One last kiss before we crash

      Хенджин уже почти прикончил первую бутылку, когда послышался негромкий стук в дверь. Он медленно встал с пола в гостиной, где расположился в компании соджу и китайской еды, заполонившей низкий кофейный столик и отправился открыть дверь.       – Спасибо, что приехал, – устало произнес он, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки.       – Я все равно не спал, – ответил Феликс, проходя в квартиру, – Отдыхаешь? – кивнул он на белые коробочки с китайской лапшой и зеленые бутылки.       – Да, присоединяйся, – Хенджин опустился на пол, открывая новую бутылку и наливая стопку соджу Феликсу, севшему с ним рядом.       – Все в порядке? – аккуратно спросил Феликс, принимая от него рюмку и настороженно глядя на Хенджина.       – Да, в полном, – спокойно ответил Хенджин, залпом осушая свою стопку, – Просто захотелось выпить. И не хотелось делать этого в одиночестве.       – Где твоя мама? – спросил Феликс, оглядывая квартиру.       – Уехала, – сухо бросил Хенджин, не желая вдаваться в подробности.       Феликс кивнул, понимая, что с расспросами сейчас лучше не лезть и последовав примеру Хенджина, залпом осушил свою стопку.       – Что это? – неожиданно закашлялся Феликс, делая слишком большой глоток.       Хенджин в недоумении уставился на него.       – Боже, ты точно кореец? Это соджу, водка такая, – он, больше для вида, похлопал его по спине. – Не такая уж и крепкая, что с тобой?       – Никогда раньше не пробовал, – Феликс покрутил стопку между пальцев, на секунду задумавшись, и протянул ее Хенджину – Наливай еще.       Хенджин послушно наполнил его стопку.       – Впервые вижу корейца, который не знал бы, что такое соджу!       – Я знаю, что это, просто никогда не пробовал раньше.       – Ни за что не поверю, что в твоей семье ее никогда не пили, – удивился Хенджин, не замечая изменившегося взгляда Феликса.       – В моей семье вообще не пили, - уклончиво пробормотал Феликс, осушая стопку.       – А Джисон что, тоже не пьет?       – Джисон предпочитает виски, ну поэтому и я тоже, – пожал плечами Феликс.       В комнате ненадолго повисло неловкое молчание.       – Вы с ним близки? – спросил Хенджин, чтобы что-нибудь спросить.       – Да, можно и так сказать, – Феликс провел рукой по волосам. – Он один из моих самых близких друзей. Типа лучший друг, наверное, можно и так сказать.       Хенджин понимающе кивнул, наконец отстав от Феликса с расспросами и откинул начинавшую тяжелеть голову на сидушки дивана. Они снова замолчали. Хенджин особо не знал о чем говорить с Феликсом, оказавшись с ним вот так, наедине, еще и в таком уязвимом состоянии. Обычно все их разговоры ограничивались работой, взаимными перепалками, ну или они вообще не говорили, находя себе занятие поинтереснее.       Хенджин вдруг впервые задумался о том, что почти ничего не знает о Феликсе. Несмотря на то, как непозволительно близки они были в постели, сам Феликс все еще оставался для него незнакомцем. Даже забавно. Хоть он и изучил его тело наизусть, и с закрытыми глазами может найти все его самые чувствительные точки, которые доведут до крышесносного оргазма, но кто такой сам Феликс Хенджину было абсолютно неизвестно. Спроси его, какой у Феликса любимый цвет или где он родился, ответов на эти вопросы у Хенджина не было. Черт, да он даже не знает, когда у Феликса день рождения. Осознание этого факта вдруг обухом ударило его по голове. Он повернул голову к Феликсу, пристально рассматривая его профиль и отмечая, что он вообще ничего знает о человеке, с которым вот так просто сидит и напивается посреди ночи, не говоря уже о том, что время от времени делит постель.       – Ты чего? – спросил Феликс, которому уже стало некомфортно от рассматривающего его Хенджина.       – Так…просто, – отвернулся от него Хенджин. – Так как, говоришь, вы с Джисоном познакомились?       – Я ничего такого не говорил, – немного замявшись начал Феликс, но все же продолжил. – Мы жили в Лос-Анджелесе, по соседству, когда я жил там со своей первой семьей. Нам было по десять. Я недолго прожил там, но мы с Джисоном всегда поддерживали общение. Потом я оказался в Нью-Йорке, а затем и он переехал сюда через пару лет.       Слух Хенджина зацепился за слова о «первой семье». Он вскинул на Феликса смущенный взгляд.       – Извини, ты сказал, первая семья? – все-таки тихо спросил он.       – Ах, да, – ухмыльнулся Феликс, опустив взгляд и рассматривая подол своей толстовки. – Они взяли меня из детского дома, когда мне было девять или что-то около того. Та семья была славной, но в детстве у меня был отвратительный характер. Я был, что называется, «трудным ребенком», – он изобразил в воздухе кавычки. – Со мной тяжело было ужиться и в итоге меня вернули обратно, – Феликс потянулся к бутылке и налив себе, выпил половину стопки. – Возможно, они просто не были готовы к ребенку и со всем, с чем приходится столкнуться, когда заводишь детей, еще и в таком возрасте. Это я понял уже после, а тогда был обиженным ребенком, вбившим себе в голову, что я просто не достоин любви.       Последние слова о любви неприятно укололи сердце Хенджина. Он слушал Феликса с замиранием сердца, не находя никаких слов, чтобы прокомментировать то, что только что услышал. Слов поддержки и сочувствия тоже не находилось. Он вырос в семье, пусть и со своими причудами, но он хотя бы знал своих родителей. Почему же тогда он так хорошо понимает, о чем сейчас говорит ему Феликс.       – Все в порядке, – улыбнулся Феликс, заметив его растерянный вид. – Это было так давно. Словно и не со мной вовсе. После этого я побывал еще в разных семьях, но в конце концов попал к очень хорошим людям, которые по сей день моя семья. Они дали мне все, что у меня есть сейчас.       – Мне все равно жаль, что это случилось с тобой, – проговорил Хенджин, будто мог хоть как-то на это повлиять.       – Это просто жизнь, – пожал плечами Феликс. – Мы ее не выбираем, и иногда с нами случаются плохие вещи. Но это ведь опыт, он делает нас сильнее.       – Ты прав, – вздохнул Хенджин, снова потянувшись к бутылке. – Спасибо, что рассказал мне.       – Брось, это не такой уж и секрет, – усмехнулся Феликс, туже затягивая хвост на макушке.       В комнате ненадолго воцарилась неловкая тишина. Они молча потягивали соджу, не зная, о чем говорить дальше, после такого обескураживающего откровения.       – Мать снова бросила меня, – вдруг начал Хенджин. – Собрала все свои вещи и свалила в закат, оставив дурацкую записку.       Феликс склонил голову, молча слушая Хенджина. Он был в точно такой же ситуации как и Хенджин – оба совсем ничего друг о друге не знали.       – Снова? – осторожно спросил он, боясь спугнуть Хенджина неуместным вопросом.       – Ага, – кивнул Хенджин, не глядя на Феликса. Уставившись куда-то перед собой, он покручивал пустую стопку между пальцев. – Все началось с тех пор, как они с отцом развелись. А может и еще раньше. До тех пор я думал, что у нас все хорошо. Обычная счастливая семья и все такое. Даже не заметил в какой момент все пошло не так, – слова спокойно текли из Хенджина, он словно наконец-то мог облегчить душу, рассказывая все то, что так долго копилось внутри. – Отец начал изменять матери, она постоянно срывалась, устраивала истерики, шантажировала его мной. Он то уходил, то возвращался снова. Я оставался с мамой, в те моменты, когда он снова от нас уходил, а она делала все, чтобы его вернуть, забывая о моем существовании. Могла сорваться и уехать за ним в любую точку мира, когда он уезжал по работе или в отпуск с новой любовницей. На меня было плевать, она просто уезжала, ничего мне не сказав, оставив с няней. Когда я стал старше, я просто оставался один. Потом они мирились, и отец возвращался, и мы снова становились счастливой семьей. Но никто из нас не был счастлив. Затем все повторялось. Каждый день я возвращался из школы домой и не знал, будут ли там ждать меня. Нужен ли я вообще своей семье или я просто разменная монета в их непрекращающихся спорах об опеке. Или просто игрушка в виде сына, которого заметили, когда вдруг снова приспичило играть в семью. Я смог спокойно выдохнуть только когда приехал в Нью-Йорк. Хотел сбежать как можно дальше от этого непрекращающегося кошмара.       – Но они поддержали тебя… – начал Феликс.       – Они просто откупились от меня, – невесело усмехнулся Хенджин, поглядев на Феликса из-под длинной челки. – Откуда, по-твоему, у меня квартира, я ведь даже не работаю. Так было всегда. Отец просто стабильно высылает мне деньги, думая, что так оказывает мне любовь. Или что он там думает. В общем, уже неважно. Оказалось, что он целый месяц жил в Нью-Йорке, а я даже не знал об этом. Он не удосужился сообщить мне или увидеться со мной. Но, знала мать, поэтому и приехала. А я снова поверил ей, как идиот, – Хенджин сделал большой глоток соджу, прямо из бутылки.       Феликс осторожно протянул к нему руку, слегка помассировав его плечи, будто так мог облегчить лежащий на них груз.       – Я уже в порядке, – слабо улыбнулся ему Хенджин, похлопав его по ладони. – Просто, к таким вещам невозможно привыкнуть.       – Понимаю, – согласился с ним Феликс. – Детские травмы - как заживший перелом. Ты забыл о нем и живешь счастливо, но иногда он может заболеть, если надавить.       – Посмотри на себя, соджу сделало тебя таким мудрым, – усмехнулся Хенджин, потрепав Феликса по волосам.       Он встал и направился в кухню, чтобы принести еще пару бутылок.       – А что насчет вас с Минхо? – спросил Феликс, переводя тему и принимая бутылку из рук вернувшегося Хенджина.       – А что насчет нас?       – Как вы с ним познакомились?       – Ничего необычного, познакомились в академии и сдружились на теме того, что мы оба иностранцы, приехавшие по обмену. Одному было сложно, и Минхо помогал мне освоиться. Мне кажется, в какой-то момент он заменил мне семью.       – Вы настолько близки?       – Думаю, да, – задумчиво протянул Хенджин. – Он единственный человек, который всегда рядом со мной. Хоть и иногда жутко бесит, но я все равно люблю его.       – Ясно… А у вас с ним, ну…когда-нибудь, что-то было?       – Ты имеешь в виду…? Боже, ну конечно нет! – немного помолчав, Хенджин добавил. – Однажды, еще в самом начале, мы как-то сильно перепили ну и поцеловались по пьяни. Попытались зайти дальше, но вовремя остановились. Оба поняли, что как будто с братом это делаем. Почему ты вдруг спросил?       – Не знаю, стало интересно. Вы действительно очень близки.       – Пожалуй, он единственный, кому я могу доверять.       – Кажется, он очень любит Джисона.       – Да, я еще никогда не видел его таким. Впервые он кем-то так увлечен, – Хенджин усмехнулся. – Даже завидую. Мне сложно представить, каково это, так сильно любить кого-то.       Соджу медленно, но верно развязывало ему язык.       – Разве ты никогда не был влюблен? – спросил Феликс, испытующе на него посмотрев.       – Не думаю. Я никогда не заводил отношений.       – Любовь и отношения разные вещи.       – Возможно. Я не знаю ни того, ни другого.       Феликс сделал очередной глоток прямо из бутылки:       – Тогда это тебе стоит позавидовать.       – Думаешь? – невесело хмыкнув спросил Хенджин.       – Твое сердце не разбито. – просто ответил Феликс.       – Оно у всех разбито.       В настигнувшей их тишине можно было услышать, что происходит у соседей на пять этажей ниже. Феликс первым нарушил их недолгое молчание:       – Ты из тех, кто разбивает сердца, Хенджин. Сложно поверить, что нашелся кто-то, кто смог бы разбить его тебе.       – Дело не в этом. Иногда мне кажется, что у меня его и вовсе нет. Я будто совсем ничего не чувствую.       – А хотел бы? – вопрос прозвучал слишком быстро.       Хенджин перевел серьезный, молчаливый взгляд на Феликса. В полумраке комнаты он казался таким нереальным. Взгляд блуждал по таким знакомым чертам лица, оглаживая все его контуры. Сердце сжалось в болезненной тоске. Задвинутое глубоко в подсознание желание всплыло на поверхность. Он так устал быть один.       – Да…Я бы хотел, – тихо начал Хенджин, медленно наклоняясь ближе. – Хоть что-нибудь почувствовать.       Ресницы Феликса опустились, слегка подрагивая. Он на секунду задержал взгляд на губах Хенджина, казавшихся сейчас непозволительно близкими. Подняв взгляд и посмотрев ему прямо в глаза, он шепотом произнес.       – Тогда, может тебе стоит попробовать…       Хенджин не дал ему договорить, мягко коснувшись его губ своими. Медленно подмял губы напротив, будто не был с ними знаком, будто целовал его впервые, осторожно и нежно пробуя на вкус. От шеи по всем позвонкам пробежали теплые мурашки, когда ладонь Феликса аккуратно легла на его затылок, мягко поглаживая его волосы. Хенджин притянул его ближе к себе, целуя чуть увереннее, но не напирая. Хотелось растянуть этот чувственный момент, целовать его долго и трепетно. Будто только в этом поцелуе можно было утопить все свои печали, будто только он спасет от раздирающего внутренности одиночества. Будто только в этих губах есть спасение. Хенджину казалось, он тонет. И единственная связь с реальностью, единственный способ выжить и всплыть наружу – это Феликс. Он вцепился в край его толстовки, словно сейчас и вправду потонет. Пробравшись выше, сжал его за бок, боясь, что если разожмет пальцы, то тот непременно исчезнет. Сердце больно билось об ребра, внутри наверняка остались бы синяки. Наплевать, пусть лишь это мгновение длится вечно, убийственно прекрасное и до боли в груди желанное.       Выдохнув, он притянул Феликса еще ближе, усаживая себе на бедра. Хотелось ощущать его тепло повсюду. Руки исследовали его тело, медленно оглаживая плечи, спускались вдоль тонких рук, к худым ребрам, сжимали бедра и ноги. Его так катастрофически мало. Его тело, такое мягкое и податливое в его руках, словно плавилось от каждого неторопливого касания. Большая ладонь Хенджина мягко легла на щеку Феликса, протянулась выше, медленно стягивая резинку с его волос, распуская длинные пряди, позволяя им свободно упасть на шею. Они неспешно оторвались друг от друга, посмотрев в глаза напротив, заволоченные туманным желанием. Никто не произносил ни слова. Они сейчас были не нужны. Казалось, весь мир исчез, растворившись в тишине этой темной комнаты.       Феликс медленно поднял руки, словно сдаваясь и призывая Хенджина избавить его от толстовки. Аккуратным движением она была отброшена куда-то в сторону. Их губы вновь встретились в чувственном поцелуе. Руки Хенджина обвились вокруг спины Феликса, крепко его обнимая. Он осторожно привстал на ноги, прижимая Феликса до невозможности близко к себе, чувствуя, как его ноги обвиваются вокруг его поясницы. Подхватив его под бедрами, он не спеша, наощупь направился в сторону спальни, ни на секунду не отрываясь от столь манящих его губ так нежно выцеловывающих его собственные. Хенджин мягко уложил его на кровать, нависая сверху. Чувственные поцелуи с каждым касанием опускались все ниже, плавно скользя с губ к острому подбородку, линии челюсти, подбираясь все ближе к шее. Хенджин будто вновь изучал каждый сантиметр, припадая губами и лаская чувствительную кожу, выцеловывая его ключицы. Он знал это все наизусть, но сегодня все ощущалось так по-новому. Он будто делал это впервые.       Первый тихий полу-вздох, выбившийся из Феликса, прошелся легким разрядом тока по его позвонкам. Оставив последний жадный поцелуй на его шее, он привстал, снимая с себя футболку. Коленом раздвинул ноги Феликса шире, удобно размещаясь между ними. Феликс сейчас выглядел таким уязвимым и до невозможности прекрасным, лежащим в его кровати, в тусклых полосах лунного света, пробивавшихся сквозь окно. Хенджин разглядывал его с молчаливым восхищением и вожделением, проходясь взглядом по каждой линии его идеального тела. Его грудь слегка вздымалась от нарастающего возбуждения, от такого потрясающего вида перехватывало дыхание. Хенджин медленно провел длинными пальцами по его торсу, опускаясь ниже, оглаживая тонкую полоску светлых волос, так маняще уходивших вниз под линию штанов. Он тяжело сглотнул, чувствуя, что больше не в силах себя сдерживать. Он хочет Феликса, он нужен ему прямо здесь и сейчас. Стянув с него штаны вместе с бельем, оставляя полностью обнаженным, Хенджин снова с восхищением огладил его затуманенным желанием взглядом. Такой до безумия желанный. Быстро избавив себя от шорт и белья, пнув одежду куда-то под кровать, он вновь прижался к Феликсу, утягивая его в глубокий, чувственный поцелуй. Ладони Феликса мягко обхватили его лицо. Хенджин чувствовал под собой его теплую, уже истекавшую желанием плоть и это прожигало дыру в его сердце, скручиваясь томительным предвкушением внизу живота.       Он несколько раз плавно качнул бедрами, скользя своим твердым возбуждением по члену Феликса, сходя с ума от встречных легких толчков его бедер. Испустив почти скулящий стон, слегка прикусил губу Феликса. Он безумно хочет его. Одной рукой потянулся к прикроватному столику, наощупь находя бутылочку со смазкой. Пришлось вновь оторваться от уже так сексуально припухших губ Феликса, чтобы открыть бутылку. Не разрывая с ним зрительного контакта, он, тяжело дыша, сначала снял все кольца с пальцев. С металлическим перезвоном они были отброшены на столик. Сейчас хотелось, чтобы абсолютно ничего не мешало ему прикасаться к Феликсу. Каждой клеточкой кожи примкнуть к манящему телу. Только затем выдавил прохладную вязкую жидкость, слегка разогревая ее между пальцами. Феликс наблюдал за ним, закусив губу, замерев в томительном ожидании.       Медленно, будто дразня, Хенджин провел пальцами между его ягодиц, нежно оглаживая вход, выводя круги вокруг, заставляя Феликса мелко подрагивать от пробивавшего возбуждения и нетерпения. Сжав другой рукой его бедро, он осторожно ввел в него первый палец, вошедший легко и свободно.       – Ты готовился? – хрипло спросил Хенджин.       – Я догадывался, что ты звонишь посреди ночи не просто так, – с тихим стоном отозвался Феликс. – Можешь добавить еще.       Хенджин послушно исполнил его команду, добавив второй, а спустя несколько мгновений и третий палец. Податливые горячие стенки легко впускали его, не требуя длительной растяжки. Он немного присогнул пальцы, без труда находя чувствительную точку, заставляя Феликса резко прогнуться и запрокинуть голову, слегка прошипев.       – Боже, пожалуйста, хватит, – на выдохе прошептал он, схватив Хенджина за запястье. – Я готов.       Это все, что Хенджин хотел услышать. Вытащив из него пальцы, сразу чувствуя легкий холод, он потянулся к ящику в судорожных поисках презервативов. Пальцы Феликса медленно поглаживали его изнывающий от желания член, от чего его собственные пальцы слега дрожали. В ящике не нашлось ничего, кроме пустоты. Хенджин разочарованно выдохнул, уткнувшись лбом в плечо Феликса.       – Прости, я совсем забыл… – виновато пробормотал он.       Со всеми событиями прошедших дней из головы вылетело, что презервативы давно закончились.       – Хенджин, – тихо позвал его Феликс, и, о боже, он даже не знал, что его имя может звучать так красиво. – Все в порядке.       Пальцы Феликса зацепили его подбородок, заставляя поднять голову и взглянуть на него. Темный проникновенный взгляд будто проникал в самое сознание Хенджина.       – Ты уверен? – с придыханием спросил Хенджин.       Все, чего он желал в эту минуту – это Феликс. Только его, целиком и полностью и принадлежавший только ему. Он хотел почувствовать его каждой клеткой своего тела. Хотелось заполнить его, впитать его в себя.       – Я хочу довериться тебе, – не отводя взгляд спокойно произнес Феликс.       Хенджин молча наблюдал, как Феликс потянулся к смазке, и, выдавив немного на пальцы, принялся размазывать жидкость по его подрагивающему от нетерпения члену. Слегка холодная смазка немного отрезвила Хенджина, возвращая его в реальность. Он перехватил руки Феликса, взяв член у основания и медленно приставил влажную головку ко входу. Заглянув в темные глаза Феликса, он получил от него согласный кивок и убеждаясь, что все в порядке, осторожно толкнулся вперед, разрываясь внутри на тысячи осколков от нахлынувших от него ощущений. Он приглушенно выдохнул, плавясь от горячих стенок, туго сжимающих член и вошел чуть глубже, выбивая из Феликса хриплый стон.       – Все хорошо?       – Да…Прекрасно.       Хенджин подхватил его ногу, закинув себе на плечо, оставляя невесомый поцелуй где-то у коленки, осторожно толкаясь вперед. Он должно быть умер и попал в рай, потому что еще никогда в жизни не испытывал ничего подобного. По всему телу пробегались волны кружащего голову наслаждения. Они спали с Феликсом уже десятки раз, вытворяя действительно грязные и развратные вещи, но сегодня он, кажется, навсегда исчезнет, растворившись в этих потрясающих ощущениях. Не хотелось быть как обычно грубым или страстным – съедающая изнутри тоска выливалась в согревающую нежность.       Хенджин входил в него медленно, с оттяжкой, толкаясь до упора, заставляя Феликса издавать приглушенные поцелуями стоны, каждый раз, когда он скользил головкой по пульсирующей точке. Эти чувственные стоны проникали в его вены, доводя до исступления, разливались горячим блаженством, стягивающимся тугой пружиной внизу живота.       Он всем телом прижался к Феликсу, не оставляя между ними и миллиметра свободного пространства, с каждым новым рваным толчком скользя по влажной от выступившего пота коже. Оба тяжело дышали, жадно ловя ртом воздух и губы друг друга, разделяя одно дыхание. Рука Хенджина скользила по всему пылающему телу Феликса. Найдя его ладонь, он переплел их пальцы, сжимая в крепкий замок. Феликса хотелось ощущать везде и всюду, каждым миллиметром кожи. Его катастрофически мало. А прикасаться к нему до безумия хорошо.       Пьянящие, почти ослепляющие ощущения, проникали в мозг, отключая сознание. Хенджин постепенно наращивал темп, вбиваясь в Феликса немного быстрее, сходя с ума от того, как блаженно он закатывал глаза и низко постанывал от наслаждения, накрывавшего его с каждым разом все мощнее.       Длинная челка Феликса лезла ему в глаза, прилипнув ко лбу спутанными влажными от пота прядями. Хенджин убрал его волосы, зачесав назад, оставляя горячий смазанный поцелуй на его лбу. Феликс дрожал под ним, разрываемый от пробивавших его чувств. Мокрый скользящий по его члену живот Хенджина только добавлял ощущений, неумолимо приближая его к разрядке. Хрипло вскрикнув, он рвано дернулся, кончая, впиваясь короткими ногтями в спину Хенджина. Приближающаяся волна оглушающего оргазма накрыла Хенджина следом. С протяжным, почти скулящим стоном, последний раз толкнулся в Феликса, и, утопая в накрывшем его оглушающем наслаждении, с пошлым звуком вышел из него за секунду до того, как кончить, горячо изливаясь на его член и живот.       Хенджин переводил сбитое дыхание, раскинувшись на груди Феликса. Его частое сердцебиение гулко отдавалось ему в ухо. Хенджин прикрыл глаза, млея от того, как чужие пальцы лениво перебирают его волосы. Все казалось таким нереальным, но в то же время таким правильным. Он готов пролежать так очень и очень долго. Лишь бы чувствовать эту приятную негу и спокойствие, заглушающее тоску и печаль.       – Нам надо в душ, – тихо подал голос Феликс.       – Через минуту… ///       Утро застало Хенджина в холодной постели. Затекшая рука тяжело опустилась на пустую подушку, лежащую рядом. Хенджин несколько раз непонимающе моргнул, приходя в себя после сна. Потребовалось несколько мгновений, чтобы мозг прогрузил все события вчерашнего вечера. Вчера он точно засыпал не один. Они с Феликсом все же приняли душ и на его короткое «Останешься?», Феликс лишь молчаливо кивнул и лег в кровать, позволяя Хенджину уткнуться лбом в его плечо и провалиться в сон. Хенджин будто все еще ощущал тепло его кожи.       Приподнявшись на локте и потирая рукой заспанные глаза, Хенджин прислушался к звукам в квартире, надеясь услышать шум льющейся воды из ванной или закипающий чайник на кухне. Абсолютная тишина. Только едва слышен шум стройки, доносящийся с улицы. Одежда Феликса, сброшенная вчера у кровати, исчезла. Феликс просто ушел, ничего ему не сказав?       Хенджин откинулся на подушку, накрыв лицо руками. Впрочем, а чего он ожидал. Они по-прежнему друг другу никто и по по-прежнему ничего друг другу не обещали. Просто переспали. Все как обычно. Ведь как обычно?       Флешбеки вчерашней ночи всплыли в памяти, заставляя сердце взволнованно сжаться. Он слишком ярко помнил, каким податливым и нежным было тело Феликса извивающимся под ним, какими потрясающими звуками звенели в ушах его хриплые стоны, как до дрожи в кончиках пальцев они оба погибали от наслаждения, утопая друг в друге. Хенджин обманет себя, если скажет, что вчера между ними был «просто секс». То, что произошло между ними этой ночью было чем-то особенным и волнующим. Чем-то большим, чего Хенджин никогда раньше не испытывал. Все казалось таким…восхитительным. И они впервые провели вместе ночь, о которой сейчас будто совсем ничего не напоминало. Может быть, он просто себе все придумал?       Хенджин лениво встал с кровати, натягивая первые попавшиеся штаны, и слегка поежившись от холода в квартире, побрел на кухню. На столике в гостиной остались свидетельства реальности вчерашнего вечера: пустые бутылки, две пары палочек и коробочки из-под китайской еды, уже начинавшие издавать неприятный запах. Вздохнув, Хенджин принялся за уборку, будто так еще можно было привести в порядок и мысли, надоедливой дрелью сверливших мозг.       Все повторяется. Он снова остался один. Ничего нового. Но Феликс ему ничего не должен. Как и он ему. Возможно, он и правда все выдумал. Плевать. Надо просто выбросить эту ночь из головы. Он взрослый человек и разберется со своими эмоциями сам. Даже если он один вчера что-то почувствовал, это просто чувства. Они пройдут. Если бы не предательски сжимавшееся в болезненной тоске сердце, он бы даже смог себе поверить.       Хенджин выбросил последние бутылки и уже подумал, что сейчас самое время для сигареты как раз на такое паршивое настроение, как в прихожей громко хлопнула дверь. Он напряженно застыл, прислушиваясь к чьим-то шагам. Если его сейчас ограбят и убьют, то момент как нельзя подходящий. Он даже не будет сопротивляться.       – О, ты проснулся? Извини, я не хотел тебя будить, поэтому взял твои ключи, надеюсь, ты не против, – Феликс вошел в кухню, держа в руках два стаканчика с кофе в картонной подставке. – Все в порядке? – вопросительно выгнул бровь Феликс, заметив настороженный вид Хенджина.       – Ага, – Хенджин прокашлялся, борясь с желанием сорваться с места и сгрести в Феликса в порывистые объятия.       Он отвел взгляд, открывая новый удивительный факт о своем теле: его сердце может разгоняться до тысячи ударов в секунду.       – Я взял нам кофе и кое-что на завтрак, – Феликс поставил на стол коричневый бумажный пакетик. – У тебя в холодильнике пусто.       Феликс опустился на стул, притягивая к себе шуршащий пакет и выуживая из него еще теплые сэндвичи. Хенджин, наконец пришедший в себя, сел напротив, потянувшись к кофе. Сделав первый глоток своего любимого рафа с ореховым сиропом, он с удивлением посмотрел на Феликса.       – Ты запомнил?       – Сложно было не запомнить, когда ты буквально кинул в меня свой стаканчик. Да и кофе был за мой счет, – усмехнулся Феликс.       – Эй, ты вообще-то тогда извинялся! – притворно возмутился Хенджин.       – Ладно, ладно, – примирительно согласился Феликс, откусывая хрустящий сэндвич. – Надеюсь, извинения приняты. Ешь давай.       Хенджин не спешил есть, пристально наблюдая за Феликсом. Тот что-то листал в телефоне, не обращая внимания на Хенджина и с аппетитом жевал сэндвич. Хенджин словно видел его впервые. Феликс выглядел таким уютным: спокойно сидел на его кухне с все еще слегка заспанными глазами и перепачканными губами от соуса, капающего из сэндвича. Он почти машинально протянул руку, смазывая густые капли с губ Феликса большим пальцем. Феликс оторвался от телефона, подняв на него непонимающий взгляд. Немного смутившись, Хенджин протянул ему салфетку.       – Ты испачкался, – пробормотал он, возвращаясь к своему кофе, схватившись за картонный стаканчик будто за спасательный круг. Глупое сердце вновь забилось в груди.       – Ага…спасибо, – невнятно поблагодарил Феликс, вытирая губы салфеткой и негромко прокашлявшись.       В кухне ненадолго повисло неловкое молчание. Даже забавно. Они представали друг перед другом в самом непотребном виде, никогда не стесняясь, но сейчас смутились от такого просто жеста, который сейчас показался интимнее, чем секс.       – Так… – нарушая тишину одновременно произнесли оба, вновь ставя друг друга в неловкое положение и глупо улыбнувшись.       – Чем планировал заняться в выходные? – все же первым спросил Феликс.       – У меня были планы провести этот день с мамой, – пожал плечами Хенджин, рассматривая узор деревянной столешницы, – Но, раз они отменились, то даже не знаю. Может быть, схожу на новую фотовыставку на двадцать шестой улице, давно хотел ее увидеть. Купил нам с мамой билеты, пусть хотя бы один не пропадет. А ты?       – Я могу составить тебе компанию, – невозмутимо произнес Феликс, подперев подбородок ладонью. – Ну, чтобы билет не пропадал.       Хенджин часто заморгал, не зная, как реагировать на неожиданное предложение.       – Если тебе будет такое интересно, – нерешительным тоном проговорил он.       – Почему нет? Будет любопытно увидеть что-то новое, – Феликс уже покончил с завтраком, запихивая грязные салфетки в пустой стаканчик. – Мне нужно заехать домой переодеться и есть еще пара небольших дел, но мы можем встретиться позже и сходить на твою выставку.       Совершенно спокойный вид Феликса немного обескураживал. Он говорил так, будто они каждые выходные встречаются и ходят куда-то вместе, совсем как…друзья?       – Конечно, если ты не против? – склонив голову и заглядывая ему в глаза спросил Феликс.       – Да, в общем-то, нет, не против – пожал плечами Хенджин, соглашаясь на предложение Феликса.       В конце концов, они давно знакомы, работают, спят и с недавних пор, видимо, даже завтракают вместе. Нет ничего такого в том, если они вдвоем сходят на выставку. Это обычное дело. Правда же?       – Супер, – слегка улыбнулся Феликс, вставая изо стола. – Скинь мне адрес, где находится галерея. Я напишу, как буду свободен.       Хенджин согласно кивнул, провожая Феликса до двери.       – Ну, увидимся, – произнес Феликс, неловко похлопав Хенджина по плечу и покинул квартиру.       – Ага, – тихо пробормотал Хенджин. – Спасибо за кофе! – спохватившись, крикнул он ему вслед.       Феликс, не оборачиваясь, махнул ему рукой, делая знак, что все в порядке.       Хенджин закрыл дверь, прижавшись лбом к холодной поверхности. У них с Феликсом что, будет что-то типа свидания?