Всё, как у людей

— Алло, дядь Андрей, не заберёшь меня, а? — пьяно гундосит Миша в трубку Князевского телефона, и тот, отфыркиваясь, отводит его от лица, когда кто-то, судя по голосу Балунов, громко гогочет. — Разве ты не откачивать Балу поехал? — спрашивает Андрей, когда на том конце снова звучит Мишин голос. — Ну поехал, помог, ты ж знаешь, что клин клином вышибают, — он хихикает, пока Шура на фоне матерится, звякая бутылками. — На часах двенадцать ночи, Миш, — устало тянет Князев, — ты весь день с ним опохмелялся что ли? — Нет, мы ещё репили немножко. У Балу даже получаться стало, представляешь?! — Представляю, так откуда тебя забрать? Миша диктует адрес, и Андрей понимает, что тащиться ему к черту на куличиках и совсем не на съемную хату Балунова. — Это где вообще? — У Пора предки из города свалили, мы к нему на дачу поехали, — поясняет Миша, — только мне тут не нравится, и я домой хочу, — жалуется он. — Опять девчонок позвали? — Не, я напился просто. В трубке что-то неприятно скребётся, и он слышит Мишин визг и громкий смех. Андрей натягивает ботинки и проверяет ключ от машины в карманах. — Алло, дядь Андрей, а к Михе сегодня девчонка приставала, — булькает пьяный Балу и хихикает. В принципе можно класть трубку, потому что самое важное Князев уже знает, а на том конце до самого приезда будут только неадекватные крики бухущих в стельку ребят. Знаем, проходили. Андрей находит нужный дом только ближе к половине второго, и почти уверен, что Балу успел подраться с Мишей, а Пор помереть в уголочке. Заходить внутрь не хочется, и он звонит Горшеневу. Тот предсказуемо не берет трубку, и Андрей недовольно скрипит калиткой. Во дворе парочка долбящихся в десны ребят, и Князев с перекошенным ебальником проскальзывает в дом. Среди кучи пьяных тел, находящихся в каких-то странных состояниях, Андрей отыскивает Мишу, культурно приютившегося на диванчике в гостиной. — Андрюшенькаа, — воет тот, обнимая Князева за талию и утыкаясь носом в живот. Девчонка на соседнем месте, которую Андрей сначала даже не заметил, мерзко кривится и пихает Мишу в плечо. — Придурок, — она раздраженно подрывается, еле удерживая свое тело на ногах, и выбегает из комнаты. Ну что ж, им же лучше. — Погнали отсюда, Миш, — Князев трясет его за плечи, потому что Горшенев уже успел задремать, уткнувшись лицом в теплый Андреевский бок. — Сейчас, надо с Балухой попрощаться, — он тащится в соседнюю комнату, и Князев неотступно следует за ним, поддерживая за талию. Миша еле передвигает ногами, пока Андрей морщится от затхлого запаха блевоты и дешёвой алкашки. — Все, Шурик, меня домой забирают, я погнал, — Горшенев, качаясь, нависает над Балу, хлопая его по щеке и привлекая внимание. Он машет рукой перед чужим лицом, когда Саша поднимает на него расфокусированный взгляд. Балу кивает головой, мол хрен с тобой, иди уже. — Может его тоже домой забрать? Он как-то плохо выглядит, — подаёт голос Андрей, придерживая Мишу. — Да не, он всегда такой, — отвечает тот, — Шур, ты уехать не хочешь? — все-таки спрашивает Горшенев. Балу остервенело качает головой, сильнее вжимаясь в диван. — Не, мне и тут заебись. Миша отстает от него и тащится к выходу. Хочется побыстрее убраться из этого гадюшника. Горшенева сильно мотает, и он даже успевает сблевать, пока Князев тащит его к машине. Миша почти что мертвый, когда Андрей сгружает его на переднее сиденье и, заботясь, пристегивает ремень. Он садится рядом и тянется к Горшеневу, убирая тому волосы с лица и проверяя, что тот ещё жив. Миша ласкается к теплой руке, потираясь щекой о мозолистую ладонь и, высунув кончик языка, проходится им по пальцам. — Совсем пьяный, — смеётся Андрей, трепля его по щеке, и убирает руку на руль. Горшенев невольно тянется за ней и утыкается лбом Князеву в плечо, елозя носом по чужой куртке. — Что это за девчонка рядом с тобой была? — как бы между прочим спрашивает Андрей. Миша недовольно стонет, откидываясь назад и раздраженно дёргая ногами. — Да не знаю я, весь вечер меня донимала, в трусы лезла. Я ее русским языком нахуй слал, а она смеялась. Думала, я с ней играюсь, — Миша трясет головой, упираясь коленом в бардачок, — распиздит теперь всем, что я с сорокалетним мужиком ебусь. Андрей внимательно за ним наблюдает, останавливаясь на пустом переходе. — Тебя это беспокоит? Ну, что все узнают. Миша пожимает плечами. — Не знаю, я не думал как-то. Так то оно так, мне как бы похуй, что обо мне думают. Балу и Поручик в курсе, а остальные… Ну а чего остальные, в рот я их ебал. Главное, чтобы до отца не дошло, а за спиной пусть что хотят говорят. Князь задумчиво хмыкает. — А ты? Как бы ты отнёсся, если бы все узнали, что ты ебешь малолетку? — Выбирай выражения, Миш, — ворчит Андрей, недовольно косясь на Горшенева. Тот вспыхивает, дёргает руками и отворачивается к окну, — я понимаю, что ты пьяный, но не переходи на крайности то уж. — А что я не так сказал? Все по факту, а вот ты на вопрос не ответил, — поддевает Миша, — твои друзья и так знают. — Ренегат знает, — поправляет Андрей, — остальные думают, что я себе ребенка завел, мол мне заботиться больше не о ком, вот у меня крышак и едет. — Я не ребенок, — зло кричит Миша, раздраженно ударяя по ручке двери. — Не ребенок, — соглашается Князев, сжимая чужие пальцы, чтобы успокоить, — но для сорокалетних дядек, как ты выразился, вполне себе им являешься. Да и ведёшь ты себя также. Вот что ты тут за истерику устроил на пустом месте? Андрей кажется абсолютно спокойным, и Мишины внезапные вспышки агрессии его не задевают. Горшенев тушуется под теплым Князевским взглядом и ответно сжимает чужую руку. — Не устраивал я истерику, — для вида бурчит он, — просто я уже взрослый, чтобы меня перестали считать ребенком, ясно? — Я не считаю тебя ребенком, Миш. Мои друзья так считают, — поясняет Князев, — и пусть пока так останется, хорошо? У них уже мозг сформировался и закостенел, они не все новое могут принять, в отличии от твоих толерантных друзей. — Хочешь сказать, что твои друзья — гомофобы? — Нет, но наша разница в возрасте может, как бы это так сказать, их смутить, понимаешь? Миша кивает и утыкается в воротник куртки, прикрывая глаза и скатываясь по сиденью, ещё выше задирая ноги. Он собирается проспать всю оставшуюся дорогу до дома в теплом салоне машины с размеренно пыхтящим над ухом Андреем.