О возмещении ущерба

      Через два дня после того, как он «погиб», Вэй Ин просыпается в одиноко стоящем доме на краю Пристани Лотоса. Рядом с ним Цзян Чэн. Увидев, что Усянь очнулся, он кричит на него, тыча в лицо тем, что тот не смог спасти Вэней. Он получает огромное удовольствие, рассказывая о злой судьбе, которая их постигла - быть убитыми, растерзанными и брошенными в кровавый пруд.       Вэй Усяню требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное.       Все Вэни.       Мертвы.       Брошены в кровавый пруд, как мусор.       Они обвиняли его в осквернении трупов, в неуважении к мёртвым, а потом пришли и вырезали всех? Сделали всё, чтобы убедиться, что даже после смерти Вэни - невиновные Вэни, просто кучка пожилых людей, которые пытались выжить, и А-Юань, который был всего лишь ребёнком, Вэни, ставшие семьёй Вэй Усяня, семьёй, ради которой Вэнь Цин и Вэнь Нин пожертвовали собой - не обретут покоя.       Его гнев и ненависть раскаляются добела, и если бы он не был прикован к постели из-за травм, он бы сравнял Пристань Лотоса с землёй силой своего гнева. Но Усянь лишь дрожит от осознания гнетущей потери, и слёзы готовы брызнуть из глаз, когда он думает о своей обретённой и так скоро утраченной семье. Курганы были их домом. Пусть для всех они считались местом смерти и отчаяния, но они сумели создать из него дом.       И теперь их дом разрушен. Его жители убиты.       - Я сделал для тебя доброе дело, - злорадно говорит Цзян Чэн и втаскивает в дом маленького ребёнка. А-Юань напуган, сбит с толку, и он бежит к Вэй Усяню, чтобы зарыться лицом в его одежду.       Цзян Чэн усмехается и уходит, предупредив Вэй Усяня, чтобы тот не пытался сбежать.       Вэй Усянь считает, что если А-Юаня не убили, то это проявление доброты.       Ему требуется семь месяцев, чтобы понять, что это вовсе не доброта.       * * *       Через семь месяцев и восемь дней после того, как он был признан мёртвым, Вэй Усяня посещает Цзян Чэн и осыпает его оскорблениями. Демонический заклинатель просто закрывает глаза и мысленно желает оказаться где-нибудь ещё. Глава Цзян всеми способами пытается привлечь его внимание, угрожает, швыряет в него предметы и даже ударяет его тыльной стороной ладони по лицу с такой силой, что Вэй Ин плюётся кровью. Но единственное, что привлекает его внимание, это угроза А-Юаню.       - Этот ребенок остаётся с тобой из моей милости, - шипит Цзян Чэн. – Но если ты продолжишь уклоняться от ответственности, я вытащу его перед великими Орденами и позволю Ордену Цзинь медленно казнить его за то, что он Вэнь.       После этого Вэй Усянь почти не моргает, когда внимание Цзян Чэна приковано к нему.       * * *       Однажды, спустя год после заключения Вэй Усяня, Цзян Чэн приводит собак.       Демонический заклинатель ничего не помнит об этом дне, ничего, кроме тумана ослепляющей паники.       Он надеется, что не выдал ни одного из своих секретов.       Цзян Чэн больше не приводит собак, возможно, потому, что с Вэй Усянем, который находится в кататоническом состоянии от страха, не так весело развлекаться.       * * *       Ему приносят еду, но никому не разрешается с ним разговаривать. Ему также не позволяется ни с кем разговаривать - Цзян Чэн пригрозил заткнуть ему рот, если он попытается. В нижней части двери есть откидная створка, чтобы вставлять и вынимать подносы с едой - для него и А-Юаня. Еда готовится тщательно, чтобы дать ему то, что необходимо для поддержания жизни, но не позволить восстановить слишком много сил. Он не знает, делается ли это просто для того, чтобы помешать ему вырваться физически, или это тоже часть его наказания, но вряд ли это может стать таковым. Вэй Усянь познал голод, живя на улице и роясь в мусоре в поисках чего-нибудь полусъедобного, просто чтобы дать своему желудку что-нибудь переварить. Вэй Усянь познал голод трёхмесячного пребывания в Могильных Курганах без золотого ядра, он познал отчаяние, которое позволяло ему глотать всё, что он мог съесть, каким бы отвратительным оно ни было. Вэй Усянь познал голод, когда скудный урожай редиса и несколько картофелин растягивались, чтобы насытить пятьдесят желудков. Три полноценных, хотя и скудных приёма пищи – сущая шутка по сравнению с этим.       Печати на двери вообще не позволяют ему вызвать какую-либо энергию негодования, и Вэй Усянь приходит в ярость, когда понимает, что они, должно быть, взяты из его собственных записей. Существует также печать, препятствующая использованию духовной энергии, что заставляет Вэй Усяня вздохнуть от облегчения - по крайней мере, это означает, что Цзян Чэн не знает о его пропавшем золотом ядре. Реакция брата была бы безобразной и взрывоопасной, а теперь на линии огня находится не только Вэй Усянь, но и А-Юань. Цзян Чэн никогда этого не узнает.       Каждое мгновение своего нового существования Вэй Усянь тратит либо на обучение А-Юаня, либо на разработку плана побега. Теперь он просыпается рано - даже раньше, чем принято в Ордене Гусу Лань, и бывают утра, когда он жалеет, что не вернулся с Лань Ванцзи, который мог бы наказать его, но защитил бы А-Юаня, - просто чтобы убедиться, что раннее пробуждение не представляет опасности, прежде чем он разбудит А-Юаня в разумное время. Они завтракают вместе, Вэй Усянь отдаёт наиболее питательные части своей еды А-Юаню - каждый Вэнь, да и он сам тоже, желали, чтобы А-Юань никогда не испытывал недостатка в еде, и если они смогли справиться с этим в Могильных Курганах, он справится и здесь.       После этого демонический заклинатель приступает к кропотливой работе по обучению А-Юаня чтению и письму, а также арифметике. Вэнь Цин и бабушка Вэнь начали учить его ещё при жизни, но теперь это обязанность Вэй Усяня. Нет ни бумаги, ни чернил - никто не оставил бы Вэй Усяню, Старейшине Илина, возможность создавать или даже просто рисовать талисманы, а грифельную доску и мел он вряд ли может попросить. Он умудряется регулярно отбирать несколько зёрен риса из своих блюд и дает им высохнуть, прежде чем использовать их в качестве основы для написания букв пальцами, заставляя А-Юаня повторять за ним. Если они когда-нибудь выберутся отсюда, каллиграфия мальчика будет ужасной, с усмешкой думает он, даже хуже, чем у самого Вэй Усяня, который на самом деле может писать красивой каллиграфией, но большую часть времени просто не прилагает к этому усилий. Но даже это предположение, что однажды они выберутся – признак того, что его дух не умер.       Когда А-Юань становится старше, Вэй Усянь учит его также как сформировать золотое ядро и придумывает способ скрыть это от всех остальных. Он учит А-Юаня столько, сколько может, даже демонстрирует формы меча, насколько он может без настоящего меча, учит его боевым искусствам, но внушает ему острую потребность в секретности.       - Глава Цзян никогда не должен узнать, понимаешь? - говорит он, крепко сжимая плечи А-Юаня, заставляя мальчика увидеть серьёзность в своих глазах. Он никогда, никогда не должен узнать. Вэй Усянь не может сказать ребёнку, что последствием этого будет их смерть, но ему нужно, чтобы А-Юань до мозга костей осознал всю серьёзность происходящего.       К счастью, А-Юань всегда был хорошим ребёнком и делал то, что ему говорили.       * * *       Каждый раз, когда Цзян Чэн приводит с собой демонических заклинателей, он выводит Вэй Ина посмотреть, как он их пытает – закованного в цепи, чтобы гарантировать, что тот не сможет сбежать, как будто Усянь бросил бы А-Юаня одного. Некоторые из пойманных тёмных заклинателей - властолюбивые убийцы, но большинство - слабые совершенствующиеся, что ступили на демонический путь, не имея другого выбора. Люди, которые обращались за помощью к Орденам только для того, чтобы получить отказ, потому что их нужда была недостаточно острой. Люди, которые всего лишь пытались спасти свои собственные жизни и жизни своих семей.       Каждый раз Вэй Усяню приходится наблюдать, как они умоляют сохранить им жизнь, но пощады им не дают.       Каким-то образом просачивается слух, что Цзян Чэн ищет Старейшину Илина, что он выслеживает демонических заклинателей на случай, если они на самом деле Вэй Усянь. Он узнает об этом, когда слышит крики одного из демонических заклинателей, когда тот кричит и протестует: «Я не он, не он, клянусь!» - останавливаясь только тогда, когда видит самого Вэй Усяня и понимает, что Цзян Чэн никогда не думал, что он Старейшина Илина - только использовал этот предлог, чтобы заставить своих учеников оттащить пойманного заклинателя в Пристань Лотоса.       Каждый раз Вэй Усянь видит подтекст. «Тебе повезло, что это не ты», - слышит он громко и отчетливо. Он не считает, что это удача - смотреть, как они страдают. Быть так близко, но не в силах ничем помочь. Всегда существует затаённый страх, что однажды Цзян Чэн устанет просто дразнить его и убьёт. Он боится того, что случится тогда с А-Юанем. Он боится, что Цзян Чэн убьёт его и А-Юань останется с ним наедине, с монстром, которым стал его младший боевой брат.       * * *       А-Юаня иногда выпускают на улицу, но он духовно связан и не может говорить. Он растёт, имея возможность разговаривать только с Вэй Усянем. Для всех остальных он бедный немой ребёнок, который никогда не отвечает на вопросы. Сердце Вэй Усяня разрывается, когда он видит, как его мальчика заставляют молчать, но если А-Юань расскажет кому-то, кто он такой, чей он сын, кто на самом деле находится в том уединённом домике в Пристани Лотоса, Цзян Чэн только усугубит ситуацию для них обоих. Если же Вэй Усянь пожалуется на это, Цзян Чэн может навредить А-Юаню, а он никогда не пойдёт на подобный риск. Потребовалось немало упрашиваний, чтобы мальчика начали просто выпускать из дома.       Когда-то люди называли Вэй Усяня высокомерным и дерзким. Он мог быть таким, а мог и не быть, но он определённо был смелым. Было смело встать на защиту остатков Вэней и поступить с ними правильно. Было смело отвести их в Курганы и отважиться выжить там, даже когда весь мир заклинателей требовал его головы. Было смело сразиться в Безночном Городе с теми заклинателями, которые собирались убить всех невинных, находящихся на его попечении.       Вэй Ин больше не смелый.       Возможно, все эти годы те, кто хотел запугать его, просто не знали на какие рычаги давить, но Цзян Чэн определённо знал. Его бывший младший боевой брат знал его как свои пять пальцев, он точно знал, где надавить, чтобы заставить его сдаться - так любя поступила Вэнь Цин, чтобы защитить его, и так делает Цзян Чэн только для того, чтобы ранить Вэй Усяня в своей ненависти. Когда жизнь ребёнка под угрозой, когда А-Юань живёт в постоянной опасности, Цзян Чэн держит Вэй Ина именно там, где он хочет. Усянь больше не дерзок - храбрость и самоуверенность теперь забыты. Вместо этого лицо, которое демонический заклинатель показывает Цзян Чэну, скромное и сломленное, и он горько смеётся, думая, что, несмотря на то, что Цзян Чэн всегда хотел, чтобы его жена была тихой и покорной, он предпочел бы брата - или слугу.       Когда-то Вэй Усянь был гордым человеком, но как только он решил, что А-Юань принадлежит ему, он понял, что сделает всё, смирится с любым унижением, если это спасет его сына. Если ему нужно стать более тихой, менее стойкой версией самого себя, если ему нужно заставить себя выглядеть слабым, глупым и податливым, если ему нужно выдавить одну или две слезы, чтобы вызвать сочувствие и насмешку в равной степени, он сделает это. Если от него потребуется признаться в преступлениях, которых он не совершал, взять на себя ответственность за то, в чём он не виноват, если ему потребуется умолять человека, которого он когда-то считал братом, - он сделает это. Вэй Усянь уверен, что Цзян Чэну доставляет удовольствие видеть, как его унижают, и это только дополнительная выгода для него.       Его достоинство и молчание А-Юаня - приемлемые компромиссы.       * * *       Однажды демонический культиватор сбегает до того, как Ваньинь начнёт пытать его. Глава Цзян в ярости. Ничто не ослабляет его ярости, даже присутствие племянника - сына его шицзе, Вэй Усянь узнаёт об этом из перешёптываний слуг, - который пытается отвлечь его. Цзян Чэн приходит в их дом посреди ночи, на его руке полыхает Цзыдянь.       Вэй Усянь не протестует, даже когда брат выплескивает на него свой гнев - укусы Цзыдяня для него не в новинку. Он прикусывает язык, чтобы не кричать, потому что не хочет, чтобы А-Юань слышал его крик - бедному мальчику больше не нужны кошмары.       Перед тем, как потерять сознание, Вэй Усянь подумал, что хотя бы на этот раз Цзян Ваньинь вымещает свой гнев на истинном источнике своего гнева, а не на ком-то, кто рискует своей головой, чтобы убедиться, что их дети не будут убиты свирепыми трупами.       Уже почти рассвело, когда Вэй Ин приходит в себя и обнаруживает, что лежит на животе. Кто-то чистит раны на его спине. Когда он не может сдержать дрожь, его благодетель останавливается и появляется в поле его зрения.       - Ты проснулся, - говорит он.       Вэй Ин узнаёт золото, пионы и, конечно же, он узнаёт эту челюсть и то, как она сжата, точно так же как в тот день, когда кулак Усяня врезался в неё. Он помнит этот нос, который сморщился, когда Вэй Ин сказал что-то забавное. Он помнит эти черты и не сомневается, кто перед ними.       Усянь задаётся вопросом, что было бы более неуважительно - фамильярное «Цзинь Лин» или официально «Цзинь Жулань», имя, которое он выбрал до того, как всё пошло не так.       Он останавливается на «господин Цзинь».       - Не двигайся, твои раны ещё не начали затягиваться, - сообщает мальчик, и за его пренебрежительным тоном таится беспокойство, которое не могут скрыть его глаза - возможно, беспокойство, которое Вэй Усянь воображает. - Я не хочу, чтобы вся моя тяжёлая работа пропала даром из-за того, что ты крутишься, - фыркает он.       Затем Цзинь Лин напрягается, его глаза становятся жёсткими, а челюсть сжимается.       Вэй Усянь опускает голову и ничего не отвечает. Движения на его спине возобновляются. Он молчит, даже тогда, когда раны неумело очищают, наносят на них мазь и обматывают его туловище бинтом.       - Ты знаешь, кто я? - спрашивает он, когда мальчик собирается уйти.       - Знаю. - В голосе Цзинь Лина нет обвинения, но Вэй Усянь всё равно его слышит. Его сердце могло бы разбиться, если бы это случилось много лет назад, но сейчас он просто принимает сказанное.       - Тогда зачем ты мне помогаешь? – интересуется он. Он не заслуживает снисхождения, не от этого ребёнка.       Когда Цзинь Лин оглядывается назад, его упрямая сжатая челюсть заставляет Вэй Ина вспомнить пещеру Черепахи-Губительницы, Цзинь Цзысюаня, решительно стоящего между Вэнь Чао и девушкой, которой тот хотел пустить кровь, и отказывающегося отступать, даже когда его дом и его жизнь были под угрозой. Сталь в глазах Цзинь Лина напоминает Усяню шицзе, стоящую между ним и Цзинь Цзысюнем и заявляющую: «А-Сянь - мой брат, если его оскорбляют, я этого не потерплю».       - Потому что ты, возможно, заслуживаешь смерти за то, что сделал, но это уже слишком, - объясняет Цзинь Лин, но в его глазах есть что-то ещё. Вэй Усянь не знает его достаточно хорошо, чтобы понять, что это значит, но он уверен: есть кое-что, о чём ему не говорят.       Демонический заклинатель не имеет права ничего просить у этого мальчика, мальчика, который уже сделал для него больше – по причине того, что у него нет родителей, - чем должен был.       - Спасибо, - тихо произносит он. - И… - Усянь не знает, как это будет воспринято, но он должен это сказать. - Мне жаль.       Цзинь Лин смотрит на него долгую минуту, ненависть ярко горит в знакомых глазах - глазах его шицзе, глазах, в которых он никогда не ожидал увидеть такую ненависть, - затем Вэй Усянь опускает голову, отводя взгляд. Когда он снова поворачивается, сына его шицзе уже нет.       * * *       В следующий раз они встречаются через год.       Наследник Ордена Цзинь забирается в резиденцию Вэй Усяня через окно, рассеянно заставляя того задуматься, не таким ли способом он вошёл и вышел в первый раз.       - Почему? - немедля спрашивает он.       Вэй Ину не нужно просить разъяснений. Есть только одна вещь, к которой может относиться этот вопрос.       - Ты уверен, что хочешь знать?       Мальчик свирепо смотрит на него:       - А зачем ещё мне спрашивать?       - Я имел в виду, - мягко говорит Вэй Усянь, - ты уверен, что хочешь услышать это от меня?       Ярость немного ослабевает, но хмурое выражение лица кажется вполне привычным на этом лице. Или, может быть, только Вэй Усянь удостоился этого конкретного выражения. Это, конечно, было бы понятно.       - Я хочу знать твою причину, - решительно заявляет Цзинь Лин, и Вэй Усянь вздыхает.       - Возможно, это не тот ответ, которого ты ожидаешь, - предупреждает он.       - Просто скажи мне!       Демонический заклинатель тяжело вздыхает:       - Его нет. Нет никаких причин.       - Ты…       - Нет никакой причины, потому что я никогда не предполагал, что это произойдёт, - быстро поясняет Вэй Усянь. Его голос чуть громче шёпота. - Никогда.       Цзинь Лина прищуривается:       - Объясни.       Усянь так и делает:       - Я был приглашён на твоё празднование Ста дней. Когда я был в пути, небольшая армия заклинателей устроила мне засаду и обстреляла меня. Они обвинили меня в том, чего я не совершал. Они не поверили, когда я сказал им об этом, и хотели меня убить. Вэнь Нин… - Демонический заклинатель делает паузу, потому что у сына шицзе перехватывает дыхание, когда он слышит это имя. - Вэнь Нин защищал меня. Когда прибыл твой отец… Это случилось в разгар драки. Он не хотел отзывать людей, пока я не отзову Вэнь Нина, но если бы я это сделал, они бы убили меня.       Вэй Ин почти ожидает услышать, что ему следовало умереть, сдохнуть самому, чем позволить Цзинь Цзысюаню погибнуть, но мальчик ничего не говорит, просто смотрит на него с тем же упрямым выражением лица.       Вздохнув, Усянь продолжает:       - У меня действительно не было намерения убивать его, даже если это, и правда, произошло. Только что продолжалась драка, и в одно мгновение твой отец был мёртв. Я виноват в его смерти, но я не планировал этого.       Знакомые глаза закрываются от боли.       - Моя мать? - спрашивает он почти надломленным голосом.       Вэй Ин тоже хочет закрыть глаза, хочет спрятаться от боли, но он должен сыну шицзе.       - Шицзе… она… - Его голос срывается. Усянь проглатывает своё страдание и пытается снова. - Она была там, чтобы поговорить со мной, - говорит он чуть громче шёпота. - Кто-то пытался ударить меня сзади, и она… она… - Вэй Ин до сих пор помнит это, мягкость её голоса, нежность её прикосновений, за исключением тех моментов, когда она решительно оттолкнула его с дороги, приняв на себя меч. - Она оттолкнула меня, - произносит он, и его голос дрожит. - Она оттолкнула меня с дороги, и вместо этого меч пронзил её.       Он недостоин жертвы своей шицзе. Он знал это, всегда знал. Он ожидает услышать это снова, услышать, что он должен был умереть вместо неё или раньше, вместо Цзинь Цзысюаня, и он готов принять это, признать это, даже согласиться с сыном своей шицзе.       Цзинь Лин молчит.       Проходит долгая минута молчания, прежде чем Вэй Усянь встречается взглядом с мальчиком. Тот выглядит поражённым и очень бледным, как будто все краски сошли с его лица. Он выглядит так, будто вот-вот упадёт. Демонический заклинатель хочет предложить ему помощь, хочет отвести его куда-нибудь сесть, но останавливает свой порыв - он не имеет на это права.       Когда Цзинь Лин нарушает тишину, он кажется совершенно разбитым.       - А мои бабушка и дедушка?       Вэй Усянь вздрагивает.       - Твои бабушка и дедушка? - в замешательстве повторяет он.       - Я слышал, что ты стал причиной их смерти. Что на самом деле с ними случилось?       «Это всё твоя вина! - Вэй Ин помнит, как кричала госпожа Юй. - Защити А-Чэна ценой своей жизни!»       Затем, уже тише, Цзинь Лин шепчет:       - Зачем бы мне это сказали, если это было неправдой?       Вэй Усянь чувствует, как руки сжимают его горло, душат, пока он безвольно пытается дышать; чувствует тело на себе, толкающее его вниз, чувствует обвиняющий взгляд, устремлённый на него сверху вниз. «Если бы ты только не спас Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюаня, этого бы не случилось! Почему ты не мог просто позволить им умереть?»       Вэй Ин сглатывает. Эта история, которую Цзинь Лин не должен слышать. История о том, как его дядя Чэн кричал на Вэй Усяня за то, что тот не дал умереть отцу Цзинь Лина.       Вместо этого он отвечает на первый вопрос.       - Орден Вэнь хотел создать надзорный пункт. Твои бабушка и дедушка погибли, защищая Пристань Лотоса. Выжили только твой дядя и я.       - Я… это… - Цзинь Лин прочищает горло и моргает.       Затем, так же внезапно, как появился, он снова уходит.       * * *       На этот раз мальчик ушёл ненадолго - прошла всего неделя, прежде чем он вернулся. Он выглядит менее злым, более растерянным, потерянным.       - Ты звал её, - говорит он. Увидев растерянное выражение лица Вэй Усяня, Цзинь Лин поясняет: - Ты звал мою мать, когда я обрабатывал твои раны.       Он мог бы. В бреду, страдая от боли, он бы вспомнил раз или два. Когда он был моложе, и госпожа Юй хлестала его, шицзе находила его и была той, кто снова собирала его воедино, промывала его раны и кормила его своим супом.       - Ты не был похож на безжалостного убийцу, когда звал её.       Не поэтому ли он пришёл спросить, что случилось с его родителями? Верил ли он, что человек, который от боли взывал к его матери, не мог убить её хладнокровно, как ему внушали? Или он проклинал Вэй Усяня за то, что тот был достаточно неблагодарным, чтобы искать утешения у его матери, даже после того, как, насколько знал Цзинь Лин, самолично убил её?       - Мне нужно было подумать о том, что ты сказал, - произносит мальчик, объясняя свой уход, объяснение, которого Вэй Усянь не просил. - Ты сказал… то, что мне сказали…       - Ты веришь, что я сказал правду?       Цзинь Лин упрямо смотрит на него:       - Ты здесь в тюрьме. Что бы ты выиграл, солгав мне?       Вэй Ин пожимает плечами.       - Твоё доверие, - предлагает он. - Способ убедить тебя помочь мне вырваться. На самом деле, много чего.       - Ты хочешь, чтобы я тебе не верил?       Демонический заклинатель снова пожимает плечами. Это больно, его раны тянет, новые шрамы на спине.       - Не понимаю, почему ты мне поверил, - признаётся он.       - Истории не совпадают.       - И ты думаешь, что моя версия более достоверна, чем то, что тебе рассказал мир совершенствования?       Вэй Ин говорит «мир совершенствования» и это означает «твой дядя». Цзинь Лин уловил эту оговорку. Когда Усянь впервые спросил, он знал, кто рассказал мальчику эту историю.       - Мир совершенствования также сказал мне, что Старейшина Илина мёртв, - отвечает он.       И если Вэй Усянь прищурится, ему кажется, что он также слышит «мир совершенствования», хотя на самом деле это означает «мой дядя».       - Я не отпущу тебя на свободу, - предупреждает Цзинь Лин.       - Я знаю, - отвечает Вэй Усянь.       - Хотел ты того или нет, но должно быть какое-то возмещение ущерба за смерть моего отца.       - Я знаю.       Глаза Цзинь Лина на мгновение сужаются, затем он кивает:       Хорошо.       И это всё.       * * *       К тому времени как А-Юаню исполняется пятнадцать, Вэй Ину удаётся сломать одну из печатей на двери, что позволяет его сыну сбежать.       Двумя годами ранее Усянь умолял и умолял, пока печати не были изменены, чтобы позволить А-Юаню разговаривать с другими людьми, даже если он никогда не сможет рассказать о Вэй Усяне или о том, что с ними происходит. А-Юаню нужно общаться с другими людьми - он помнит своего А-Юаня, всегда весёлого, всегда улыбающегося и такого дружелюбного. Того А-Юаня, который убежал в толпу в Илине и вцепился в ногу Лань Чжаня. Он помнит А-Юаня, который любил знакомиться с новыми людьми, а теперь прикован к этому дому, и поговорить с ним может только Вэй Усянь.       Демонический заклинатель выпрашивал дозволения целую неделю, пока Цзян Ваньинь не посчитал это достаточно унизительным, чтобы позволить мальчишке болтать…       Итак, когда А-Юаню исполняется пятнадцать, Вэй Усяню удаётся сломать печать, которая держит его прикованным к Пристани Лотоса, печать, которая приковывает его к месту. Он закутывает А-Юаня в самые плотные одежды, какие только может найти, проверяет, что сын помнит все талисманы, которым его учили, что он помнит, как побеждать в бою, и отсылает его посреди ночи. Вэй Усянь не может уйти с ним - узы, удерживающие его здесь, слишком сильны, чтобы разорвать их так легко, и, кроме того, Цзян Ваньинь обязательно заметит его отсутствие, даже если он не заметит отсутствия А-Юаня.       Вэй Ин обнимает своего ребёнка на прощание так, что это напоминает о том страшном времени, когда Могильные Курганы были осаждены и их семья погибла, целует его в лоб и приказывает бежать, надеясь, что на этот раз, по крайней мере, для А-Юаня будет лучший исход.       - Иди в Гусу, - настаивает Вэй Усянь. - Найди Ханьгуан-цзюня. Он хороший человек, он защитит тебя.       Он думает о Лань Чжане, покупающем игрушки А-Юаню. Он думает о том, как тот покупал им еду. Он думает о доброте, проявленной Лань Чжанем, и думает, что даже если бы он действительно ненавидел Вэй Усяня, он не причинил бы вреда А-Юаню. Даже если бы он был готов призвать к смерти Вэй Усяня, осудить его вместе с остальным миром совершенствования, он не причинил бы вреда невинному ребенку, не сделал бы ничего, чтобы навредить А-Юаню.       - Не знаю, вспомнит ли он тебя, - вздыхает он, дрожащими руками приглаживая волосы сына, - но скажи ему, кто ты. Он не допустит, чтобы с тобой что-то случилось.       А-Юань протестует, но Вэй Усянь непреклонен.       А-Юань уходит.       Вэй Усянь, который всегда гордился своей уверенностью в себе и никогда не полагался ни на чью помощь, впервые подумал: «Лань Чжань, пожалуйста, спаси моего ребёнка».       * * *       В течение года он прикрывает отсутствие А-Юаня. Прогулки А-Юаня за пределы дома были редкими и немногочисленными в любом случае, по нему не скучали те, кто жил в Пристани Лотоса, что должно было бы причинять боль его сердцу, но он может чувствовать лишь благодарность. Целый год Вэй Усянь почти спокоен, зная, что независимо от капризов Цзян Ваньиня, как бы тот ни злился и как бы сильно ни хотел навредить Вэй Усяню, он ничего не может сделать с А-Юанем. А-Юанем, который вырвался из его лап навсегда.       Это только контрастирует с беспокойством о том, благополучно ли А-Юань добрался до Гусу, совершил ли он путешествие, не будучи обнаруженным или раненным, помог ли ему Лань Чжань или нет. Вэй Усянь научил А-Юаня всему, чему мог, но его знания о внешнем мире устарели более чем на десятилетие. Он не знает, насколько всё изменилось с тех пор, как он в последний раз был действующим членом этого мира. Он надеется, что не привёл А-Юаня к смерти, надеется, что не подверг своего ребёнка опасности в страхе, что Цзян Ваньинь убьёт его. Он может только надеяться.       В год, когда А-Юаню исполнилось бы шестнадцать, Вэй Усянь закрывает глаза в Пристани Лотоса, а когда открывает их, то уже лежит в призывающем круге. Молодой человек, может быть, лет на десять моложе его, с тоской смотрит на него.       - Нет! Нет! НЕТ! – кричит он. - Как же всё пошло не так? Я всё сделал правильно, я хотел вызвать дух Старейшины Илина! Кто ты?       Какое-то мгновение Вэй Усянь просто смотрит в никуда. Затем он изучает круг призыва. Наконец, он поворачивается к юноше.       - Я Старейшина Илина, - говорит он, и парень распахивает рот от изумления:       - Но откуда у тебя собственное тело? Предполагалось, что это вызовет твой дух в моё тело!       Вэй Ин вздыхает, чувствуя усталость:       - Тебе, конечно, будет трудно это сделать, раз уж я ещё жив.       - Что? Как?       Усянь снова вздыхает:       - Слушай… напомни, как тебя зовут?       - Мо Сюаньюй, - следует ответ.       - Мо Сюаньюй. Это длинная история. Как насчёт того, чтобы рассказать мне, для чего ты собирался меня вызвать?       Но прежде чем юноша успевает ответить, кто-то рядом с комнатой, в которой они находятся, громко объявляет о прибытии заклинателей. Вэй Усянь осторожно выглядывает в окно и видит мелькание белых мантий. Его сердце сжимается в груди, когда он задаётся вопросом, что делать. С одной стороны, Гусу Лань, вероятно, захочет, чтобы его немедленно казнили или, по крайней мере, заключили в тюрьму. Мо Сюаньюй тоже будет наказан за то, что вызвал его. С другой стороны, это его единственный шанс узнать, что случилось с его А-Юанем.       - Для чего ты меня вызвал? - торопливо спрашивает он, шёпотом, на всякий случай.       - Месть, - бормочет в ответ Мо Сюаньюй. - Моей семье.       Вэй Усянь снова выглядывает наружу и ругается, когда видит большой отряд учеников Гусу Лань.       - Но, - перебивает его Мо Сюаньюй, - я согласен на то, что ты вытащишь меня из этой деревни и возьмёшь с собой.       Вэй Усянь долго колебался, но, в конце концов, риск оставаться был слишком велик. И, обдумав все за и против, он кивнул Мо Сюаньюю, принимая его встречное предложение. Юноша довольно улыбнулся и вывел его через окно, выходящее на задний двор.       Когда демонический заклинатель выпрыгивает, то немного спотыкается, едва достигнув земли, и не может не остановиться, чтобы вдохнуть свежий воздух. Прошло так много времени с тех пор, как Вэй Ин видел дом снаружи. Он вырос в открытом, широком мире, но в течение тринадцати лет был полностью отрезан от него. Усянь делает паузу на мгновение, чтобы осознать это, но это всё, что он может себе позволить.       В следующий момент он и Мо Сюаньюй направляются прочь из деревни Мо.