От раскаленного добела предвкушения до леденящего кровь страха и обратно

      Слизнорт тараторил всё громче и громче, истерично расхаживая по комнате. Он напоминал катушку с нитками, кувыркающуюся вниз по лестнице и катастрофически неконтролируемо разматывающуюся. Он пыхтел, бешено размахивал руками и сбивчиво бормотал себе под нос.       Внутреннюю сторону щеки Сириуса саднило от того, как сильно он её кусал, чтобы не смеяться. И то, что он молчал, на самом деле было достижением, потому что из его положения (откинувшись на спинку стула, скрестив руки и лодыжки) он прекрасно видел, что уши Слизнорта всё ещё поразительного тёмно-красного цвета, и он постоянно останавливался, чтобы посмотреть на Сириуса, испустить вздох и провести рукой по лицу, а Сириуса практически трясло от сдерживаемого смеха.       Минни, однако, была такой же непроницаемой, как и всегда.       Сириус смотрел на неё через стол и подмигивал. Профессор Макгонагалл, прищурившись, смотрела на него сквозь свои очки в зелёной оправе.       — Я всё ещё настаиваю на том, — продолжал Слизнорт, немного повысив голос, — что задержания после уроков не работают.       — И что вы предлагаете? — холодно спросила МакГонагалл.       Слизнот повернулся к МакГонагалл, и Сириус смог увидеть розовую прядь волос на его затылке. Сириус поморщился, задев зубами рану на щеке.       — Что ж, — сказал Слизнорт, — Эверетт, ассистент Пинс, уехал, чтобы закончить исследования брюховёрток. Возможно, на этот период мальчик мог бы помогать Мадам Пинс.       — Что? — воскликнул Сириус (руки и лодыжки уже не были скрещены). — Библиотека? Вы, должно быть, шутите.       Сириус взглянул на Минни в поисках поддержки, она никогда в жизни на это не согласится, это же бред. Но его встретили сверкающие глаза и чуть дёрнувшиеся губы, что для профессора Макгонагалл могло бы означать откровенную ухмылку. Сириус застонал, усевшись обратно (скрестив лодыжки и руки на груди).

***

      В следующий понедельник Сириус оказался в библиотеке, где Мадам Пинс нагружала его книгами.       — Это по зельеварению, эти две — биографии, эта к политике волшебства, эта на полку с французской литературой, эти два по маггловедению, эти две по гербологии, эта магические существа, а эту отнесёшь в драконью секцию, — она не останавливалась до тех пор, пока башня из книг не возвышалась у Сириуса над головой. — Ты же знаешь, где все эти секции?       Сириус кивнул головой за башней из книг.       — Конечно, — сказал он, что, конечно, было неправдой.       Сириус подмигнул ей и, как он надеялся, обаятельно улыбнулся. Мадам Пинс глубоко вздохнула и развернулась на каблуках, бормоча, что это скорее наказание для неё, чем для него.       Сириус бесцельно шатался по библиотеке, закидывая книги на любую полку, на которой видел свободное место. Иногда полки выплёвывали книгу на пол, а иногда он ставил книгу на пустое место, и окружающие книги устраивались поближе к ней, приветствуя её как старого друга. Сириус думал, что это значит, что он угадал с полкой и работа была выполнена.       Медленно, но верно башня из книг становилась меньше, и Сириус снова чувствовал руки. Он подошёл к другому проходу и протянул руку, чтобы вставить одну из книг по гербологии в открытую нишу. Полка издала рвотный звук и быстро — и довольно сильно, мог бы добавить Сириус — выплюнула её. Кроме того, две книги, между которыми он пытался её втиснуть, начали ругаться по-французски. Ясно, значит, это не гербология. Французская литература.       Сириус наклонился, чтобы поднять книгу, и, выпрямившись, заметил парня в пространстве между полками. Его подсвечивало солнце сзади, золотой ореол окутывал его и его каштановые кудри. Сириус наблюдал, как мальчик, уткнувшись в книгу, легко лавировал между стеллажами. Роящиеся пылинки будто убегали с его пути, освобождая золотому мальчику места.       А затем он, возможно, почувствовав взгляд Сириуса, поднял голову, и Сириус быстро пригнулся, чтобы он не заметил.       Одно движение — однако, неловкое и неестественное, — и книги в руках Сириуса с грохотом свалились на пол, некоторые задели полки. По меньшей мере дюжина книг начала его проклинать. Одна из оказавшихся на полу книг вцепилась ему в лодыжку. Буквально вцепилась, зубами.       — Блять! Чёрт возьми! — Сириус ругался, присоединяясь к хору французских книг вокруг него, пытаясь наступить на грёбаную пожирающую его книгу.       — Эверетт, — раздался из-за угла радостный голос, — Я думал, мы решили, что лучше не ссориться с книгами. Особенно французскими, они бывают не в духе.       Удерживая ногой книгу, Сириус поднял глаза и увидел золотого мальчика, стоящего перед ним, и летающие вокруг него пылинки.       — Ты не Эверетт, — сказал мальчик, наклоняя голову. У него был шрам, пересекающий щеку до губы, и под таким углом рубцовая ткань ловила свет, создавая золотистый отблеск на его лице. Сириус втянул воздух.       — Нет.       — А где он?       — Его нет.       — Нет?       — Да, — Сириус вздрогнул. И почему он такой неловкий? — Из-за брюховёрток. Я его заменяю. Это вместо задержки после уроков.       — Задержки после уроков?       Боже, золотому мальчику вовсе необязательно было повторять всё, что он говорит, он и так чувствует себя идиотом.       — Да, ты видел, что все слизеринцы на прошлой неделе пришли в Большой Зал с розовыми волосами? — Сириус заговорщецки наклонился, наконец-то получив возможность сказать что-то, что выставит его крутым. — Это был я.       — Это был ты, — повторил золотой мальчик. Он звучал удручающе невпечатлённо.       — Ага. — Сириус расправил плечи.       — И ты считаешь это круто?       — Да… — он немного сгорбился. Несвойственного для него, сейчас он совсем не чувствовал себя уверенным. Он осмотрел мантию золотого мальчика: может быть, он на слизирине? Но он увидел нашивку коггтеврана и значок старосты в придачу. Нет, это не слизеринец, планирующий его проклясть, просто очередной зубрила.       — Чары, меняющие цвет волос, в ходу уже второй год, разве нет? — Сириус усмехнулся; выяснить, как зачаровать волосы всех слизеринцев за раз, на самом деле было довольно сложно, спасибо за внимание. Но золотой мальчик не унимался. — Довольно легко отменить их, нужно только узнать, какое заклинание было использованно. И они в любом случае могли их перекрасить обратно. Но я не знаю, если бы ты заколдовал слизеринскую мантию в цвета гриффиндора, скажем, в утро перед матчем слизерина против гриффиндора, их было бы сложнее отменить. Чарами, которые изменяют ткань, манипулировать куда сложнее, особенно если цветов несколько.       У Сириуса отвисла челюсть. Наверяка он наглотался библиотечной пыли.       Взгляд золотого мальчика проскользил по телу Сириуса, пока не достиг его ботинка со стальным носком, изо всех сил пытающегося помешать грёбаной книге ампутировать ему ногу. Он усмехнулся и наклонился, чтобы порыться на нижней полке. «Французские книжки его не проклинают», — краем сознания подумал Сириус.       — Я Сириус.       Золотой мальчик хмыкнул.       — Ты что?       — Моё имя. Сириус.       Золотой мальчик свёл брови.       — Странное имя, — сказал он, поднимаясь с колен и отряхивая штаны от пыли. — Ты можешь сказать Пинс, что мне понравились последние книги, и попросить её дать мне ещё?       Золотой мальчик развернулся и уже собирался уходить.       — Э, конечно. От кого ей передать? — спросил Сириус ему в спину. Пошевелиться он не мог, чтобы не выпустить книгу под своей ногой.       — Она поймёт, — ответил он, — О, и если ты хочешь отстаться при своих конечностях, просто погладь книгу по корешку. Она успокоится.       И золотой мальчик исчез.

***

      Сириус не мог решить, золотой мальчик интригующий или раздражающий.       Он размышлял об этом над своей утренней яичницей, и когда поднял голову, увидел его. До вчерашнего дня он никогда не видел этого мальчишку, а теперь он появился перед ним, стоило ему только о нём подумать.       Интригующий или раздражающий?       Сириус не знал.       Под мантией у золотого мальчика толстый коричневый свитер и зелёные вельветовые штаны. Его запястья и лодыжки, слишком длинные, выглядывали из-под одежды. Сириус смотрел на обнажённую молочно-белую кожу и на крошечные белые шрамы, которые можно было разглядеть.       Лили Эванс оживленно с ним разговаривала, размахивая руками, в которых держала плакаты. Золотой мальчик качал головой и весело улыбался ей, глядя сверх-вниз, прислонившись к стене и небрежно скрестив ноги.       Сириус пнул Джеймса под столом.       — Что за чувак, с которым разговаривает Эванс?       — Э, — Джеймс нервно выронил вилку и обернулся. Его шея оглушительно хрустнула. — О, — его плечи расслабились, и он вернулся к своим яйцам. — Это Ремус.       — Ремус?       Джеймс насмешливо посмотрел на Сириуса.       — Да, он ходит с нами на трансфигурацию.       — Он сидит сзади, — добавил Питер с набитым тостом ртом.       На другом конце Большого Зала золотой мальчик смеялся над чем-то, что сказала Эванс. Это вызывало сдвиг тектонических плит под ними, трещина расколола пол до самых ног Сириуса. Сириус вскинул голову. Он наблюдал за ними, поджав губы.       — И ты не переживаешь, что он уведёт у тебя Эванс?       Джеймс и Питер посмотрели друг на друга, рассмеявшись так, будто знали что-то, чего не знал он. Сириус ждал, скрестив на груди руки. Он не видел в этом ничего смешного.       — Он гей, — в конце концов сказал Джеймс.       — Встречался с Дирком Крессвеллом года два, — добавил Питер.       Сириус уставился на них. Откуда они столько о нём знали?       Когда Сириус обернулся, Ремуса уже не было. Лили, однако, решительно направлялась к их столу. Она остановилась прямо за Джеймсом, который ничего не заметил. Сириус фыркнул, глядя на то, как Джеймс — крайне непривлекательно — продолжал пачкать лицо в яичнице.       Питер пихнул Джеймса под рёбра.       — Ай, — Джеймс повернулся к Питеру, — Какого хрена?       Питер округлил глаза и дёрнул подбородком в сторону Лили. Джеймс нахмурился, обернулся и его оборонительная поза сразу же исчезла.       — Лили! — чересчур громко прощебетал он. Сириус сморщился. Лили вежливо ему улыбнулась, но выглядела так, будто это доставляло ей сильнейшую боль. Джеймс ответил ей нетерпеливой, слишком радостной улыбкой.       — Привет, — сказала Лили, учившаяся на Пуффендуе, и выглядела так, будто уже сожалеет об этом, — итак, я… я открываю клуб. Клуб садоводов. Стебель сказала, что я могу отмыть старую теплицу и организовать всё там. Я приглашаю всех, так что… — Лили специально выделила голосом слово «всех», но Джеймс, кажется, не заметил. Он радостно закивал, как одна из тех маггловских игрушек с качающейся головой.       Лили будто изо всех сил старалась сдержать искреннюю улыбку. Сириус и Питер переглянулись через стол. Лицо Питера покрывалось пятнами сдерживаемого хохота. Сириус наверняка выглядел не лучше.       — Так вот, я проведу информационную встречу на следующей неделе и расскажу вам больше. Стебель сказала, что всем, кто запишется, будут дополнительные очки по Травологии, — Лили вручила Питеру и Джеймсу по плакату, и Джеймс вырвал бумагу из её рук, возможно, слишком нетерпеливо Лили протянула один Сириусу, но он покачал головой. — Извини, я буду занят в тот день.       Лили прищурилась.       — Я не сказала, какой это день.       Сириус пожал плечами.       — Всю неделю дела, правда.       — Я обязательно приду! — воскликнул Джеймс.       — Замечательно, — кивнула Лили. — Тогда увидимся.       И она ушла, озираясь по сторонам в поисках новой жертвы.       — Вау, — выдохнул Джеймс, держа плакат двумя руками и глядя на него так, словно это восьмое чудо света. Наверное, потому что слово «все» для Лили Эванс обычно не подразумевало Джеймса Поттера.

***

      — Сегодня на уроке Трансфигурации мы будем превращать пешку в ферзя, — объявила Минни. — Проследите за тем, как слабейшее становится сильнейшим. Хотя практическое применение нецелесообразно, это упражнение повысит ваше мастерство. Пожалуйста, постарайтесь не использовать это для жульничество в шахматах.       Сириус оживился. Мысль неплохая. Профессор Макгонагалл подняла на него взгляд и вздохнула. После демонстрации Минни попросила всех опробовать заклинание самостоятельно, и все принялись за работу с разной степенью успеха. Джеймсу и Сириусу удалось это спустя несколько попыток. Питер продолжал превращать свои пешки в фигурки, напоминающие маленьких гномиков.       В конце урока Минни попросила прочитать следующую главу учебника.       Спустя страницу Сириус потерял интерес. По спине у него полз зуд, до которого далеко «Руководству по продвинутой Трансфигурации». Он повернулся, чтобы посмотреть через плечо, и конечно, там, в конце класса был Ремус. Его локти, обтянутые свитером, покоились на столе, пока он читал книгу, закусив нижнюю губы и нахмурив брови. Сириус наблюдал, как янтарные глаза бегали по словам на странице. И когда Ремус отпустил нижнюю губу, Сириус мог поклясться, что слышал влажный шлепок через всю аудиторию.       — Кхм, — Профессор Макгонагалл откашлялась.       Сириус сел ровно и улыбнулся ей. Профессор неодобрительно покачала головой. Он неохотно опустил голову и продолжил читать. Глазами он скользил по строчками, но совершенно не мог ничего запомнить. Вместо этого его голова затуманена мыслями о белых шрамах, янтарных глазах, веснушках медового цвета и алых влажных губах.       Интригующий или раздражающий?       Сириус не мог сказать наверняка.

***

      На следующий день мадам Пинс отдала Сириусу стопку книг и сказала, что они для мальчика, который просил их вчера. Для мальчика, которого звали Ремус, как он теперь знал. Он быстро прошёлся по библиотеке, выяснил, что Ремуса нигде нет, и поэтому устроился на пыльном стуле в углу и закинул ноги на прситавной столик.       Он просмотрел книги: «Морис» Э.М. Форстера, «Комната Джованни» Джеймса Болдуина и пару других (все книги маггловские, — отмечает он, сбитый с толку). Он прочитал краткие содержания и пролистал страницы наугад. Его щёки запылали, когда он понял, что у этих книг общего.       Сириус решил пойти ближе к выходу. Может быть, Пинс отпустит его пораньше, раз делать нечего.       На обратном пути он услышал тихий кашель, повернул в его сторону голову, через длинный наклонный проход между полками, и заметил Ремуса, сидящего за одним из столов в окружении раскрытых учебников.       Он наблюдал, наполовину скрытый полками, как Ремус читал лежащую перед ним книгу, в длинных тонких пальцах он крутил перо, отчего во все стороны разлетались брызги чернил, некоторые из которых присоединялись к медовым веснушкам на его лице. Ремус наклонился вперёд, локтем опираясь на стол и подпирая голову рукой, отчего чернила размазывались по его щеке.       Сириус шагнул вперёд.       — Привет, — сказал он, стоя на расстоянии нескольких метров.       Ремус поднял взгляд равнодушно, но когда он встретился со взглядом Сириуса, на лице его появилась лёгкая улыбка. Когда Ремус улыбнулся, пятно на его щеке поднялось почти к уголку глаза. На одну ужасающую секунду Сириус задумался о том, что мог намочить свой большой палец и потянуться через стол, чтобы стереть его. Он резко тряхнул головой и снова посмотрел на книги в своих руках.       — Пинс передала это тебе, — сказал он, опуская книги на стол перед Ремусом.       — Ура!       Ремус послал ему ещё одну улыбку и вернулся к своим учебникам. Сириус просто стоял там, чувствуя себя странно, как будто его кожа стала на два размера больше, а потом понял, что ему не нужно быть здесь или, точнее, у него нет повода здесь быть — он уже отдал учебники, а Ремус вполне способен сам стереть чернильные пятна, — поэтому он развернулся на каблуках, чтобы уйти.       — Я Ремус, кстати.       Сириус обернулся.       — Я знаю.       Ремус приподнял бровь.       — Спрашивал про меня, да?       Сириус пожал плечами.       Ремус улыбался так, будто знал что-то, что не знал Сириус.       — Ты пойдёшь в клуб садоводов Лили на следующей неделе?       — А?       Ремус пожал плечами.       — Я видел, как Лили говорила с тобой в Большом зале.       — Наблюдал за мной, да?       — Да, — легко ответил Ремус и Сириуса будто приплюснуло его прямотой. Он просто стоял и хлопал глазами, чувствуя зуд и пустоту, будто он сделан из бумаги, а кто-то просто прошёл мимо и подул на него.       — Так ты идёшь? — спросил Ремус с улыбкой.       — Я… наверное? — неуверенно произнёс Сириус. И он не уверен; не уверен в том, что именно происходило прямо сейчас; не уверен, почему он соглашался пойти в клуб садоводов, когда ещё вчера он смеялся над этим; не уверен, почему его ладони внезапно вспотели; не уверен, почему его сердце бешено заколотилось в груди.       — А ты? — Сириус не знал, спросил он это или нет, потому что слышал только собственный пульс. Но он, видимо, всё-таки сказал это, потому что Ремус сказал:       — Может быть, — с лёгкой улыбкой, будто он точно знал, что происходило, будто он не неуверен. А затем он возвратил внимание обратно к книге и заметкам, и Сириус развернулся и ушёл, всё ещё сбитый с толку.

***

      В заброшенной теплице пахло плесенью и гниющим деревом. По потолку тянулись ленты, там, где Лили, должно быть, прикрепила их заранее, но сейчас они провисли под тяжестью влажности. И, чтобы по-настоящему задать настроение, в углу стояла пара горшков, заросших крапивой несмотря на то, что они находились в тени, где, видимо, поселилось семейство грюмошмелей.       Питер и Сириус шли за Джеймсом в середину комнаты, где были несколько пустых табуреток, покрытых толстым слоем грязи. Сириус попробовал наложить на них чистящие чары, но безрезультатно. Он вздохнул и осторожно присел на краешек. Он услышал за спиной «кхе-кхе, пижон», и голос подозрительно был похож на Марлин Маккиннон. Он обернулся, чтобы показать ей средний палец. Марлин показала ему язык, а её подружка, Дейзи Хукум, захихикала.       Когда он сел на место, Лили стояла рядом с подносом с печеньем. Джеймс и Питер взяли себе по одному. Джеймс нахваливал украшения Лили, а Питер довольно бестактно спрашивал, где взять бланк для получения дополнительных баллов по Травологии. Сириус только закатывал глаза. Он не обращал на них внимания и осматривал комнату на наличие ненормально высоких мальчиков с медовыми веснушками и перепачканными чернилами руками, но никого подходящего не обнаружил. Странно то, как сильно от этого ухудшилось его настроение.       — Мы начнём через пару минут, — сказала Лили, продолжая встречать пришедших.       Сириус лишь вполуха слушал, как Джеймс разглагольствовал о «достоинствах и искусстве садоводства», обращаясь ко всем, кто готов слушать (Джеймс провёл всю ночь, разговаривая у камина со своей матерью о её домашнем саде). Но Сириус едва слушал, потому что большая часть его внимания была сосредоточена на дверях оранжереи, он наблюдал, как всё больше и больше студентов толпились в застеклённой комнате, делая всё более очевидным, что все они набивались в стеклянный инкубатор.       Джеймс ткнул его в плечо.       — Ты в порядке?       — Да, — ответил Сириус, отмахиваясь от жужжащих над ухом златоглазок. Он изо всех сил старался не обращать внимание на его восторженные вопли.       Только когда Лили собиралась начать, стоя в передней части комнаты, готовя свою презентацию или что там она собиралась сделать, зашёл Ремус.       На нём был ужасный коричневый свитер, слишком широкий для его худощавого тела. Ворот был широкий и было видно его ключицу и пару дюймов под ней. От этого зрелища у Сириуса почему-то свело желудок, будто кто-то пнул его в солнечное сплетение. Сириус наблюдал, как Ремус с несколькими друзьями, спотыкаясь, шел к скамейке у дальней стены Один из них, низкий, подтянутый, рыжий парень шептал что-то ему на ухо. Ремус толкал его с громким смехом. Сириус посчитал это раздражающим. Он отвёл взгляд, пристально глядя на Лили, которая всех приветствовала.       — Всем привет, большое спасибо, что пришли! Я передала по рядам бланк для получения дополнительных баллов по Травологии. Вы получите их за то, что пришли сегодня, но я очень надеюсь, что вы захотите остаться. Я бы очень хотела, чтобы мы все узнали друг друга получше, и поэтому я попрошу вас встать в круг, чтобы мы могли начать знакомиться ближе.       «Изумительно», — недовольно подумал Сириус.       Джеймс первый вскочил со своего места. Все зашевелились, чтобы последовать его примеру, и Сириус использовал это как возможность выскользнуть через заднюю дверь. Глупо, глупо, глупо. Зачем он вообще сюда пришёл? Ему не нравилась Травология — у него даже нет этого предмета — и он уж точно не садовод. Почему он пришёл?       Сириус шёл по заросшей травой территории Хогвартса, пиная мелкие камешки на своём пути, пока не добрался до сарая для инструментов. Он сел, прислоняясь к истёртому непогодой дереву, и принялся рвать траву.       — Надолго ты там не задержался.       Сириус поднял глаза и увидел, что Ремус стоял перед ним, засунув руки в карманы, его фигура, подсвеченная солнцем, пугающе напоминала ту, когда Сириус впервые увидел его.       Сириус снова опускается взгляд в землю и хватает травинку двумя пальцами.       — Не очень люблю близкие знакомства.       — А садоводство любишь?       Сириус исподлобья на него посмотрел. Ремус усмехнулся сверху-вниз с какой-то странной магией, от которой Сириус почувствовал что-то тянущее за рёбрами.       — У меня есть признание, — сказал он, опускаясь на траву рядом с Сириусом у сарая. — Я знал, кто ты в тот раз в библиотеке. Знал, как тебя зовут.       Сириус повернул голову и подозрительно на него посмотрел.       — И ты… притворился, что не знал?       Ремус покачал головой, будто обдумывая вопрос.       — В целом, да.       — Зачем? — спросил Сириус, совершенно сбитый с толку.       Ремус приподнял брови, глядя на него.       — В каждой библиотеке должен быть таинственный незнакомец.       Сириус не знал, верная ли это реакция, но издал нервый смешок. Прозвучало это гораздо более нервно, чем он хотел.       — И ты просто не стал говорить мне своё имя?       — Ну да, тогда бы ничего не вышло с «таинственным незнакомцем».       Теперь Сириус улыбался отчасти недоверчиво, отчасти весело. Он смотрел вниз на свои ботинки и шевелил пальцами ног.       — Итак, — Ремус понизил голос и наклонился ближе. — Как ты меня называл?       — А?       — У себя в голове, как ты меня называл?       Оу. Сириус почувствовал, как жар предательски залил его щёки, как пролитое вино. Ремус заметил это, он сразу же выпрямился.       — Что? — спросил Ремус, очевидно забавляясь.       Сириус покачал головой.       — Это глупо.       — Да ну, брось.       Сириус закусил внутреннюю сторону щеки. Они смотрели друг на друга. Ремус поднял брови. Сириус вздохнул.       — Пообещай не смеяться.       — Клянусь, — торжественно сказал Ремус, поднимая палец и лениво рисуя крест на своей груди.       Сириус снова посмотрел на свои ботинки. Он стукнул их носы друг о друга. Ещё раз.       — Золотой мальчик.       Ремус громко фыркнул через нос. Сириус вскинул голову.       — Придурок, ты пообещал не смеяться!       — Прости, прости, — Ремус облизнул пересохшие губы. И Сириус поймал себя на том, что смотрел на шрам, пересекающий верхнюю губу Ремуса, и подумал, каково это, когда Ремус проводит по нему языком. Он мозолистая и шершавая, как наждачная бумага, или гладкий, как камни под океанским приливом? — Ты не против? — спросил Ремус.       Сириус вздрогнул. Он снова поднял взгляд. В голове замелькала паника чёрно-белыми пятнами. Ремус понял, что он пялился, и что теперь? Он злился? Расстроен? Возмущён? Он так не выглядел, он казался весёлым.       Ремус приподнял брови и поднял руку с зажатым между пальцев косяком.       — О, — Сириус расслабился, — Нет, вперёд.       Ремус улыбнулся.       — Твоё здоровье.       Сириус наблюдал, как Ремус вертел косяк над пламенем маггловской зажигалки, прежде чем поднести его к губам и затянуться.       — Хочешь попробовать? — спросил Ремус, протягивая ему косяк.       Сириус пожал плечами и протянул руку. С неуместной уверенностью Сириус поднёс его к губам, вдохнул, а затем сразу же закашлялся на выдохе, чувствуя, как горело и зудело горло.       — Полегче, — произнёс Ремус, забирая косяк. — Вдыхай медленее.       Сириус кашлянул ещё пару раз, глядя на Ремуса увлажнившимися глазами. Ремус наклонил голову.       — Давай покажу.       Сириус посмотрел на косяк в руках Ремуса, потом на его губы.       — Давай.       Ремус встал под пристальным взглядом Сириуса, подошёл ближе и опустился на колени перед ним. Сириус сглотнул. Ремус зажал косяк между губами, сделал затяжку, прежде чем убрать. Наклонившись вперёд, он сделал рукой туннель, соединяющий его губы с губами Сириуса. Медленно Ремус выдохнул дым в губы Сириуса черех согнутую ладонь.       Когда Ремус опустил руку, никто из них не смел пошевелиться.       Они были слишком близко. Сириус чувствовал горячее дыхание у себя на коже. Он мог видеть каждую из медовых веснушек Ремуса и белую паутинку шрамов. Он мог слышать каждый резкий вдох и прерывистый выдох Ремуса; это единственный звук, который он слышал несмотря на то, что его собственное сердце бешено колотилось.       Его сердце подпрыгивало. Это не похоже на обычный глухой стук в его груди или даже на мягкий звук, похожий на тёплую ирландскую мелодию. Звук больше похож на свист, на маятник от раскалённого добела предвкушения до леденящего кровь страха и обратно.       Взгляд Ремуса скользил вниз, к губам Сириуса, обнажая длинные ресницы. Сириус смотрел вниз на губы Ремуса, на рубцовую ткань, проходящую через верхнюю. Он думал о том, какого было бы пройтись по ним языком. Ремус слегка наклонился вперёд. Сириус задержал дыхание.       — Сириус! Вот ты где, — позвал Джеймс откуда-то сзади. И они оба отпрыгнули назад; Сириус ударился головой о стену сарая, Ремус приземлился обратно на траву в трех футах от него.       Джеймс хмуро переводил взгляд с одного на другого, нахмурив брови, пока не увидел тлеющий косяк между пальцами Ремуса. Он повернулся к Сириусу и нахально улыбнулся ему, думая, что это всё, что они пытались скрыть — просто косяк.       — Ты всё пропустил, — сказал он, плюхаясь между ними и поворачиваясь к Сириусу. — Это всё прикрытие! Конечно, садоводство никуда не денется, но Лили хочет отмыть теплицу, чтобы мы могли использовать её для тусовок или чего-то ещё, потому что Стебель ужесточила правила в гостиной Пуффендуя. Ты знаешь, потому что многих поймали на распитии алкоголя.       Джеймс повернулся, чтобы многозначительно взглянуть на Ремуса. Ремус весело улыбнулся ему, прежде чем ещё раз затянуться.        — Короче, — продолжил он, поворачиваясь обратно к Сириусу, — никто на самом деле не хочет помогать с уборкой, потому что чистящие чары не работают, а Лили считает, что лучше использовать маггловские чистящие средства. Они вроде как лучше отмывают, я особо не понял. Дело в том, что я единственный, кто согласился на уборку добровольно, так что мы с Лили будем убираться вдвоём, разве это не романтично?!       — Точно, дружище, — сказал Сириус, похлопав Джеймса по плечу.       Сириус посмотрел на Ремуса взглядом, который, как он надеется, выражал: «Ты можешь в это поверить?» Ремус покачал головой, едва сдерживая смех.