Расставание

Когда Вэй Ин пришёл в себя и огляделся, то понял, что находится в цзинши Лань Чжаня. — Вэй Ин, прости, что не узнал тебя, что ранил. Назначь любое наказание, но позволь быть рядом с тобой, — попросил стоявший на коленях перед его кроватью Лань Чжань. — Ты сам недавно сказал мне, что между нами не может быть «спасибо» и «прости», — ответил Вэй Ин. — Я не помню. — Ты не виноват, что эти старые хрычи опоили и обманули тебя, — продолжил Вэй Ин. — Но я всё равно должен был узнать тебя, — возразил Лань Чжань. — Я сам виноват, что, как только понял, что с тобой что-то не так, не сообразил сыграть «Без сожалений». Старейшины отреагировали быстрее меня и запечатали мои губы заклятьем молчания, из-за чего я не мог ни слова сказать, ни на флейте сыграть, и ты выставил меня вон. — Прости, что не разобрался и поступил так с тобой. Ванцзи заслуживает за это самого сурового наказания, — всё так же глядя в пол, сказал Лань Чжань. — Да что ты всё заладил о наказании. Только не вздумай снова убиться об дисциплинарный кнут! Я могу придумать для тебя кое-что получше… — промелькнувшая мысль казалась весьма заманчивой. — Лань-гэгэ, посмотри на меня. Что ты думаешь о том, чтобы каждый день искупать свою вину в качестве младшего братца? — вкрадчиво поинтересовался Усянь, встретившись с полным раскаяния взглядом Лань Чжаня. — Всё, чего захочет Вэй Ин, — смиренно произнёс тот, однако вмиг потяжелевший взгляд не мог обмануть Усяня. — Сейчас Вэй Ин хочет, чтобы ты лёг рядом и обнял его, — сказал Усянь, хлопнув ладонью, по кровати рядом с собой. — Но твоя рана… — Она почти не болит, — соврал Вэй Ин. — Ложись рядом и рассказывай о том, что произошло, пока я был в отключке. Лань Чжань осторожно примостился на краешке постели справа, так, чтобы Вэй Ин, повернувшись к нему на правый бок, не потревожил находившуюся слева рану. Усянь придвинулся к нему и положил голову на его плечо. — Тебя снова исцелил мой старший брат, — начал Лань Ванцзи. — Узнав, что натворили старейшины, пока он находился в затворе, Сичэнь очень рассердился и устроил им разнос. Никогда раньше я не слышал, чтобы он повышал голос. В качестве наказания он заставил всех участников обмана вышить на своих лобных лентах надпись «лгун» и ходить с ней в течение трёх месяцев. Чтобы избежать позора, никто, кроме младших адептов, сейчас не выходит из Облачных Глубин. Указом главы ордена старший брат отстранил Лань Цижэня от должности главного наставника и назначил на его место меня. Когда старейшины стали роптать, он пригрозил изгнать их из ордена. Главы Цзинь и Цзян отбыли в свои резиденции. Дядя и Лань Юйлян сейчас находятся в подвалах Пристани Лотосов. — Надеюсь, они выйдут оттуда живыми, — вставил Вэй Ин, вспомнив, как А-Лин стращал его этими подвалами. — По просьбе старшего брата глава Цзян обещал выпустить из заточения Лань Цижэня, если тот отправится в Башню Кои, дабы восполнить пробелы в образовании Цзинь Лина, — ответил Лань Чжань. — Похоже, Цзян Чэн придумал наихудшее наказание для твоего дяди, а заодно и новый способ воспитания Цзинь Лина. А-Лин, конечно, добрый ребёнок, но характерец у него тот ещё… Причём лупить или наказывать себя каким-либо иным способом он не позволит, скорее, в ответ на замечание отругает последними словами зарвавшегося наставника, — рассмеялся Вэй Ин. — Возможно, это пойдёт на пользу им обоим. Решив, что правил слишком много и большая их часть не соблюдается, старший брат создал комиссию по пересмотру правил ордена, включив туда адептов всех возрастов, — продолжил Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты хоть что-нибудь вспомнил? — нетерпеливо перебил его Вэй Ин. — К сожалению, нет. Что-то мне рассказали младшие адепты и Призрачный Генерал, кое-что добавили главы Цзинь и Цзян перед отъездом. Надеюсь, что Вэнь Цюнлинь сможет изготовить противоядие, как только глава Цзян выпытает у Лань Юйляна состав зелья забвения, которым меня опоили, и я смогу вспомнить всё, что позабыл. — А, может, тебе и не стоит возвращать все воспоминания? Там ведь было много чего такого, за что мне до сих пор стыдно, — сказал Вэй Ин, вспомнив, как поначалу изводил Ханьгуан-цзюня, прикидываясь Мо Сюаньюем, и как глупо повёл себя после того, как они в Юньпине впервые довели друг друга до сияющего пика. — А мне всю жизнь будет стыдно за то, что выгнал и ранил тебя, — вздохнул Лань Чжань. — Каждый миг, проведенный рядом с Вэй Ином, бесценен, поэтому я хочу помнить их все. — Лань Чжань, большую часть жизни мы не понимали чувств друг друга и не решались откровенно о них поговорить. Давай пообещаем, что впредь будем прямо говорить о своих чувствах и желаниях, — предложил Вэй Ин. — Я хочу, чтобы Вэй Ин совершил со мной три поклона в храме предков клана Лань, — тотчас же озвучил своё желание Лань Чжань. — А я прямо сейчас хочу супа из корня лотоса и свиных рёбрышек, — попытался перевести всё в шутку Вэй Ин. — Хорошо, сейчас принесу, — сказал Лань Чжань, вставая с кровати. — Эй, ты куда? Неужели собрался в Юньмэн за супом? — встревожился Вэй Ин. — Нет. Глава Цзян прислал мне все необходимые ингредиенты вместе с рецептом своей кухарки, и я варил суп каждый день, не зная, когда именно ты придёшь в себя. Сегодняшний суп ещё не успел остыть. — Неужели вдобавок ко всем своим талантам Ханьгуан-цзюнь ещё и научился готовить? — изумился Вэй Ин. — Попробуешь — узнаешь, — ответил Лань Чжань, розовея ушами, и, ненадолго удалившись, вернулся с миской супа и ложкой. Поставив суп на столик у кровати, он поправил подушки и помог Вэй Ину сесть. — Боюсь, что не удержу ложку. Покорми меня, гэгэ, — тоном трёхлетнего ребёнка попросил Вэй Ин. Любой другой отвесил бы ему за это подзатыльник, но Лань Чжань принялся аккуратно кормить его с ложки. — Вкусный суп, почти как у шицзе, — доев, похвалил Вэй Ин. — Только сычуаньского перца не хватает. — Потому что лекари запретили тебе пока есть острое, чтобы вновь не открылось кровотечение, — пояснил Лань Ванцзи. — Какой же ты всё-таки зануда, Лань Чжань, — капризно надул губы Вэй Ин. — Мой любимый зануда, — добавил он, заметив, что тот огорчился. — Так ты согласен совершить со мной три поклона? — оживился Лань Чжань. — За ещё одну миску твоего супа я даже красную вуаль на себя нацепить согласен, — рассмеялся Вэй Ин. — Только Цзян Чэна приглашать не будем, не то с ним приключится искажение ци. Мне хватило его истерики после того, как мы с тобой совершили поклоны в храме предков клана Цзян. — Этого я тоже не помню, — вздохнул Лань Чжань. — Лекари велели тебе есть понемногу. Вечером я сварю тебе свежего супа. — Тогда ложись рядом, я расскажу, — предложил Вэй Ин. Лань Чжань сначала убрал пустую посуду и лишь потом так же осторожно лёг рядом. Он положил руку на грудь Вэй Ина, и тот начал рассказывать. *** Через неделю Вэй Ин окреп настолько, что уже сам выходил погулять на кроличью поляну, пока Лань Чжань занимался обучением адептов. Встречая адептов с недвусмысленными надписями на лентах, Усянь не мог сдержать смеха, и те спешили убраться прочь с его дороги. Иногда он прогуливался вместе с Сыжчуем и Цзинъи, которые взахлёб рассказывали ему о своей реформаторской деятельности. Если им и действительно удастся воплотить в жизнь задуманное, то в Облачных Глубинах, пожалуй, станет возможно жить, раз уж Лань Чжань теперь стал главным наставником вместо пугала всех учеников — Лань Цижэня. Ещё через неделю состоялась скромная церемония в храме предков клана Лань, на которой присутствовали лишь Лань Сичэнь и некоторые мелколани. Вино, которое вместе выпили новобрачные во время церемонии, оказалось безалкогольным. Но ничего, Вэй Усянь знал, что под полом цзинши у Лань Чжаня припрятана для него «Улыбка императора», которую он выпьет вечером, после чего приступит к наказанию Лань Чжаня. *** Когда они наконец остались одни в украшенных красным брачных покоях, Вэй Ин не стал спешить. Сначала он накинул вуаль на голову Лань Чжаня и заставил его прислуживать себе, поднося вино и сладости. Потом, медленно потягивая «Улыбку императора», велел Лань Чжаню полностью раздеться и распустить волосы, после чего долго любовался совершенной фигурой до крайности смущённого Нефрита. Затем Вэй Ин велел ему встать на колени и опереться руками о пол. От зрелища идеальных молочно-белых ягодиц мгновенно потяжелело в паху, поэтому пришлось и самому спешно избавляться от одежды. Вэй Ин опустился на колени позади Лань Чжаня, поцеловал покрытую рубцами спину и провёл рукой по ягодицам, задержавшись на ложбинке между ними; надавил на хризантему, чем вызвал невольный стон у супруга. Затем Вэй Ин провёл рукой спереди внизу его живота и ухватился рукой за пришедший в полную боевую готовность нефритовый стебель. — Ах, Лань Чжань, я и не знал, какой ты развратник… — прошептал Вэй Ин в пламенеющее ухо перед тем, как прикусить мочку, и от души шлёпнул супруга по заднице, отчего на ней сразу же проступил красный отпечаток ладони. — Мгм… — похоже, этим междометием Лань Чжань хотел оспорить это утверждение. Вэй Ин не видел занавешенного волосами лица Лань Ванцзи, но не сомневался, что тот был до крайности смущён. Ведь, поскольку Лань Чжань ничего не помнил, то сегодня был его первый раз. Это немного отрезвило Вэй Ина, и он встал, чтобы поискать масло. Что бы Усянь ни говорил о ежедневном наказании, он не хотел, чтобы Лань Чжаню было сейчас так же больно, как ему, в их первый раз. — Вэй Ин, ты куда? Неужели ты не хочешь продолжить? — встревожился Лань Чжань. — Сейчас вернусь. Вот только найду масло, — ответил Вэй Ин. — Зачем? — удивился Лань Чжань. — Чтобы тебе не было больно, — чувствуя, что подобно Цзян Чэну, закатывает глаза от его неискушённости, пояснил Вэй Ин. — Не надо масла. Хочу, чтобы было больно, — заупрямился Лань Чжань. — Иначе это не наказание. — Ты не понимаешь, о чём просишь. В первый раз бывает действительно очень больно. Уж поверь человеку, испытавшему это на собственной шкуре. — Если Ванцзи сделал больно Вэй Ину, то и Вэй Ин должен сделать так же больно Ванцзи, — стоял на своём (и в коленно-локтевой позе) Лань Чжань. — А, гуй с тобой, иначе ведь снова покалечишься о что-нибудь другое, — сдался Вэй Ин и, вернувшись назад, опустился на пол. Он поплевал на пальцы, прежде чем раскрыть ими его медные врата. Один палец прошёл сравнительно легко, и, снова поплевав, Вэй Ин добавил второй. Два пальца продвигались туго, преодолевая сопротивление инстинктивно сжавшегося колечка мышц. Лань Чжань ничем не выдал своего неудовольствия, лишь чаще задышал. Как же он был сейчас прекрасен — такой невинный и одновременно такой соблазнительный в своей открытости. — Лань Чжань, расслабься. Ты же сам этого хочешь, хочешь почувствовать то, что испытывал неопытный я, когда ты завалил меня в кустах у дороги и овладел мной почти без подготовки, — вновь зашептал Вэй Ин. То ли его слова, то ли безукоризненное владение своим телом возымели действие, но вскоре мышцы Лань Чжаня расслабились, и тогда Вэй Ин добавил третий палец. Лань Чжань, надеявшийся на то, что неприятель возьмёт штурмом его задние врата, разочарованно мгмкнул и дёрнул задницей, насаживаясь на пальцы. Но Вэй Ин ещё некоторое время расширял врата, не забывая уделять внимание нефритовому стеблю супруга. Когда он понял, что больше не может терпеть, убрал пальцы, заменив их своим нефритовым жезлом, и стал медленно продвигаться внутрь. Лань Чжань лишь облегчённо вздохнул. Зато Вэй Ина понесло: — Лань Чжань, какой ты тугой и горячий! Как ты прекрасен в этой позе! Как же мне нравится быть внутри тебя! Ну же, Лань-гэгэ, постони, чтобы доставить удовольствие своему мужу. Лань Чжань двинулся навстречу, насаживаясь на его нефритовый стебель до упора, и лишь когда раздался влажный шлепок от соприкосновения их тел, удовлетворённо простонал. — Лань Чжань, мне так хорошо сейчас, — вновь заговорил Вэй Ин. — И я хочу, чтобы и тебе было хорошо. Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь. Что мне сделать, чтобы доставить тебе удовольствие? — Мне тоже хорошо. Но будет лучше, если ты перестанешь меня щадить, — ответил Лань Чжань, и от этих слов Вэй Ин забыл о благоразумии (а кто бы смог его сохранять, когда рядом лёд и пламень в одном лице?). Он прикусил загривок Лань Чжаня и стал двигаться рваными толчками. Их единение стирало спрятанную в глубине души неуверенность, затаившуюся там с тех дней, когда Вэй Ин думал, что Лань Чжань больше его не любит. Оно давало ощущение нужности и значимости. Поскольку у них давно уже не было близости, Вэй Ин продержался недолго, и ему пришлось доводить Лань Чжаня до сияющего пика рукой. Но, ничего, ежедневные тренировки улучшат его выносливость. Потом они перебрались на постель и долго лежали, обнявшись. Вэй Ин перебирал пальцами шелковистые волосы Лань Чжаня и думал о том, что уже неважно, если тот не вспомнит прошедшие полгода. Ведь они могут вместе создать новые воспоминания. Много новых прекрасных воспоминаний.