Всё, как у людей

Дома, теперь Миша хочет так называть Князевскую квартиру, он сидит на диване перед раскрытым шкафом и с сумкой в ногах. Ему не нравится, как его полочка сиротливо выделяется на фоне всего остального. Хочется в объятия к Андрею, и он идёт на звук шуршания бумаги. Князев в своем кабинете разбирается с документами. Горшенев немного топчется в проёме, не решаясь заходить. — Иди сюда, я не занят, — Андрей правильно считывает Мишино настроение и поворачивается на крутящемся стуле к двери. Горшенев забирается на Князева, устраиваясь на крепких коленях и пряча лицо у того в шее. Волнующее тепло расползается внутри, заставляя сильнее вжиматься лбом в чужую крепкую грудь. Андрей поднимает Мишину голову за подбородок и нежно прижимается к его губам своими, и тот комкает в руках Князевскую футболку. Касание лёгкое и успокаивающее, и Горшенев дрожит, когда Андрей спускается мокрыми поцелуями вниз, переходя на шею. У Миши подернутые пеленой глаза и расфокусированный взгляд, он громко стонет, когда Князев трогает его между ног, прикусывая нежную кожу в ямочке ключицы. — Пойдем в кровать, — говорит Андрей, спуская Мишины ноги на пол. Тот обиженно надувает губы и тащится за Князевым. — Ты чего напился-то? — спрашивает Андрей, поднимая две пустые пивные бутылки, аккуратно поставленные в рядочек на столе. — Да чот взгрустнулось мне, понимаешь? — Миша по-свойски забирается на кровать и, прогибаясь в спине, стягивает футболку, подцепляя ее край двумя руками. Так обычно делают женщины, но у Андрея рот наполняется слюной, когда он видит стройное, гибкое тело с набухшими от возбуждения сосками. Князев без задней мысли оставляет бутылки на столе. — Выкинешь сам потом. Я за тобой убираться не собираюсь, взрослый мальчик все-таки. Горшенев сразу жмется к нему, подставляясь под сильные руки. Смазано целует в уголок губ и забирается пальцами под Андреевскую рубашку, оглаживая крепкие бока. Ему нравится чувствовать под ладонью твёрдые, плотные мышцы и тяжесть сильного тела, навалившегося на него. Миша ерзает под Андреем, шире разводя ноги и закусывая губу. Алкоголь бьёт в голову, выключая часть мозга, отвечающую за стыд, и он, совсем не стесняясь, сильнее выгибается, демонстрируя острые ребра, когда Князев ласкает его взглядом. Андрей ловко стягивает с Горшенёва трусы, и от одного взгляда на Мишу в паху сладко тяжелеет. Член больно упирается в молнию на джинсах. — Боже, Мишенька, — выдыхает Князев, когда Горшенев запрокидывает голову, обнажая тонкую бледную шею с выпирающим кадыком. Андрей оглаживает Мишино тело руками, тискает соски, вырывая судорожные всхлипы из приоткрытых влажных губ. Горшенев течет, размазывая проступивший на головке предэякулят по низу живота. Князев привычно устраивается между разведенных Мишиных бёдер, найдя под подушкой смазку. Он вылизывает чужие розовые коленки, пока выдавливает ее на пальцы. Андрей спускается ниже, целуя нежную кожу на внутренней части бедер и оставляя ожоги от колючей щетины. Миша хнычет где-то сверху, кусает губы и влажно стонет, когда Андрей берет головку его члена в рот, одновременно проталкивая в него один палец. Горшенев дёргается, зажимая Князевскую голову ногами. — Спокойней, Миш, — говорит Андрей, с влажным причмокиванием выпуская сочащийся смазкой член изо рта. Он разводит его ноги, забросив одну себе на плечо, — не забывай дышать, хорошо? Князев двигает в Мише рукой, и тот пытается соскочить с его пальцев, несмотря на сильную хватку на бедре. Андрей добавляет второй, разводя пальцы в Мише, и наблюдает за трепыхающимся под ним Горшеневым, прижимаясь щекой к его колену на плече. Князев не хочет долго играться с Мишей сегодня. Они оба устали, и Горшенев достаточно пьян, чтобы не выполнять команды, которые отдает Андрей. Князев не любит, когда тот бунтует в постели. В другое время ему это даже нравится: это суть Мишиной натуры — протест живёт у него под кожей, вместе с горячей кровью гоняя жизнь по телу. На самом деле они оба этим грешат, но здесь Андрею хочется полного Мишиного повиновения. Князев тяжело дышит: возбуждение настолько сильное, что причиняет физическую боль, а Миша все ещё слишком узкий, чтобы принять его. С Горшеневым, разморенным пивом и жаром тел, хочется быть до ужаса нежным. Андрею нравится, как трепетно сжимаются на его плечах пальцы и как Миша дрожит, когда Князев целует его коленку. Горшенев обиженно всхлипывает, когда Андрей вынимает из него пальцы. Князев снимает его ногу со своего плеча и подтягивается, укладываясь на Мишу сверху. Одной рукой он упирается в матрас, а второй пытается расстегнуть ремень на собственных джинсах. Горшенев, играясь, поглаживает Андрея через ткань кончиками пальцев и нетерпеливо дергает ширинку, забираясь ладонью внутрь, когда ремень, звякнув пряжкой, поддаётся. Князев горячо выдыхает Мише в губы, когда тонкие пальцы обхватывают член, вытаскивая из трусов. Мишина бледная рука выделяется на крепком большом члене, и Андрей, мягко сжав чужую ладонь у основания, направляет себя в Горшенёва. Он толкается в него только головкой, но Миша уже болезненно шипит. — Не надо, пап, мне больно, — всхлипывает он, и Князев медленно выходит. Он обхватывает Мишиной рукой оба члена и направляет, показывая, как правильно двигаться. Горшенев ерзает под ним, толкается в ладонь и блядски стонет, когда Андрей проводит большим пальцем по головке. Князев вылизывает Мишину шею, оставляя красные следы, когда Горшок под ним выгибается, кончая. Тот больно упирается коленками Андрею в бока, пока дрожит от удовольствия. Князев, помня о послеоргазменной гиперчувствительности, выпускает Горшенева из хватки и доводит себя рукой. Сперма попадает на впалый Мишин живот и обмякший член. Князев валится на Мишу сверху и тот недовольно ворчит, когда тяжёлая туша придавливает его к кровати. — Черт, дядь, слезь с меня, раздавишь же. — Не бубни, сам знаю, — он сползает на свободное место рядом. Мишу начинает клонить в сон, несмотря на липкое от пота и спермы тело. Надо в душ, но сладкая нега окутывает голову, как туман, смешиваясь в крови с алкоголем. Бутылки так и стоят на столике до самого утра, пока Андрей не выбрасывает их в мусорку, раздраженно цокнув.