Смысл моей жизни

4. Княгиня вернулась к своим обязанностям — на следующий день она обошла город со своими людьми уже уверенными шагами и закупила все товары, о которых говорил ей Вильхельм, от пряностей до духов и лекарств, по списку. Там она и встретила вновь объект своей новой страсти. — Доброго утра, сударь! — Тонкие губы Люсиль расплылись в привычно-бесстыжей улыбке, однако в этот день бледный тон ее кожи сменился багряно-кирпичным. — Доброго и Вам, Ваше Сиятельство! Как Ваше Самочувствие? — Обеспокоенно спросил Аристофан, подходя к ней вплотную и разглядывая ее лицо. — У меня все болит. Не могу понять, почему. Никогда раньше такого не было. Но мне сказали, что это из-за солнца. Я просто пыталась сделать так, чтобы волосы выгорели в венецианский блонд, но почему-то не вышло. — Потому что нужно было нанести на кожу что-то, что бы не защитило. Вот, возьмите. — Молодой человек достал из кармана закупоренную склянку и протянул женщине. Люси посмотрела на него несмело, смущенно опуская голову. — Вот так. — Он нанес немного на тыльную часть ладони, показывая ей. — Попробуйте. Ощутив приятную прохладу, княгиня кинулась наносить мазь на все открытые участки тела. — О, так намного лучше. Откуда это у вас? — Я их произвожу. Вы не знали? — А. Из чего? — Люсиль спрятала ценный дар в сумочку и направила поводья своего коня обратно к гостинице. — К чему вам это знать? Уже нагулялись на сегодня? — Мне здесь жарко. И я не хочу находиться среди людей. Мы можем поговорить наедине? — Спросила она, молясь про себя, чтобы Вильхельм выбрал почтового голуби с крыльями помощнее, покуда она не поджарилась здесь заживо. — Вы ведь любите театр, правда? Вечером на площади будет представление, я настоятельно советую вам его не пропустить. — Ну если только вечером. Как, прямо на площади? — Ну а где ж еще показывать кукольное представление, Ваше Сиятельство? — Кукольное? Вы зовете меня на детский спектакль? — Рассмеялась Люсиль, прикладывая пальцы к обожженой груди. — Не совсем так. Речь идет о комедии «дель арто». Я понимаю, что вы из мира греческих трагедий, но я от них давно устал. Прошу, составьте мне компанию. — Я тоже. Хорошо. Вы зайдете за мной? Я сейчас хочу поспать немного. — Люсиль застыла у порога, оглядываясь. — Вы спите днем? Разве ночь для этого не более пригодна? — Ночью я занимаюсь делами страны или же любовью с Вилли, а днем сплю. До этого у меня были репетиции или выступления. — Лю припомнила, что рассвет ей довелось встретить последний раз лишь в раннем детстве, а потом пришлось подстроиться под нужды Вильхельма, который любил поваляться подольше. — В одной из пьес Шекспира героиня называет ночь-днем, а день-ночью. — Странно, что вы сравниваете себя с персонажем, который готов нести околесицу, лишь бы завоевать принятие тирана. Увидимся, Ваше Сиятельство. — Откланялся грек, оставляя княгиню наедине с её тревожным сном. *** — Я счастлив видеть тебя живой и невредимой. Вот видишь, всё прошло хорошо, а ты боялась! — Вильхельм долго ждал приближения экипажа на площади перед дворцом, нервно расхаживая вперед-назад и обсуждая с приближенными дальнейшие планы развития торговли. Когда Люсиль приоткрыла дверь, князь приблизился к ней, грубо потянул к себе за правую руку в кружевной перчатке и подхватил на руки, так, что подошвы ее белых туфель увидели все присутствующие. — Все хорошо, Вилли, я привезла все товары, которые ты просил. — Княгиня прижалась щекой к груди своего Вилли, ощущая биение его сердца и дыхание. Ей показалось, что итальянская комедия продолжается, лишь она переместилась на сцену с площади, где они с Аристофаном наблюдали за дрязгами и уловками ловких слуг. — Унести все ко мне. — Коротко приказал князь, очерчивая в воздухе дугой каблуков супруги весь груз, и понес её к накрываемому для них столу, целуя в макушку. — Чеки у тебя? Я проверю! — Да. — Люси ощутила родной запах от его шеи. — Он готов сотрудничать с нами и впредь. Еще я почти дописала мемуары. Не хватает двух строчек. — Ничего, допишешь. Пьем за Её Сиятельство! Пьем за прекрасную и сильную женщину, за повелительницу моего сердца! Люсиль улыбалась, благодарно кивая и принимала комплименты и поздравления, прижимая пальцы к груди. Говорила она мало и по делу, прячась «в тени» Вильхельма, не без оснований опасаясь, что его министры, хорошо знавшие Людвига, уличат ее по речевым оборотам и мимике. — Я очень хорошо провела время, но каждый день был для меня полупустым без тебя. — Люсиль погладила пальцы Вильхельма, которыми он сжимал ее руку. — Отдых пошел тебе на пользу, моя любовь, ты выглядишь румяной и здоровой. — Князь рассчитывал, что, развеясь, подвыпившая и истосковавшаяся по утехам плоти супруга охотно отдастся ему, позабыв о своем решении. В течении пиршества он расстегивал сзади платье Люси медленными и ласковыми движениями, гладя и целуя ее спину. Женщина чувствовала возбуждение и пристальный взгляд его влюбленных глаз, но Вильхельм не мог предположить, какая тоска залегла в её душе с момента разлуки с красивым и образованным греком. Она чувствовала себя чужой в холодном грязном замке самодура с психопатистскими замашками, вмиг растерявшего свое мрачное обаяние. — Ты наелась, милая? — Князь прижал салфетку к её губам после утвердительного кивка и помог подняться из-за стола. — Что ты делал без меня? Были ли какие-то новости? — Люси шла за ним, ощущая прохладу обнаженной кожей, покуда Вильхельм не швырнул её на постель. — Позже.