Кто ты? Учитель или раб...

Темная, бездонная пучина втягивала Лое в водоворот кошмаров. Силуэты возникали из мрака, настолько отчетливые и плотные, что казались живыми, стоящими прямо перед ним.. Сначала Няня, Суровая на вид старуха с морщинистым лицом, чьи руки были нежны, а сердце – бездонным колодцем тепла. Сын одного из советников Императора Тань, его первый друг,в холодных стенах дворца. Краткий проблеск света в царстве интриг и одиночества. Император Цзунь. Мудрый правитель, чья власть была лишь оболочкой для отцовской заботы.. Тот, кто заменил ему отца, обучал с малых лет и подарил клинок. Слепой старец. Учитель, открывший путь духовного совершенствования, чьи последние слова были наказом и обещанием. Все они стояли в тенях его сознания. Все – мертвы. По вине Хань Лое. Их лица, их голоса врезались в память острее клинка. Было и больше людей, но Лое ярко запомнил именно их. Тех, кто навеки остался в его проклятом сердце – жертвах его эгоистичной жажды быть любимым. Во сне заклинатель вновь переживал тот первый день рождения, когда всё и началось. Только он прикованный ледяными цепями проклятия, мог лишь бессильно смотреть, как люди, к которым осмелился привязаться, один за другим рассыпались в прах под его взглядом. "Прошлое не вернуть. Зато будущее – глина в твоих руках. Вылепи его так, чтобы слезы о прошлом высохли навек." Несмотря на слова, что повторял слепой старик, когда был жив, Хань Лое никогда не забывал о своем прошлом. Он попросту не мог. Каждая попытка забыть, отринуть боль, оборачивалась адом. Шипы проклятия впивались в сердце с такой силой, что тысяча мечей казалась лаской. Затем наступала тьма – окончательная, безжалостная, напоминающая о его уделе: вечном одиночестве, отравленном страхом привязанности. Мысли о смерти были частым гостем. Он искал способы оборвать нить… Но что-то всегда останавливало. Шепот, зловещий и навязчивый, звучал в самой глубине: «Ты должен жить. Жить в муках. Ты – проклятие рода Хань. Ты – гибель для всех, кого коснется тепло твоего сердца. Мучение – твоя плата за их жизни». Лое давно смирился. Его дорогие люди прожили бы долго, если б он не осмелился признать свою к ним привязанность. Они умерли из-за его слабости, его жажды быть нужным. Во тьме, что пожирала его едва бьющееся сердце, культиватор внезапно уловил светлый огонёк.Хрупкий, едва заметный, он стал для Лое маяком спасения. Свет сам летел навстречу окутанному во тьме заклинателю. К окровавленной руке Лое, бессильно протянутой в пустоту, прикоснулось теплое сияние. В тот же миг ледяные цепи, сковывавшие его, звонко треснули и рассыпались в прах. И светлячок заговорил – молодым, звонким, до боли знакомым голосом: – Учитель! Вы же обещали! Всегда быть рядом! Научить меня всему! Вы сказали – покажете весь мир! Я верю, что где-то есть место для вас! Я найду его! Клянусь! И там вы будете счастливы! – Это был голос его ученика. Мальчишки-раба, несносного, настырного, смотревшего на Лое как на солнце. Мальчишки, подарившего ему мимолетный смысл в прошлой жизни. Тьма дрогнула, отступив на шаг, ослабив хватку. Но лишь на миг. Затем черная пучина сомкнулась над ним, безжалостная и окончательная... Хань Лое резко вскочил, широко открывая глаза. Холодный пот струился по вискам. В глазах еще мелькали призраки утрат. Боль – острая, пульсирующая – била одновременно в сердце где находилась черная метка проклятия и раненое плечо, сливаясь с нарастающим звоном в ушах. Приступ длился недолго. С трудом отдышавшись, Хань Лое огляделся, пытаясь понять, где он. Мягкое покрывало лежало на его ногах. Белый шелковый балдахин мягко рассеивал свет, очерчивая границы большой, уютной комнаты. Стены, обшитые темным, но теплым деревом с красноватым отливом. Арочный проем вел в соседнее помещение. Там стоял низкий столик, на котором аккуратно лежал комплект одежды, а под стульями виднелись белые кожаные ботинки. В спальне, на стене напротив кровати, висело огромное зеркало в тяжелой раме. По ее краям, тонкой вязью, были выведены иероглифы: «Защита от проникновения и пагубных влияний». Лое, уловив в глубине стекла смутное отражение, с усилием поднялся. Ноги дрожали от слабости и остаточной боли. Он подошел к зеркалу, опираясь на стену. Бледная рука с капельками пота дотронулась до остекленной поверхности.Сначала Хань Лое сначала не узнал себя в зеркальной поверхности, но быстро осознал, внешность не отличалась от его прежней, разве что только моложе. Белоснежные волосы, длинные и распущенные, ниспадали на плечи. А на голове маленькая серебряная заколка связывала непослушные локоны. Бледное, почти фарфоровое лицо с плотно сжатыми розовыми губами. Тонкие, чуть неровные брови темного каштана. И глаза… изумрудно-зеленые, но с глубокой, неизбывной усталостью в глубине. На нем была простая белая рубаха навыпуск и темные штаны, подпоясанные шнуром. Хань Лое быстро скинул рубашку со своего тела. Гладкая, подтянутая грудь. Ни шрамов боев, ни черных, ядовитых прожилок проклятия, расходящихся от сердца где была метка, как паутина смерти. Тело было… юным. Как в семнадцать лет. Но не в его истинный, взрослый возраст перед гибелью. Вопрос ударил с новой силой: Почему он моложе? Что за магия или проклятие омолодило его тело? Пульсирующая боль в висках от нахлынувших мыслей заставила его сжать кулаки. Хватит. Потом.       Когда дрожь в ногах утихла, Лое направился к столу с одеждой. Ему отчаянно хотелось сбросить это простое, пропахшее потом и болью облачение – символ его нынешнего жалкого положения: раба Демонического Короля, бывшего культиватора с проклятой душой и жизнью, в которую его втолкнули против воли. Переодевшись в чистые, мягкие одежды темно-синего оттенка, Лое решил разведать обстановку. Он не сомневался, что все еще во дворце Чэнь Хуо – отпустить его было бы бессмыслицей. Но что случилось после обморока? Воспоминание о близости, о тепле дыхания демона на своей коже, заставило кровь прилить к щекам. Лое тряхнул головой, изгоняя навязчивый образ. Прочь. Глубоко вдохнув просторный воздух, шедший из соседнего помещения, Лое выгнал из своих мыслей наглого демона. Осмотрев обе комнаты, он не нашел ничего примечательного, кроме большого распахнутого окна с резными ставнями. За ним сияло темно-лазурное небо, усеянное мириадами звезд и озаренное огромной золотой луной. Вид заворожил. В его прошлом мире, в последние годы, небо было вечно затянуто смогом страха и войны, а луна просто исчезла из воспоминаний людей под гнетом страха и войны. Хань Лое выглянул вниз. Комната была на втором этаже. Рана, слабость, шаткость в ногах – прыжок сулил переломы. Побег был в планах, но позже. Сначала – информация. Узнать о мире, о причинах воскрешения, о силе и слабостях хозяина этого места. И тогда... Уйти из охраняемого места было ему не впервой. Только теперь вместо стражников – демоны. И куда бежать? В этом мире не было ни дома, ни друзей. Пока – остаться. Выжить. Узнать. А потом… План укрепился в сознании. Отойдя от окна, Лое заметил дверь. Открыв ее, он очутился в длинном, тускло освещенном коридоре. Лишь редкие магические огоньки в нишах стен прогоняли мрак. И тут в животе предательски заурчало. Тело Лое за эти дни знало лишь боль, страх и скудную пищу. Пора было его накормить. Быстрым шагом он двинулся по коридору, наткнувшись на лестницу, ведущую вниз. По ней поднимались двое демонов, несших поднос с едой. Лое узнал их – именно они тащили его в лечебницу к Юнху. У одного (более крупного и угрюмого) был наполовину сломанный темный рог. Второй – пониже ростом, с озорным блеском в глазах – рогов не имел вовсе. Увидев Лое наверху лестницы, все трое замерли. Неловкое молчание повисло в воздухе, пока его снова не прервало громкое урчание пустого желудка Лое. Демоны фыркнули, а потом рассмеялись. – Что, пусто внутри? – ухмыльнулся демон со сломанным рогом, поднимая поднос. – А ты заслужил? – Его тут же толкнул локтем напарник, прошипев что-то на ухо. Лое уловил обрывки: – ...Тей, приказ Короля! Вежливость! Или кару хочешь?.. Демон по имени Тей обреченно вздохнул и взглянул на Лое. Он поднялся на две ступеньки выше, сокращая дистанцию. Его желтые, хищные глаза изучающе скользнули по культиватору. – Ладно, ладно... Чем такой, как ты, мог повелителя зацепить? – Он махнул рукой. – Да и черт с ним! Пойдем обратно. Мы как раз тебе еду несем. Демоны прошли мимо, и Лое, не видя иного выхода, последовал за ними обратно в свои покои, мысленно отмечая путь по лестнице для будущего. В комнате они направились к столику, поставив поднос. На нем дымилась большая глубокая пиала с наваристым супом – темным, прозрачным бульоном, в котором плавали ломтики грибов, нежные кусочки мяса и ароматные травы. Рядом – чашка с белоснежным рисом и маленькая мисочка с тушеными овощами. И графин, от которого струился легкий пар и нежный аромат свежего чая. Запах ударил в ноздри, и аппетит проснулся с яростной силой. Хань Лое опустился на стул и, забыв о манерах, принялся жадно есть. Он ел так быстро, что чуть не подавился. Демон без рогов (Муо, как позже выяснится) похлопал его по спине. – Эй, полегче! Мы же не отнимаем! Жуй спокойно! Тей, ворча что-то невнятное под нос, уселся напротив, скрестив руки. Муо пристроился рядом, достав еще один кувшинчик поменьше. Легким движением руки демоны материализовали из темной дымки по простой черной чашке и налили густого, темно-рубинового вина. Под вопросительный взгляд Хань Лое , уставившегося на кувшин, демоны лишь пожали плечами. – Чего уставился? Хочешь? – Тей с усмешкой протянул свою чашу Лое. Хань Лое покачал головой, отхлебывая ароматный чай: – Мой путь совершенствования запрещает опьяняющие напитки. – Эх, вы, культиваторы! – закатил глаза Муо, стукнувшись чашей с Теем. – Вечно себе что-то запрещаете! Силы, пусть и демонические, у нас есть, зато живем в свое удовольствие! – Верно! – Тей хмыкнул, осушая чашу. – Я – Тей. А этот весельчак – Муо. – Он кивнул на напарника. Демоны чокнулись и выпили еще. Пока Муо подливал, Лое, ненадолго оторвавшись от еды, вытер губы и решился: – Меня зовут Шань. Хотя вы, наверное, уже в курсе. – Как не знать! – фыркнул Тей. – Ты первый, кого наш Король не прикончил сразу, а еще и нянчится! Как и предполагалось, они знали его имя.Тишина снова опустилась на комнату, нарушаемая лишь стуком палочек Лое и плеском вина в чаши демонов. Закончив есть, Лое аккуратно сложил палочки и слегка склонил голову в сторону демонов: – Спасибо за пищу. На его слова оба демона смущенно усмехнулись, но слабый румянец, выступивший на их щеках (у Муо – на всех видимых участках кожи), был заметен. Тей дружески хлопнул Лое по здоровому плечу: – Конечно, спасибо! Мы старались! Как только повелитель велел за тобой присматривать, так мы и крутимся. Даже у Юнху книжку с рецептами вашего мира выпросили! Сами, представляешь, готовили! В животе Хань Лое слегка похолодело. Демоны... готовили? В его прошлом мире они ассоциировались лишь с убийствами и пожиранием плоти. Мысль о том, что они способны на что-то столь... обыденное и человеческое, казалась абсурдной. Возможно, не все демоны здесь – бездушные твари? Возможно, в них есть что-то... иное? Внезапно Тей наклонился к Лое, его желтые глаза сверкнули любопытством и нагловатым юмором: – А мне вот любопытно... Чего это ты там с повелителем в обморок грохнулся? Юнху бурчит, мол, усталость, перегруз... – Демон снизил голос до конспиративного шепота, подмигнув. – Но я так думаю... Вы ж наедине были... Уж не испугался ли ты размеров его... э-э-э... достоинства? Ай-яй-яй! Тей вскрикнул и зашипел от боли, когда зеленый бамбуковый веер Юнху со всей силы шлепнул его по макушке. Лекарь стоял в дверях, руки на бедрах, с выражением крайнего неодобрения на лице.