Когда небо поглотил океан

Дорога до пляжа, казалось, длилась всего несколько минут. После жирнейших чурросов, они переключились на разговоры. Слово цеплялось за слово, а одна тема плавно перетекала в другую. Казалось, они не могли замолчать ни на минуту. Их разговор прервался лишь когда сандалии Арлет едва не утонули в песке. Спонтанная идея грозилась не воплотиться, ведь они оба совершенно не были готовы к тому, чтобы провести время около моря. – Что же, когда я предложила почитать книги на пляже, я не учла детали. Младшая Мартен уже развернулась, чтобы уйти, но Леон оставался на месте. Он должен был, обязан был что-то придумать. Мужчина предвкушал этот момент и совсем не хотел лишаться его. Не хотел, чтобы Арлет его лишалась. Она стала для месье Верна странным, совершенно неизведанным логически импульсом, который заставлял действовать буквально на пустом месте. Такого он не испытывал уже давно. Его тело напряглось, а в голове созрела совсем не характерная для него идея. Время для сумасшедших поступков. И пусть сегодня он уже не выпил таблетки от сердца на обед, вспыхнувшая огнем от присутствия Арлет душа требовала чего-то большего. Он никогда бы себе такого не позволил. Так бы Леон подумал всего несколько дней назад, но сейчас он не думал – только делал то, что подсказывал ему безумный импульс. Мужчина внезапно всучил спутнице пакет с книгами, молнией приблизился, и, как только в ее глазах вспыхнул немой вопрос, поднял Арлет на руки. Он не знал, сколько она весит, хоть этот вопрос и был важным в его возрасте. Для месье Верна этот показатель колебался в диапазоне от перышка до ваты. – Ты хоть знаешь, сколько я вешу?! – будто читая его мысли, девушка сжала его шею, точно хотела придушить. Ее голос был наполнен страхом и неуверенностью. Она беспокоилась о Леоне. – Достаточно, чтобы я донес тебя до воды, – месье Верн почувствовал, как подсознательно копирует Бернара, но отбросил эту мысль как можно дальше. – А что потом?! – Средиземное море – достаточно теплый водоем в это время года. Не успела Арлет и слова сказать, как ее спутник ринулся вперед.

***

Теплые волны стремительно разбивались о песочный берег, едва не достигая ног девушки. Злополучные сандалии примостились около пиджака, на который паре пришлось сесть. Будучи откровенной с собой, Арлет чувствовала стыд. В конце концов Леон стирал этот пиджак, выглаживал, и все для чего? Чтобы надеть его на свидание, а потом вытряхивать из него песок? Свидание… Это слово впервые промелькнуло в ее сознании. Сколько она на них не была? Когда в последний раз для нее хоть кто-то вот так жертвовал своим пиджаком, чтобы ей было комфортно? На закате грустные мысли стали переплетаться со стихами, а затем вторые и вовсе заменили первые. Месье Верн раскрыл «Цветы зла» и, как заметила Арлет, не без стеснения стал читать на испанском. Звучало это несколько непривычно. Она все еще не знала, почему Леон овладел этим языком, но знала, что его произношение делает Бодлера еще лучше. Так, будто он был создан для этих текстов. Или для нее самой? Она об этом не задумывалась. Только вслушивалась в каждую ноту этого чудесного поставленного голоса. Четкая интонация и рокот волн погружали ее в мир, придуманный Бодлером и воплощенный этим удивительным мужчиной, сидящим так близко. – Пожалуйста, еще одно стихотворение, – девушка сжала в руках одну из купленных книг. – У тебя интересный французский акцент, когда ты читаешь на испанском. – Может, покажешь мне, как на испанском читает носитель? – казалось, за «интересным» чтец рассмотрел другое, менее приятное слово. – Я могу только на каталонском. Это разные языки, – Арлет сделала виноватый вид, будто была готова выполнить просьбу Леона, но вот незадача – она не отвечает главному параметру. Сам Леон мог бы зашипеть, как делал это в разговорах с Бернаром, но на этот раз ему это даже не пришло в голову. Вместо этого он перевернул страницу, где с украшенной вензелями буквы начиналось новое творение. Его, как и многие другие, он знал наизусть, но на французском. А вот испанский… Да еще и в такой компании! Никто бы не поверил, что такой взрослый мужчина может сгореть со стыда. Тем не менее, это было так. – Скажи, откуда ты приходишь, Красота? – начал он, пытаясь преодолеть смущение. Выходило неплохо, но все же месье Верн боялся. Боялся того, что не понравится Арлет в такой простой вещи – читать стихотворение. – Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада? – в это мгновение Леон почувствовал, как рука спутницы аккуратно касается его плеча, а сама она становится ближе. Он не знал, почему это происходит, ведь у всего в этой жизни есть причины. Каждое действие должно объясняться логикой, а не внезапными порывами. Правда? – Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста, – тихо продолжила она почти с таким же акцентом, что и месье Верлен. – Равно ты радости и козни сеять рада, – осознание того, насколько девушка близко, пришло к нему слишком поздно. Руки сами вернули издание на пакет, потакая каким-то внезапным мотивам сердца. Его холодные руки коснулись горячей щеки Арлет. Она вдруг выронила книгу, но, казалось, ее вовсе это не волновало. Все, чего она хотела в этот момент – это чтобы миг, в котором он вот так приложил руку к ее щеке, не заканчивался. Словно бы читая его намерения, спутница резко потянулась вперед и коснулась его губ своими, будто боясь реакции. Ее движение молнией отозвалось в Леоне, словно спусковой рычаг. Вторая его рука опустилась на ее хрупкое плечо, а губы прильнули к ней так сильно, что в любой другой ситуации он бы испугался напора. Но не сейчас. Сейчас он так боялся, что она снова ускользнет, снова потушит в нем искру и заставит снова провалиться в омут прошлого. Прошлого без нее. Арлет ответила таким же жадным движением, словно бы ждала этого момента вечность. Ее пальцы путались в недлинных волосах Леона, от удовольствия ногти скользили по коже головы. Она окунулась в этот поцелуй, словно бы была готова до дна испить этого мужчину, даря взамен его яркой, не похожей ни на что иное энергии только лишь свое присутствие. Она не понимала, что только это ему и нужно. Только теплые, манящие и дарящие свое присутствие губы, зажигающие в нем что-то сумасшедшее, забытое столько лет назад; заставляющие думать о ней, чувствовать себя рядом с ней словно бы рядом с солнцем, дарящем свои самые яркие лучи только ему одному. Арлет с легкостью отдалась всем своим чувствам. Ее не волновало то, что где-то на съемной квартире ее ждет сестра. Очевидно, она беспокоиться, но сейчас это не имеет никакого значения. В этот самый момент она была так счастлива, что думать могла только о Леоне.