One last kiss before we crash

      Встречаться с Феликсом оказалось лучше, чем Хенджин мог только себе представить. А быть еще и влюбленным в Феликса оказалось таким новым и захватывающим чувством, что Хенджин иногда просто не знал, что ему со всем этим делать.       С Феликсом постоянно хотелось быть рядом, держать его за руку, слышать его голос и смех. Хенджин был весь поглощен окутавшей его эйфорией. Все песни о любви теперь, казалось, были написаны только про него и Хенджин понемногу начинал понимать, почему все в этом мире крутилось вокруг любви. Его жизнь будто и вправду стала ощущаться иначе. Раздражающий серостью и унынием город, вдруг стал самым идеальным местом в мире, если Феликс шел рядом. Еда казалось вкуснее, если они ели ее вместе. Усталость после тренировок не ломила спину или колени, если потом он отдыхал в его объятиях.       Для Хенджина это были первые отношения и, если к новым чувствам, проснувшимся внутри, привыкнуть было легко, то притираться к Феликсу и к тому, как вести себя с ним теперь, когда они пара, было чуть сложнее. Он видел много фильмов о любви, прочел столько же книг, но в реальности все оказалось немного иначе. Он не всегда знал, что делать или что сказать. Но Хенджин быстро учился, а с Феликсом все шло так легко и правильно, что все сомнения покидали его, стоило ему обнять его или увидеть его искреннюю улыбку, предназначенную только для него. День за днем, они медленно открывались друг другу, сбрасывая маски и обнажая свою настоящую натуру.       Хенджин был не из тех, кто кричал на весь мир о своих чувствах и в этом они с Феликсом были похожи. Их общий язык любви, помимо идеальной совместимости в сексе, заключался в небольших знаках внимания в виде кофе, купленного по утрам, когда один из них - чаще всего Хенджин - забывал позавтракать; разделенных на двоих наушников, чтобы показать свою любимую песню; нежного поцелуя в висок, скрытого от чужих глаз, оказавшись прижатыми слишком близко друг к другу в переполненном вагоне метро.       Им обоим хотелось сохранить эти трепетные чувства счастья первых недель отношений только между собой, аккуратно изучая и познавая новые грани друг друга, делясь неловкими признаниями и первыми поцелуями, которые теперь были «просто так», потому что захотелось. А хотелось много и часто.       Лежа на кровати своей спальни, Хенджин медленно прокручивал в голове события всех последних недель их отношений. До сих пор это ощущалось так волнительно и так интимно. Они не держали свои отношения в секрете, но и раскрывать их не спешили. Первыми, конечно, обо всем узнали Джисон и Минхо и последний не отказывал себе в удовольствии опускать шуточки в духе того, что наконец-то отдаст своего ребенка в хорошие руки, и как он сочувствует Феликсу, что теперь Хенджин его проблема. В академии они вели себя как обычно, не давая поводов для новых сплетен, но Хенджин все же иногда не мог удержаться от того, чтобы ненароком не прикоснуться к Феликсу, украдкой шлепнув его по бедру, или пощекотать за руку во время танца. Очень скоро они начали делать это постоянно, глупо улыбаясь друг другу, прежде чем разбежаться в разные стороны. Даже сейчас при мысли об этом, губы Хенджина немного растянулись в довольной улыбке.       За окном, несмотря на глубокую ночь, слышался шорох проезжавших мимо редких машин. Свет от их фар тусклыми полосками скользил по потолку темной комнаты. Из ванной комнаты за стеной слышался успокаивающий шум воды. Хенджин умиротворенно прикрыл глаза. Он хотел дождаться Феликса, но незаметно для себя задремал. Сквозь сизую дымку сна, он почувствовал тяжесть тела Феликса, опустившуюся рядом с ним на кровать. Повернувшись к нему, Хенджин притянул его ближе к себе, втянув приятный запах свежести его геля для душа, пахнущий на Феликсе совершенно по-другому, смешиваясь с его особенным и таким притягательным запахом тела. Хенджин зарылся в его волосы, еще слегка влажные, вдыхая такой успокаивающий для него аромат. Так хорошо. Феликс оставил невесомый поцелуй куда-то в ключицу.       – Мне так хорошо с тобой, – пробормотал Хенджин, гладя его волосы.       – Я тоже счастлив, – сонно вторил ему Феликс, касаясь губами его кожи. Хенджин немного отстранился, укладываясь так, чтобы можно было видеть лицо Феликса, смотреть ему прямо в глаза. В темноте они всегда будто сияли, словно давно потерянные, но сейчас такие близкие звезды.       – Ты такой красивый, – восхищенно улыбнулся ему Хенджин, заправив темную прядь ему за ухо.       – Сказал мне самый красивый человек в мире, – вернул ему улыбку Феликс.       – Перестань, – тихо рассмеялся Хенджин. Сердечко пропустило удар. – Просто я все еще не могу поверить, что мы вместе. Иногда мне тебя так мало. Даже сейчас. Ты здесь, со мной, но я словно хочу еще и еще. Хочу быть с тобой. Хочу тебя. Хочу знать все о тебе.       – Спрашивай, – сонно прошептал Феликс.       Его пальцы нашли пальцы Хенджина. Он аккуратно и нежно принялся поглаживать каждый из них. Теплые касания медленно плавили Хенджина, он чувствовал себя котом, разомлевшим на солнце.       – Я давно хотел узнать…, – смущенно начал Хенджин. – Феликс…у тебя есть корейское имя?       – Корейское имя? – Феликс сморгнул с себя надвигающуюся дремоту и с любопытством посмотрел на Хенджина.       – Да, ты ведь родился в Корее? У тебя должно быть корейское имя, данное тебе при рождении. Прости, если это слишком личный вопрос. Можешь не отвечать, если тебе неприятно вспоминать об этом.       Хенджин слишком поздно задумался о том, что этот, казалось бы, обычный вопрос, мог вызвать в Феликсе неприятные воспоминания.       – Все в порядке, – мягко улыбнулся ему Феликс. – Я даже забыл об этом. В детстве меня называли моим настоящим именем. Но, когда меня усыновила моя первая семья, они дали мне новое имя – Феликс. Тогда оно казалось мне невозможно крутым. Когда они отдали меня обратно, я не сменил имя, вернув себе лишь свою прежнюю фамилию. При рождении меня звали Ли Ёнбок. И я терпеть не могу это имя.       Хенджин с интересом и щемящею болью слушал короткую историю Феликса. Он почти не касался темы своего детства и каждый раз, представляя, через что ему прошлось пройти в таком юном возрасте, сердце Хенджина сжималось от боли.       – Так значит, Ли Ёнбок, – задумчиво произнес Хенджин, перекатывая новое имя на языке. – Хэн-бок-ки, – игриво произнес он по слогам.       – Что это значит?       – Счастье, – тихо проговорил Хенджин, крепко сжимая пальцы Феликса в своих.       – Счастье…, – эхом повторил Феликс. – Так мне нравится больше.       – Тебе это подходит. Ты и правда выглядишь как счастье. Мое счастье.       Феликс опустил взгляд, пытаясь сдержать улыбку. Он так влюблен.       – Если бы еще пару месяцев назад кто-то сказал мне, что мы будем вот так лежать и говорить друг другу всякие нежности, я бы ни за что не поверил.       Хенджин тихо рассмеялся.       – Знаешь, я бы врезал тому, кто сказал бы мне об этом. Ты так невозможно бесил меня поначалу… – Хенджин усмехнулся, вспоминая их первые месяцы знакомства. – За что ты был так жесток со мной, Хэнбокки?       – Не знаю. Ты так мило хмурился, когда был раздражен или зол. Сразу напоминал фыркающего маленького хорька. Я не мог отказать себе в удовольствии увидеть это выражение на твоем идеальном лице.       – Ты…что? – Хенджин не мог поверить в услышанное.       – Да, вот прям как сейчас, – рассмеялся Феликс, уворачиваясь от Хенджина, треплющего его волосы.       – Ты просто невозможен! – воскликнул Хенджин, не в силах сдержать смех. – Серьезно?       Феликс со смехом кивнул, зачесывая назад взлохмаченные волосы.       – Если совсем честно, то… – выражение лица Феликса вдруг приобрело серьезное выражение, – Ты сразу понравился мне, как только я увидел тебя в тот день, когда пришел в команду. Я думал, такое бывает только в фильмах, но мое сердце буквально пропустило удар, когда ты впервые посмотрел на меня. Но ты казался таким ледяным и холодным. С тобой будто точно не могло быть никаких шансов. Поэтому мне проще было натянуть маску безразличия и постараться забыть обо всех своих чувствах. Но доставать тебя было весело. Так ты хотя бы со мной разговаривал, – Феликс хмыкнул, и, немного помолчав, продолжил. – Конечно, когда тебя выгнали с репетиции, я понял, что зашел слишком далеко. Поэтому решил начать все заново и попытаться сблизиться с тобой по-другому. Заключить мир и все такое. А потом ты поцеловал меня, и у меня внутри все перевернулось. Я совсем этого не ожидал.       Хенджин слушал, затаив дыхание. Они впервые говорили так откровенно, но признания Феликса текли легко и спокойно. Он носил в себе эти чувства так долго, должно быть, сейчас настоящее облегчение наконец-то рассказать об этом. Хенджин с замиранием сердца переваривал полученную информацию, выстраивая в голове общую картину. По телу растеклось приятное тепло. Феликс влюбился в него первым?       – Почему ты ничего не сказал мне? – хрипло спросил Хенджин.       – А что бы это изменило? – пожал плечом Феликс. – Я хотел поговорить с тобой после нашего первого поцелуя, но не знал как. Поэтому решил, что стоит забыть об этом и оставить все как есть. Ты знаешь…танцоры много болтают. Уверен, ты сам слышал какие-то слухи и обо мне. Не удивляйся, но о тебе тоже много говорили в раздевалках. За тобой ходила слава холодного и нелюдимого человека, который не знает, что такое любовь и чувства, и заводит лишь одноразовые отношения. Обычно я не верю сплетням, но эти…были похожи на правду. А потом та ночь в клубе… Я просто хотел снова подразнить тебя, но ты был таким чувствительным, что я не смог отказать себе, когда ты накинулся на меня, потому что тоже очень хотел тебя. С этого все и началось. Мысли о тебе поселились у меня в голове на постоянной основе. А потом все повторилось снова и снова. Я делал вид, что мне нужен от тебя лишь секс, потому что был уверен, что я интересую тебя только в этом плане. Мне казалось, что я был не против, но каждый раз уходил первым, потому что боялся, что привяжусь к тебе еще больше.       Хенджин молчал. Услышать это было так неприятно и больно. В груди засаднило. Слова Феликса ранили его и ранили сильно. Он всегда думал об их отношениях лишь опираясь на то, что знал и чувствовал сам. На душе стало паршиво. Он пользовался Феликсом, думая только о себе, не представляя, как тяжело было Феликсу справляться со своими чувствами в одиночку. Хенджин шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.       – Ты злишься? – осторожно спросил Феликс, заглядывая Хенджину в глаза.       – Если только на самого себя. Я был таким идиотом. Пожалуйста, прости меня. Я причинил тебе столько боли и потерял столько времени. Мы могли бы быть счастливы вместе намного раньше, если бы я не вел себя как конченный придурок, который лишь удовлетворял свои желания.       – Все в порядке, – ладонь Феликса легла на его вдруг вспыхнувшее лицо. – Ты ведь ничего не знал.       – Или не хотел знать. Возможно, я испытывал к тебе чувства намного раньше, чем признался в этом самому себе. Просто немыслимо. Я буду ненавидеть себя за это всю жизнь.       – Перестань. Мы оба два идиота. Никто из нас не хотел, чтобы его гордость была задета. Но это неважно теперь. Главное, что сейчас все хорошо и мы вместе. – Феликс осторожно и мягко поцеловал его, поглаживая по щеке. – Это не изменит моего отношения к тебе.       Хенджин кивнул, но неприятное чувство все равно глухо саднило где-то на подкорке. Он постарался отвлечься, перебирая все то, что еще сказал ему сегодня Феликс. Открывать новую сторону их истории было слишком волнительно.       – То есть, если бы не та случайная встреча в клубе, то…мы…нас…ничего этого могло бы и не быть?       – Случайная? – Феликс хмыкнул. – Кто, по-твоему, тогда сказал Джекки позвать тебя за наш стол? Да и Джисон сказал мне, что ты внесен в список танцоров вместе с Минхо. Я подумал, что ты тоже будешь участвовать в шоу. Но получилось даже интереснее. Когда я заметил тебя и увидел, как тебя пыталась обработать та девчонка, то попросил Джекки пригласить тебя к нам.       Хенджин часто заморгал. Он сам захотел узнать о Феликсе побольше, но совсем не подозревал, что эта ночь откроет ему столько неожиданных тайных откровений.       – Чтобы соблазнить меня самому? – тупо спросил он.       Феликс мелодично рассмеялся.       – Ты не особо сопротивлялся. Нет, просто подумал, что это будет забавно. Я хотел провести с тобой время где-то еще, кроме танцевального класса или театра. Но это было невозможно. А я не хотел упускать выпавший мне шанс.       – Поверить не могу, – сокрушался Хенджин. – А я съедал себя мыслями о тебе, не понимая, чего хочу и что должен чувствовать. Если бы тогда я только знал…       – …то, возможно, у нас не было бы того, что есть сейчас, – уверенно перебил его Феликс. – Признайся я тебе сразу, ты бы отшил меня и разбил мне сердце, и мы бы остались врагами до конца учебы. Возможно, наша история не идеальна, но зато так, мы пришли к тому, что имеем. И ты бы никогда не узнал, что это такое – быть влюбленным в самого лучшего парня в мире.       Хенджин тихонько рассмеялся, потрепав Феликса за ухом. Такой милый. И только его. Феликс прав, поступи они тогда по-другому, их сейчас не было бы здесь. Мысль о том, что он мог бы никогда не узнать, что это такое – быть настолько влюбленным и не проводить с Феликсом каждый день, показалась невыносимой. Он будет дураком, если потеряет все это.       – Это правда. Мне выпала огромная честь. И больше я не стану так глупо терять время. – Хенджин внимательно посмотрел на Феликса, задавая единственный правильный сейчас вопрос. – Феликс, давай жить вместе, м?       – Ты серьезно?       – Почему нет? Ты и так практически живешь здесь, почти все твои вещи уже у меня. А я больше не хочу засыпать и просыпаться один.       – Такого в последнее время почти не бывает, – усмехнулся Феликс. – Я действительно почти живу здесь…И каждый раз ездить домой за своими вещами выматывает.       – А если все они будут здесь, то у тебя будет больше сил на меня, – хитро улыбнулся Хенджин, пролезая пальцами под футболку Феликса, которая, кстати, принадлежала Хенджину. Феликс хоть и перевез половину своих вещей, но часто предпочитал носить его футболки, говоря, что оверсайзные вещи Хенджина чувствуются на нем как теплые объятия.       – Я не могу противостоять такому аргументу, – вздохнул Феликс, млея от нежных касаний по коже.       – Значит, да?       – Конечно же, да, Хенджин. Не могу этого дождаться… ///       Сырой солоноватый запах океана, будто уже впитавшийся в кожу, мягко успокаивал. Ступни приятно утопали в зыбком теплом песке. Хенджин лениво пошевелил пальцами ног, чувствуя, как мелкие песчинки невесомо царапают кожу. Он пригладил волосы, которые безостановочно трепал ветер, веющий с океана. Это было бессмысленно – порывистый ветер вновь выпустил его отросшие пряди, свободно играясь с ними. Взгляд устремился в бесконечные воды океана, терявшиеся в горизонте. Размытая грань между водой и небом дарила иллюзию бесконечности.       Зима плавно перетекла в теплую весну, дарившую ощущение нового начала. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Хенджин и Феликс начали жить вместе. Конечно, не обходилось без взаимных притирок и ссор. Несмотря на всю идеальность их отношений, вспыльчивый и ревнивый характер Хенджина иногда давал о себе знать. Но они не могли долго злиться друг на друга, быстро сменяя громкие крики на стоны в спальне.       Каждую ночь он засыпал, прижавшись к теплому Феликсу, утопая от нежности, и каждое утро просыпался с ним рядом, запоминая все его первые сонные улыбки, подаренные только ему. Жить с Феликсом было просто и уютно. Будто никогда и не было того одиночества, верным спутником сопровождавшего Хенджина долгие годы.       С каждым днем их совместная жизнь обрастала все более близкими и памятными моментами. Все то, чего Хенджин раньше не мог себе представить, плавно становилось его реальностью. Они устраивали друг другу милые свидания с походом в кино, или совместным приготовлением ужина, где Хенджин помогал только тем, что подъедал все остатки - Феликс готовил просто потрясающе, даже вкуснее Минхо, хотя в этом Хенджин бы тому никогда не признался; еще раз сходили на выставку картин, одного из любимых художника Хенджина; даже покатались на коньках в Централ-Парке и один раз сходили в зоопарк, где Феликс пришел в восторг от степных хорьков, так напомнивших ему Хенджина.       Вот и эти первые теплые выходные, они проводили в Саус-Хэмптоне, куда Джисон вместе с Минхо любезно пригласили их провести совместный уик-энд в пляжном домике, принадлежавшем семье Джисона. Небольшой двухэтажный дом, отделанный белыми досками, располагался в живописной части пляжа, в небольшом отдалении от таких же маленьких домиков, на самом берегу длинной полоски песчаного пляжа с видом на огромный расстилающийся к горизонту океан.       Хенджин обвел взглядом берег, вдыхая полной грудью свежий океанский бриз. Серо-зеленые волны, одна за одной, с шипением омывали песчаный берег. Чайки кружили в воздухе, выкрикивая им одним понятные восклицания. Послышался звонкий лай большого золотистого ретривера, гонявшегося за белыми птицами. За ним же раздались визгливые крики Джисона: Минхо нашел какую-то кривую палку, и подцепив на нее желеобразную полудохлую медузу, с злодейским смехом гонял ею Джисона по всему пляжу. Хенджин тихо усмехнулся. Эти двое, как всегда, пребывали в своем собственном мире.       У них с Феликсом тоже был свой особый мирок, только для них двоих. Они много разговаривали по душам, смеялись до слез, делали кучу нелепых совместных селфи, которым никогда не суждено было увидеть свет, и дарили друг другу бесчисленное количество нежных объятий и поцелуев. Феликс оказался очень тактильным в отношениях - прикосновения к Хенджину ему были нужны, так же сильно как воздух. До Феликса Хенджин не любил на себе чужих касаний, считая это вторжением в свое личное пространство. Но Феликсу было можно все. Его самого постоянно хотелось касаться.       Хенджин чувствовал, как рядом с Феликсом он меняется. Для него хотелось становится лучше. Даже Минхо заметил эти изменения, отмечая, что Хенджин стал намного мягче и добродушнее. Хенджин и сам замечал, что покой и тихое счастье, поселившиеся в его душе, отражались не только на его характере, но и на внешности. Его глаза будто лучились светом, волосы отросли до шеи, щеки совсем немного округлились, вместе со всем придавая лицу мягкое и милое выражение. От него словно исходила светлая аура. Не зря говорят, что в отношениях люди становятся похожими. Все свои обретенные качества Хенджин, определенно, взял от Феликса.       Он проследил взглядом за носящейся по пляжу парочкой, наконец, находя знакомый силуэт. В сердце что-то больно кольнуло и сжалось. Феликс сидел на корточках рядом с тем самым шумным ретривером, поглаживая его золотистую шерсть и что-то весело ему приговаривал. Ветер трепал его волосы, свободно гуляя в его непослушных прядях. Солнечные лучи ласково оглаживали его лицо, пробегаясь по поцелуям веснушек. Ретривер лизнул его щеку и Феликс, слегка сморщившись от шершавого языка пса, весело рассмеялся. Хенджину показалось, что у него кончился воздух. Феликса, сейчас такого простого и улыбчивого, такого родного и нежного, вдруг так сильно захотелось прижать к себе. Защитить и беречь от всего плохого. Прямо сейчас и навсегда. Никогда не отпускать от себя. Всегда смотреть на него и видеть его такое, как сейчас, озаренное счастьем лицо.       Хенджин все еще не мог поверить, что они вместе. Что этот до невозможности милый парень в его белом свитере, на самом деле с ним. Впервые, кто-то остался с ним рядом. Кто-то, кто дарил свет и тепло лишь своим присутствием. Они были вместе и все было так по-настоящему. Пусть еще и совсем недолго, но они были счастливы. Хенджин не знал, сколько это продлится, думать о будущем было страшно. Но очень хотелось, чтобы как можно дольше. Если возможно, то навсегда.       В груди что-то снова остро кольнуло, воздуха в легких по-прежнему не было. Щемящая сердце боль вместе с теплой нежностью разливалась в груди. Это так ощущается любовь? Хенджину казалось, он сейчас задохнется. Яркая вспышка из смеси эйфории, счастья, любви, боли, страха потери и одиночества захлестнули его, словно одна из шумных волн, разбившихся о берег. Он не был готов. Казалось, его разорвет от лившихся через край чувств. В глазах и носу вдруг странно защипало. Он сморгнул подступающие слезы, списывая все на ветер.       Легкая улыбка расцвела на его лице, когда Феликс, оставив собаку прибежавшему хозяину, приблизился к Хенджину, немного неуклюже утопая в мягком песке.       – Хэй, не хочешь чуть позже прогуляться вдоль пляжа? – улыбаясь спросил Феликс, безуспешно зачесывая волосы. Приблизившись к Хенджину он заметил его странный взгляд, и его лицо тут же сменилось обеспокоенным выражением. – Ты в порядке?       Хенджин молча притянул его к себе и заключил Феликса в нежные объятия. Прижавшись грудью к его спине, он обвил руки вокруг его талии, примостив голову на его плече. Он знал, как тает Феликс, когда его обнимаешь со спины.       – Теперь да, – шепнул Хенджин ему на ухо, едва касаясь светлой кожи губами и слегка покачиваясь, будто убаюкивая.       Руки Феликса легли поверх его рук и слегка пожали их. Он устроился поудобнее в его больших ласковых объятиях, устремив свой взгляд в океан. Хенджин провел носом по шее Феликса, вдыхая его запах.       – Ты пахнешь солнцем, – пробормотал Хенджин, зарываясь носом в ямку между плечом и шеей.       – От меня, наверное, собакой пахнет, – рассмеялся Феликс, кутаясь в Хенджина словно в теплый плед.       – Неправда, – Хенджин оставил невесомый поцелуй за его ухом.       Они стояли, погрузившись ногами в песок, греясь в тепле друг друга, и молчали, наслаждаясь моментом и видом, открывающимся с пляжа на, казалось, бескрайний океан.       – Я люблю тебя, знаешь? – немного помолчав, вдруг тихо спросил Хенджин, чувствуя невероятное умиротворение на душе.       Первое признание в любви слетело с губ так легко. Хенджину не было страшно произнести это вслух. Они еще не говорили друг другу этих громких слов, но сейчас это показалось таким естественным и правильным. Он не мог не сказать.       Пальцы Феликса нежно и медленно оглаживали его запястья.       – Знаю, – шепотом ответил он. – Я тоже очень люблю тебя.       – Я буду беречь тебя, Феликс. Обещаю тебе, – продолжал бормотать Хенджин куда-то в шею Феликса. – Что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы оберегать тебя.       – Что это с тобой? – слегка обеспокоенно спросил Феликс, поворачивая к нему лицо.       – Ты. Со мной. – ответил Хенджин, легонько касаясь его губ своими. – А я с тобой. Хочу, чтобы так было всегда.       – Так и будет, – улыбнулся в его губы Феликс, а затем развернувшись, обвил руками его шею, притягивая в нежный медленный поцелуй.       Теплое светящееся чувство встрепыхнулось в груди, разливаясь по венам. Хенджин целовал его, млея от каждого легкого касания любимых губ. Ему всегда будет этого мало.       – Эй, ну хорош лобызаться! Мы всего на пять минут вас оставили! – раздался притворно недовольный голос Минхо.       Хенджин с Феликсом нехотя прекратили поцелуй, не расцепив объятий. Минхо уже куда-то выбросил свою жуткую корягу, оставив бедного запыхавшегося Джисона в покое.       – Эх, что-то я устал, – потянулся Минхо, не обращая внимания на Джисона, все еще переводившего дыхание от долгого бега. – Пойдемте выпьем пива.       – Мы хотели прогуляться, – начал Хенджин, потянув Феликса за руку в сторону берега.       – Скоро, кажется, пойдет дождь, –Минхо взглянул на тяжелые серые тучи, медленно надвигающие с океана. – Эх, а обещали хорошую погоду. Возвращайтесь, пока не полило, а то Хенджин растает.       Хенджин фыркнул, состроив Минхо рожу. Но тот, все же, оказался прав и через час на побережье обрушился мощный ливень, пришедший вместе со штормом, начинавшим бушевать в океане. Хенджин и Феликс забежали в дом, насквозь промокшие, но счастливые, с сияющими улыбками на лицах.       Пока они принимали душ, сушились и бесконечно целовались, Минхо и Джисон накрыли на стол. Небольшой ужин, планирующийся на террасе, из-за погоды пришлось перенести в дом, расположившись на небольшой светлой кухне, окнами выходящей прямо на берег.       Весь вечер Хенджин не мог отвести взгляда от Феликса. Сегодня ему казалось идеальным все, что он делает и как выглядит. Дождливая погода, в обычные дни дарившая ему умиротворение и покой, сегодня вызывала необъяснимую тревожность. Может, сказывалась близость бушующего океана, сквозь пелену дождя казавшимся еще более огромным и пугающим. Но он ни на шаг не отходил от Феликса, не желая расставаться с ним ни на секунду. Его близость дарила ему такое необходимое спокойствие и ощущение безопасности. За ужином Хенджин то и дело держал его за руку, заботился о том, не холодно ли Феликсу, приобнимал за плечи и все время норовил переложить ему в тарелку свою порцию еды.       – Феликс, он даже меня уже достал, – закатил глаза Минхо, когда Хенджин, игнорируя сотый по счету ответ Феликса о том, что ему не холодно, все-таки принес ему плед из гостиной. – Хочешь, я очень доступно ему все объясню и он отстанет.       Хенджин метнул в него предупреждающий взгляд.       – Все в порядке, – рассмеялся Феликс, принимая плед от Хенджина и накрывая им их обоих. – Это даже мило, – улыбнулся он Хенджину и получая от него поцелуй в нос.       – Почему ты не можешь быть таким? – нарочито обиженно проворчал Джисон, обращаясь к Минхо и жуя стейк, указал вилкой на Хенджина.       – Каким таким? – сделал вид, что не понял Минхо, глупо хлопая глазами.       – Ну…таким…ай, отстань! – Джисон со смехом отмахнулся от лезущего к нему с поцелуями Минхо.       – Ханн-и, я же стараюсь, ну дай мне тебя поцелова-а-ать, – не унимался Минхо, все еще безуспешно пытаясь чмокнуть своего парня.       – Бесишь! – рассмеялся Джисон, наконец сдаваясь и подставляя щеку Минхо, на которой тот тут же оставил смачный поцелуй. – Эй, у тебя все губы в соусе! – тут же возмутился Джисон, оттирая щеку салфеткой.       – Это чтобы ты был еще вкуснее, – усмехнулся Минхо, хищно облизав губы.       – Снимите комнату, – пробурчал Хенджин.       Он уже полулежал в объятиях Феликса, перебирая его пальцы в своей руке.       – Все равно самая мерзкая парочка среди нас это вы, – съязвил Минхо, скорчив рожицу. – Без обид, Феликс, ты - солнышко, – тут же мило улыбнулся он Феликсу.       Минхо как-то сразу проникся к Феликсу особой любовью и Хенджин иногда даже втайне к этому немного ревновал. Долго не раздумывая, он кинул в Минхо смятую салфетку. Минхо поймал ее ловким движением.       – Заставлю сожрать, Хван, – подмигнул ему Минхо, помахав салфеткой перед лицом Хенджина.       Хенджин показал ему средний палец, но все же притих. Джисон с Феликсом устало переглянулись, мысленно поддерживая друг друга. Иногда их парни были поистине невыносимы. Особенно, когда оказывались рядом друг с другом.       За окном шумел ветер, смешиваясь с барабанящим в окна дождем и плеском клокочущего океана. В доме же было светло, тепло и уютно. Все наслаждались ужином и, несмотря на шуточные перепалки, компанией друг друга. Хенджин находился в окружении друзей, в объятиях любимого, ел, шутил и смеялся. На душе становилось тепло и спокойно. Наверное, именно так ощущается счастье. Хенджин зевнул и довольно прикрыл глаза. Вкусная еда, теплота любимого тела под боком и умиротворяющие звуки дождя неумолимо клонили в сон.       – Хочешь спать? – шепнул ему Феликс, сразу же замечая его состояние.       Хенджин неопределенно мотнул головой. Лежать в объятиях Феликса было так хорошо.       – Иди наверх. Я помогу с посудой и приду к тебе, – предложил Феликс, легонько целуя его в макушку.       Спустя пару мгновений, Хенджин нехотя выпутался из его объятий, и лениво побрел на второй этаж. Съежившись в комочек на просторной кровати спальни, которую в эту ночь они делили с Феликсом, он, не включая свет в комнате, уставился в окно, испещренное струями дождя. С первого этажа донеслись мелодичные звуки какой-то джазовой мелодии. Минхо не мог готовить и убираться без музыки. Хенджин улыбнулся, вслушиваясь в проникновенную мелодию и следя за полосками воды, сбегавшими по стеклу. Дверь в спальню тихонько скрипнула.       – Ты спишь? – послышался шепот Феликса.       – Нет, ждал тебя, - отозвался Хенджин, поворачиваясь на его голос.       Феликс лег на кровать рядом с ним, сложив руки под голову. Хенджин повернулся к нему, внимательно впитывая его черты, сейчас скрытые в темноте комнаты, но все такие же прекрасные. Он протянул руку, медленно оглаживая контур его уже такого родного лица. Феликс отозвался на ласку, прильнув щекой к его ладони. Он снял с себя пальцы Хенджина и подвел их к своим губам, покрывая его костяшки легкими поцелуями. Хенджин выдохнул и придвинулся ближе, заменяя пальцы своими губами. Прикрыв глаза, оставил на губах Феликса легкий, почти невесомый поцелуй.       Теплое дыхание Феликса манило, его близость кружила голову, но к чему-то большему переходить не хотелось. Лишь чувствовать нежное касание его губ. Знать, что он здесь и он рядом. Во всю барабанящий по стеклу дождь глушил мысли. В голове было легко и пусто. Все казалось таким ненастоящим и эфемерным. Единственной связью с реальностью оставались теплые губы напротив, которые Хенджин целовал ленивыми тягучими поцелуями. Ладонь Феликса неспешно прошлась по его спине и ребрам, заползла под свитер, незамедлительно запустив по телу покалывающие мурашки.       – Я скучал по тебе, – прошептал Хенджин в губы Феликса, обнимая его в ответ.       Губы Феликса дрогнули в полуулыбке. Ладонь мягко поглаживала спину.       – Ты сегодня такой чувствительный, Джинни. У тебя все хорошо?       – Все хорошо, когда ты со мной, – ответил Хенджин, вновь чувствуя, как смесь самых разных чувств окутывает его, но в этот раз они уже знакомы ему и больше не пугают.       Если это пронзающее до боли и опьяняющее до эйфории ощущение и есть любовь, то он хочет раствориться в ней навсегда.       Он вновь приткнулся к губам Феликса, целуя чувственно, но ласково, сжимая его в своих крепких объятиях. С каждой секундой они проваливались куда-то очень глубоко. Хенджин не помнил, как они избавились от ненужной одежды, как их тела оказались сплетены друг с другом. Лишь горячие поцелуи, блуждавшие по телу, и трепетные касания пальцев по коже, дарили чувство настоящего. Хенджин задыхался, из раза в раз лишь шепча тихое «я люблю тебя» сквозь жадные поцелуи. Феликса, как всегда, было катастрофически мало, но сегодня все чувства будто обострились, обнажив его душу. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое легкое признание, слетевшее с губ, казались слишком чувственными и слишком интимными. Хенджин, открывшийся любви, добровольно тонул в ней, впервые не желая выбраться, а погружаясь все глубже. Он будто был связан по рукам и ногам толстой крепкой веревкой, а сейчас освободился от оков и медленно плыл вниз, отдавая себя и растворяясь в таких притягательных водах.       – Феликс, – на выдохе прошептал он, нежась в удовольствии от поцелуев, скользящих по его шее, – Я так хочу тебя…, ах!       Теплая ладонь незамедлительно накрыла его уже подрагивающий от нетерпения член. Хенджин втянул воздух сквозь зубы. Быть тихим не было необходимости: звуки дождя и музыки, все еще доносившейся снизу заглушили их стоны, но быть громким не хотелось. Сегодня каждый всхлип и полустон тонул в бесконечном поцелуе.       Пальцы Феликса привычным движением неспешно поглаживали член, задевая чувствительную влажную головку, заставляя все тело Хенджина вздрагивать. Возбуждение теплом скапливалось внизу живота. Он часто дышал в губы Феликса, слегка закусив его нижнюю. Своей рукой накрыл его крепко стоящий член, двигаясь в такт его плавным движениям. По привычке хотелось сорваться на более быстрый темп и скорее прийти к долгожданной разрядке, но в этих медленных осторожных касаниях, до покалывания в кончиках пальцев, было что-то такое, от чего внутри вспархивали тысячи бабочек, щекоча своими легкими крыльями внутренности. Хенджин уже мелко подрагивал. Он таял от этой долгой и нежной прелюдии, но новые ощущения, поселившиеся в его душе и сердце толкали его все дальше.       Феликс, чувствуя его желания, отстранился и потянулся куда-то вниз, к ножкам кровати, где лежала их спутанная одежда и сумка с вещами, и спустя пару мгновений вернулся к нему, вложив в ладонь Хенджина пакетик со смазкой. Покрутив его между пальцев, Хенджин протянул ладонь с лежащим на ней пакетиком Феликсу. Закусив губу, он посмотрел Феликсу прямо в глаза. Тот тяжело сглотнул, все еще не до конца понимая, на что ему намекает Хенджин.       – Ты хочешь… – неуверенно начал он.       – Я хочу тебя, – не дал ему закончить Хенджин, уверенным движением перетягивая его на себя.       Он аккуратно заправил волосы Феликса ему за ухо, защекотавшие его лицо, как только он оказался сверху. Растерянный взгляд Феликса блуждал по его лицу.       – Ты уверен? – тихо спросил он, внимательно смотря ему в глаза, словно пытаясь найти там ответы.       – Никогда еще ни в чем не был так уверен, – кивнул Хенджин, мягко поглаживая его бедра. – Я люблю тебя, – потянулся и оставил короткий поцелуй на остром подбородке, – И я так сильно хочу тебя, – еще один быстрый поцелуй в ключицу, – Хочу тебя всего. Хочу быть твоим. Хочу довериться только тебе, – томные фразы терялись в беспорядочных поцелуях.       Он еще никогда в жизни не был снизу. Не было никакого желания. И возможности. Если совсем честно, раньше он никогда и не задумывался об этом. Но Феликсу хотелось довериться. С ним это казалось чем-то правильным и естественным. Сейчас в его мыслях не было никаких ненужных сомнений. Одна лишь любовь и искреннее желание близости.       – Ты справишься? – все еще обеспокоенно спросил Феликс. – Я не хочу сделать тебе больно.       – Не сделаешь. Мне не будет больно, если это ты.       Смотреть на Феликса вот так, снизу, томительно предвкушая, что будет дальше, невероятно его заводило. Оставленный на время без внимания член, заинтересованно дернулся. Феликс облизал губы, прикусив нижнюю. Затуманенный желанием взгляд затягивал.       – Останови меня, если хоть что-то пойдет не так, – севшим от возбуждения голосом прошептал Феликс, впиваясь в губы Хенджина.       Внутри Хенджина что-то оборвалось, погружая в трепетное ожидание. Феликс целовал нежно, проводя языком по губам, медленно вбирая и слегка посасывая его нижнюю губу, стараясь сделать поцелуй максимально ласковым и чувственным, отвлекая Хенджина, пока пальцы расправлялись со смазкой. Хенджин вздрогнул, когда почувствовал внизу что-то прохладное и вязкое.       – Расслабься.       Он повиновался, слегка поморщившись, когда в него вошел первый палец. Больно не было, но ощущения были странными. Он обвил шею Феликса руками, притянув его ближе. Мягкий голос, шептавший на ухо нежности, успокаивал, пока Феликс аккуратно его растягивал, медленно двигая пальцами внутри, давая Хенджину возможность привыкнуть.       – Все хорошо? – спросил он, замечая, как Хенджин слега свел брови, когда он немного развел пальцы, растягивая стенки.       – Да, – поспешил успокоить его Хенджин, пытаясь расслабиться, – Просто… не знаю, это так странно.       – А так? – спросил Феликс и немного присогнул пальцы, с первого раза находя ту самую точку.       Хенджин вскрикнул, резко дернув ногами. По всем нервным клеточкам будто прошел небольшой удар током, горячим возбуждением прокатившимся по телу. Феликс сделал так снова, выбивая из Хенджина еще один негромкий вскрик, тут же заглушенный поцелуем.       – Черт, – прошипел Хенджин, теряясь в ощущениях.       – Еще?       – Нет…. – Хенджин схватил Феликса за запястье. – Я хочу большего…Хочу тебя…       Возникшая на пару секунд пустота в теле показалась слишком неестественной. Глаза закатились, с сорвавшимся с губ тихим сдавленным стоном, когда Феликс вошел в него плавно, но быстро.       – Потерпи, малыш, сейчас будет легче, – смазанный поцелуй проехался по щеке.       – Просто двигайся, я не сломаюсь.       Ощущения были странные, но приятные. Всю непримечательную боль застилали невыразимые, опьяняющие эмоции от того, что он чувствует Феликса так, как хотелось. Он только его. Теперь они оба полностью принадлежат друг другу. Он так сильно этого хотел.       Пальцы крепко вцеплялись в плечи Феликса, Хенджин прикусывал его нежную кожу, глубоко дыша и заходясь от удовольствия. Чувствовать его внутри было так потрясающе правильно, словно они были созданы для этого момента. Каждый толчок, неизменно попадающий по будто оголенным, возбужденным нервам, разливался блаженством по пылающему телу, вызывая лишь неистовое желание стать единым целым, раствориться и утонуть в этом сладком пространстве.       Подрагивающими ногами, Хенджин обвил изящную талию Феликса, ему нужно быть ближе, прикасаться каждым сантиметром кожи. Крепкие руки подхватили его под коленками, толкаясь глубже. Глухие стоны терялись в горячих поцелуях.       – Прикоснись ко мне, – загнанно прошептал Хенджин, рассыпаясь на атомы, от жарких движений, посылающих пульсирующие волны в изнывающий член.       – О нет, детка, сегодня ты узнаешь, что такое кончить без рук, – хищно улыбнулся ему Феликс.       – Ненавижу тебя, – с ухмылкой прохрипел Хенджин, закатывая глаза от приближающегося удовольствия.       – А я люблю тебя, – прошептал Феликс, прикусывая его за подбородок. – Очень люблю...       Тусклые лучи утреннего солнца пронзали размытые серые тучи. Шторм, бушевавший всю ночь, стих только к утру, принеся с собой приятную свежесть от прошедшего ливня. Хенджин приоткрыл глаза, щурясь от слишком яркого света после крепкого сна. Тело обдало волной горячих мурашек, заставив его крупно вздрогнуть.       – Проснулся? – низкий голос с утренней хрипотцой, звучал слишком соблазнительно.       Губы Феликса коснулись плеча, оставляя ласковый поцелуй на коже. Его рука уже давно опустилась под одеяло, пальцы приятно и нежно оглаживали привставший член, заставив Хенджина проснуться. Пробуждавшийся организм еще приходил в себя, не до конца понимая, что с ним происходит.       – Мхм…что ты делаешь? – собственный голос после сна звучал сипло.       – Ночью ты был таким потрясающим, – пальцы внизу смазали выступившую каплю смазки, размазывая ее по головке, – Но ему уделили так мало внимания… – кольцо из пальцев увереннее заскользило по члену.       Закусив губу, Хенджин легонько толкнулся в кулак, дрожа от ощущений. Утренний секс для него всегда был наиболее чувственным и будоражащим, в такие моменты все ощущения словно выкручивались на максимум.       Он попытался повернуться к Феликсу, чтобы помочь ему с его возбуждением, твердо упиравшемуся в ягодицы, но его убедительно оттолкнули обратно.       – Лежи так.       Мышцы внизу живота сладко стянуло. От властного Феликса всегда вело по-особенному. Хенджин прикрыл дрожащие веки, наслаждаясь приятными прикосновениями, медленно и дразняще приближавших его к пику.       Ночью он все же пару раз кончил без рук, как и обещал ему Феликс, и эти новые ощущения были несравнимы ни с чем, он почти отключился, раздираемый волнами взорвавшегося возбуждения. Но сейчас, возбужденный и крепкий член, как всегда это бывает по утрам, требовал знакомых и родных прикосновений.       Вторая рука Феликса огладила его ягодицы, проникая пальцами между половинок, оглаживая вход. Хенджин инстинктивно поджался – поясницу вдруг болезненно потянуло, словно тело вспомнило о последствиях вчерашней ночи.       – Расслабься, смазки все равно больше нет, – усмехнулся Феликс на так явно отозвавшееся на прикосновение тело.       – Тогда что ты…Агх!       Хенджин содрогнулся, с хриплым стоном, сорвавшимся с пересохших губ. Облизав пальцы, смазав их густой слюной, Феликс вновь приставил их к припухшим после вчерашнего мышцам, протолкнувшись на фалангу сразу двумя.       – Тш-ш, тебе понравится, – прошептал Феликс, медленно двигая пальцами внутри, второй рукой плавно двигая по члену, обхватив его в плотное кольцо.       Толкнувшись глубже, подушечки ласково огладили набухший комок нервов. Сдерживаемые, почти скулящие стоны, наполнили комнату. Хенджин кусал губы, рассыпался на кусочки, от двойной стимуляции, разрываясь между зудящим желанием насадиться на пальцы поглубже, или толкнуться в ладонь, до дрожи приятно надрачивающую его слишком мокрую головку.       – Блять, Ликс…       Спину и плечи покрывали горячие поцелуи, добивая и вознося все выше. Хенджин рвано двигал бедрами, хватая воздух губами, покачивая тазом, то толкаясь вперед, то подаваясь назад, не зная куда деть себя от переизбытка наслаждения и судорожных волн, накатывающих на напряженное тело.       Влажный поцелуй в шею, несколько ритмичных движений по пульсирующему члену в такт с толчками пальцев внутри – и Хенджин, извиваясь в горячих судорогах, пробежавшихся по нервам, горячо кончил, жмурясь от ярких вспышек мощного оргазма, накрывшего с головой.       Он силился что-то сказать, но слова застревали в горле, выходя лишь рваными сбитыми вздохами. В голове все шумело, напрягшееся тело обмякало и расслаблялось. Феликс оставил ласковый поцелуй за покрасневшим ухом:       – Я же сказал, тебе понравится…       – Только подожди, пока мы вернемся домой...