Scars of your love

Уэнсдей сидела на кожаном диване в приемной медицинского центра «Cedars-Sinai», ожидая назначенного времени. Кто бы мог подумать, что она снова добровольно войдет в двери ненавистного учреждения. Губы, накрашенные темной помадой, искривились в легкой усмешке. Судьба умела преподносить сюрпризы. Уэнсдей просканировала взглядом небольшое и светлое помещение приемной, обставленное мебелью пастельных оттенков. На стенах в белых рамках висели фотографии младенцев и счастливых мам, любовно прижимающих своих чад к груди. Непонятно, чем руководствовалась администрация медицинского центра, когда одобряла подобный интерьер. Лично Уэнсдей почувствовала лишь подступающую к горлу тошноту от такой откровенной и навязчивой пропаганды материнства. Она поправила отточенным движением рук кружевной воротничок на своей белоснежной рубашке. Посетительницы женской консультации бросали косые взгляды в ее сторону, но боялись пересечься случайным взглядом с немигающими и темными, словно преисподняя, глазами. Уэнсдей понимала их любопытство, ведь она среди них — чужеродный элемент, черное пятно в светлой комнате. Ее прямая, как струна виолончели, спина и лицо, не скрывающее презрения, лишь подчеркивали эту разницу. Однако Уэнсдей не было никакого дела до того, что о ней думают другие. Она гипнотизировала тяжелым взглядом настенные часы, отсчитывая секунды до момента, когда переступит порог гинекологического кабинета. Несколько дней назад Уэнсдей посетила частную клинику, расположенную в пяти кварталах от их с Тайлером квартиры. В первую очередь она пожаловалась врачу на постоянную тошноту. Этот изнуряющий симптом доставлял больше всего дискомфорта и неприятностей. К тому же, Тайлер несколько раз чуть не поймал ее за столь увлекательным занятием. Гинеколог, услышав жалобы пациентки, заулыбался, однако, встретившись глазами с ее убийственным взглядом, вмиг принял серьезное выражение лица. Видимо, стал переживать за количество своих зубов во рту. Он провел осмотр, назначил специальную диету и выписал направление на сдачу анализа ХГЧ. Беременность подтвердилась. Уэнсдей осознавала, что специалисты из обычной клиники не смогут ничем ей помочь. Вряд ли они что-то знают про беременность и роды изгоев. В штате Калифорния был лишь один медицинский центр, где она действительно могла получить ответы на возникшие вопросы. Уэнсдей записалась к доктору Кларк, как к самому опытному и внимательному акушер-гинекологу. — Можете одеваться. Доктор Кларк закончила осмотр и отъехала в сторону на табурете, снимая с рук одноразовые латексные перчатки. Она отправила их в мусорное ведро и исчезла за ширмой. Уэнсдей быстро спустила ноги с подлокотников гинекологического кресла, не желая задерживаться в такой унизительной и уязвимой позе. Спустя пару минут она сидела напротив доктора Кларк и сверлила ее седую макушку немигающим взглядом. Гинеколог подперла голову кулаком, внимательно изучая медицинскую карту и результаты анализов. — Мисс Аддамс, вы находитесь на шестой неделе беременности, — сказала доктор Кларк, нарушая затянувшееся молчание. — Показатели в пределах нормы. Сегодня вам нужно сделать трансвагинальное УЗИ малого таза, чтобы я определилась со стратегией ведения беременности. Данная процедура совершенно безопасна и никак не повлияет на развитие малыша. Доктор Кларк снова склонилась над столом и принялась заполнять какие-то бланки и направления неразборчивым почерком. Уэнсдей крепко сцепила руки в замок, до этого мирно лежащие на коленях. — Можно ли определить генетическую наследственность эмбриона? — задала она вопрос твердым и невозмутимым голосом, привлекая к себе внимание доктора. — Существуют пренатальные генетические скрининговые тесты, позволяющие выявить патологии в развитии плода. Я рекомендую вам провести такое исследование, но предупреждаю, что вы не получите главного ответа на свой вопрос. К сожалению, нет ни одного способа выяснить, каким родится ваш ребенок, — доктор Кларк поправила легким движением руки очки на носу. — Хайды —плохо изученные изгои. Мы можем лишь предположить, что ген вашего партнера доминантный. — Мне готовиться к худшему? — Не торопите события, мисс Аддамс. Для начала мы проведем полное обследование вашего организма. Ознакомитесь позже, — доктор Кларк продемонстрировала обходной лист и вложила его в медицинскую карту. — Отец ребенка тоже должен сдать анализы. Это поможет избежать постановки неверных диагнозов и облегчит нам дальнейшие исследования плода. Однако уже на данном этапе вы должны осознать, что ваша беременность сильно отличается от опыта других женщин. Пациентки с межвидовыми беременностями подписывают дополнительное соглашение о рисках. — До какой недели я могу прервать беременность? — в голосе Уэнсдей звучала решительность. — В нашем штате до двадцать второй, — доктор Кларк сложила руки домиком и уперлась в них подбородком, окидывая внимательным взглядом безэмоциональное лицо своей пациентки. В ее голубых глазах на мгновение промелькнуло сочувствие. Доктор Кларк наклонилась ближе к Уэнсдей и мягко произнесла: — Мисс Аддамс, не принимайте поспешных решений. Повторюсь, что мы лишь предполагаем наихудший сценарий развития вашей беременности. Малыш не обязательно должен родиться Хайдом. Сдайте все анализы, посоветуйтесь с отцом ребенка и хорошенько все обдумайте. Уэнсдей вышла во внутренний двор медицинского центра и села на лавочку. Ей нужно было время для того, чтобы привести свои мысли в порядок прежде, чем возвращаться домой. На выходе из центра Уэнсдей вручили то самое дополнительное соглашение, о котором говорила доктор Кларк. Она достала его из сумки и принялась внимательно изучать содержимое. Большая часть текста была посвящена рискам и осложнениям при межвидовой беременности изгоев, а словосочетание «летальный исход» присутствовало в каждом абзаце как минимум один раз. Конечно, медицинский центр хотел переложить с себя ответственность за материнскую и младенческую смертность. Здравый врачебный цинизм. Смерть никогда не пугала Уэнсдей. Она относилась к этому событию, как к важной и неизбежной части жизненного цикла. Смерть — вовсе не конец, а переход в другое состояние, некая трансформация. Однако Уэнсдей считала, что должна покинуть мир красиво и необычно на зависть своим почившим родственникам. Она не хотела умереть на операционном столе или в кресле для родов с широко разведенными в стороны ногами. От одной лишь мысли о такой участи по спине пробежали неприятные мурашки. В реальность ее вернул раздражающий звук рингтона телефона, доносящийся из сумки. Уэнсдей взяла айфон в руки и посмотрела на ярко освещенный дисплей. Энид. Как ни странно, но Уэнсдей обрадовалась, что звонит именно она. Пустая болтовня Энид всегда отлично отвлекала от любых мыслей и проблем, ведь возникало только одно — неподдельное желание застрелиться. В последнюю неделю животрепещущей темой их телефонных обсуждений стал активный переезд Петрополусов из Бостона в Лос-Анджелес. Уэнсдей приготовилась слушать очередной отчет Энид о походе в строительный и мебельный магазины, однако сегодня ненужные подробности были опущены. — Ты не против, чтобы Тайлер посидел пару часов с Руди? — перешла Энид к делу после короткого приветствия. — Няня в последнюю минуту отказалась. Представляешь? Так не вовремя. Мы купили новую мебель в квартиру, и грузчики должны сегодня ее привезти. Боюсь, что Аякс один не справится, — из телефонной трубки донесся нервный смех. — Ты же его знаешь. — Наслышана о способностях твоего двадцативосьмилетнего первенца, — в голосе Уэнсдей звучал нескрываемый сарказм. — Договаривайся с Тайлером: он же нянька, а не я. — Значит, ты не против того, что в доме будет находиться ребенок? — Мой кабинет закрывается на ключ. — Супер! — оглушающе воскликнула Энид. — Ты — мое мрачное чудо, Уэнсдей. Без сомнения Тайлер не сможет отказать Энид, тем более что недавно добровольно изъявил желание помогать ей с Руди. Собственноручно подписал смертный приговор. Если честно, Уэнсдей не нравилось пребывание чужого ребенка в их доме, но это сейчас могло сыграть ей на руку. Осталось только найти подходящий момент, чтобы сообщить Тайлеру о том, что ему скоро некогда будет нянчиться с отпрысками друзей и знакомых. Уэнсдей заказала такси через мобильное приложение и принялась складывать документы в сумку. На глаза попался маленький черно-белый снимок УЗИ, прикрепленный к медицинскому заключению хлипкой скрепкой. Удивительно, как эмбрион размером в пять миллиметров может доставлять столько проблем. Маленькое ничтожное пятнышко в ее матке, которое перевернуло спокойную и размеренную жизнь с ног на голову. Уэнсдей никогда ничего не боялась, но все когда-то бывает в первый раз. Она почти неделю жила в постоянном ужасе и страхе от осознания, что скоро станет матерью. Человек, который презирал даже мысль о семье и детях, не станет хорошим родителем. Это факт. Поэтому вся надежда возлагалась на Тайлера. Но как он воспримет эту новость? Уэнсдей готова даже к самой бурной и непредсказуемой реакции, лишь бы Тайлер не оставил ее одну с их маленькой, но такой фатальной ошибкой в чреве. От мысли, что он может уйти от нее, сильно потели ладони, а сердце каждый раз болезненно замирало. Мать-одиночка — даже звучит страшно, но в случае Уэнсдей еще и смертельно опасно. Все живое, к чему когда-либо прикасались ее руки, беспощадно умирало. Поэтому в их квартире нет растений и животных. Однажды Тайлер, выкидывая очередной засохший кактус из рабочего кабинета Уэнсдей, сказал, что даже пустынной колючке помимо правильного ухода нужна любовь. Уэнсдей в неожиданном порыве нежно провела пальцем по темному пятнышку на снимке УЗИ и тут же отдернула руку. Нет, она обязательно загубит маленький росток жизни своей холодностью и безразличием. Без нежного, заботливого и любящего Тайлера ей никак не справиться. К тому же, он — единственная причина, по которой она готова родить на свет этого ребенка. Если Тайлер испугается, не захочет брать ответственность и взваливать на свои плечи тяжелую родительскую ношу, то Уэнсдей незамедлительно сделает аборт. Она почувствовала уже знакомое ощущение в районе желудка, вызывающее на автомате повышенное слюноотделение во рту. Для полного счастья не хватало еще устроить увеселительное представление на глазах пациентов и врачей медицинского центра. Проклятая беременность! Как назло, такси уже подъезжало на парковку. Уэнсдей предприняла попытку успокоить свой организм и размеренно задышала через рот. Странная закономерность, но в последнее время тошнота возникала в моменты, когда в голове прокручивались наихудшие сценарии развития событий. Непонятно только откуда взялась такая огромная любовь к мазохизму? Уэнсдей готова поставить годовую сумму роялти на то, что причина ее нетипичного поведения кроется во взбесившихся гормонах. Она положила руку на пока еще плоский живот, прислушиваясь к ощущениям. Тошнота постепенно утихла. Уэнсдей по-быстрому закидала вещи в свою сумку и направилась к ожидающему ее такси. Она благополучно добралась до дома, хоть и попала в трехчасовой затор на дороге в самый разгар рабочего дня. Ничего удивительного, ведь Лос-Анджелес — мировая столица пробок. Уэнсдей вставила ключ в замочную скважину, бесшумно открыла входную дверь и вошла в светло-серую прихожую квартиры. В глаза сразу бросились огромные сумки с детскими вещами и игрушками, скромно занявшими целый угол. Значит, отпрыск Петрополусов уже вовсю мучал Тайлера. Из кухни донеслись детские восторженные вскрики, словно подтверждая это предположение. Уэнсдей недовольно нахмурила брови, когда Руди радостно завопил и активно замахал маленькими ручками, увидев ее на пороге комнаты. Вот что значит гены. Такой же невыносимо шумный и до смерти навязчивый, как и его мать. Тайлер сидел на коленях перед детской прогулочной коляской и, рассказывая какую-то сказку, пытался накормить Руди яблочным пюре. — У нас в доме закончились стулья? — поинтересовалась Уэнсдей, проходя на кухню. — Нет подходящего. Барный стул слишком высокий и там неудобная спинка для ребенка, — пояснил Тайлер, отправляя очередную ложку пюре в широко раскрытый рот малыша. — Я побоялся, что Руди с него упадет. — Петрополусы решили нам отдать своего ребенка на постоянное воспитание? — с нескрываемым сарказмом произнесла Уэнсдей. Тайлер непонимающе уставился на нее, наблюдая за тем, как она старательно моет яблоко под проточной водой. — Я про огромные сумки в прихожей. — Ты не понимаешь, там все самое необходимое! — воскликнул Тайлер, пародируя интонацию голоса Энид. Руди заливисто засмеялся и радостно захлопал в ладоши. Тайлер лучезарно улыбнулся ему в ответ, заботливо убирая салфеткой пюре с пухлых детских щечек. Уэнсдей почувствовала, что не вписывается в эту атмосферу всепоглощающей любви и умиления. Она двинулась в сторону выхода из кухни, на ходу откусывая небольшой кусочек от сочного яблока. — Уэнсдей, присоединяйся к нашей трапезе. Обещаю, будет весело. — Воздержусь. Уэнсдей зашла в просторную гардеробную, переоделась в домашнюю одежду и отправилась в рабочий кабинет. Ей необходимо закончить первую главу своего нового романа к концу этой недели, иначе она нарушит условия договора с издательством. Уэнсдей провела за компьютером около часа. Возможно, если бы не громкое и отвлекающее бурчание в животе, то ее работоспособность была бы значительно выше. С сегодняшним утренним посещением гинеколога Уэнсдей не успела полноценно поесть, лишь перекусила пресной булочкой в столовой медицинского центра. Судя по идеальной тишине, царившей в квартире, Тайлер положил Руди спать, а значит, она может пообедать в спокойной обстановке без раздражающих детских выкриков и возгласов. Уэнсдей изучила придирчивым взглядом полупустой холодильник. Видимо, Тайлер так спешил вернуться домой, что забыл взять контейнеры с едой на вынос из своего кафе. Впервые за год Уэнсдей добровольно встала за кухонную плиту и приготовила двойную порцию спагетти Болоньезе. Скорее всего, Тайлер не успел поесть, ведь работу няньки он ставил на первое место, совершенно забывая о своих потребностях. Уэнсдей решила позвать его к столу, пока спагетти окончательно не остыли, и направилась решительным шагом в сторону гостиной. Она застыла в дверном проеме, не решаясь произнести вслух ни одного слова. Тайлер тихо мычал себе под нос колыбельную песню, аккуратно прижимая к груди ребенка. Руди сладко спал, раскинув руки и ноги в стороны, словно морская звезда. Зеленые глаза Тайлера смотрели на мирно сопящего ребенка с такой неподдельной нежностью, что холодное сердце Уэнсдей предательски дрогнуло. Как, в таком случае, он смотрел бы на родного ребенка? Всего на миг вместо светловолосого Руди Уэнсдей представила маленького мальчика с черными, как смоль, завитками на голове. Его крохотная ручка обхватила палец своего отца, ища защиты и любви, а пухлые розовые губки слегка причмокивали во сне. Тайлер бережно прижал спящего ребенка к сердцу, трепещущему от всепоглощающего обожания этого беспомощного и невинного человечка. Долгожданный сын. Маленькая копия с зелеными огромными глазами и родинками на пухлых щечках. Громкий звук детского плача вернул Уэнсдей в реальность. «Во имя Аида! Уэнсдей, что с тобой стало?» — мысленно отчитала она саму себя. — «Беременность совсем атрофировала и размягчила твои мозги». Тайлер успокаивающе гладил по голове светловолосого мальчика, отгоняя прочь страшный сон и беспокойство. На его лице появилась легкая улыбка, когда Руди перестал ворочаться и задремал, сжимая в кулачке ворот футболки своей умелой няньки. Уэнсдей решила не разрушать идиллию. Она планировала тихо прокрасться на кухню, но паркетная доска предательски скрипнула под ее ногой. Тайлер обернулся на звук, встречаясь с ней взглядом. На гладко выбритых щеках появился легкий румянец. Видимо, Тайлер не ожидал, что его застанут за проявлением такой сильной привязанности к ребенку друзей. Уэнсдей молча указала глазами в сторону кухни, давая понять, куда направляется, и вышла из комнаты. Она успела съесть свою порцию спагетти, так и не дождавшись Тайлера. Уэнсдей столкнулась с ним в проеме кухни. Тайлер смущенно поблагодарил ее за заботу и, взяв в руки тарелку с почти остывшей едой, вернулся в гостиную. В голове возникал только один вопрос: к чему такой тотальный контроль, если ребенок мирно спит? Не найдя в поступках Тайлера никакой логики, Уэнсдей снова села за написание романа. Она не знала, что происходило за пределами рабочего кабинета, главное, что никто не врывался в ее комнату без приглашения и не нарушал личное пространство. Ближе к девяти вечера зазвонил домофон. Петрополусы наконец-то решили забрать свое громогласное чадо домой. Неимоверное облегчение. Уэнсдей нехотя выбралась в коридор из своего надежного убежища. Руди шустро бегал вокруг Аякса и Тайлера, весело повизгивая. От быстрых передвижений ребенка у Уэнсдей появилось легкое головокружение. Она недовольно нахмурила брови и сложила руки на груди, когда Руди неожиданно сменил маршрут и резво побежал в ее сторону. Он затормозил возле ног Уэнсдей и настойчиво потянул ручки вверх, радостно улыбаясь и издавая непереводимые звуки. — Что ты здесь делаешь? — строго спросила она, смотря ребенку прямо в его большие голубые глаза. — Немедленно возвращайся к своему папе. Руди вовсе не испугался пронизывающего насквозь взгляда, как другие дети его возраста, а повис на ноге Уэнсдей, дергая ее за широкую штанину домашних брюк. — Может, кому-то пора начать выполнять родительские обязанности? — мрачно выразила Уэнсдей свое недовольство, прожигая глазами увлеченного беседой Аякса. Он наконец-то среагировал на несанкционированное вторжение сына в чужое личное пространство. — Где Энид? — поинтересовалась Уэнсдей, когда брыкающийся и хныкающий ребенок оказался на руках у своего нерадивого отца. — Она решила прибраться в квартире к нашему приезду. Не вижу в этом смысла: маленький ураган снова все разбросает. Кстати, об этом. Малыш, надеюсь, что ты не испортил велюровую обивку дивана девятнадцатого века? — обратился Аякс к своему сыну. — В этом музее антиквариата ничего нельзя трогать руками — здесь беспощадная смотрительница. Она сделает меня вечным кредитным должником банка, потому что я — не миллиардер, как дядюшка Скрудж, чтобы оплатить все твои проказы по щелчку пальцев. — Успокойся, папаша. Твое кредитное рабство временно откладывается: Руди хорошо себя вел, — засмеялся Тайлер, заговорщически подмигивая улыбающемуся ребенку. — Магия вне Хогвартса запрещена, мистер Галпин! — наигранно воскликнул Аякс, покачивая Руди на руках. — Еще никому не удавалось справиться с этим маленьким сорванцом без применения парочки обездвиживающих заклинаний. Вскоре Аякс по-быстрому закидал сумки с вещами в машину, закрепил капризничающего сына в детском кресле и уехал домой, боясь получить строгий выговор от Энид за нарушение режима сна Руди. Тайлер весь оставшийся вечер светился от счастья. Уэнсдей знала о кратковременности такого эффекта, ведь ночью он снова не сомкнет глаз. Она должна сказать ему о своей беременности именно сегодня, пока в нем проснулись отцовские чувства. Уэнсдей понимала, что эта новость, скорее всего, повергнет Тайлера в настоящий шок. Ее задача — предотвратить инфаркт миокарда у будущего отца, а также не допустить появления седых прядей на его голове в столь молодом возрасте. Тонкие пальцы Уэнсдей ласково перебирали мягкие завитки волос Тайлера, пока он, удобно расположившись на ее коленях, читал книгу вслух. Его приятный глубокий голос, повествующий о расчленении тела жертвы, доставлял огромное наслаждение. Однако Уэнсдей периодически отключалась от реальности и проваливалась с головой в мрачные мысли, отзывающиеся неприятным жжением в желудке. Она устало прикрыла веки. Уэнсдей почувствовала легкое, щекочущее прикосновение в районе пупка, вызывающее череду мелких мурашек. Тайлер приподнял край ее мешковатой футболки и ласково погладил указательным пальцем оголившийся участок кожи. На его лице заиграла озорная улыбка, когда он встретился взглядом с её глазами, слегка округлившимися от удивления. Тайлер повернул голову в бок и покрыл ее живот нежными поцелуями. У нее сильно вспотели ладони, а сердце быстро забилось в грудной клетке от мысли, что он, каким-то загадочным образом, узнал ее секрет. Рука Тайлера оказалась под футболкой и мучительно медленно заскользила по ребрам вверх, приближаясь к заветной цели. Широкая ладонь пробралась под чашечку черного лифчика, обхватывая и слегка сжимая упругую небольшую округлость. Проворные пальцы быстро нащупали твердый сосок и оттянули его в сторону, срывая с приоткрытых губ Уэнсдей тихий вздох. Тайлер глубоко задышал, а его зрачки расширились и потемнели, словно при наркотическом опьянении. Он неожиданно резко вскочил с колен Уэнсдей и лег на нее сверху, вдавливая ее хрупкое тело в бархатную обивку дивана. Она громко ахнула Тайлеру на ухо от сильнейшего электрического разряда, пронесшегося по позвоночнику от его страстных поцелуев и укусов в шею. Ее хлопковые трусики промокли насквозь, неприятно натирая набухший от возбуждения клитор. Тайлер схватил ягодицы Уэнсдей, жадно сминая их в руках, и протянул ее к себе, не оставляя даже ничтожного миллиметра между их телами. Они одновременно застонали, вжимаясь друг в друга бедрами и возбужденной плотью. Тайлер запустил руку под резинку домашних штанов и, отодвинув в сторону мокрые трусики, нарочно медленно погладил внутреннюю стенку влажных половых губ. Помутневшие от похоти глаза внимательно наблюдали за любыми, даже незначительными изменениями в выражении лица Уэнсдей, ловили и запоминали каждую живую эмоцию. Она совершенно не помнила, как Тайлер спустил с нее штаны и трусики, ведь единственное, что имело тогда значение — его превосходные пальцы, разжигающие пламенный костер в пульсирующем и изнывающем от желания месте. Они целовались так яростно и дико, словно не виделись целую вечность. Тайлер по-быстрому разделся, откидывая одежду в сторону, и притянул на свои колени Уэнсдей. Он шептал ей на ухо какие-то романтические глупости, расстегивая застежку лифчика, и припал губами к небольшой груди. Уэнсдей запустила пальцы в кудрявые волосы и притянула за них его голову ближе, давая понять, что хочет больше ласк и стимуляции. Ее бедра, щедро покрытые вагинальной смазкой, интуитивно двигались вперед. С губ Тайлера слетел низкий стон, когда Уэнсдей придвинулась ближе, и ее половые губы заскользили по всей длине его члена. Он закрыл глаза, откинул голову назад и прерывисто задышал. Уэнсдей воспользовалась отвлечением Тайлера и, активно поглаживая член, потихоньку ввела его в себя. Она тут же словила на себе испугавшийся взгляд. Тайлер несколько секунд ошарашенно смотрел на нее, лихорадочно анализируя ситуацию. — Подожди немного, я принесу презервативы из спальни, — хрипло произнес он, аккуратно приподнимая Уэнсдей за бедра, но она осталась непреклонной, упираясь ладонями в его мускулистую грудь. — Мисс Аддамс, вы пропускали уроки полового воспитания в старшей школе? — пошутил Тайлер, играясь с прядью ее шелковистых длинных волос. — Если нет, то тогда вы должны знать, к чему приводит незащищенный секс. Ее темные пронзительные глаза горели демоническим блеском. Она, не прерывая зрительного контакта, продолжила опускаться на твердый член Тайлера, умышленно сжимая его мышцами влагалища. — Черт возьми, что ты творишь? — Тайлер грубо схватил ее за плечи. — Мы с тобой не планировали становиться родителями. Уэнсдей, я серьезно. — Тайлер, — томно прошептала она и лизнула мочку его уха. — Остановись. Ты обещала мне, Уэнсдей, — серьезно сказал Тайлер, поворачивая к себе ее лицо за подбородок. — Мы обо всем договорились с тобой много лет назад, — Уэнсдей проигнорировала его слова и вильнула бедрами. — Прекращай использовать на мне грязные приемчики! — возмутился Тайлер, поспешно снимая ее со своих коленей. — Ты постоянно нянчишься с отпрысками наших друзей и коллег. — Имеешь что-то против? — Уэнсдей покачала головой, безмолвно отвечая на вопрос Тайлера. — Тогда к чему этот разговор? — Зачем возиться с чужим ребенком, если можно со своим? — Я никогда не стану отцом и ни в коем случае не позволю тебе родить от меня ребенка, — Тайлер тяжело вздохнул, пытаясь успокоиться, и закрыл глаза ладонями. — Не думал, что мы когда-то снова вернемся к обсуждению этого вопроса. — Тайлер, ребенок не обязательно должен родиться Хайдом, — Уэнсдей опустила руку на его плечо. — Врачи предполагают, что твои гены доминантные, но это лишь теория. — Никак не пойму, ты собираешься проверить правдивость их слов практическим путем? — неожиданно взорвался Тайлер, скидывая с себя ее ладонь. — Только вот в чем загвоздка: ребенок — не подопытный кролик. Обрекать маленького и невинного малыша на такие мучения — бесчеловечно. Хотя, кому я это рассказываю? — из груди Тайлера вырвался истерический смешок. — Ты же у нас настоящая садистка. Получаешь огромное удовольствие издеваясь над моими чувствами. Признайся, нравится бить в уязвимое место и смотреть, как я корчусь от боли? — Тайлер резко вскочил с дивана, подобрал свои спортивные штаны с пола и закинул их на плечо. — Наслаждайся шоу, любимая. Все для тебя! Он, не одеваясь, вышел из комнаты и громко хлопнул дверью. Уэнсдей легла на диван и свернулась в клубочек, притягивая ноги к своей ноющей от боли грудной клетке. Ее сердце неимоверно громко стучало в мертвой тишине квартиры.