когда там были, я слышал ебейший скандал в районе заблеванных туалетов. То ли психованная, то ли просто припизднутая напала на людей вообще ни за что? Вот шуму было, — он громко рассмеялся, выбросив докуренный бычок в пепельницу.
— Ой, пиздец, вот ведь живут такие ебнутые, — неестественно её улыбка искривилась, пытаясь не спалиться перед человеком, который видит её насквозь. Но в этот раз всё обошлось. С облегчением Аня выдохнула, понимая, что ничего не нужно объяснять.
Но я ведь обязана ему всё выдать, что случилось? Когда-нибудь, но точно не в этот раз. Будто острым куском льда по сердцу. Возможно, когда немного отпустит, и я смогу сделать это. Синяки по-тихой сходят с моей кожи. Неужели, я уже устала маскировать их. Или так нелепо врать.
Необузданное ощущение одиночества окутало тело, сдавливало на горло своими воображаемыми тонкими пальцами, душила руками, из-за чего было невыносимо трудно глотать воздух. Боль в затылочной области головы слишком резко раздалась, разыгрывая непонятный акустический диссонанс. Противный скрежет по зубам, неприятное чувство. Горькое и ядовитое послевкусие, после которого хочется навзрыд разрыдаться.
Как мне туда идти? Как я вообще смогу взглянуть на него? В его изумрудные глаза? Снова почувствовать приятную вибрацию в барабанных перепонках после его речи? Увидеть эту милую улыбку, ямочки на щеках. Это же невыносимо. Возможно, он уже позабыл обо мне, кувыркаясь с другими. Ненавижу тебя, Антон Шастун!
Эмоциональные качели по пятьдесят пять раз на день. Люблю, ненавижу, люблю. Голова кругом. Как же сильно она вслушивается в слова, пусть даже от малознакомого, доверяет одному лишь писку, щелчку.
Долбанная эмпатия, чтоб ты горела в аду со всеми её составляющими. Надеюсь, тебе сейчас хорошо, ибо все страдания беру на себя я! Сука! Как же хочется тебя ударить! Арматурой, блять! Или всё-таки поцеловать? Я ужасно скучаю, Антоша. Хватит меня мучить видениями!
— Тук-тук, вызываю Аню, — хлопнул в ладони Макс, напугав девушку, что та от неожиданности вздрогнула, — Спать идешь?
— Хочу ещё полюбоваться видом. Скоро пойду, — ответила она, не отводя взгляд с огней ночного города, парень лишь устало хмыкнул и скрылся в одной из комнат.
Чиркнув спичкой, вкушая первый вдох сигаретного дыма, внезапно откашливающаяся реакция — что-то не идет.
— Ну и нахуй тебя, — сомкнув начатую цигарку в кулаке, Аня молча стала наблюдать, как ветер неприхотливо уносит с собой засушенные листья табака, развевая вредоносные вещества по атмосфере.
Она не любила Москву, не восхищалась ни её архитектурой, ни людьми, что ежедневно окружают. И та в ответ не хочет принимать её с распростертыми объятиями. Но что сделать? Лучший друг живет здесь, где активно набирает свои обороты, развивается в плане карьеры, ступает на новые цели, разгрызая зубами их с непринужденной легкостью, и никогда на стагнирует.
— Поскорее бы домой, — девушка поморщилась, — Жутко невыносимо смотреть на ночное звездное небо, сразу же возвращаясь на тот самый балкон, где происходило волшебное слияние одиноких блуждающих и беспокойных душ. Либо снова себе выдумываю сказки.
Тяжело вздохнув, кареглазая поплелась на место своего временного ночлега, шлепаясь босыми ступнями по холодному керамограниту. Темнота сдавливала глазные яблоки, вызывая точечную колкую боль. Дыхание вновь сперло — кажется, её пустая голова забыла напомнить выпить определенную горсть таблеток.
Горечь и противный вкус пилюль, тяжко преодолевая путь по горлу, только усилился. Зато притуплял спазмы за каждым жадным глотком желанной на тот момент воды.
Если я не буду пить колеса вовремя, то это никакого эффекта не даст, и все пойдет вновь по пизде. Головой думай уже.
Она плюхнулась на кровать в ожидании новой атаки бесконечного потока мыслей, но, к её удивлению, ничего не было. Умиротворенный белый шум, успокоительно воздействующее на слуховой аппарат, клонил в сон.
— Всё-таки, я скучаю по тебе, Антоша, — прошептала Аня, уставившись то в потолок, то в окно, из которого веяло тёплым ветром, — Я очень надеюсь…
— … что завтра вновь тебя увижу, — дрожащим голосом проронил Антон, глядя в одну точку и перебирая в руке сигарету, — Я буду искать твои среди тысячи…
— … глаз не смогу от твоих оторваться, буквально утопая в изумрудных океанах, желая…
— … крепко стиснуть в своих объятиях, не отпуская больше никогда, ласково убирая непослушный локон за…
— … ушко, чтобы вновь шёпотом повторить все слова о том, как мне…
— … хорошо с тобой, — одновременно промелькнуло в мыслях у обоих, словно они слышали друг друга, — Сладких…
— … снов, Антоша, — по щеке предательски покатилась горячая слеза, тут всё стало ясно. Молниеносная привязанность. И что, снова обреченность на страдания, неминуемую боль и пожирающее чувство изнутри? Девушка всеми силами пыталась противостоять этой борьбе, но так позорно одержала поражение, падая на колени, склоняя голову на отсечение. Ведь она все равно уже бесполезна, чувства полностью одолели затуманенный разум. Мозг тщетно пытается достучаться до сердца со словами: «Не лезь, не повторяй ошибок, я тебя прошу». А оно ему в ответ, дразня:
«Я затыкаю уши, как ребенок. Если твои слова бессмысленны, я напеваю «Ла-ла-ла». Я выключаю звук, когда ты говоришь».
Веки под действием силы тяжести стремительно сомкнулись воедино. Сознание, отправляя Аню в заоблачные дали, решило сыграть с ней злую шутку, переместив её астральное тельце на злосчастный балкон, заставляя смотреть на картину, где вместо неё оказывается совершенно другая девушка в крепких объятиях Антона Шастуна. Тот же самый сюжет, с теми же самыми словами. Точь-в-точь примкнув к желанным тонким губам, незнакомка словно таяла, наслаждалась жизнью и нежностью. И парень, неумолимо считая секунды, признается о «пустой» любви. Пустой, потому что, зная, что рассказал Арсений, это лишь способ развесить очередной лапши на ушки наивной девчонки, которая по сути ни в чем не виновна.
Окуляры запылали от наступающих слез, пытаясь сдерживать натиск. Возможности закричать не было — вырваны голосовые связки. На этот раз Аня была вообще невидима, оставалось только глазеть на душераздирающий кадр, но такое подобно только садисту, искренне получающему удовольствие от боли. Она хочет сбежать, но ноги будто кандалами прикованы к полу, а ключи и вовсе уничтожены.
Очередные слова о любви, и мочи не было это терпеть, они придали силу, способную вырваться из оков и выбраться из этого места. Но за балконной дверью не оказалось ни квартиры, вообще ничего. Только бесконечная пропасть, чернее войда. И по размерам также подобен обширной области, где отсутствуют галактические нити и скопления. Оступившись, бренное тело полетело вниз, набирая скорость. Туда, где нет конца и края. В пустоту. Тишина оглушила настолько сильно, разрывая барабанные перепонки, что из ушей тонкой струйкой пошла алая кипящая кровь.
Леденящий душу пот покрыл едва зажившую кожу. В, казалось бы, расплывчатом полумраке она вновь очутилась на своей кровати, глотая свежий воздух. Всего лишь кошмар. Реалистичный. На часах стрелки остановились на отметках, вычисляя 3:47. Наконец, когда окружение становилось четче, сквозь плотную темно-серую штору просачивался первый солнечный луч. Золотистый свет осветил ткань, вырисовывая плавные узоры цветов.
Девушка вскочила с мягкой поверхности, ступая на холодный пол, и побрела будить Макса, но тот уже давно проснувшийся, спокойно сидел за кухонным столом, попивая зелёный чай в прикуску с пышным круассаном.
— Доброе утро! Ты чего? — жуя хлебобулочное изделие, поинтересовался Макс.
— Сколько времени? — о округленными глазами спросила Аня, таращась на парня, который явно был удручен её состоянием.
— 6:23, что-то случилось?
— Просто там на часах остановилось время, я подумала, что проспала, — она села напротив Макса, залпом выпив стакан теплой воды.
— Наверно, батарейки сели, — облегченно выдохнув, тот уставился в свой телефон, — в ящике там пачка есть, можешь поменять, пожалуйста?
— Конечно, — Аня медленно побрела в поисках пальчиковых литейных батареек.
Она никогда не была суеверной, но слышала, что остановка часов означает смерть. Это насторожило. Долго держав прибор для измерении времени с дергающейся длинной стрелкой в руках, Аня вглядывалась в него.
Время, когда пустота поглотила меня. Когда я перестала контролировать своими органами чувств. Что же происходит со мной? Это всё из-за тебя. Из-за тебя.
Злость и обида нарастала в геометрической прогрессии, заставляя напрячь мышцы. В глазах заискрился отблеск необъяснимой злости к человеку, для которого она ничего не значит.
Очередное мясо. Правда? Ничего, нужно просто перетерпеть этот концерт, и тогда я вернусь обратно домой. А может лучше сразу рассказать всё Максу, и не пойти никуда? Тогда он сильно расстроится. Блять! Блядский рот! Когда ты научишься говорить людями «нет» без вреда для себя?
— Чё ты обратно улеглась? — радостно ворвался Макс, — Давай поднимайся, — кинул подушкой в Аню, — смотри, какая погода классная.
— Не выспалась, — потирая глазные яблоки, пробубнила и обняла дополнительную подушку девушка, — дай ещё немного полежать.
— Ничего не знаю, сейчас за ноги оттащу тебя, лежебока.
— Всё-всё, встаю! Сам-то хоть выспался?
— Ну, почти, но отосплюсь в гробу, когда придет моё время, — он усмехнулся.
А когда придет моё время? Лично я уже готова ложиться в гроб, чтобы больше не чувствовать это всё. Перестать быть ничтожной и обрести, наконец, свободу, в том числе от навязчивых и паршивых мыслей.
— Я с парнем познакомился, так что после концерта извини, дорогуша, убегу на встречу с ним, — раздался голос из другой комнаты.
— Очередной хахаль? Ну круто, поздравляю, конечно, но не от всего сердца, смотри не напорись на те же грабли, как в прошлый раз, иначе я его прибью.
— Не-не, чуйка подсказывает, что все будет охуительно. А ты чем займёшься вечером?
— Дома посижу, может фильм какой гляну, с меня блядок в Москве хватило. Но тебе спасибо, это были потрясающие дни, проведенные с тобой. Ты когда обратно в Сербию?
— На следующей неделе.
— О-о, круто, может к тебе как-нибудь рвану, если все окончательно заебет, — она лениво потянулась.
— Конечно, я давно тебя туда зову, познакомлю с охуенными людьми. Уверен, ты им понравишься. Будешь, как родная.
Часы тянулись, словно густая чуть жженная карамель. В смятении как будто в задницу ужаленная Аня металась из комнаты в комнату, раздумывая о предстоящем событии. Как не расплакаться, увидев перед собой Антона? Как бы не показаться вновь слабой девчонкой? Внутри боролись два противоречащих чувства: детская обида, перетекающая в агрессию и желание оказаться ближе всех к Шастуну. Но она такой человек, что не может слишком долго обижаться. Лишь при одном только контактирующем взгляде, в котором может виднеться пусть даже наигранное сопереживание, и все может посыпаться, как карточный домик. Эмпатия.
Осознание, что она скоро увидит его, постепенно приходит с каждым пройденным километром. Крокус сити холл. Такое большое здание, кишащим огромным количеством людей. Все они жаждут увидеть его. Сотни чужих лиц и личностей. Среди них она чувствовала себя настолько потерянной, что голова ходила кругом. Радостные, с улыбкой до ушей. А мне бы просто потерпеть. Тошно на душе.
— Ну как ты? Ты же давно хотела этого, — приобнял Макс Аню, как только они уселись на свои законные места в пятом ряду.
— Конечно я рада, — она натянула неискреннюю улыбку, вглядываясь на сцену, заливающим синим неоном, — сколько ты отдал за эти места?
— Опустим это, — он улыбнулся, — Почему я не могу порадовать свою лучшую подругу? Тем более, когда она в таком подавленном состоянии?
Она ничего не смогла ответить, а просто радовалась, что у неё есть такой человек, как Макс. Тот самый человек, с которым она провела значительную часть жизни бок о бок. Даже расстояние в одиннадцать тысяч километров не смогло разрушить их крепкую дружбу.
Зал постепенно наполнялся оставшимся народом. Полная посадка. Ни одного свободного места не осталось. В воздухе висели разговоры, смешанные в кучу. Кто-то заливался смехом, кто-то по-быстрому делал фотографии на фоне сцены. Кто-то просто верещал от счастья.
Вон как тебя любят, Антоша. Приятно получать столько внимания и интереса к своей персоне? Насколько ты счастлив?
До боли знакомый звук прозвучал из массивных колонок. Сердце затрепетало, быстро забилось в ожидании встретить Антона. Лёгкие сжались, будто не хватало воздуха. Дымка распласталась по сцене, и четыре фигуры эффектно появились, пританцовывая. Зал оглушительно разразился аплодисментами и громкими возгласами. Аня замерла, увидев с достаточно веселым настроем Шастуна.
— Привет, Москва! — первый начал Антон, и она словно перестала дышать, снова переносясь в тот вечер. Его зелёные глаза блестели, как тогда. В горле образовался ком, — Рады снова оказаться здесь! Как настроение? — зал вновь оглушил единым звучанием хлопаний в ладоши, а Аня даже не смогла поднять рук, она молча уставилась на него, словно тот ожившая скульптура.
— Надеюсь, вы не попали в пробку, как мы, — возразил Дима, — а то подзаебались конкретно. Ну, это Москва! Добро пожаловать на концерт «Импровизации»! Здрасьте!
— С вами Дима Позов, — проговорил Арсений.
— Сережа Матвиенко!
— Антон Шастун!
— И Арсений Попов!
Ребята, как обычно, в черном одеянии, ничего лишнего. Аня почувствовала, как щеки загорелись, окрашиваясь в слегка розоватый оттенок. Как сладко и, одновременно, горестно слушать Антона. Весьма болезненно понимать, что он так запросто может менять людей. А выглядит так невинно.
Слишком быстротечно проходило мероприятие, сменяясь с одной игры на другую. Люди так славно влились в обстановку, что ощущался уют в воздухе. Но не для неё. Вся в напряжении измученно поедала глазами кудрявого высокого парня, желая встать и выкрикнуть: «Какая же ты скотина!», но никто же не поймёт, а того ещё хуже — посчитают сумасшедшей, крича: «А нахуя ты тогда приперлась сюда?» Нет, плохая идея.
— Итак, последняя игра у нас, именуемая «Куклы», — произнес Антон, — объясню правила. Мы с Арсом будем куклами. Для того, чтобы нам сыграть, нужно будет два помощника. Они будут, непосредственно, нами управлять. То есть, вы можете двигать руками, кистями, ладонями. Поворачивать голову, туловище. В общем, можете делать все, что вам взбредет в голову — крутить, вертеть, нагибать.
— В пределах разумного, конечно! — перебил Сережа, — то, что перечислил Шаст прозвучало очень двусмысленно.
— Ну да, — согласился Антон, — Итак, поднимите руку те, кто…
Дальше она не расслышала, а ушла в свои мысли. Перед девушкой встаёт очень сложная дилемма.
Стоит ли мне поднять руку?
