Yничтожить Херобрина

Окружающий мрак кишел тенями. Темные, серые камни блестели на стенах, тянувшихся высоко к окутанным темнотой потолкам, где огромные паутины висели неподвижно в тишине, словно изодранные, белые гобелены. Мерцающие красные факелы слабо светились на стенах, не в силах прогнать давящее чувство этого подземного места, пустого и безжизненного, как могила. Неподвижно, он сидел на холодной, жесткой каменной ступеньке под величественным троном, его светящийся взгляд мутно блуждал вперед, не видя ничего. В его уме не было мыслей, лишь смутное восприятие и ожидание. Чего, он не мог вспомнить. Даже то, что он воспринимал, оставалось нечетким, приходя и уходя из фокуса, как и его осознание. Звук шагов, отражающихся в коридорах за массивными воротами, покрытыми богатым металлическим и деревянным орнаментом, слегка разбудил его. Слыша голоса, вызывающие друг друга между характерными звуками тупых ударов по костям и металлу, в его мысленном видении мгновенно возникли образы лиц, изогнутых от гнева и боли. Он нахмурился, волна ярости поднялась, наполняя каждую частицу от того что осталось от его сознания. Игроки. Они вернулись сюда снова, чтобы атаковать и разрушать, чтобы убивать… и умирать от его рук. Это уже случалось раньше, много раз. Теперь он это вспомнил. И он также вспомнил свою цель. Ждать. Уничтожить. Этого было достаточно действовать. Не думая, он встал. С нетерпением его тело напряглось и зазвенело, как звук меча, пронзающего воздух. Факелы на стенах, ранее слабо светившие, вспыхнули ярким светом, обнаруживая скрытые детали, поскольку огромное пространство вокруг него приобрело знакомые краски. Темные формы гобеленов озарились, раскрывая славу сражений и чудовищ, а также изображения, изображающие историю мира, его создание, разрушение и возрождение, где два существа стояли плечом к плечу, рассматривая свою чудесную работу. Оба в простой одежде, простые футболки с короткими рукавами и брюки, коричневые и серые, голубые и бирюзовые. Слегка справа стояла крепкая форма мужчины с бородой и без волос на голове, его глаза коричневые на спокойном, строгом лице. Другой слева, с глубокими сапфировыми глазами, стоял ниже и левее, и смотрел прямо на зрителя с немного насмешливой улыбкой, игравшей на его губах, окруженной аккуратной бородкой. В другом изображении, голубые глаза превратились в пустые белые, и выражение любопытства и восхищения изменилось на гнев, который искажал его лицо в гримасу. В том видении, белоглазый и мужчина с коричневыми глазами стояли друг против друга, готовые к бою, когда за ними теснились многочисленные фигуры с тем же готовым враждебным настроем — за белоглазым человеком стояли рычащие монстры, а за человеком с коричневыми глазами людские герои держали оружие в руках. Гобелены дальше по стене несли изображения битв, где сражались монстры и люди. Под висящими полотнами теснились сундуки сокровищ, высыпая монеты, сверкающие золотом на свете. Среди них, утонув в богатствах, торчали кости и черепа. Странное движение воздуха внезапно пронеслось по залу, словно освободившееся дыхание, мягко развевая висящие паутины. Едва слышные щелчки сверху заставили паутины дрожать, когда многочисленные существа начали спускаться из скрытых высот вниз. Фигуры в темных доспехах, до этого стоявшие как статуи вдоль стены, сделали шаг вперед, выпрямив свои огромные мечи и копья, готовясь вновь столкнуться с возвращающейся угрозой. Тот, кто стоял посреди подземного дворца, ждал, застыв, но его взгляд горел ярче, сверкая на орнаментированных воротах, ведущих в его спальные комнаты. Безэмоциональное лицо не выдавало всепоглощающего гнева, который теперь горел внутри него холодным, сдержанным пламенем. Странно неподвижные, как и все остальные стражи замка, он ждал врагов. Наконец, крики приблизились к дверям и замерли, когда злоумышленники ненадолго передохнули в небольшом безопасном помещении у дверей, где они могли собрать силы перед рывком вперед к своему последнему испытанию — либо столкнуться с ним и умереть, либо уничтожить его. Только чтобы все повторилось снова. И снова. И снова. Его постоянно угасающий разум помнил об этом. И это было все, что он мог вспомнить. Чем скорее это все закончится, тем лучше. Пришла раздражающая мысль. Он ненавидел просыпаться. Пробуждение означало осознание тревожных чувств и понятий, которые он не мог понять, даже если делал на это попытку. Вопросы, образы, лица появлялись, только чтобы исчезнуть, но оставляли беспокойное чувство срочности, потери и уверенности, что он должен сделать что-то важное. Что именно? Он не знал. Все это прекратится, как только эти раздражающие вторженцы придут и уйдут. Затем он сможет вернуться к своему сну. Он не мог, не хотел сдаваться им без борьбы. Это была часть его, которую он даже не пытался отрицать. И поэтому он ждал, гнев лишь собирался с каждой минутой, пока те снаружи его покоя не поторопятся с предсказуемым нападением. За массивной дверью он слышал звуки. Слова, несущие смысл. Он помнил это, смутно. Просто ему не хотелось напрягаться, чтобы вспомнить, что означают эти звуки, и он просто желал, чтобы они прекратились и оставили его в покое. «Смотри!.. Какие красотки… Эй, как вы сюда попали?.. Эй, я это с вами разговариваю!.. Эй… Что?.. Что за?» Последнее прозвучало в виде крика, хоть и не от боли, а от негодования. Эти существа, которые пришли, не могли чувствовать боль, в отличие от него, он вдруг вспомнил это тоже. Еще несколько криков послышались, поскольку количество его противников внезапно стремительно уменьшилось с девяти до тех двух, которые только что прибыли. Они победили остальных? Хорошо, тогда ему потребуется еще меньше времени, прежде чем он сможет вернуться к своему покою. Часть его гнева притупилась, и он вдруг смутно почувствовал другое чувство. Любопытство. Оно было слишком слабым и почти мгновенно исчезло в серой скуке, поэтому он игнорировал короткий импульс взглянуть на тех, кто был на подходе, используя один из мобов за пределами двора как свои уши и глаза, хотя он мог бы это сделать. Просто он не мог найти достаточно мотивации. Зачем? Он вскоре узнает, и не имеет значения, почему они убрали остальных из этого нападения. Это сократило время, которое ему придется провести, пока он сможет вернуться ко сну, и это все, что его волновало. Ему не пришлось ждать долго. Еще несколько минут, и ворота открылись с длинным скрипом, делая вид, что их долго не использовали. В дверях появились две фигуры. Женские игроки неопределенного возраста, стройные и подтянутые, как большинство игроков предпочитали выглядеть. Одетые в доспехи, которые подчеркивали их формы и украшенные орнаментами по краям, их черты лица скрывались в тени под свободными темными плащами. Обе стояли лицом к нему. За ними, в том, что он мог разглядеть в коридоре, он увидел обугленные останки существ, которые служили его внешними стражами. Разбитые кости и черепа торчали из-под разбросанных предметов побежденных игроков. Странно. Пауки торопились скрыться в тени, не пытаясь напасть. Оставаясь молчаливым, слишком усталым держаться к неотвеченным вопросам, он ждал, пока игроки войдут в его место власти. Но они не спешили это делать. «Ты уверена, что это он? Если мы допустим еще одну ошибку…» Неуверенный голос одного из игроков звучал молодо и нес на себе нотки разочарования. Двое игроков продолжали изучать его, всё еще не совершая шага вперед, который позволил бы ему начать свою атаку. Он мельком увидел выразительные фиолетовые глаза под капюшоном плаща той, кто только что заговорила. Что-то было знакомое в очертаниях той щеки, освещенной игривым светом мигающего факела. Капризные губы сжались. Какое-то забытое чувство пыталось пробиться сквозь серую безразличность и умерло. «Если это не он, то мы будем продолжать пытаться. Снова и снова. И снова…» Голос другой прозвучал твердо и решительно, старше, но странно устало. Немедленно странное чувство вернулось, на этот раз сильнее. Он не повернул глаз, не находя сил сделать это, но все еще видел томные, чёрные глаза, которые сверкали на него из-под капюшона. Живые, тлеющие угли, такое внезапное сравнение возникло в его воображении. Чувство внутри него усилилось. Прежде чем он смог решить, что это было, фигура игрока с фиолетовыми глазами сделала смелый шаг вперед, и в не руке появился посох с металлическим украшенным заголовком. Умело, она им повертела. В воздухе раздался знакомый звук свиста. Она была искусным бойцом, внутри него появилось одобрение. Злобная скука сменилась кратковременным лучом интереса, который не исчез, а остался, хотя и был маленьким и тусклым. Вызов? Это стоило того, чтобы немного проснуться. «Хорошо. Я действительно надеюсь, что ты права, Альвиана. Я не знаю, сколько я могу еще продолжать пытаться и надеяться, что это сработает. Уже больше, чем я могу посчитать!» Пожаловалась игрок, передвигая свой посох в левую руку, где она снова виртуозно им повращала, как и в правой. Теперь она была в пределах досягаемости, её присутствие вызывало привычную ярость, которая поглощала его вялые мысли, хотя в ней также горело и нетерпение. Вызов! Поддержанный его волей, другие существа в его палате бросились к нарушителям. «Отвлеки их для меня, Арианна,» — произнесла темноглазая игрокиня из-под своего скрывающего капюшона. С послушным кивком игрокиня с посохом вдруг превратилась в вихрь защиты. Её подруга тоже шагнула вперед и начала пересекать зал с странной уверенностью. Она даже не удосужилась взглянуть на страшных рыцарей, возвышавшихся над её маленьким ростом. Её подруга отвлекала их, отводя на бой с собой. Её посох сверкал при ударах о металл, обманчиво хрупкая фигура летела вокруг своей подруги, оставляя свободный проход к нему. Темные глаза игрокини были устремлены на него, пока она продолжала приближаться, каждый шаг грациозный и измеренный, словно её ход — это танец. Странно очарованный, он наблюдал за её приближением, теряя желание атаковать. Ещё один шаг, и игрокиня сбросила капюшон с небрежным жестом, открывая тёмную кожу, привлекательно очерченное лицо с высокими скулами. Решительный взгляд оживленных, черных глаз устремился на его, создавая странное соединение. Мир за их пределами жил своей жизнью, в то время как в середине ярко освещённого пространства, охраняемого мерцающей тенью её подруги, отбивающей атаки, остались только они двое. Он смотрел на её лицо, едва замечая остальное, которое странно изменилось в его взгляде. Тусклое и смутное, её тёмная броня вдруг превратилась в элегантные одежды, обхватив её фигуру, затем вдруг стала белым текучим платьем, а затем снова стала бронёй. Воздух вокруг её фигуры мерцал. Её тёмные волосы обрамляли её хрупкие плечи, затем собирались в свободно заплетенные косы под короной мерцающих костяных гребней и черных драгоценных камней, которые напоминали ему глаза пауков, ждущих в углах комнаты. Он заметил их уголком глаза. Существа замерли в своём приближении, окаменелые, красные глаза уставились на игрока в смятении, не решаясь атаковать. Почему они не атакуют, как остальные его мобы? Мысль пришла и ушла, когда его внимание вернулось к странной девушке. Такая маленькая и хрупкая, она шла к нему с решимостью и без следа страха на лице. Ярость всё ещё горела, но тише, отступая на шаг, чтобы пропустить ещё немного любопытства. Он уставился на игрока и внезапно почувствовал очень противоречивое чувство, которое остановило его руку, не давая поднять смертельное оружие, которое он уже держал в руке, его костяшки были сжаты. Он хотел… защитить её? И уничтожить без пощады. Сжимая меч, он зарычал глубоко в груди, когда странный нарушитель шагнул прямо к нему и поднял подбородок, глядя ему в лицо, как будто ища что-то. Чёрные глаза смотрели на его хмурое лицо и почему-то наполнились неописуемой печалью. Рука протянулась, чтобы коснуться к его щеке, и ещё одна мягко обвилась вокруг его шеи, приближаясь к нему. Почему-то он не сопротивлялся. Заключённый её взглядом, он молча наблюдал, как таинственное существо слегка поднялось на цыпочки и коснулось своими губами его, вызывая ещё одно странное чувство, которое он не мог назвать. Удивление? Чувство угасло, но его ярость ещё больше утихла, хотя красные сердца, указывающие на его жизненную силу, начали мигать, потемнев одно за другим. Поцелуй Королевы Пауков: статус — паралич. Строка статуса замигала в углу его зрения. Эффект яда? Мысль появилась и исчезла. Он просто не обращал на это внимания, смешиваясь с равнодушием, хотя слабое любопытство оставалось, сверкая на фоне мрачно-серого безразличия, всё ещё обволакивающего его сердце с подавляющим весом, против которого он не имел сил бороться. На последнем полу-сердце, игрокиня отпустила его, неохотно отступая, хотя её рука осталась на его щеке. Все его внимание устремилось на изменяющиеся выражения её лица и он молча наблюдал, как надежда уступила место разочарованию, затем принятию, и, наконец, вине. Он удерживал её взгляд, чувствуя, как другое давно забытое чувство пыталось проявиться сквозь господствующее равнодушие — неуверенность. «Прости, дорогой… Прости меня…» Слова звучали мягко, так ясно по сравнению с замутненными понятиями, которые были у него раньше. Или, может быть, он просто платил больше внимания. И все же… он не понял их смысла. И затем острая боль пронзила его спину, туда, где рука игрокини вонзила смертельный кинжал. Гнев вспыхнул на эту предательскую измену, смешавшись со странным тяжелым чувством, которое на мгновение вспыхнуло так ярко, что отодвинуло серый туман. Он взглянул на лицо той, кто одолел его этим странным трюком, ожидая увидеть торжественное насмешливое выражение в ее глазах. Однако вместо этого он увидел лишь грусть. Темные глаза смотрели на него сквозь длинные ресницы, затуманенные слезами, которые сверкали, как звезды в ночном небе. Мимолетный гнев угас, сменившись снова непониманием. Его колени подкосились. Обмякнув, его тело мягко опустилось на землю. Игрокиня опустилась рядом с ним, положив его голову у себя на коленях. Нежные пальцы пробежали сквозь его волосы, и на не лице отразилось сожаление. Остро пронзающая боль в его спине свидетельствовала о другом намерении. Это все равно было предательство, независимо от ее чувств или мотивации. Он почти вспомнил это горькое чувство когда… когда… Потерянный, он продолжал смотреть на эту игрокиню, и боль стала удаляться когда его сознание начало угасать. Он был побежден. Скоро последует его смерть, чтобы забрать и унести его в забвение. Чтобы вернуться снова. Чтобы ждать. Почему? Он попытался ухватиться за этот вопрос с отчаянием, хотя понять все это. Игрокиня отвернулась от него, словно его вид причинял ей боль, и она больше не могла это перенести. По какой-то причине это усилило боль в его сердце. Темные ресницы медленно опустились, выпуская слезу, которая скользнула по гладкой, темной коже. Девушка подняла руку, где появилось еще одно оружие — кинжал с тонким лезвием и изысканной рукоятью. Яркий камень сверкал внутри сложной кристальной клетки с таинственным бело-голубым светом, оставлявшим туманные следы в воздухе. Быстрый удар, и он тоже пронзил его плоть, на этот раз прямо в сердце сквозь грудь. На этот раз боль едва ощущалась, далеко, по мере того как мир вокруг начал меркнуть. Последние капли его силы иссякали. Камень в рукоятке кинжала едва заметно пульсировал, сопровождая ритм его поврежденного сердца, и он почувствовал странное тепло, исходящее от него в его сердце. Это немного помогло. Его эмоции вдруг вспыхнули ярче. Нет! На этот раз он не хотел погрузиться во тьму. Чувство потери и боли вспыхнуло глубоко внутри него, вызвав стон из его груди. Он закрыл глаза, борясь за жизнь. Его грудь хрипло подымалась и опускалась. Это было больно. И все же он чувствовал себя более живым, чем когда-либо раньше, хотя он все еще не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким. «Тише. Ты можешь уйти, дорогой.» Нет! Он будет сражаться! Он не хочет уходить. Не сейчас, когда у него так много вопросов! Его затуманивающееся зрение подарило ему образ нежной улыбки и еще нескольких слез, стекающих по странно знакомому и дорогому лицу. Второе лицо появилось, светлое, где лиловые глаза также выражали беспокойство. Его видение мигнуло, когда невообразимо огромная сила начала наступать на его ослабленное существо. «Я хотела бы знать, где он возродится в следующий раз. Что, если они найдут его первыми?» — спросила девушка с лиловыми глазами, звуча встревоженно. «Не беспокойся, они не смогут это определить. Не с измененным кодом, соответствующим их собственным созданиям. Этот облик будет идеальной маскировкой.» «Тем не менее… Что, если мы не успеем его найти? Он будет так сбит с толку. Без воспоминаний… Проклятия! Я им никогда это не прощу. Никогда!» — прозвучал голос девушки, отражаясь от каменных стен. Его глаза невольно закрылись. Его жизнь почти ушла. «Он силен. Он не сдастся без борьбы, с памятью или без нее. Он же не может умереть на самом деле, несмотря на то, что они сделают. Он позаботился об этом. Если этот раз нам снова не удастся его пробудить, мы… нам просто придется попробовать снова.» — голос девушки дрогнул немного, несмотря на попытку звучать уверенно. «Я устала, Альвиана. Если это не сработает… Я не знаю, смогу ли я повторить это снова. Прости.» — усталые нотки задержались на грани слез, и он внезапно захотел бы погладить эту другую, более молодую девушку по голове, как он… делал раньше? Его зрение отключилось, темнея, и грудь замерла, больше не дыша. Его сердце остановилось. Тяга силы за пределами сломала его волю и обхватила его сердце в неразрушимом захвате. «Вернись к нам. Ты слышишь?» — услышал он упрямый голос молодой девушки сквозь туман. «Вернись… " Тихие слова звучали. Сила оторвала его и унесла во тьму, где белые узоры мелькали в исчезновении быстрее, чем он мог впечатлить их образы в своем волнующимся разуме. Фрагменты… Краткие мгновения бытия, разорванные и уносящиеся вдаль, так же, как и он сам. Он должен был бы заснуть, как он делал раньше. Вместо этого его сознание прояснилось. Вокруг царила тьма, где он был только маленькой песчинкой. Он продолжал лететь вперед, притянутый и полностью бессильный. «Пробудись, дорогой…» Издалека голос загадочной девушки снова позвал его. «Пробудись…» … Глаза Херобрина резко открылись. Он смотрел на деревянный потолок над собой, сначала не уверенный, где он находится. Последние останки сна растворились, оставив за собой тот же тревожный, смутный осадок, который оставался после каждого такого сна — как будто он стоял на пороге важного воспоминания. Но чувство уже отступило, как только он стал осознавать его. Он отпустил его, зная, что попытка удержать будет тщетной. Воспоминания, на которые намекал этот сон, просто не существовали. Его потерянный взгляд фиксировался на потолке, где появилось немного паутины, несмотря на то, что он очищал код от таких следов перед тем, как заснуть. Херобрин нахмурился, направляя свой разум к воспоминаниям, которые у него были, и осматривая недавние события. Образы начали мелькать с возрастающей скоростью. Лица. Места. Беззаботное, ленивое пребывание в особняке, где он задержался слишком долго. Атака. Странные оружия. Почти смерть и его странное отсутствие сил. Стив… Стив! Глаза Херобрина расширились. Он сел и вызвал карту, на которой одинокая зеленая метка горела рядом с его собственной. Быстрый взгляд успокоил его: показатели жизненных функций Стива оставались хорошими. Ровное сердцебиение и ровное дыхание указывали на то, что он, скорее всего, спал. Облегченный, Херобрин немного расслабился. Хорошо. Молодой человек остался там, где ему полагалось. Вчерашней ночью у Херобрина были сомнения, послушает ли он его предупреждения на самом деле. Недоверие почти заставило бы Херобрина запереть его в одной из множества меблированных комнат поблизости. Теперь он был рад, что сдержался от этого порыва. Стив послушался. И он был в безопасности. И Херобрин тоже. Пока что. Закрыв глаза, он позволил себе насладиться этим ощущением. Еще один момент, прежде чем он полностью проснется. Еще чуть-чуть, прежде чем он снова примет на себя бремя и посмотрит, что он может сделать, чтобы исправить тот беспорядок, который он сам так беспечно создал. На лице Херобрина появилась насмешливая улыбка при этой мысли. Последние уцепившиеся осколки странного сна отпустили. Белые глаза снова открылись, на этот раз сфокусированные, когда в них зажглась ярость, и лицо Херобрина окрепло решимостью, заставляя некоторые вещи, которые он пока не мог понять, уйти на задний план его разума, где он их осторожно запер. Он не собирался полностью отказываться от этого странного сна. Он казался слишком похожим на воспоминание, хоть и слабым и нечетким. Вероятно, это было его первое воспоминание, до того, как он полностью осознал себя. И это намекало… Нет, у него было недостаточно оснований, чтобы понять, что это значит. Поэтому он отложил это на потом. Прежде всего — дела. Херобрин снова закрыл глаза и сконцентрировался, неуверенно проникая в алгоритмы, хранившиеся в той части его разума, до которой он раньше не мог достичь. На этот раз он сделал это. Наконец он соединился с кодом игры через интерфейс! Победоносная улыбка осветила его лицо, когда он начал давать привычные команды. Он запустил полную диагностику здоровья и расслабился, ожидая пока автоматические протоколы завершат первичное сканирование его кода.