И обратно
18 мая 2023 г., 13:30
Ему нравилось целовать Ремуса.
В пустом классе Чар, куда Ремус затащил его перед завтраком, в кладовке для мётел до и после Трансфигурации, в туалете для мальчиков на втором этаже, над книгами Ремуса в библиотеке, катаясь по травянистым холмикам, прижимаясь к сараю для инструментов и однажды посреди коридора после отбоя во время патрулирования Ремуса, к большому (в основном притворному) огорчению Ремуса и (определённо не притворному) восторгу Сириуса.
Если смех Ремуса похож на зыбучие пески, то целоваться с Ремусом — всё равно что быть подхваченным циклоном. Иногда ему казалось, что он находился в эпицентре бури, где есть только он и Ремус, и рот Ремуса: такие мягкие губы и мозолистый шрам; и янтарные глаза Ремуса, танцующие и сияющие — и это прекрасно. Но иногда ему казалось, что он попал в самую гущу хаоса — свирепых дождей и сокрушительных разрушений, — например, когда Джастин чуть не застукал их целующимися в секции древних рун в библиотеке. К счастью, он так упрямо уткнулся в книгу, что прошёл мимо них, даже не подняв голову. Потом они с Ремусом смеялись над этим, но ночью Сириус лежал в постели без сна, уставившись в потолок, и что-то похожее на страх пульсировало у него в висках и не давало ему уснуть. Что бы сделал Джастин, если бы поднял взгляд и увидел руку Ремуса него под рубашкой, а язык Сириуса — у Ремуса во рту?
Поцелуй с Ремусом в равной степени захватывающий и пугающий.
Но ему нравилось целовать Ремуса.
Иногда он просто не мог с собой ничего поделать. Как сейчас, например. Ремус сидел в своём мятом свитере, обнажающим ключицы, на носу россыпь медовых веснушек, он читал книгу, морща лоб и прикусывая губу. И Сириус ничего не мог с этим поделать, в животе у него бурлило что-то яркое и тёплое, что-то похожее на желание. И он ничего не мог с собой поделать — наклонился вперёд, положил руку на книгу Ремуса для опоры и сократил дистанцию. Ремус удивлённо пискнул, прежде чем ответить на поцелуй. Когда он отстранился, Ремус одарил его лёгкой глуповатой улыбкой, прежде чем вернуться к своей книге.
— Сегодня мой последний день отработки у Пинс.
Ремус тихо хмыкнул, не отрываясь от книги.
— Уже?
— Да. Эверетт возвращается завтра.
— Наконец-то. Красавчик. Высокий, темноволосый, привлекательный, начитанный…
— Не смешно, Ремус.
Ремус поднял взгляд от книги, янтарные глаза горели.
— Сириус Блэк, — шепнул он, — с тобой никто не сравнится.
Желание — это определённо желание — волной перекатилось у него в животе. Он прищурил глаза.
— Так гораздо лучше.
Ремус закатил глаза и снова переключился на книгу, но под столом накрыл руку Сириуса своей. Сириус уставился на их руки. Он стоял на краю пропасти, глядя вниз на головокружительные обрывы к скалистому побережью внизу. Ревущие волны разбивались о скалы, захватывали берег, цеплялись, но всегда, всегда отступали.
— Мы будем проводить время вместе? Даже если у меня не будет предлога, чтобы прийти в библиотеку?
— Тебе не нужно оправдание, чтобы посещать общественную библиотеку, Сириус, — ответил Ремус, не отрываясь от книги.
— Ремус.
Ремус вздохнул и поднял взгляд.
— Сириус, — сказал он, улыбаясь, — тебе будет трудно держаться от меня подальше, в библиотеке или нет. И, — добавил он с сияющими глазами, — я могу быть твоим предлогом. Я знаю, тебе нравится смотреть, как я читаю, маленький вуайерист.
— Заткнись, — буркнул Сириус, пнув Ремуса под столом. Ремус хихикнул, и этот звук будто задребезжал у Сириуса в костях.
— Ты ходишь в Хогсмид?
Ремус взглянул на него с недоумением.
— Да, я бываю там время от времени.
Сириус пнул его ещё раз.
— Нет, в смысле… Ты хочешь сходить в Хогсмид? Со мной. И с моими друзьями, наверное. На этих выходных.
Ремус лукаво улыбнулся.
— Хочешь познакомить меня с друзьями?
— Э, да, наверное, или, точнее, они знали тебя ещё до меня, но да, наверное да.
— Что? — спросил Ремус. — Влюбился в меня, что ли?
Сириус снова его пнул.
— Сириус, я очень хочу, — сердце замерло, — но, — и резко упало, — я пообещал маме, что приеду к ней на этих выходных.
— Оу, — выдохнул Сириус, стараясь не звучать слишком разочарованным, — хорошо.
— На следующих выходных? — спросил Ремус, сжимая его руку.
— Да. На следующих выходных.
***
Питер взял с собой в Хогсмид девочку из шахматного клуба. Они держались за руки за столом в «Трёх мётлах». Сириус смотрел на их сцепленные руки, лежащие на столе на всеобщее обозрение. И думал о поцелуях с Ремусом в чулане для мётел или за книжными полками. Джеймс без умолку рассказывал о последней победе Гриффиндора по квиддичу над Когтевраном. Он считал, что у Гриффиндора есть все шансы выиграть кубок по квиддичу в этом году, и чёрт возьми, это было бы невероятно! — Джеймс хочет играть в профессиональной лиге после выпуска, — пояснил Питер для Джиллиан (если Сириус правильно запомнил имя девочки из Пуффендуя). — Не просто в какой-то команде, — горячо добавил Джеймс, — в Монтроуз Магпис! Они выиграли большинство кубков лиги! Глаза Джиллиан расширились, она быстро перевела взгляд на Питера, явно ошеломленная страстью Джеймса. Сириус спрятал улыбку в кружке со сливочным пивом. — Это достаточно амбициозно, — сказала она. Джеймс расправил плечи. — Я с этим справлюсь. — О, я не сомневаюсь, — хихикнула она, — Лили говорила, что ты очень упрямый. Учась на одном факультете, Джиллиан и Лили были соседками по комнате. Поза Джеймса мгновенно смягчилась. — Она так сказала? — спросил он с плохо скрываемым волнением. — Ну… да? — смущённо ответила Джиллиан. Джеймс широко раскрытыми глазами посмотрел на Сириуса. Сириус показал ему большой палец и рассмеялся в свою кружку. Джиллиан выглядела такой же растерянной, как и всегда. — Не обращай внимания на Джеймса, — сказал ей Сириус, тыльной стороной ладони вытирая пену от сливочного пива со рта, — он мучается от неразделённой любви. Джиллиан перевела взгляд на Джеймса. Она наклонилась вперёд. — Я заберу твой секрет с собой в могилу. — Не переживай, — рассмеялся Сириус. — Это не секрет. — Особенно для Лили, — добавил Питер, отпуская руку Джиллиан и вместо этого обнимая её за плечи, чтобы притянуть ближе. Сириус наблюдал за этим мимолётным проявлением чувств. Питер рассеянно выводил пальцем круги на её предплечье. На глазах у всех. Он одним глотком допил своё сливочное пиво. Через полчаса Джеймс сказал, что пойдёт в «Дервиш и Бэнгз», чтобы присмотреть что-то для квиддича, и спросил, хотел ли кто-нибудь пойти с ним. Когда ни Питер, ни Джиллиан даже не сделали попытки пошевелиться или, скорее, оторваться друг от друга, Сириус встал на ноги. Пока они шли в магазин, Джеймс рассуждал, найдутся ли у них на складе какие-нибудь ножницы для обрезки веток. Его метла уже, очевидно, износилась. Сириус в ответ лишь рассеянно кивал, едва обращая внимания на Джеймса и на происходящее вокруг. Из-за этого он чуть не врезался в Лили, которая спешно выходила из цветочного магазина рядом с «Паддифутом» с букетом нарциссов в руках. — Извини, — сказал Сириус. — Лили, — прощебетал Джеймс. — Ничего, — ответила Лили, прежде чем нерешительно кивнуть и ещё более нерешительно улыбнуться в сторону Джеймса. — Очень красивые, — сказал Джеймс. — Оу, — Лили опустила взгляд, будто забыла, что у неё в руках букет, — спасибо. — Это для твоей комнаты или?.. — Э, нет. Я иду навестить друга в госпиталь. — Оу? Надеюсь, всё в порядке, — сказал Джеймс. — Да. Да, всё хорошо. Это для Ремуса, — Лили настороженно перевела взгляд с Джеймса на Сириуса. — Он в порядке, просто немного не здоровится. — Ремус? — сказал Сириус. — Я думал, он поехал к маме на эти выходные. Лили удивлённо взглянула на Сириуса. — Возможно, он собирался, но заболел. Я правда не знаю. Затем Лили быстро нашла предлог, чтобы уйти, и Джеймс крикнул ей вслед: — Скажи Ремусу, что я надеюсь ему станет получше! Когда Лили ушла, Джеймс развернулся и направился дальше в «Дервиш и Бэнгз». Увидев на двери плакат, он тут же пустился в монолог о достоинствах и недостатках мётел Нимбус. Сириус слушал, хмыкал — иногда невпопад — и шёл по магазину за Джеймсом, пока он искал свои ножницы. Но руки Сириуса беспокойно подрагивали. Он смотрел только на входную дверь магазина, ему не терпелось выскочить наружу и побежать в Больничное крыло.***
В половину шестого Сириус вернулся в замок и придумал предлог, чтобы проскользнуть в больничное крыло. К тому времени как он пришёл, Лили там уже не было, нарциссы в вазе на прикроватном столике Ремуса — единственное свидетельство того, что она вообще когда-либо здесь находилась. Ремус крепко спал, когда он пришёл: его рука на перевязи, на лбу повязка, грудь мягко поднималась и опускалась при дыхании. Мадам Помфри пригрозила Сириусу чуть ли не смертью, если он разбудит его, но, неохотно вздохнув, согласилась позволить Сириусу посидеть у его постели на тот случай, если он проснётся сам. В половину седьмого Сириус уснул на стуле у постели Ремуса, неудобно подперев голову рукой. Помфри недовольно покачала головой, но делать с этим ничего не стала. В половине восьмого Сириус проснулся, а на него пристально смотрела пара янтарных глаз. — Сириус? — голос Ремуса хриплый. — Ремус, — прошептал Сириус. Он поморщился и откашлялся. — Как ты себя чувствуешь? Ремус дёрнул костлявым плечом. — Лучше, — сказал он. — Что ты здесь делаешь? — Лили сказала, что ты здесь. Ремус беспокойно закусил нижнюю губу, но ничего не ответил. — Что случилось? — спросил Сириус. Ему совсем не нравилось, как жалко звучал его голос. Ремус немного помолчал. Он старался не встречаться со взглядом Сириуса. — Упал с лестницы. Сириус разглядывал перевязанную руку Ремуса, повязку на лбу, его бледное лицо, тёмные круги под глазами. — Должно быть, чертовски крутая лестница. — Здесь двигающиеся лестницы, — весело ответил Ремус, но глаза его совсем не смеялись. Ремус попытался сесть на кровати, но упал на подушку, тихо застонав от боли. Сириус мгновенно оказался рядом с ним. — Ты в порядке? Позвать Помфри? — Сириус, я в порядке, — вздохнул Ремус. — Но… — Ремус бросил на него свирепый взгляд, и Сириус мгновенно вернулся на своё место. — Ладно, — сказал Сириус, протянув ему пакет. — Я принёс тебе кое-что. Ремус улыбнулся, глядя на Сириуса. — Шоколад? Сириус пожал плечами. — Мне всегда становится лучше от шоколада. — Спасибо, — Ремус взял пакет. В тишине Ремус ел шоколад, а Сириус смотрел в окно. — На что ты смотришь? — спросил Ремус. — На луну. Сегодня полнолуние. Сириус, не отводящий взгляд от окна, не видел, как Ремус вздрогнул и съёжился от его слов. — Она не полная, — тихо сказал Ремус. — Она сейчас в фазе убывания. Сириус повернулся к Ремусу, и его губы растянулись в улыбке. — Ладно, когтевранский заучка. Ремус кинул в него скомканный фантик. Сириус поймал его и принялся разглаживать на своём бедре. — Я думал, ты поедешь к маме. — У лестницы были другие планы. Сириус прикусил щёку. — Почему ты мне сказал? Я бы пришёл раньше. Ремус пожал плечами. — Ты собирался с друзьями в Хогсмид. — Да, но… — Сириус, — Ремус тяжело вздохнул, — может быть, я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты видел меня в таком состоянии и так на меня смотрел. — Никак я на тебя не… — начал Сириус. — Смотришь! — едко перебил его Ремус. — Смотришь на меня так, будто со мной что-то не так. Сириус открыл рот, чтобы возразить, но Ремус не дал ему такой возможности. — Мне не нужно, чтобы кто-то меня опекал. У меня уже есть Помфри для этого. — Я не… — Ты пытаешься это делать. Сириус запыхтел. — Прости, что забочусь о тебе, — выплюнул он. Ремус усмехнулся и резко отвернулся от Сириуса. Он вздрогнул, когда его перевязанная рука сместилась. Сириус тут же сел рядом, округлив глаза. Ремус покосился на него через плечо. — Ты… — Прекрати, — огрызнулся Ремус. Сириус вздрогнул. Ремус никогда не повышал на него голос, никогда на него не злился. Ремус всегда был аккуратным, нежным и обходительным. Сириус обескуражен. Даже напуган. — Но… — Уходи. — Ремус. — Уходи. И Сириус ушёл.***
Утром Ремуса нет ни в Большом зале, ни в библиотеке. Сириус подумал, что он наверняка в Больничном крыле. Три раза он подходил к дверям, но разворачивался и уходил. Он не знал, что сказать Ремусу. И он был почти уверен, что Ремус не хотел его видеть, он же так и сказал. Но он действительно беспокоился. Но он ещё и имел в виду, что его беспокойство — это как раз то, чего Ремус не хотел. Он не знал, сможет ли он зайти в Больничное крыло, увидеть Ремуса в больничной койке и сказать что-то, что не будет звучать как отвратительное: «Я за тебя волнуюсь». Он не знал, что сказать Ремусу. Его мысли ходили кругами, пока он сам тоже ходил по замку кругами: к дверям лазарета, затем обратно в Большой зал, затем снова к дверям лазарета — и так, пока он не признал поражение — какой он вообще гриффиндорец, если он даже не мог набраться смелости открыть дверь? — и свернул к Гриффиндорской башне. В спальне только Джеймс. Питер наверняка с Джиллиан, занимался Мерлин знает чем. «Наверное, обжимаются за Гриффиндорским столом в Большом зале на всеобщее обозрение», — горько подумал Сириус. — Что с тобой? — спросил Джеймс, когда Сириус хлопнул дверью. — Ничего, — машинально ответил Сириус, и Джеймс закатил глаза. Сириус упал на кровать и несколько минут мучился в тишине, прежде чем повернуться лицом к Джеймсу. — Джеймс, — тихо спросил он, — я могу кое-что спросить? Джеймс настороженно взглянул на него, сбитый с толку сменой тона. — Да… — осторожно ответил он. — Как ты понял, что тебе нравится Лили? — Оу, — удивлённо произнёс Джеймс, — э, я не знаю, я просто понял, что постоянно хочу быть рядом с ней. В смысле, конечно, мне ужасно страшно оставаться с ней наедине, иногда становится плохо с животом, но ещё это так… здорово. С ней всё становится лучше. И когда я читаю что-то интересное или слышу хорошую песню или смешную шутку, я думаю: «понравится ли Лили?» Иногда я смотрю на неё и думаю: «вау, мы действительно живём в одно время», — Джеймс взглянул на Сириуса и вдруг заколебался. — Ты, наверное, думаешь, что это сопливо и по-девчачьи. Сириус медленно покачал головой. — Нет, — мягко сказал он, — Джеймс? — Да? — Я думаю… мне кое-кто нравится, — тихо сказал он. — Дейзи Хукум, — понимающе кивнул Джеймс. — Что? — Сириус рассмеялся. — Нет. Она меня ненавидит. Ты видел, как убийственно она на меня смотрит? — Я уверен, она тебя не ненавидит. — Мерлин, я забыл с кем разговариваю. Конечно, ты думаешь, что я ей нравлюсь. — Если это проявление неуважения к нам с Лили, то, чтоб ты знал, она ко мне потеплела. — Впечатлилась твоими навыками уборки? — Вообще-то да, она сказала, что я отлично оттираю пятна. Сириус фыркнул. — Друг, я уверен, что она это сказала, чтобы ты сам всё мыл. Джеймс задумался, а потом бодро встряхнул головой. — Так ты сказал, что тебе кто-то нравится. — Да. — И это не Дейзи Хукум. Сириус фыркнул. — Нет. — Кто тогда? Сириус прикусил щёку. Он слышал, как тикали часы. — У тебя нет идей? — Дейзи была моей идеей. Сириус рассеянно ковырял свои ногти. Время будто замерло, Сириус пытался дышать. — Это не девушка. Сириус задержал дыхание, глядя на реакцию Джеймса, но в его глазах не было ни отвращения, ни отторжения. Джеймс выглядел невозмутимым, погружённым в свои мысли. — Это же… не я? Сириус скривился. — Фу, нет конечно. — Эй! — Джеймс кинул в него подушку. — Это обидно! Сириус поймал подушку. Он положил её на колени и стал расправлять края, чтобы не смотреть на Джеймса. Вдох. Выдох. — Это Ремус. Когда он поднял голову, Джеймс уже на него смотрел. — Тебе нравится Ремус, — ответил он. — Да. Джеймс кивнул. Он выглядел так, будто пытался сдержать улыбку. — И ты знаешь, нравишься ли ты ему? — Думаю, да. Точнее, в этом я уже не уверен. Джеймс нахмурился. — Что это значит? Сириус колебался всего секунду, прежде чем рассказать Джеймсу всё. С первого дня в библиотеке до ссоры в Больничном крыле. И Джеймс слушал. Когда Сириус закончил, Джеймс молчал пару минут. — Сириус, все ругаются, — он покачал головой. — Он, наверное, просто был расстроен. Тебе стоит поговорить с ним. — Но что если я попробую поговорить с ним и он снова скажет мне уходить? — Сириус опустил взгляд на свои ладони. — Я не хочу, чтобы он снова сказал мне уйти. Джеймс встал с кровати и пересел к Сириусу. — Сириус, — вздохнул Джеймс, но не от разочарования или досады, а нежно и заботливо, будто успокаивающее поглаживание по спине. — Одна ссора не означает, что ты ему больше не нравишься. Ты не можешь позволить своим переживаниям о том, как он может отреагировать, помешать тебе действительно поговорить с ним. Тебе нужно это сделать. — Знаю, — тихо сказал Сириус. — Как можно скорее. — Я знаю. Джеймс обхватил его руками и крепко обнял. Сириус позволил себе расслабиться.***
На следующее утро Сириус проснулся преисполненный решимости. План таков: он собирался подойти прямо к столу Когтеврана и потребовать, чтобы Ремус поговорил с ним, или, если Ремуса там не будет, он отправится в лазарет, или, если его там не будет, в библиотеку, или, если его там тоже не будет, в башню Когтеврана, где он будет стоять перед дверью, пока кто-нибудь не впустит его, потому что он ни за что на свете не разгадает эту грёбаную загадку. Но он поговорит с Ремусом и он скажет что-нибудь, что всё исправит. Правда, он пока не уверен, что именно это будет. Это он ещё не придумал. Но он даже не успел дойти до Большого зала, как чья-то рука обхватила его за запястье и утянула в пустой класс. Дверь закрылась, и Сириус посмотрел на Ремуса. Его рука больше не перевязана, но под глазами всё ещё есть круги, а на лбу — там, где раньше была повязка — свежий шрам. Когда Сириус понял, что пялился, то отвёл взгляд. — Прости меня, — выпалил Ремус. Сириус вздрогнул. Он снова посмотрел на Ремуса. Конечно, он не очень далеко продвинулся в планировании, но это совсем не то, чего он ожидал. — Я не должен был так себя вести. Я просто… я не знаю, я испугался. — Испугался чего? Ремус покачал головой. — Может быть, это не то слово. Я просто… я часто бываю в лазарете, отсюда и шрамы. И мой бывший, Дирк, заставлял меня переживать из-за них, — он покачал головой, — из-за шрамов. И я проснулся, и ты был там, и я испугался. Сириус отступил. — Ремус, я бы не стал… — Я не говорю, что ты стал бы, — Реумус перебил его, — и это не оправдание. Я просто пытаюсь объяснять. И прошу у тебя прощения. — Всё в порядке. И я тоже хочу извиниться. — Тебе не за что извиняться, — возразил Ремус. Сириус не знал, что сказать, и просто взял за руку. Он нежно провёл большим пальцем по шраму на тыльной стороне ладони. Ремус смотрел на их руки, а потом снова поднял глаза на Сириуса. — Ты всё ещё хочешь познакомить меня с друзьями? В голосе Ремуса послышалось что-то напоминающее надежду. Сириус прикусил губу, чтобы сдержать идиотскую улыбку, расползающуюся по лицу. — Да. И я рассказал про нас Джеймсу. — Про нас? Глаза Ремуса горели. — Да. Ремус озорно улыбнулся ему сверху вниз. — Что ты ему сказал? Что мы общаемся? — Да, ну, нет. Об этом он давно догадался. Я сказал ему, что ты мне нравишься. Ремус тихо рассмеялся. — Что? — напрягся Сириус. — Ничего, — улыбнулся Ремус, отпуская руку Сириуса, чтобы заправить ему за ухо прядь волос, — я просто не могу поверить, что ты сказал Джеймсу, что я тебе нравлюсь, раньше чем сказал мне, что я тебе нравлюсь. — Ну, ты никогда… — Сириус замолк, краснея от предположения, которое он собирался высказать. Ремус хмыкнул. — Хорошая мысль, — сказал он, двигаясь вперёд и заставляя Сириуса пятиться, пока он не упёрся спиной в стену. — Сириус Блэк, — прошептал Ремус, — ты очень, очень мне нравишься. Дрожь пробрала Сириуса до костей.***
На следующих выходных, перед походом в Хогсмид, Ремус присоединился к Сириусу, Джеймсу и Джиллиан, когда они смотрели шахматную партию Питера. Это не очень захватывающе, но Сириусу получил удовлетворение от того, как королева уничтожала все фигуры. — Супер! — возбуждённо прошептал Сириус Ремусу в ухо. Ремус продолжил смотреть прямо перед собой, наблюдая за игрой, но он улыбнулся. Под столом они держались за руки. Это не то же самое, что держаться за руки на столе, но всё равно живот Сириуса сжимался от предвкушения. В конце концов Питер победил и все четверо ликовали; Джеймс, конечно, громче всех. По тому, как сильно он аплодировал, можно подумать, что они смотрели Чемпионат мира по квиддичу, а не ежемесячный чемпионат Питера по шахматам. Джиллиан поцеловала Питера в щёку, поздравив его, а затем побежала заканчивать свой проект по Чарам. Питер смотрел ей вслед, и как только она скрылась из виду, Джеймс хлопнул его по спине и сказал: — Ладно, я сегодня угощаю. Все они отправились в Хогсмид. Сириус немного беспокоился о том, как Ремус впишется в компанию; почувствует ли Ремус себя уязвимым, не покажется ли Питеру странным, что он пригласил Ремуса, не переусердствует ли Джеймс из-за беспокойства, что Ремус мог почувствовать себя обделённым, и вместо этого направит всё своё внимание на Ремуса и заставит Ремуса чувствовать себя неловко. Но Ремус вписался просто отлично. Он даже чем-то на них похож. Он живой, сообразительный и неожиданно остроумный, и он заставлял всех смеяться. Казалось, будто они дружили с самого первого года. И улыбка на лице Ремуса, когда он разговаривал с его друзьями, заставляла что-то тёплое вырваться наружу, будто в груди у Сириуса был растекающийся желток. Сириус сжал руку Ремуса под столом. Ремус сжал его руку в ответ. — Итак, — сказал Ремус, отставляя свой бокал и вытирая рот тыльной стороной ладони, — я полагаю, вы двое ответствены за то, что портреты распевают неприличные песни, поскольку Сириус был со мной, когда это случилось. Сирис посмотрел на Питера. Он ещё не говорил с ним о Ремусе. Но Питер как будто даже не дослушал Ремуса, он просто лукаво улыбался и смотрел на Джеймса. — Да, — сказал Джеймс, — теперь я знаю о поющих чарах больше, чем любому волшебнику когда-либо понадобится. И это даже больше мне не пригодится, потому что что может быть лучше, чем заставить петь все портреты в Хогвартсе? — Заставить петь всех горгулий? — предложил Питер. — Или всех призраков, — добавил Сириус. — Или гигантского кальмара. Все повернулись на Ремуса с отвисшими челюстями. — Мистер Староста, — с уважением произнёс Джеймса. Сириус улыбнулся, глядя на Ремуса. В животе что-то щёлкало и потрескивало, как будто где-то там вот-вот разгорится пожар. Питер облизнул губы и отставил стакан. — Так как давно вы встречаетесь? — спросил он. Сириус подавился пивом. Его желудок со свистом упал, огонь погас. — Питер! — воскликнул Джеймс. — Извините. Это… это был секрет? — Ты знал? — спросил Сириус. Питер пожал плечами. — Не наверняка. Ну, до этого момента. Но всё было достаточно очевидно. — Очевидно? — вскрикнули Джеймс и Сириус одновременно. Питер пожал плечами. — Ну вы странно себя вели, на вечеринке у Лили, например. А Сириус всегда смотрит на стол когтеврана и говорит о Ремусе: «Это только мне кажется, или вы тоже видите, что он бледный» и «Это новый свитер? Раньше я не видел этот свитер», — Сириус открыл рот, чтобы возразить, но Питер продолжал. — А ещё вы касаетесь друг друга под столом. Сириус меня пнул, пытаясь обхватить Ремуса за лодыжку. И всё время Сириус смотрел на Ремуса, будто он луну на небо повесил или типа того. — Неправда! — запротестовал Сириус, поднимая глаза на Ремуса, который смотрел на него с довольной улыбкой; вот же самодовольный ублюдок. — Я узнал об этом пару дней назад, — сказал Джеймс, полностью сражённый и ни к кому конкретно не обращаясь. Питер хлопнул его по плечу. — Ну, приятель, ты правда не очень внимательный. Джеймс стряхнул его руку, что-то бормоча под нос. Сириус неуверенно посмотрел на Питера. — Так, — тихо сказал он. — Тебе всё равно? Питер посмотрел на него удивлённо. — Ну да. Ничего не меняется от того, что ты ге… — Ну, тут я не уверен, — перебил его Сириус. — Я только… — он быстро взглянул на Ремуса и вернул взгляд к Питеру. — Знаю, что мне нравится Ремус. Ремус ободряюще сжал его руку под столом. — Это здорово, — быстро сказал Джеймс. Питер кивнул. — Конечно. — Ладно, — сказал Ремус, поднимаясь со стула, — пойду возьму нам ещё. Когда он ушёл, Джеймс прошептал, не отрывая взгляд от его удаляющейся фигуры: — Мне он нравится. Питер снова кивнул. Сириус почувствовал, что его щёки горели. Джеймс улыбнулся и откинулся назад на стул. — Гигантский кальмар, — прошептал он сам себе, всё ещё очень довольный.***
— Мы опоздаем на Трансфигурацию. — Мне плевать, — сказал Ремус, двигаясь вперёд, чтобы прижать Сириуса к стеллажу с чистящими средствами в кладовке для мётел на втором этаже. — Ты же староста. Ремуса закатил глаза. Он ещё раз шагнул вперёд, сокращая и так ничтожное расстояние между ними. Он прижался к Сириусу, раздвинув ногой его колени. Сириус поднял на него взгляд и встретился с потемневшими глазами Ремуса. Сириус почувствовал, как дрожь пробежала по его спине, будто его позвонки — домино: тук, тук, тук, пока они не сложились в его животе в кучу и пока у Сириуса не подогнулись колени. — Плевать, — прошептал Ремус ему в губы. Его руки скользнули под рубашку Сириуса, и чёрт, какие холодные у него руки. Сириус откинулся назад и ударился головой о полку. Коробка с «Набором Винки Крокетта для уборки» рухнула на пол. Сириус посмотрел вниз и рассмеялся. Ремус чуть отстранился, только чтобы взглянуть на «Набор Винки Крокетта для уборки». Он посмотрел на Сириуса и нахмурился. — Что смешного? Сириус покачал головой, сдерживая смех. — Руки у тебя холодные, — прошептал Сириус. Ремус свёл брови. Его руки стали спускаться сниз с талии Сириуса. Сириус быстро вернул их на место. Он потянулся вперёд и губами коснулся губ Ремуса. Ремус оказался застигнут врасплох, но уже через мгновение Ремус сдался, из его горла вырвался сдавленный стон, и он обвил обнажённый торс Сириуса, сомкнул руки на пояснице и притянул его к себе вплотную. Ремус целовал его жадно. У Сириуса кружилась голова. Он обнял Ремуса за шею, чтобы удержаться на ногах. Прозвенел звонок, оповещая об окончании перемены, но Ремус наклонился вперёд, его губы тёплые и настойчивые, его руки гладили спину Сириуса, и он совершенно не беспокоился о таких несущественных вещах, как звонок на урок. — Мерлин, — пробормотал Сириус, глотая воздух, — из тебя ужасный староста. — Ты никогда не затыкаешься, да? Ремус прикусил губу Сириуса, а его нога раздвигала колени Сириуса ещё сильнее. И Сириус заскулил, действительно заскулил. В конце концов они опоздали на Трансфигурацию. Но всего на несколько минут. Профессор Макгонагалл прищурилась, замечая их взъерошенные волосы и поспешно заправленные рубашки, и раскрасневшиеся щеки, становящиеся только краснее под её пристальным взглядом. Однако она спустила им всё с рук, просто добавив дополнительные шесть дюймов к их домашнему заданию. Сириус дождаться не мог, когда уже будет делать её с Ремусом в библиотеке. И вау, он представить не мог, что его когда-то посетит подобная мысль.***
— Моё второе имя Джон, — прошептал Ремус. Они вдвоём лежали на траве. — Я хорошо говорю по-французски. Ремус повернул голову, чтобы посмотреть на него сквозь разделяющую их траву. — Это заводит, — сказал он. — Plus sexy que ton deuxième prénom? — Да, — выдохнул Ремус, и роса на траве качнулась от его дыхания, — я точно гей. — Это был твой ход? — хитро спросил Сириус. — Я это уже знаю. Tu peux faire mieux que ça, mon beau. — Блять, — прошептал Ремус. Сириус рассмеялся и перекатился, нависнув над Ремусом. Он нагнулся, его темные волосы спрятали лицо Ремуса. — Tu aimes quand je parle français? Ремус неразборчиво выругался. — Мой любимый цвет зелёный, — наконец смог выдавить он. Сириус уткнулся Ремусу в грудь и рассмеялся. Ремус улыбнулся и запустил пальцы в его волосы. Это вошло в привычку: обмениваться несекретами, валяясь на травянистом холме, чувствуя электрические разряды от напряжённых взглядов, приглушённого шёпота и раскатистого смеха, и прикосновений обнажённых лодыжек и локтей. Здесь только они вдвоём, спрятанные от всего мира за стенами теплицы; это потайная ниша, вырезанная для них двоих. До этого момента. — Сириус! Сириус застонал. Он оглянулся через плечо на Джеймса, бегущего к ним с развевающимся плащом. Минусом того, что его друзья знали о Ремусе, было то, что они знали, где найти в ленивые послеполуденные часы. Он посмотрел на Ремуса. Ремус морщился, глаза его были закрыты. — Ты в порядке? — М-м, — пробормотал Ремус, — просто голова болит. Сириус хмуро посмотрел на него сверху вниз, но расспросить подробнее не успел. — Знаешь, что? — пропыхтел Джеймс, наконец добежавший до них. Сириус поднял взгляд на Джеймса, щурясь от послеполуденного солнца, сияющего у него за спиной. Он прикусил язык, чтобы не сказать ничего грубого. — Что? — спокойно спросил Сириус с впечатляющим самообладанием. — Пуффендуй только обыграл Когтевран! Только матч закончился. У Когтеврана ни одного очка! Их в пух и прах разнесли, — Джеймс радостно улыбался им сверху вниз, прежде чем нерешительно глянуть на Ремуса. — Извини, приятель. Ремус отмахнулся от него рукой, не переставая перебирать волосы Сириуса. — И ты пришёл рассказать нам это, потому что…? — подсказал Сириус. Джеймс посмотрел на него, как на идиота. — Потому что, — говорит он, — завтра последняя игра по квиддичу в этом году, мы против Слизерина. И Когтевран был нашим самым большим противником за кубок по квиддичу, но они облажались, — Джеймс снова скорчил гримасу. — Извини, — сказал он, и Ремус снова махнул рукой. Джеймс повернулся к Сириусу и продолжил: — А у Слизерина двое лучших игроков отстранены от игры за нарушение правил, и нам нужно всего пятьдесят очков, чтобы обойти Когтевран и выиграть кубок! — Окей… — протянул Сириус. — Поэтому завтра у нас будет вечеринка в честь победы. Сириус оживился. Он любил хорошие вечеринки. Но он всё равно не смог удержаться от смеха. — Тебе не кажется, что планировать вечеринку в честь победы ещё до победы — немного самоуверенно? — Ты слышал, что я только что сказал? Сириус закатил глаза вместо ответа, и Джеймс нетерпеливо посмотрел на Ремуса. — Ремус, ты же придёшь? — Куда? Праздновать победу Гриффиндора над Когтевраном? Лицо Джеймса расстроенно вытянулось. — Ну… — начал он, но сказать нечего. Сириус фыркнул. — Я просто издеваюсь над тобой, — улыбнулся Ремус. — Я приду. Джеймс смущённо улыбнулся ему, прежде чем продолжить деловито разговаривать с Сириусом. — Тогда нам нужно много выпивки. У Питера шахматный клуб, так что мне пригодится твоя помощь. Я разберусь, но мне нужно, чтобы ты постоял на стрёме у тонн. Ремус в шутку прикрыл руками уши. — Я, по-хорошему, должен вас остановить, я же староста. Сириус скорчил ему рожицу. — Это не помешало тебе затащить меня вчера в ванную для старост. Теперь уже Джеймсу пришлось прикрывать уши. — Я ухожу, ухожу. До вечера, — бросил он Сириусу через плечо и пошёл к замку. Сириус снова прилёг к Ремусу на грудь, рукой он обводил узоры на его свитере. — Bon, où en étions-nous?***
За шесть лет, проведённых в Хогвартсе, Джеймс, Питер и Сириус нашли несколько потайных ходов внутри замка. Один из них вёл в кладовку «Кабаньей головы», но дверь открывалась только с одной стороны. Они усвоили это на собственном горьком опыте, когда во время первого путешествия им пришлось пройти обратно по туннелю, выйти из кладовой, вернуться в Хогвартс пешком и незаметно пробраться в замок. К счастью, у них была мантия-невидимка Джеймса и поэтому их не застукали на территории Хогвартса в два часа ночи. Теперь один из них всегда оставался у двери, чтобы открыть. Поэтому, поскольку Джеймс ушёл час назад с карманами, полными наличных (они всегда расплачивались, оставляя деньги в банке для чаевых или между бутылками на полках), Сириусу нужно было ждать его, чтобы открыть зеркало на четвёртом этаже, где начинался туннель, ведущий к «Кабаньей голове». Но Сириус немного задерживался. Он быстро шагал под мантией-невидимкой, почти бежал по коридорам, как вдруг внезапно остановился. Откуда-то из коридора он услышал шёпот. Он пошёл дальше, аккуратнее и медленнее. Голоса становились громче по мере того, как он приближался к парадной лестнице, и когда он завернул за угол рядом с женским туалетом на втором этаже, он узнал мадам Помфри в её красном платье и белой матерчатой шапочке, стоящую в коридоре. Но она стояла спиной, и он не мог определить, с кем она говорила. Медленно, чтобы не было слышно шагов под плащом, он приблизился. Он собирался тихонько пройти мимо них и продолжить путь к зеркалу на четвёртом этаже. Он уже задерживался, и если он сейчас развернётся и пойдёт в обход, то точно опоздает, а Джеймс, скорее всего, уже думал, что он забыл о нём. — До полнолуния ещё несколько дней, — он услышал голос Помфри, подойдя ещё на дюйм ближе. — Обычно симптомы проявляются только накануне. — У всех иногда болит голова, Мадам. Это вряд ли имеет отношение к полнолунию. Сириус резко остановился. Это был голос Ремуса. О чём они говорили? Луна? Симптомы? Помфри хмыкнула. — И всё же я бы хотела, чтобы ты сказал мне, когда симптомы появятся. Сразу, не через несколько часов. — Извините, что разбудил вас. Я не… Помфри развернулась и отошла чуть в сторону. И до этого Сириус был не уверен, но теперь он мог сказать точно. Это был Ремус. В мятом свитере, с растрёпанными кудрями, с пугающе бледным лицом, потирающий висок. — Всё в порядке, Ремус. Идём, я дам тебе немного Бодроперечного зелья. Ремус последовал за ней. — Спасибо, Мадам. — Ремус, я каждый месяц говорю тебе. Зови меня Поппи. — О нет, я не могу этого сделать, — это последнее, что Сириус услышал, прежде чем они исчезли в извилистых коридорах. Он стоял там, в пустом коридоре, наблюдая за пустым местом, где в последний раз видел их удаляющиеся фигуры. Только через минуту он вспомнил про Джеймса. — Где ты был? — недовольно фыркнул Джеймс, когда Сириус наконец открыл дверь. — Там было небольшое препятствие, — рассеянно ответил он. Джеймс посмотрел на него сквозь круглые очки в тонкой оправе. — Ты в порядке? — Конечно, — ответил Сириус, — у меня была мантия. Джеймс внимательно смотрел Сириусу в лицо. Но что бы он ни искал, он этого не нашёл. Он просто кивнул. — Ладно, хорошо, тогда держи, — он передал Сириусу сумку, провисшую под весом дюжины или около того бутылок, — она чертовски тяжёлая, а мне нельзя повредить плечо перед завтрашней игрой. Сириус закатил глаза, но взял сумку, и они оба вернулись в башню Гриффиндора под мантией.***
Гриффиндор выиграл, и никто не радовался этому больше Джеймса. Он выпил три коктейля и поприветствовать каждого на вечеринке весёлым «Гриффиндор!» Ликёр в его стакане опасно плескался, немного вылился на ковёр, когда он поднял бокал его в тосте, а затем обошёл толпу, чтобы поприветствовать следующего вошедшего. Сириус наблюдал за ним из угла, где они с Марлен руководили пив-понгом. Марлен и Дейзи побеждали. Мэри, напарница Сириуса, ужасно целилась, но отлично пила пиво. Услышав скрип и звук обуви, скользящей по полу, Сириус поднял лаза и увидел Джеймса, пробирающегося сквозь толпу к двери, через которую только что вошла Лили. — Гриффиндор! — громко крикнул Джеймс ей прямо в лицо. Брови Лили взметнулись, но она лишь улыбнулась ему. Покачав головой, она осторожно взяла стаканчик из его рук, сделала глоток и отошла. Джеймс проследил за ней взглядом, как брошенная собака. Следующий в дыру под портретом нырнул Ремус. — Я пас, — сказал он, опуская шарик для пинг понга на стол. — Фу-у-у, — крикнула Марлен ему в спину, но Сириус уже был на другом конце комнаты. Мэри лишь пожала плечами и выпила последний оставшийся на их стороне стаканчик. — Привет, — сказал Сириус, подойдя к Ремусу. — Привет, — Ремус улыбнулся ему, и пиво — или что-то другое — теплом разлилось в его животе. — Хочешь выпить? — Конечно. Сириус схватил Ремуса за запястье и повёл через толпу людей. — Сюда, — сказал он. — Только пунш не пей, его Питер делал. — Я слышал! — крикнул Питер откуда-то из толпы. Он налил Ремусу выпить. Потом ещё. И ещё. Остаток ночи прошёл как в тумане. Они прыгали, кричали, смеялись и танцевали. «Shining Star» играла в пятый раз, это дело рук Джеймса, Сириус уверен, и Питер запрыгнул на кофейный столик. Его галстук оказался небрежно повязан вокруг лба, а рукава парадной рубашки закатаны до локтей. Он пел, размахивая водяным пистолетом, положив другую руку на талию и покачивая бёдрами взад-вперёд. Джиллиан пыталась снять его, но ничего не выходило. Всё это невероятно нелепо, но заставляло Сириуса прыгать и кричать. Он повернулся к Ремусу, который уже смотрел на него блестящими полными веселья глазами. Дальше заиграли The Who, и Джеймс тоже залез на стол. Лили закатила глаза, но Сириус не упустил улыбку на её лице. Все вокруг них танцевали. И поскольку никто не обращал на них особого внимания, он позволил своей руке скользнуть вниз по груди Ремуса, вдоль его талии, его пальцы дразняще скользнули под свитер Ремуса, поглаживая живот, но почти сразу отстранился, чтобы продолжить танцевать. Ремус танцевал вместе с ним. Песня кончилась, и Сириус с Ремусом снова отошли к столу с выпивкой. Сириус налил Ремусу ещё огневиски. — Можешь поверить, что Питер залез на стол? — спросил он. Ремус не ответил. Сириус посмотрел на него, но Ремус замер, глядя на что-то за спиной Сириуса. Сириус обернулся и увидел долговязого русого парня, пробирающегося сквозь толпу прямо к ним. Дирк Крессвелл. Сириус повернулся обратно к Ремусу в тот момент, когда Дирк подошёл к ним вплотную. Вблизи лицо Дирка выглядело совсем как у скелета, сплошь резкие линии и каменные черты. И его глаза безжизненные, стеклянные и налитые кровью от алкоголя; взгляд медленно и неуверенно переместился на Сириуса. Он улыбнулся, и это показалось вымученным и неестественным. — Можно? — он кивнул подбородком на бутылку огневиски в руке Сириуса. Сириус колебался, прежде чем протянуть ему бутылку. Он посмотрел на Ремуса, но тут уставился в пол. Дирк сделал глоток прямо из бутылки. Он глянул на Ремуса. — Расслабься, Ремус. Глаза Ремуса вспыхнули. — Чего тебе надо, Дирк? — Мерлин, кто-то не в духе. Как всегда. Сколько там… три дня до большой ночи? — Дирк, — предупреждающе протянул Ремус. Дирк сделал ещё один глоток из бутылки. Виски тёк по его подбородку. Он даже не стал его вытирать и повернулся обратно к Сириусу. — Он тебе ещё не сказал? Про шрамы? Сириус взглянул на Ремуса, но он всё ещё смотрел в пол. Дирк продолжил. — Куда он девается каждый месяц? Каждый месяц? — Достаточно, Дирк, — рыкнул Ремус. Дирк довольно взглянул на Ремуса. — А, твой любовничек не знает о твоей маленькой проблеме? Боишься отпугнуть его? Ремус смотрел на Сириуса. В его глазах был страх, и Сириус не знал, что делать. Он будто медленно погружался в патоку. Он чувствовал, как она текла по его спине — густая и тяжёлая, — просачивалась в кости и твердела в сухожилиях, делая его бесполезным и неподвижным. Лили, появившаяся из ниоткуда, встала между Ремусом и Дирком. — Дирк, тебе пора. Её голос холоден и твёрд. Дирк рассмеялся приторно-слащаво и неуместно, и если бы Сириус не замер, его бы точно передернуло. — Вот и Лили! — мрачно воскликнул Дирк. Он сделал шаг ближе к Лили. Сириус чувствовал, что должен что-то сказать, что-то сделать, но его ноги приросли к полу, а челюсть сжалась. Откуда-то появился Джеймс, толкнул Дирка в грудь, и сказал ему выйти. Дирк поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно. Я пойду, — сказал он. Он несколько раз споткнулся, дезориентированный алкоголем, но ему удалось пролезть через отверстие в портрете. Сириус оглянулся на Ремуса, но рядом его уже не было. Ремус уже пересёк половину комнаты, пробиваясь через толпу. Джеймс пихнул его локтем. — Догоняй его, — сказал он. И это помогло: застывшая патока раскололась, освобождая его. Сириус ринулся вперёд. Он пробирался сквозь толпу, не отрывая взгляд от Ремуса, который поднялся по лестнице в спальню и зашёл в комнату Сириуса.***
Сириус закрыл за собой дверь, заглушая звуки вечеринки внизу. Ремус сидел на кровати, спиной к Сириусу. Даже не перевернулся, когда открылась дверь. — Извини, — сказал Ремус, глядя вперёд: в окно, на ночное время. — Дирк… — Дирк — мудак, — закончил Сириус. Ремус согласно хмыкнул. Сириус наблюдал за Ремусом: его беспокойные пальцы теребили простынь Сириуса, глаза ничего не выражали. Он проследил за взглядом Ремуса и повернулся, чтобы посмотреть в окно, на ночное небо, звёзды и луну. Он вздрогнул, осознав, что окно открыто. Внезапно, будто его не было, пока он этого не заметил, холод ночного неба окутал его ледяным тяжёлым одеялом. Он видел перед собой их с Ремусом выдохи, пар в ночном воздухе. Они крутились в воздухе, прежде чем развеяться, тянулись друг к другу туманными белыми завитками, прежде чем совсем исчезнуть, как две руки, тянущиеся друг к другу. Он не выдержал. Он подошёл к окну и захлопнул его. Ремус всё ещё не смотрел на него. Он вздохнул и сел рядом с Ремусом, который чуть вздрогнул. — Послушай, — сказал Сириус, его голос, как нож для колки льда, рассекал замёрзший воздух между ними, — насчёт того, что сказал Дирк… Ремус напрягся. — Я понимаю, что у тебя, должно быть, есть вопросы, — тихо сказал Ремус будто холодный воздух отступил перед резким потеплением. — Я думаю, я всё знаю, — тихо сказал Сириус. Ремус нахмурился, он смотрел вниз на свои руки, на запястья, где серебряные шрамы огибали суставы. Он медленно покачал головой. — Прошлой ночью, когда я встречался с Джеймсом, чтобы купить выпивку, я подслушал, как вы с Помфри говорили о луне и о том, что сказал Дирк… Ремус быстро моргал, глядя на свои руки, ногтями впиваясь в ладони. Он едва слышно дышал, но это был самый громкий звук в комнате. — И теперь ты хочешь уйти, — сказал он себе в руки. Его голос смягчился, в нём слышалось понимание, за его словами нет никакой защиты, и это напугало Сириуса больше всего. — Что? — Сириус заглянул Ремусу в лицо. — Ремус, мне плевать, что ты… — Нет, — перебил Ремус. И добавил тише: — Не говори это. Сириус замолчал. Он накрыл ладонями руки Сириуса хотя бы для того, чтобы он перестал терзать свои ладони. Ремус не сжал его руки в ответ, но и не отстранился. — Лили сама узнала, — прошептал Ремус в морозный воздух, — но Дирк — единственный, кому я когда-либо рассказывал сам. И ты видишь, чем всё кончилось. Сириус прикусил губу, а Ремус продолжил. — Я хотел сказать тебе сам. Но не смог. Я испугался, я просто… — он покачал головой. — Ремус, — начал Сириус, но не мог подобрать слов. — Я могу уйти. Ремус встал так резко, что у Сириуса закружилась голова. Он чувствовал слабость во всём теле. Он едва мог фокусироваться на удаляющейся фигуре Ремуса. — Что? Зачем тебе уходить? — Тебе, наверное, хочется держаться от меня подальше. Ремус уже в нескольких дюймах от двери. Сириус встал и схватил Ремуса за рукав свитера. — Останься. Ремус выглядел совсем маленьким. Сириус никогда его таким не видел. Весь его золотой свет будто вытекал из него. Ремус взглянул на дверь. — Я не уверен, что хочу возвращаться на вечеринку. — И не нужно, — ответил Сириус. Всё ещё держа Ремуса за рукав, он сел обратно на кровать и приподнял одеяло. — Останься. Ремус не двигался. Сириус потянул его за рукав на себя. Он медленно опустился на матрас, медленно натянул на себя одеяло, медленно опустил кудрявую голову на подушку. Сириус также медленно подоткнул одеяло вокруг Ремуса, убрал кудри со лба и за ухо и неуверенно протянул руку вперёд, в темноту, тёплыми пальцами растирал ледяные руки Ремуса, пока он не расслабился. И где-то в горьком ночном воздухе расцвела их собственная ранняя весна.***
Четыре утра спустя Сириус стоял у постели Ремуса, когда тот проснулся. — Сириус? — сонно произнёс Ремус. — Привет, — сказал Сириус. Они не говорили об этом. Вчера Ремус сказал, что этим вечером ему нужно идти к Помфри. Он больше ничего не сказал, но они оба знали о луне, полной и поблекшей в лучах послеполуденного солнца, но всё ещё оставшейся высоко в небе, как неприятный привкус, который прилипал к небу и никогда по-настоящему не проходил. Или зуб мудрости, выглядывающий из-за дёсен; укол боли, пульсирующий в задней части рта, требующий, чтобы о нём знали. И Сириус не давил на него. Но он не мог оставаться в уютной постели, окутанный спокойствием в лучах утреннего солнца, когда знал, что Ремус будет здесь, перевязанный и страдающий. — Что ты… — Смотри, что я принёс, — перебил его Сириус, наклоняясь, чтобы достать из-под стула чёрный виниловый чехол. — Я стащил у Джеймса. Это, наверное, ужасно сентиментально, но… — он пожал плечами. Ремус наблюдал за ним из-под ресниц. Наконец он придвинулся поближе, приподнимая одеяло. — Ладно, давай. Сириус устроился рядом с ним, стараясь не задеть ни одну из повязок Ремуса. Он произнёс заклинание, которому научил его Ремус, чтобы заставить пластинку крутиться и проигрываться без иглы. На маггловской машине звучало лучше, но всё равно это работало. Они лежали рядом, придвигаясь всё ближе с мягким шелестом постельного белья. Они оба молчали, пока играла пластинка, а утреннее солнце светило в окно. Когда пластинка остановилась, Сириус взмахнул волшебной палочкой и она скользнула обратно в рукав, и они лежали там в тишине, просто слушая дыхание друг друга. Прошло несколько минут, прежде чем кто-то из них начал говорить, и они выпалили одновременно: «Я оборотень» и «Я думаю, ты мне больше, чем нравишься». Ремус откинулся назад и тихо рассмеялся. — Что? — Ты мне больше, чем нравишься, — повторил Сириус, отбрасывая всю неуверенность. Ремус прикусил щеку. — Ты слышал меня? — Да. — И? Сириус повернулся к Ремусу лицом. Он заправил Ремусу за ухо локон. — И, — сказал он, — я рад, что ты доверяешь мне достаточно, чтобы рассказать это. И мне жаль, что ты через это проходишь. И мне жаль, что такие люди как Дирк Крессвелл существуют. Глаза Ремуса исследовали лицо Сириуса. Он сглотнул. — И у тебя нет вопросов? Сириус пожал плечами. — Есть, но только когда ты захочешь. Ты мне ничего не должен. — Ты тоже мне ничего не должен. Это нормально, если ты хочешь уйти. Я на буду злиться. Парень-оборотень — это не предел мечтаний, я знаю. — Парень, да? — поддразнил Сириус. Ремус бросил на него недоверчивый взгляд, нахмурив брови и наклонив голову набок. — Ты никогда такого не говорил. — Ты невозможный, — улыбнулся Ремус. Но его лицо всё равно помрачнело. — Серьёзно, если… — Ремус? — Да? — Заткнись и просто скажи, как сильно я тебе нравлюсь. — Ты мне не нравишься, — ответил Ремус. Он нашёл руку Сириуса и сжал. — Ты мне больше, чем нравишься.
