Смысл моей жизни

3 Люсиль проснулась ночью, судорожно втягивая в себя теплый влажный воздух. Тяжелое кресло, которым она загородила дверь еще вечером в состоянии необъяснимой тревоги, лишь напомнило ей о её уязвимом положении вне спальни Вильхельма. Князь бывал вспыльчив, но в его не проходящую любовь и привязанность приходилось верить. Порой он охладевал к Люсиль на протяжении всей их жизни, грубил ей, высказывал свое пренебрежение, порой, напротив, становился одержимым ею и её благополучием. Княгиня давно привыкла к этому и знала, что он никогда не позволит ей погибнуть, пока это будет в его силах. Но здесь, в далеком краю, от его могущества не осталось и следа. Люсиль поднялась и прошлась по комнате. Ей не давало покоя отсутствие любовных утех, но княгиня не жалела о своем решении отказаться от них, помня, какие муки ей пришлось испытать. Тогда она решила накинуть мантилью и выйти в сад, чтобы освежиться. — Сколько еще мне здесь ждать? — Женщина подошла к белому фонтану, что отдыхал ночью от водных потоков, от которого расходились дорожки по всему саду. Почта в то время была отнюдь не быстрой, и Люсиль запустила пальцы в воду, прикидывая, сколько дней ей придется провести вдали от возлюбленного. — Не меньше пяти дней. — Услыхала она и резко обернулась, готовясь броситься за камень. — Советую Вам осмотреть город и попробовать местную кухню. Я вот так и сделаю. — Аристофан подошел к ней, запуская пальцы в воду и проводя по своему лицу. — Можете присоединиться, если ваши правила приличия позволяют подобное. Я обещаю, что не наврежу и не скомпрометирую вас перед вашим князем, просто вдвоем это делать поинтереснее, чем в одиночку. — Думаю, что позволяют, мы же не будем одни. — Люси пристально смотрела в глаза мужчины, пытаясь понять, можно ли ему доверять. — Мне здесь нравится, да и Вильхельм будет рад услышать как можно больше о здешних обычаях. Он очень любознателен. Может быть, что-то из увиденного мы с ним сможем применить для решения наших задач. — Улыбнулась она, подсознательно испытав влечение к этому человеку. — Мне следует обращаться к Вам «Ваше Сиятельство» и никак иначе? — Аристофан улыбался ей в ответ. В лунном свете княгиня казалась моложе и красивее, возможно, что и она могла ему понравиться, как недоступная дама сеньора во времена рыцарей. — При моих людях-разумеется. Да и без них тоже, мало ли, кто может слышать. — В моих краях нет ни царей, ни королей. Для меня это будет непривычно. Ваше Сиятельство. — Для меня тоже. Всю жизнь меня звали совершенно иначе. А потом все изменилось меньше, чем за одну ночь. Я до сих пор не понимаю, как все это случилось. — Люсиль прижалась спиной к каменному бортику фонтана, поднимая голову вверх. — Вы не честны ни со мной, ни с собой, Ваше Сиятельство. — Произнес купец насмешливым тоном ее княжеский титул. — Вы знаете, почему он на вас женился. Ваша любовь, о которой вы все время говорите, здесь не при чем. Властитель маленького государства с огромным самомнением хочет показать своим приближенным и церкви, что он волен делать, что захочет, в глубине души прекрасно зная, что всему миру на него наплевать. Извините, если я вас оскорбил. У меня специфическое отношение к власти, это не связано с вами лично. Люсиль и правда заметно напряглась. — Вы не знаете, какой он человек! Он не такой, как все люди, Вильхельм-особенный! Я знаю его много лет. Если бы вы только встретились с ним, то поняли бы, насколько он… Прочтите мои мемуары, я подробно описываю там все деяния моего супруга. — Вряд ли вы хотите услышать мое мнение, но я его выскажу. Да, я верю, что он-лучшее, что было в вашей жизни. Особенно учитывая, какая публика увивается за актрисами и как с ними обращаются. Я верю, что он образованный, упорный, целеустремленный человек, что на фоне ваших варварских северных вождей и чванливых баронов ваш Вильхельм и правда слывет человеком прогрессивных взглядов. Наконец, раз уж вы стоите здесь, то я верю, что вы и впрямь очень много для него значите. Но я знаю много людей поинтереснее вашего князя. У которых не было положенного ему с детства отношения и воспитания, которые добились всего сами, а не благодаря рождению во влиятельной семье. Да и вы сами куда интереснее, чем думаете. Лучше расскажите о себе. О вашей жизни. О ваших мечтах. — Я мечтаю лишь о благополучии моего государя и процветании его дела. — Княгиня стояла мрачная, точно памятник с надгробия, ей стало неприятно находиться в компании этого человека. Она ощутила себя ребенком, которого отталкивают и прогоняют прочь родители и потому захотела уйти сама. — Увидимся днем. Оставшись одна в своей спальне, Люсиль сжалась комочком на постели, нервно покручивая на пальце обручальное кольцо. Его кольцо. Что он делает там, на севере, без нее? Что ест, хорошо ли спит, тщательно ли проветрены его комнаты, проверена еда, не угрожает ли ее князю кинжал недоброжелателя? Вдруг он разлюбит ее? Страсть и боль разлуки перехватили ее нервное дыхание, заставляя хрупкую женщину мучительно сжаться и уткнуться лбом в свои колени. Она старалась не смотреть на собственные руки, настолько их паучья худоба пугала ее саму. Вскоре все прошло. Ласковое утро обняло Люсиль, даруя ей запоздалые краткие часы покоя. «Что он говорит? Чего хочу я сама, чего могу хотеть? Я не знаю, чего хотеть кроме очередного платья. О детях Он позаботится, я верю. О безопасности и процветании для нас. Я бы хотела все исправить, но тому уже не бывать». — Сокрушалась княгиня сквозь сон. Едва же минуло за полдень, она поднялась в превосходном настроении, сама привела себя в порядок, заплела волосы и облачилась в лучшие одежды. — Доброго утра вам, сударь. Я готова осмотреть хоть весь город. — Задорно улыбнулась она, подходя к статному и не менее нарядно одетому греку, одаряя его тем преданным взглядом снизу вверх, которым доселе награждала лишь своего князя. — Так поторопитесь, чтобы мы успели засветло. — Аристофан держался на почтительном расстоянии от женщины, стараясь обращаться к ней так, как следовало, но взаимный интерес влек их друг к другу, как будто бы две родные души были разделены огромным расстоянием. Люси успокоилась, когда узнала, что купец счастливо женат на богатой и красивой женщине по имени Афина. При таком раскладе ему не было никакого резона как-то ее компрометировать. — Какая она? — Город оказался небольшим, и вскоре Люси уже ощущала себя так, будто бы уже жила там пару месяцев, а не обошла два с половиной раза все основные улицы. Та же набережная манила ее столь привычно, что княгиня сама потянулась руками к перилам, ловя грудью и лицом последнее солнце. — Совсем не такая, как вы. Ваша противоположность, Люсиль. — Не называйте меня так. — Наверное, она темноволосая и с пышными формами. И неразговорчивая. За что вы ее любите? — Княгиня представила, как где-то далеко Вильхельм разлучает письмо с почтовым голубем, вознаграждая неутомимого гонца за его труды и только лишь отдает приказ о погрузке всего необходимого. — А вы правда думаете, что такие капиталы создаются с нуля? И потом, она лучшее, что могло быть в моей жизни. Я люблю ее, правда. — Улыбнулся Аристофан. Люсиль пожала плечами и улыбнулась в ответ. — Я так тоскую по моему князю! Неужели я должна буду быть здесь еще неделю? И дорога обратно… Вечность. Я не привыкла к праздности. Дома я постоянно чем-то занята. — Не желаете искупаться? Вода изумительна. — Аристофан взял ее под руку и повёл к самой воде. Люси и правда чувствовала непривычный жар. Её кожа покраснела от пребывания на солнце и по лбу струились уже капли пота. — Это непристойно. Я не могу этого сделать. — Люси впервые пожалела о том, что она не Людвиг. — Меня все увидят. — Добавила она, нерешительно касаясь воды ногой в туфле. — Это же позор. — Здесь все купаются и никто ни на кого не смотрит. Ваши ребята могли бы проявить снисхождение к вашему состоянию, окружив вас от чужих глаз. — Черт, я сдохну и впрямь, если этого не сделаю. — Люсиль потянулась к шнуровке лифа платья и тут поняла, что ее немолодое тело и отвисший зад навеки станут предметами насмешек. — Прошу, не надо на меня смотреть. Мне ничего не угрожает, я прошу вас отвернуться. — Она нахмурилась и не приспускала платья до тех пор, пока не уверилась в том, что на нее никто не смотрит, кроме ее верного спутника. Тогда же, оставшись обнаженной, княгиня жадно ринулась в воды, нырнула, стараясь не разбить голову о ступени, и бросилась плыть слева вправо и наоборот, забывая о времени. Солнце играло на воде, отражаясь несчетными бликами. Люси радовалась ему, как в детстве, ударяя ладонью по ним, будто бы хотела собрать в шкатулку и поднести по прибытии своему князю в подарок. Аристофан же смотрел на нее изумленно, не решаясь прервать это занятие. Люси вышла из воды, отжала волосы и торопливо начала одеваться, глядя на него в ответ. Мгновенно она кинулась к нему, вставая на ступень выше и поцеловала прямо в губы, тут же отстраняясь. После этого она развернулась и оделась так, будто бы ничего не произошло, прощально кивнула и удалилась в свои покои для отдыха.