Кто ты? Учитель или раб...

Времена года сменяли друг друга, и вот наступило знойное лето. Хань Лое едва исполнилось два года, но сильная жара не смущала мальчика – он рвался на прогулку по дворцовым просторам. Редкая возможность увидеть хоть кусочек неизведанного мира за пределами своего крыла была для него драгоценной. Улучив момент слабости Няни Мо, он вырвался, исследуя каждую улочку, арку и садик с жгучим любопытством новичка. Няня едва поспевала за резвым ребенком, то и дело вытирая влагу с его лба – то ли от жары, то ли от волнения. Они гуляли недолго, когда Хань Лое, заметив необычную птицу с ослепительно белым оперением, рванул за ней. Он проскочил сквозь красивый круглый каменный проход, ведущий в незнакомый сад. Мало того, что птица была диковинной, сам сад показался мальчику волшебным царством с высокими, изящными деревьями. Няня Мо, бросившись вдогонку, не разглядела надпись у входа: "Сад Наследного Принца". – Малыш, не беги так далеко! Заблудишься! – крикнула она вслед уже почти скрывшемуся за деревьями мальчику. Лое послушно остановился. От всей этой красоты – пышной зелени, аромата цветов, щебетания птиц – он впервые почувствовал необъяснимую свободу и радость. Забыв об осторожности, он закружился на месте, чувствуя, как ветер треплет его белые, отросшие до плеч волосы, и звонко рассмеялся. В два года он говорил еще не идеально, но восторг от этого сказочного места придал его словам неожиданную четкость. – Няня, тут волшебно! Давай приходить сюда еще! Мирный миг разрушил свист стрелы. Она просвистела в сантиметре от головы мальчика и с глухим стуком вонзилась в ствол дерева позади, так и не сразив белую птицу, которая мгновенно исчезла в небе. Хань Лое обернулся на источник звука. По каменной мозаичной дорожке к ним шел владелец лука. – Эй, ты! Гнусный оборванец! Что ты забыл в моем саду?! – раздался громкий, еще ломающийся от возраста голос. – Из-за твоего противного визга я промахнулся по трофею! Хань Лое повернулся к говорящему, краем глаза отметив, как побледнело и испуганно исказилось лицо Няни Мо. Няня Цзя Мо, забыв о больной спине, глубоко поклонилась перед мальчиком, стоявшим у беседки, увитой пышными розовыми пионами. Длинные темно-каштановые волосы, стянутые золотыми шпильками, обрамляли пухлое, не по-детски надменное лицо. Зеленый оттенок глаз был точь-в-точь как у Императрицы. Золотое одеяние не оставляло сомнений – перед ними стоял Наследный Принц Тань Гао. Его хмурый, недовольный взгляд был прикован к маленькому Лое. В руках принца был лук, за спиной – колчан со стрелами. Няня Мо, прекрасно зная вспыльчивый и жестокий нрав первого принца, его склонность мучить животных, похолодела от страха за своего подопечного. Она снова поклонилась, голос дрожал: – Ваше Высочество, простите великодушно, что осмелились войти в ваш сад без дозволения. Мы не станем мешать вашему отдыху и немедленно удалимся… Цзя Мо крепко сжала маленькую ладошку Лое в своей морщинистой руке и, поклонившись в третий раз, потянула его за собой. Но ее остановил писклявый окрик: – Кто тебе позволил уходить?! Я разговариваю с этим мелким проходимцем! А ты, глупая карга, проваливай, пока я не велел слугам выпороть тебя до полусмерти! Няня сжала руку Лое еще крепче, в ужасе от невозможности выбора. Они были на территории принца, и любое неповиновение могло обернуться катастрофой. Хань Лое растерянно смотрел то на разгневанного принца, то на свою няню. В его маленьком сердце вспыхнуло желание защитить ее, и он сделал шаг вперед, готовый принять гнев на себя. Но судьба смилостивилась… – Что мать, что сын… оба – высокомерные болваны, – раздалось звонкое, насмешливое ругательство со стороны. Зеленые листья с шумом посыпались с веток – виновником был он: мужчина с темно-синими, почти ночными волосами и заколкой-звездой в них. Лое не знал его имени, но знакомое теплое присутствие успокаивало: кто-то всегда присматривал. Мужчина сидел на толстой ветке, усмехаясь и глядя на принца. Его тонкие брови насмешливо приподнялись, а слова, полные язвительности, взвинтили Тань Гао до предела. Лицо принца побагровело. – Как ты смеешь оскорблять императорскую семью?! Стража! Немедленно стащите его и отрубите руку за дерзость! Стража! На крик принца откликнулся лишь шелест ветра, который, словно насмехаясь, сорвал новую порцию листьев и швырнул их ему прямо в лицо. Стража, стоявшая позади принца, прекрасно узнала мужчину на дереве – близкого советника Императора. Тронуть его означало навлечь на себя гнев куда более страшный, чем принца. Ситуацию разрешил стук быстрых шагов по камню. На дорожке появилась запыхавшаяся молодая служанка в скромном сером ханьфу. – Ваше Высочество! Занятие каллиграфией уже началось! Учитель Гуан Лин повсюду вас ищет и гневается! Служанка первого принца, мельком заметив Мадам Мо и Хань Лое, замерла на мгновение. Черты ее лица были удивительно схожи с чертами Цзя Мо. Лое тогда еще не знал, что служанка Ли – ее дочь. Мужчина на дереве ехидно посмотрел на принца, всем видом показывая: "Тебя поймали, за тобой следят, и если устроишь сцену – отец узнает". Тань Гао сжал кулаки, признавая поражение, и, кинув Лое убийственный взгляд, резко направился ко дворцу. Когда принц скрылся из виду, Няня Мо тяжело вздохнула и, присев, стала осматривать мальчика. Хань Лое, скрывая испуг, натянул улыбку, пытаясь ее успокоить. Вновь зашумели листья. Мужчина с золотистыми глазами легко спрыгнул на землю и направился к ним. Няня Мо уже было собралась поклониться, но он легким жестом остановил ее. Она с теплой, благодарной улыбкой подвела Лое поближе. – Советник Ли Бао, рада видеть вас в добром здравии. Это был первый раз, когда Хань Лое услышал полное имя загадочного мужчины. Его зеленые глаза встретились с таким же изучающим взглядом. – Как ты вырос… Кажется, только вчера Цзу принес тебя во дворец крошечным свертком, – проговорил Ли Бао (Юньци) голосом, лишенным привычной старческой хрипоты. Няня Мо слегка хрипло рассмеялась: – Советник, детям положено расти. Не могут же они вечно младенцами оставаться, таков закон природы. Но Юньци лишь покачал головой, словно хотел объяснить что-то более глубокое. К всеобщему удивлению, заговорил сам Лое: – Я взрослый! Скоро еще больше вырасту и смогу… няню защищать! – Его первая столь громкая фраза могла показаться детским бахвальством. Но в глазах мальчика, устремленных на Юньци, звездочет увидел искреннюю ответственность и решимость. Юньци провел рукой по едва заметной щетине у губ и присел, опустившись до уровня глаз Лое. – Запомни, юный журавль, крылья для полета отрастают не сразу… Жизнь – одна, и надо ценить каждый ее миг. Даже я порой жалею, что нельзя вернуться в детство, чтобы просто дурачиться, не притворяясь мудрецом. Сбоку раздался новый, знакомый голос, отвечая ему с игривой укоризной: – Я уверен, ты и в детстве был еще тем сорванцом, Бао. Из тени тайной беседки в глубине сада вышел Император Тань Цзунь. Видимо, он наблюдал за всей сценой. Только Небесам ведомо, почему он не вмешался в конфликт принцев. Теплая рука императора легла на голову Лое, который смотрел на него снизу вверх, ловя его добрую, но усталую улыбку. Тань Цзунь наклонился, чтобы поднять мальчика на руки. – Ваше Величество, не стоит! Берегите спину! – Няня Мо тут же запротестовала. Император лишь пожал плечами и улыбнулся, поднимая Лое на руки. За это время он искренне привязался к мальчику, в душе считая его своим сыном. Он делал все возможное, чтобы Лое не чувствовал себя одиноким в этих стенах. Сливовые глаза императора с нежностью разглядывали мальчика, а Лое смотрел на него, не понимая, зачем его подняли и чем он заслужил такое внимание самого Сына Неба. Во дворце старались не упоминать о демонической атаке и гибели рода Хань, но Лое все равно ловил шепотки служанок о своем происхождении. Кем ему приходится император? Отцом? Или просто спасителем, тяготящим своей виной? Юньци взглянул на чистое небо и слегка кашлянул, подойдя к императору и что-то быстро прошептав ему на ухо. Это было так тихо и секретно, что заставило Няню Мо встревожиться. Маленький Лое уловил лишь обрывок фразы: "...пора отправляться...". Тань Цзунь поджал губы и неохотно поставил мальчика на землю, повернувшись к Цзя Мо. Лицо его стало серьезным. – Цзя Мо, сегодня я отправляюсь в Юэ. На месяц. Надеюсь на твою мудрость и заботу о Хань Лое в мое отсутствие, тетушка… Присмотри за ним. Карие глаза старухи задрожали при упоминании Юэ. Это соседнее государство, отколовшееся от империи век назад в горниле междоусобиц. Если Китай был страной Восходящего Солнца, символом порядка и гармонии, то Юэ – его мрачная противоположность, Царство Полуночной Луны, где царили хаос и порок. Его правитель, Юэ Ли, был жестоким тираном, превратившим свою столицу в ад на земле. Работорговля, подпольные бои, продажные чиновники и культ золота – вот чем жил Юэ. После смерти предыдущего императора, в которой, по слухам, замешан сам Юэ Ли, отношения между государствами накалились до предела, балансируя на грани войны. Няня Цзя Мо, глядя на двух мужчин, которых она помнила еще мальчишками, не сдержала слез и, забыв о приличиях, опустилась на колени. – Ваше Величество… Умоляю, не ездите туда сами! Они же ненавидят нас! Они могут… могут причинить вам зло! Тань Цзунь и Юньци тут же бросились поднимать и успокаивать старушку. Маленький Хань Лое смотрел на эту сцену, и в его детском воображении вдруг возникла картина: люди разных земель живут мирно, не воюют из-за клочков земли. Это было первым, смутным толчком к будущей мечте – спасти мир от вражды. Успокоив Няню Мо и отослав ее предупредить семью Жэнь об их отъезде (с строгим наказом оберегать Лое), они остались втроем. Маленький Лое, еще недавно сиявший от радости на руках императора, теперь отводил грустный взгляд. Этот взгляд не укрылся от Юньци. Он наклонился к мальчику. – Не грусти, юный журавль. Мы едем не в такое уж страшное место. Да и с нами ничего не случится, пока я рядом с Цзунем. А пока нас не будет, я хочу, чтобы ты присмотрел за няней. Веди себя хорошо. Иначе, когда вернусь, не стану учить тебя владеть мечом. Удивление отразилось не только на лице Лое, но и на лице Тань Цзуня. Тот поднял мрачный до этого взгляд. – Ты… согласился? На мою просьбу? – Юньци кивнул и, потрепав Лое по мягким белым волосам, выпрямился. – Долго думал. Но сегодня он показал, что достоин. Умен не по годам. И в душе у него есть огонь. Ну а ты как, юный журавль? Готов учиться у такого великого мастера?.. – Великий мастер?! – Его перебил возмущенный голос Тань Цзуня. – Да ты видимо забыл, кому постоянно проигрывал в детстве?! Да я тебя… Шутливо бросившись за убегающим Юньци, Тань Цзунь на мгновение позволил себе расслабиться и вернуться в беззаботное прошлое… В далекие дни детства, когда будущему Императору Тань Цзую едва минуло девять лет, а имя Юньци еще скрывалось под личиной старого советника Ли Бао, между ними зародилась особая связь. Зная о тоскливом одиночестве маленького принца в холодных дворцовых стенах, Юньци совершал для него маленькое чудо. Он сбрасывал маскировку. Морщины разглаживались, седые волосы темнели до оттенка ночного неба, согбенная спина выпрямилась. Перед изумленным мальчишкой представал не старец, а юноша с живыми золотистыми глазами и улыбкой, полной озорства. Он становился ровесником, товарищем по играм, тем самым верным другом, в котором так отчаянно нуждалась душа маленького Цзуня. Вместе они превращали чопорный дворец в огромную площадку для приключений. Их дни были наполнены беззаботным буйством Они ловко карабкались по раскидистым ветвям императорского сада, выслеживая самые сочные персики или хурму, прячущуюся под резными листьями Под видом "охоты" они затевали стремительные игры в прятки и догонялки среди мраморных колонн и шелковых ширм, искусно уворачиваясь от бдительных стражников. Их шалости часто заканчивались непреднамеренным хаосом: опрокинутая ваза династии Мин, случайно выпущенные на волю редкие певчие птицы из зверинца, лужа дорогой туши на пергаменте государственного указа. Каждый такой инцидент вызвал грозовые тучи на лице старого Императора. И каждый раз, когда маленький Цзунь, замирая от страха и стыда, ждал неминуемой кары, рядом возникал Юньци. Тот вновь в облике мудрого Ли Бао, но оставаясь тем самым юным другом, он брал вину на себя, находил хитроумное оправдание или просто своим спокойным присутствием гасил гнев повелителя, вытаскивая Цзуня из очередной переделки. "Не волнуйся, Цзу," – звучали его успокаивающие слова, – "Всё уладим". В те счастливые годы Тань Цзунь был просто Цзу – мальчишкой, чьи мысли занимали не проблемы империи и тяжесть короны, а только скорость бега, сладость украденного персика и следующее приключение, которое они затеют с его необыкновенным, самым верным другом. Сам Юньци же, в эти мгновения, забывал о бремени веков и звездных карт, находя искреннюю радость в том, чтобы дарить мальчику то беззаботное детство, о котором сам, возможно, лишь мечтал. Эти солнечные дни, полные смеха и легкой пыли дворцовых дорожек, стали золотым воспоминаний, к которому оба возвращались мыслями в самые темные времена их уже взрослых, отягощенных властью и долгом жизней. Хань Лое же впервые видел великого и властного императора таким – смеющимся, озорным, не заботящимся о слухах. *** Вечерело. Император Тань Цзунь и Юньци стояли у просторной, но нарочито неброской кареты, глядя на провожающих. Императрица Цай Шунь, с лицом, застывшим в маске недовольства, держала за плечи своего сына, наследного принца Тань Гао, не давая ему приблизиться к отцу. Она злилась, что муж едет сам, а не посылает посланника, и ее бесило присутствие Ли Бао. Зачем звездочету совать нос в государственные дела? Их натянутые отношения лишь подливали масла в огонь ее раздражения. Пятилетний Тань Гао смотрел на отца со слезинками на глазах, обижаясь, что тот уезжает и так мало с ним играл. Он даже не подозревал о конфликте с Юэ. Но в нем, как эхо материнского характера, проснулся эгоизм. Увидев, что Хань Лое опаздывает, он шепнул ближайшему слуге: "Не зови его". Он хотел быть единственным, кто провожает отца вместе с матерью. Да и утренний конфликт он не забыл – это был шанс отомстить. Тань Цзунь сразу заметил отсутствие маленького Лое. Поняв, чьих рук это дело, он сжал губы, но решил не устраивать сцену – ради спокойствия мальчика в его отсутствие. Юньци, зевнув от показной скуки, наблюдал, как император прощается с семьей. Двумя пальцами он совершил почти незаметное движение – тайный знак. Два маленьких свитка, свернутых из пергамента и перевязанных серебряной нитью, возникли у него в ладони. Легкий порыв ветра подхватил их и понес в разные концы дворца. Один свиток плавно опустился на страницу фолианта, который изучал в тишине королевской библиотеки Гуан Лин – наставник принца и двоюродный брат императора. "Оберегай мальчика, пока нас нет. Надеюсь на твою мудрость, балбес." В библиотеке раздалось тихое фырканье. Серые глаза сузились. Гуан Лин быстро нацарапал ответ на обороте и столь же быстро скомкал бумажку, бросив ее в жаровню: "Сам дурак…" Второй свиток ветер понес в закрытое восточное крыло, прямо в руки удивленного Хань Лое. Увы, мальчик еще не умел читать. Он побежал искать семью Жэнь, но коридор был пуст. Няня Мо, видимо, была занята. Решив попросить помощи, он выбежал за пределы своего крыла и наткнулся на служанку, развешивающая белье. К несчастью, Лое не узнал в ней ту самую девушку, которую жестоко избила императрица за попытку защитить его в тот памятный день. Обида и страх гнездились в ее сердце. Лое осторожно потянул ее за подол платья и протянул записку, тихо пробормотав: – Пожалуйста… прочти… Служанка, услышав неразборчивую просьбу, резко отдернула подол, выхватывая свиток. Она развернула его и громко, с преувеличенной злорадностью, прочла совсем не те слова, что были написаны: – «Не стоит портить вечер своим присутствием. Не приходи. Ты лишь помеха и никому не нужен здесь». Сказав это, она с насмешкой порвала записку и бросила клочки в таз с грязной водой у своих ног, быстро скрывшись в тени деревьев. Маленький Лое смотрел, как бумага тонет, запоминая страшное слово «помеха». Он еще надеялся, что служанка ошиблась, но горькая правда уже впивалась в сердце. Он побежал в свою комнату, бросился на кровать и заплакал в подушку. Страшные слова подтвердили его тайный страх: он здесь лишний, все лишь притворяются добрыми. Юньци, ничего не подозревая, лишь с теплотой посмотрел в сторону окон комнаты мальчика, мысленно посылая совсем другие слова: "Маленький журавль, не грусти. Мы уезжаем, но скоро вернемся. Оставайся сильным и добрым, каким показался мне сегодня в саду. Когда вернемся – начнем уроки меча…" Император Тань Цзунь, закончив формальное прощание, неспешно поднялся в карету, усаживаясь рядом с Юньци, который задумчиво смотрел на загорающиеся на небе звезды. Повозка с припасами была готова, тайные стражники высшего класса, переодетые в потрепанную одежду наемников, заняли места вокруг. Они выезжали вечером неспроста – дорога в Юэ была долгой и опасной. Притворяться богатым купцом с охраной и советником было лучшей маскировкой. Император задумчиво глянул на своего друга: – Ты выглядишь подозрительнее меня. И зачем глаза под цвет моих поменял? И как ты вообще собираешься тайно проникнуть в столицу Юэ? У тебя есть хоть какой-то план на случай, если все пойдет наперекосяк? – Глаза? – Юньци усмехнулся, отводя взгляд и скрывая истинную мысль: в случае опасности прикинуться императором, отвлекая внимание от Цзуня. – Да просто весело быть с тобой одного цвета. Разве не идут? А план? Разумеется, есть. Я же звездочет. Звезды говорят, что в этой поездке все будет гладко. – Не идут. И ты не звездочет, а глупец, если полагаешься на волю богов, давно нас покинувших, – покачал головой Тань Цзунь, безошибочно угадав идею с подменой. Он устремил взгляд на темнеющее лазурное небо. – Им ли, Небожителям, есть дело до наших дел? Юньци пожал плечами и положил руку на плечо императора, не обращая внимания на возможные пересуды. – Кто знает… Может, они просто спят? Или их сковало некое заклятие? – Что за вздор ты несешь? Заклятие на богов? Если они боги, им не страшны никакие проклятия! Брось, Тань Цзунь скинул его руку, хмурясь, но не смог скрыть тень улыбки. В глубине души он все еще надеялся, что боги наблюдают и оберегают. Карета тронулась с места, медленно направляясь к высоким дворцовым воротам. В последний раз взглянув на родные стены, Юньци вдруг резко замер. Его золотистые глаза на мгновение зацепились за темную тень у одного из окон библиотеки. Показалось? – мелькнула мысль. Он отмахнулся. Карета с грохотом колес выехала за ворота, нарушая вечернюю тишину. Темная тень у окна библиотеки отделилась от стены и бесшумно двинулась вглубь залов, к фигуре Гуан Лина, погруженного в чтение…