Неудачный день

«Ножи, мне нужны ножи» - думал Альтаир, протискиваясь сквозь толпу на улице и пытаясь присмотреть человека, у которого можно оные стыбзить. Но бандиты, стоило только посмотреть на них, начинали огрызаться, каким-то десятым чувством понимая намерения ассасина. Хотя... вон один идет, вроде бы как зевает по сторонам. Альтаир подошел ближе, протянул руку... пусто. Ножей на поясе бандита не оказалось. «Что за черт? Уже обчистил кто-то из наших? Непруха...» И хотел уже было расстроенный Альтаир тихо-мирно отойти в сторонку, как его взгляд упал на расстегнутую сумку на поясе все того же бандита. Быть может, ножи там? Альтаир запустил пятерню в суму и наощупь пошарил. Задиристый горожанин, казалось, находился в прострации, и пасущегося в его вещах Альтаира по-прежнему не замечал. Проходящий мимо стражник очень выразительно покосился на воришку, но за меч хвататься не стал и даже ничего не сказал. Так, посмотрел и дальше пошел. Хоть в чем-то повезло, называется. Однако Альтаир предпочел бы другую удачу – было бы куда лучше, если б в сумке бандита оказались метательные ножи. А их там не было. Сумка вообще была почти пустая, только на дне сиротливо лежал небольшой сверток из бумаги. Решив, что негоже отпускать бандита неограбленным, ассасин проворно вытащил из сумки сверток и присел на ближайшую лавочку, разворачивая бумагу. В кульке оказались... - О! Орешки! – обрадовался проголодавшийся Альтаир. Еще одна удача! Орешки здорово скрасили дорогу до бюро ассасинов и заодно уняли начинавший ворчать желудок. Красота! Так бы и добрался Альтаир до места назначения без приключений, если бы не отчаянный крик, ультразвуком прорезавший воздух: - На помощь!!! Помогите, кто-нибудь!!! Этот крик Альтаир знал хорошо: так кричат женщины, попавшие в беду. И правда, впереди на площади трое сарацинов волокли за собой отчаянно кричащую и упирающуюся женщину, по самые уши замотанную в паранджу. Альтаир мгновение колебался – орешки были такие вкусные, что отрываться от них ради спасения незнакомки как-то вообще не хотелось. Но нельзя же пройти мимо несправедливости! Аккуратно, чтобы оставшиеся орешки не рассыпались во время боя, Альтаир свернул кулек, сунул его за пазуху и побежал атаковать стражу, размахивая обнаженным мечом. Тяжела жизнь ассасинская, эх, тяжела! Первого стражника ассасин зарубил со спины, не дожидаясь, пока тот отвлечется от своей жертвы и соизволит посмотреть по сторонам. Звонко ударившись о мостовую металлическими доспехами, бездыханное тело упало наземь, а Альтаир поспешил отскочить, ибо ему совершенно не хотелось испачкаться в крови и провести часть свободного времени за стиркой. - Умри, неверный! – тут же закричали двое оставшихся в живых сарацина, бросая свою жертву и обнажая клинки. Тот, что был ближе к Альтаиру, оказался резвее: он проворно схватил ассасина за балахон и уже злорадно оскалился, предчувствуя выгодный маневр, как Альтаир яростно выкрутил ему руку за спину и от всей души пнул под зад. Сам того не зная, сарацин покусился на святое – на орешки, за что и огреб. Второй противник получил в грудь последним, еще остававшимся у ассасина метательным ножом, и упал мертвым, не успев даже замахнуться на убийцу. Развернувшись отточенным до автоматизма движением, Альтаир в два шага достиг неуклюже поднимающегося с земли стражника и насквозь проткнул его мечом. - Спасибо, спасибо! – тут же затараторила спасенная. «Быть стирке» - мрачно подумал Альтаир, оглядывая кровавое пятно на белом рукаве. - Они не говорили, чего они хотели... Альтаир уперся ногой в труп сарацина и потянул на себя меч. Тот не поддавался. - ... но я видела тьму в их глазах... Альтаир сильнее дернул рукоять меча. Не помогло. Клинок по-прежнему торчал из груди убитого, застряв между пластин доспеха. - ... я найду способ отблагодарить тебя... Альтаир что было силы дергал меч, даже подпрыгивая от усердия. Лезвие еще немного сопротивлялось, но потом все-таки со скрежетом начало поддаваться. - ...весь город, - женщина запнулась и безумными глазами посмотрела за спину возящегося с мечом ассасина, - весь город узнает о твоем подвиге! – прокричала она, уже удирая с места действия так, что только пятки сверкали. Оставив меч в покое, Альтаир обернулся, чтобы узнать, что же так напугало несчастную. Позади него, потирая руки, стояло с десяток сарацинов в добрых доспехах. Надо было что-то делать. Точнее, нужно было хватать оружие и защищаться. Но меч все еще торчит из груди мертвого сарацина... Не сражаться же с этими «танками» скимитаром! Что же делать, что же делать? - Орешков хотите? – попытавшись скроить милую улыбку, брякнул Альтаир. ...наконец меч был освобожден. Альтаир сунул его в ножны и поспешил убраться с места драки: с противоположного конца площади приближались еще двое стражников. - Кто, кто это сделал? Альтаир сложил руки, имитируя молитву, и медленно, прихрамывая, побрел прочь от площади. Да-да, именно прихрамывая. Доспехи на сарацинах были крепкие, а сапоги на Альтаире – мягкие, вот и вышел эпический пинок в начале драки ассасину боком. Так, проклиная сарацинов, брел Альтаир по улицам Иерусалима, брел и брел, брел и брел, и понял, что, по всей видимости, он прошел мимо бюро. Промахнулся. Пришлось лезть на крыши. Не желая привлекать к себе внимания, ассасин взобрался по лестнице. Огляделся. «И почему все высокие башни так далеко отсюда?» - бесполезно оглядывался Альтаир в надежде, что хоть одна окажется рядом. Но нет. По закону подлости, обзорных башен рядом не было. «Неужели тащиться в такую даль? Бюро должно быть где-то рядом! Может, я смогу увидеть его с той трубы?» Озаренный счастливой мыслью, Альтаир, забыв о боли в ноге, добежал до торчащей на соседней крыше трубы и вскарабкался на нее. «Бюро, бюро, бюро... О, вон оно!» Вдруг резко запахло гарью, в горле запершило, а в глазах появился черно-серый туман. - Кха-кха-кха, - закашлялся Альтаир, вцепившись в трубу, на которой сидел, чтобы не свалиться. Кашляя, он инстинктивно опустил голову... полы когда-то белого балахона имели насыщенный черный цвет. Посмотрев внимательнее, ассасин понял, что балахон уже почти полностью черный. - Да что ж за день-то такой? – пробормотал Альтаир, слезая с трубы, из который уже вовсю валил насыщенный черной сажей дым. Он еще раз чихнул, потер глаза перепачканными в саже руками, размазав таким образом ее по всему лицу, вздохнул и подумал, что Малик вряд ли удержится от смеха, когда к нему в бюро ввалится разукрашенный сажей а-ля шаман дикого племени Альтаир.