One last kiss before we crash

07.2022. Раньше я никогда не вел дневник и не знаю, с чего начать. Но Минхо сказал, что это хороший способ выплеснуть все свои чувства, если написать их на бумаге, а потом сжечь. Я смотрел на белый лист и не знал, что хочу сказать. Написать тебе письмо, которое ты никогда не прочитаешь кажется мне идиотской затеей. Наверное, ты бы тоже над этим посмеялся. Хотя, ты такой романтик, что в душе тебе бы это понравилось. Но теперь я уже ни в чем не уверен. После всего случившегося, не думаю, что я по-настоящему знаю знал тебя. Что я хочу сказать тебе? Честно, сказать мне нечего. Я так много хотел сказать тебе, когда ты ушел. Все невысказанные слова засели где-то в горле. Но в них уже не было смысла. Прошло уже несколько недель с тех пор, как за тобой закрылась дверь. Этот хлопок все еще будто стоит у меня в ушах и я 07.2022. В тот день я не смог закончить свои мысли. Все чувства, которые я так отчаянно пытался подавить, вдруг на самом деле стали выходить из меня, стоило мне только попробовать начать писать о них. Кажется, это все же работает. Сегодня я попробую снова. Все равно ты никогда этого не увидишь. А мне, возможно, станет чуть легче. Потому что я устал. И мне больно. Я скучаю по тебе каждый день и, кажется, это не закончится никогда. Когда ты ушел, мне казалось, что я умер внутри. Как бы банально и глупо это не звучало. Я превратился лишь в жалкую оболочку из костей и кожи, которая просто бесцельно существовала. Я плакал и очень много. Не знал, что вообще на это способен. Интересно, а ты плакал? Тебе было тяжело? Неважно. До встречи с тобой, я не знал, что способен испытывать хоть какие-то чувства к кому-либо. Но ты изменил это. Я полюбил тебя так сильно и теперь не знаю, что мне делать с тем, что осталось от этой любви. Я не был готов, что все закончится. Закончится вот так. Мне говорили, что любовь это трудно и больно, но никто не говорил, что настолько. Она буквально рвет меня на куски изнутри. Мне больно почти физически. Будто болят все мои кости. И я не знаю, как унять это. Я очень устал. Когда ты ушел, я лежал на полу три дня. Может, мое тело болит лишь от этого? Мне хотелось одновременно исчезнуть и чтобы ты вернулся. Казалось, что из этой боли было только два выхода: вновь увидеть тебя или перестать существовать навсегда. Минхо приходил ко мне каждый день. Заставлял меня есть и ходить в душ. Я делал все на автомате. Если бы не Минхо, то, возможно, я бы попал в больницу с каким-нибудь глупым диагнозом типа истощения или что-то вроде того. Я почти ничего не ел, он буквально силой заставлял меня съесть хоть что-то. Я не чувствовал ни голода, ни вкуса. 08.2022 Если бы я только знал, что тогда целую тебя в последний раз. Я бы не остановился. Я должен был хоть что-то сделать. Взять тебя за руку и вернуться домой. Закрыться в квартире, отключить телефон, спрятать тебя от всего и всех. Мы бы никогда не вышли из комнаты. Я бы не позволил. Если бы я только знал. Мне так жаль. Это не должно было так закончиться. Я не хотел расставаться. Я не хотел потерять тебя. Мой идиотский характер…я должен был все исправить… 09.2022. Думать об этом страшно и неправильно, но иногда я думаю, что лучше бы ты умер. Тогда бы я знал наверняка, что ничего уже не исправить. Что ты ушёл по воле судьбы, по чьему-то нелепому хотению свыше, что в этом нет ни моей, ни твоей вины. Смириться и жить дальше с этой потерей было бы очень больно, просто невыносимо. Но куда проще, чем сейчас. Проще, чем просыпаться одному в когда-то нашей постели и знать, что ты жив и каждый день, каждый час и каждую секунду ты выбираешь не меня. Снова и снова ты, живой, здоровый, и, надеюсь, счастливый, выбираешь быть не здесь и не со мной. Меня выворачивает наизнанку от мыслей о том, что твои чувства мне неподвластны. Я не могу заставить тебя вернуться ко мне, снова любить меня. 01.2023. Знаешь, я думал, что игнорировать твои звонки было тяжело. Стало тяжелее, когда они прекратились. Я дергался от каждого редкого звука моего телефона и в итоге просто отключил его. Мне все равно почти никто не звонил. А больше не видеть твое имя на панели входящего вызова было невыносимо. Я мог бы заблокировать твой номер. Но в глубине души я ждал этих звонков. Прости, что не ответил ни на один из них. Пока ты звонил, несмотря на злость и обиду, это дарило мне маленькую надежду, что я все еще нужен тебе. Ведь я нуждаюсь в тебе так сильно. Но звонки прекратились, и тишина моего телефона оглушала меня. Я так сильно хотел услышать твой голос. Но моя гордость оказалась сильнее. Я знал, что если услышу тебя, то все полетит к черту. Я сорвусь и помчусь за тобой, где бы ты ни был. Не представляешь, сколько раз я порывался это сделать. Я так сильно старался не стать похожим на своего отца, что не заметил, как становлюсь похожим на свою мать. Я не хотел повторять ее судьбу и ее ошибки. Возможно, именно эта мысль останавливала меня в последний момент, когда я уже был готов сложить свои вещи и купить к тебе билеты. Я так жалок. Все еще жду тебя. Хотя понимаю, что это бесполезно. Меня разрывает от чувств, я буквально ненавижу самого себя. Я злюсь на тебя за то, что ты сделал. И злюсь на себя, за то, что не сделал сам. Все так запуталось… 03.2023 Я пытался вытравить тебя из своего сердца. Утопить в сотнях бокалов, выжечь тысячами сигарет. Но неважно, трезвый я или пьяный, ты – единственное о чем я думаю. Иногда я напиваюсь так, что забываю свое собственное имя. Но все еще помню твое. И это убивает меня в тысячу раз сильнее, чем алкоголь или никотин. Я намеренно топлю себя, чтобы не утонуть в тебе. Но это не помогает. Все бесполезно. Очередным пустым вечером я вливал в себя алкоголь, надеясь забыть обо всем хотя бы на одну ночь. В квартире была куча людей – я их не знал. Кто эти люди, не имело значения. Просто сборище пьяной толпы в моем доме. Мне было плевать. Пока алкоголь тек по моим венам и музыка глушила мысли, я мог на пару часов забыть кто я такой. Кажется, на меня что-то пролили. Я пошел в нашу спальню, чтобы переодеться. Хотел разбудить тебя и одолжить ту твою футболку, что мне всегда нравилась. А потом вдруг понял: эта спальня больше не наша. А только моя. Тут больше нет твоих вещей, и ты не спишь здесь, с головой накрывшись одеялом. Бесит эта идеальная гладкость застеленной кровати. Бесит пустота шкафов. Бесит пустота внутри меня. Бесит все то, что осталось во мне после тебя. 06.2023 Ты как-то сказал: «Наши травмы - словно старая рана, заживший перелом. Ты забыл о нем и живешь счастливо, но иногда он может заболеть, если надавить». Но знаешь, чтобы рана зажила, нужно перестать ее трогать. А я не могу. Иногда мне кажется, что боль – единственное, что осталось мне от тебя. И пока я способен чувствовать хоть что-то, что делает меня ближе к тебе, что-то, что доказывает реальность всего произошедшего между нами, я буду касаться ран в своей душе снова и снова. Пока это не убьет меня. Или пока я совсем не перестану что-либо чувствовать. Не знаю, какой исход для меня будет лучше. Будешь предан – будешь предан. Теперь я как никогда раньше понимаю смысл этой фразы. Лучше бы я и дальше оставался в неведении. 11.2023. Помнишь ли ты о том, что мы были вместе? Эта часть прошлого мне все слабей знакома Мне временами снятся пролеты лестниц Из-за обвала которых пути до дома нет. На местах вся мебель, ковры, обои, Но перед дверью обрыв и висят перила Вот у квартиры, где память о нас с тобою Лестница ни ступени не сохранила Не знаю, что это. Вдруг пришло что-то похожее на вдохновение. Раньше я никогда не писал стихи. Значит ли это, что я снова понемногу возвращаюсь к жизни? Сначала я так и подумал. Сегодня я съехал из своей квартиры. Находится там я больше не в силах. Там будто все напоминает о тебе. Наша любовь была слишком короткой, но ослепительно яркой. Ты оставил свой отпечаток на всем, что было в моей душе. Куда бы я не посмотрел, я всюду вижу тебя. Я словно Джоэл, в том самом фильме, хотел бы забыть тебя, стереть из памяти все, что с тобой связано, но «ты есть во всех моих воспоминаниях». Хотел бы я иметь возможность выбирать, какие воспоминания помнить. Я знаю, что ты уже не вернешься. Я думал, что смог смириться и продолжать пытаться жить дальше. Я правда старался. И искренне верил, что у меня получается. Делал все, чтобы внушить себе, что мне больше не больно. Но поймав себя на мысли, что с твоего контракта прошел уже год, я каждый день втайне ждал, что услышу, как ты открываешь дверь. Ведь у тебя остались ключи, а я не сменил замки. Будто все равно ждал. Ждал, что пройдет этот год, и ты вернешься, как и обещал, хоть я не желал этого слышать. Но месяцы проходили один за одним. А в квартире оставался только я. Позже я узнал, что ты продлил свой контракт еще на один год. Ждать больше не было смысла. Я плохо помню тот день, но тогда решил лишь одно. Я больше так не могу. Не могу ждать тебя. Не могу продолжать терзать себя пустыми надеждами. Пора было что-то менять. Я собрал свои вещи и закрыл дверь. Это было легче, чем я думал. В тот день, тебе было так же легко сделать то же самое? Оставив обиды, я знаю, что нет. Должно быть, тебе тоже было трудно. Хотел бы я все исправить. Но уже слишком поздно. 03.2024 Остается лишь надеяться, что все это было не зря. И что каждый из нас в итоге получил то, чего хотел. Я надеюсь, ты счастлив там, где ты сейчас. Где бы ты ни был. Ты уже добился своих целей. Я же хотел лишь тебя. Может, я был эгоистом, и жизнь преподала мне хороший урок? Не всегда все бывает так, как мы хотим. И реальность порой слишком жестока. Нам не подвластны чувства и желания других людей. Хотел бы я знать это раньше. Этот урок слишком дорого мне дался. Но я его усвоил и постараюсь больше не совершать таких ошибок. Ты идешь вперед, и мне тоже пора двигаться дальше. Не потому, что так нужно. Впервые за долгое время мне кажется, что я действительно этого хочу. Теперь, когда я знаю, каково это – быть мертвым внутри, я могу снова начать жить. Я не жалею, что любил тебя. Это было прекрасно. Лучшее, что случалось со мной. Но мне пора отпустить тебя, Феликс. И я тебя отпускаю. ///       Хенджин пробежался взглядом по белым листам, исписанным размашистым почерком. Он читал выборочно, перескакивая с даты на дату. Вот уже два года, как он так больше и не сделал ни одной записи. Получается, сдержал свое слово. Смог отпустить.       Он со вздохом вернул дневник обратно на дно коробки и огляделся вокруг. Новая квартира представляла хаос из вещей, картонных коробок, бесчисленных ящиков и пакетов с одеждой. Хенджин переезжал уже в четвертый раз за эти несколько лет, что прошло с его первого переезда. Теперь он мог позволить себе жилье лучше и больше. Но все еще не научился организовывать свои вещи, каждый раз удивляясь, откуда у него одного вообще взялось столько одежды, посуды и других непонятных, но очень важных вещей. Таких, например, как эта тетрадь. Он не открывал ее уже пару лет и даже не помнил, как она оказалась в этой коробке. Наверное, прихватил вместе с другими бумагами и документами.       Хенджин ухмыльнулся. Так странно. Он начал писать свои мысли, чтобы потом сжечь все и избавиться от прошлого. Но листы обрастали все новыми записями, превращаясь в целую исповедь из мыслей и воспоминаний. Его сентиментальность победила, рука не поднялась сжечь все то, что обнажила его душа. Теперь все это казалось таким далеким, будто и вправду подстертые, пожелтевшие воспоминания. Все проходит и все забывается. Нужны лишь время, работа и другие люди. Хенджин проверил это на своем опыте. Вновь погружаться в прошлое не хотелось и не получилось. Все эмоции уже давно были плотно запечатаны внутри.       Он чертыхнулся, посмотрев на часы. Ему уже давно надо было выходить. Сегодня у него была запланирована встреча и небольшое интервью, как с одним из успешных молодых бизнесменов Нью-Йорка до тридцати лет. Его танцевальная студия еще не была одной из лучших в мире, но Хенджин упорно к этому стремился.       Впопыхах схватив телефон и ключи с тумбочки, он накинул на плечи коричневое кашемировое пальто, и посмотрел на себя в зеркало перед выходом. На него смотрел все тот же прежний Хенджин. Темные отросшие волосы лежали идеально, челка немного прикрывала глаза. Лишь во взгляде будто что-то навсегда изменилось - стал более глубоким, с оттенком плескавшейся на дне грусти. С возрастом, он стал все больше походить на свою мать. Хенджин последний раз окинул себя взглядом и поправив пальто, вышел на улицу.       Холодный октябрьский ветер гонял пожелтевшую листву, неровным ковром усыпавшим серые улицы. Ждать такси было слишком долго, и Хенджин спустился в метро, он и так уже неприлично опаздывал.       В центре города, казалось, было теплее. Нью-Йорк не менялся. Все те же стройные длинные ряды зданий, те же толпы людей и машин, двигающихся хаотичными потоками. Хенджин шел по тротуару, отмеряя длинные шаги стуком лакированных ботинков. В осеннем воздухе пахло надвигающимся дождем, жухлыми листьями и корицей, терпким запахом доносившейся из уличного вагончика с кофе. Хенджин остановился, решив взять себе стаканчик. На кофе всегда найдется лишняя минута.       – Попробуйте наш раф с ореховым сиропом, – услужливо предложил парень, продавший кофе. – У нас самый лучший в городе!       – Нет, спасибо, – вежливо отказался Хенджин. – Я его больше не пью.       Расплатившись за стаканчик обычного черного кофе, Хенджин отправился дальше. Встреча должна была пройти в одном из бизнес-центров, терявшихся среди сотен других таких же современных построек, но Хенджин быстро заметил нужное ему небольшое серое здание, располагавшееся через дорогу. В его стеклянных окнах отражалось серое, заволоченное тучами небо, сквозь которое попытался пробиться слабый отсвет солнца.       В памяти вдруг всплыли те далекие выходные на пляже. На утро после шторма, всю ночь бушевавшего в океане, солнце так же красиво распустило свои лучи сквозь серые облака. Все это было будто в прошлой жизни.       Хенджин отхлебнул горький кофе. Все же, найденный дневник повлиял на его настроение больше, чем он думал. Но он не станет бередить свои старые раны. Они давно затянулись. И не стоит их трогать.       Вклинившись в небольшую кучку людей, стоявших на краю пешеходного перехода, Хенджин наблюдал как сменяются цифры над красным человечком светофора напротив. Они обещали, что ждать придется еще минуту. Он перевел взгляд на толпу людей, стоявших на противоположной стороне дороги. Казалось, они все находятся в одном большом человеческом муравейнике. Скучающие, ничего не выражающие лица. Все как один – сплошная скука и серость.       Хенджин разглядывал толпу, когда внутри все стянулось и сжалось до ноющей боли под ребрами. Его будто ударили в солнечное сплетение, лишая возможности сделать вдох. Нет, не может быть. Сколько раз он уже повелся на этот фокус своей памяти и гнался за совершенно незнакомыми людьми в толпе. Но только не сейчас. Пальцы, державшие стаканчик, занемели и задрожали, конечности будто вмиг стали чужими.       Знакомая черная макушка совсем не изменилась. Только волосы чуть отросли. Все то же худое тело, скрытое под мешковатой дубленкой. Отсюда не разглядеть, но он уверен, веснушки тоже все те же. Пожалуйста, подними голову. Губы приоткрылись, застынув с не вымолвленным именем. Пронизывающий взгляд темных глаз выстрелил прямо в расколотое сердце. Весь мир вокруг словно встал на паузу. Исчезли все звуки. Все превратилось лишь в туманное расплывчатое нечто. Реальным оставались лишь он и глаза напротив, смотрящие будто в самую душу.       Мир вдруг снова обрел четкость. Хенджина будто вытащили из-под толщи топкого снега, выдернув в реальность. Он вновь мог слышать звуки вокруг. Большая грузовая машина, вставшая в пробку прямо посреди пешеходного перехода, разорвала зрительный контакт. Собственный пульс гулко шумел в ушах. В горле мгновенно пересохло. Этого просто не могло быть. Не правда. Но ему же не показалось?       В груди все сжималось и стискивалось, сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ему нужно еще раз его увидеть. Убедиться, что это не какая-то галлюцинация и не сон. Красные цифры таймера светофора сменяли друг друга бесконечно долго. Грузовик не двигался с места, словно приклеенный к асфальту. Хенджин нервно дергал ногой. Ладони и спина покрылись холодной испариной. Ну же, быстрее. Четыре секунды. Три. Две. Одна. Сейчас он снова его увидит. Грузовик тяжело сдвинулся с места и покатился вперед, освобождая дорогу пешеходам. Хенджин занес ногу над белыми полосками перехода, но застыл в замешательстве, не решаясь сделать шаг.       Толпа людей двинулась ему навстречу, кто-то толкнул его в плечо, ворча под нос, что мешает пройти. Хенджин не пошевелился. Мир продолжал жить своей жизнью, не обращая на него внимания. Мир, который Хенджин так упорно выстраивал для себя годами, обрушился за секунду, упав к онемевшим ногам. Зеленый сигнал светофора вновь сменился на красный. Пешеходы завершили переход. Хенджин оставался там же, где и стоял, вперив свой немигающий взгляд в пустоту. На другой стороне улицы больше никого не было.       Гудящая вибрация прошлась по телу, будто отзываясь в каждом напряженном нерве. Дрожащей рукой Хенджин вынул звонивший телефон из кармана. Из-за застилающей пелены перед глазами совсем ничего не видно. Он быстро сморгнул ее влажными ресницами, судорожно отвечая на звонок.       – Алло? Да? Да…Простите, я немного задержался. Я уже подхожу….