Становление вампиром: от "а" до "АААААА!"

Жизнь текла своим чередом, и оставалось только втягиваться и привыкать. Замотанный оформлением документов (и что, ему придется вечность платить налоги?), собственными съемками для соц сетей и участием в съемках на канале Димы, Эмиль не заметил, как постепенно привык к остальным, вливаясь в общую атмосферу счастливой, почти беззаботной жизни. Да, одного его пока никуда не отпускали, человеческий запах вызывал неприятный голод, а новообразовавшаяся связь до сих пор пугала своим влиянием на него, но он действительно старался справляться. Читал криво написанные («это что, латынь? как я должен это расшифровать?»), но вроде как достоверные книги про вампиризм, выходил со стаей гулять вечерами и изредка тренировал усилившуюся силу и выносливость. В общем, он не скучал. Одним утром, правда, произошло кое-что странное. Ну, не учитывая его новой странной жизни, конечно. Разбудил его шелест переворачиваемых страниц, и вампир резко дёрнулся, садясь на постели. В предрассветном полумраке, в кресле в углу комнаты возвышалась фигура Димы, держащего в руках какую-то книгу. — Тшш, это просто я. Эмиль выдохнул. — У тебя фетиш какой-то — наблюдать за спящими? — проворчал он, потирая глаза. Дима захлопнул книгу, потянулся устало, будто провел здесь всю ночь, и поднялся на ноги. — А ты знаешь, дружочек, какой процент смертности у новорождённых вампиров? Эмиль покачал головой. — 35 процентов. Помимо межклановых разногласий, сюда же относится обычное неприятие вампирский крови организмом, аутоимунная реакция, сжигающая организм за неделю, заражение человеческими болезнями через выпитую кровь, истощение от быстрой перестройки организма и даже остановка сердца во сне без установленной причины. А ты нездорово много спишь для новорождённого вампира, полного сил. — Прости.? — неуверенно, на всякий случай извинился Иманов. Дима покачал головой. — Нет, дело не в том, что ты спишь, а почему тебе хочется спать. Эмиль промолчал. У него и истощение было в самом начале, даже недели ещё не прошло с обращения. Относится ли он теперь к невидимому списку уже приговоренных к смерти? — Значит, я умру? — фыркнул он небрежно, дискомфортно повел плечами. Дима отложил книгу на кресло и подошёл к кровати. Сел на краешек, серьёзно посмотрев в карие, теперь почти незаметно отливавшие красным глаза. — Конечно нет. Мы что-нибудь придумаем. Скорее всего, ты сам восстановишься со временем, так что не загоняйся. Дима помолчал, задумавшись. — А хочешь на крышу? Сейчас как раз солнце будет вставать. Эмиль недоверчиво улыбнулся. — А это законно? Дима неопределённо промычал, хитро улыбнувшись. Эмиль отразил его улыбку.

***

Так прошло две недели. После выхода на канале Димы ролика с его участием, подписчиков у него заметно прибавилось, да и на канал Димы перекочевала какая-то часть от аккаунта Эмиля. Эмиль, находясь в студии практически в одиночестве большую часть дня, записывал и монтировал тиктоки, и очень ждал дня, когда наконец сможет выйти на улицу без сопровождения. Иногда по вечерам они, конечно, ходили куда-то все вместе, будь то просто прогулка или посещение театра. Почему-то все они были очень приобщены к культуре. Возраст сказывался, наверное. В один из однообразных понедельников Эмиль проснулся, привёл себя в порядок и спустился вниз, где застал уже разбегающуюся по работам стаю. Дима привычно потрепал его по волосам и ускакал на съёмки. Хлопнула дверь, и Эмиль остался в студии один. Они уже спокойно оставляли его дома одного, хоть это и случалось редко и не длилось дольше пары часов. Хотя, в любом случае, кто тот самоубийца, что рискнёт сунуться в логово сильной вампирской стаи? А сам-то он давно оставил планы на побег. Наверное… с той самой ночи. Эмиль открыл холодильник, выбрал самую красивую фамилию, указанную на пачке крови, и вскрыл её зубами, задумавшись. Голод его практически не мучал, и даже один пакет крови в сутки казался ему излишеством, но он пил, чтобы не расстраивать и не волновать остальных. Он сделал первый глоток, как что-то в его голове вдруг сдвинулось, и Эмиль, добежав до туалета, выплюнул кровь в унитаз, еле сдерживая рвотный рефлекс, требующий его вырвать то, чего у него в принципе не было — желчь тогда, что ли? Вампир умылся, почистил и прополоскал рот, смывая этот отвратительный привкус изо рта, и уставился на себя в зеркало. Если вампирская кровь сделала его более привлекательным, красиво выделяя скулы, улучшая цвет и состояние кожи и так далее, то сейчас на его коже выступил пот, лицо осунулось, а вид был очень уставшим. Что с ним творится? Помня волнение Димы, он старался не спать слишком много, но всегда отрубался на 3 день без сна. Это было лучше, чем сон каждый день, и Дима немного подуспокоился. Теперь же ещё это. Эмиль с отчаянием посмотрел на пакет крови, что он на автомате захватил сюда. Вид крови вызывал лишь новый приступ тошноты. Вздохнув, вампир вылил кровь в унитаз, смыв, а следом засыпал термоядерными туалетными средствами, уничтожая запах крови. Оставалось лишь проветрить, чтобы усилившийся запах химикатов не привлёк внимание… Неужели он правда собрался скрывать своё состояние? Но долго без еды он не продержится. Может, ему просто нужно было есть чуть реже? И спать чаще. Вдруг это просто особенность его организма? Людям вот тоже иногда не хочется есть. Или это что-то из той жути, убивающей новорождённых вампиров. Тогда тем более ничего не сделаешь. Чёрт… Эмиль запустил руку в волосы, нервно их дергая. Ладно. Он просто подождёт ещё немного. Всё будет в порядке.

***

— Р-раз и тебе оторвали голову, — Даник положил руки на чужую шею, удерживая новорождённого на земле. — А потом моргнуть не успеешь — и всё, твоё тело подожгли. Мёртв. Где-то рядом жёстко ударился о землю Тёма, в очередной раз сражённый главой. Они наконец смогли выбраться на дачу («нихера себе дача, это же поместье какое-то!»), и прямо сейчас проводили дружеский спарринг, оттачивая реакцию и боевые способности Эмиля. Сам он не слишком понимал, к чему они его готовили и чего вообще опасались — даже теоретической угрозы пока на горизонте не маячило. Но кто он по сравнению с их многовековым опытом, естественно. Данияр подал ему руку, помогая подняться. — Давай ещё раз? Я смогу, — Эмиль пытался отдышаться. Да, три дня без крови давали о себе знать — чувствовал он себя тем ещё дохляком. Тело адски болело, и наверняка на коже выступили лиловые синяки — благо, под толстовкой этого не было видно. Дима помог подняться слегка помятому Артёму, отряхивающемуся от земли. — Давайте махнемся противниками? Почему я один должен страдать? — застонал Чернец. — Даник хоть не на смерть бьётся. — Враги тебя жалеть не будут, — парировал Масленников, вытаскивая из волос вампира листик. — Не, ребят, я пас. Пойду в лес — давно хотел побегать в волю на полной скорости. — Тогда я пойду проверю, не сожрали ли дикие розы нашу Полю. Развлекайтесь, — ретировался следом за ним Артём, оставляя Диму наедине с Эмилем. — А я бы поборолся, — улыбнулся ему вампир, вставая в боевую стойку. — Давай, нападай, я тебя одним ударом сейчас размажу, — шутливо подначивал Иманов. Дима фыркнул, рассмеявшись. — Разве что в следующей жизни. Готов? Эмиль получил шанс атаковать первым, и тут же им воспользовался, перемещаясь и атакуя главу со спины. Тот легко парировал удар, слегка оттолкнув новорожденного. Эмиль покачнулся, снова ринувшись в атаку, сменил тактику — сделав несколько обманных резких рывков, собираясь ударить со всех сил, но Дима нашёл брешь в его движениях, повалив соперника на землю. — Слабо. Как ты думаешь одолеть меня? Что ж, теперь это вызов. Эмиль, зарычав, поднялся на ноги и снова ринулся в атаку. Дима легко уходил от очевидных ударов, отталкивал его при обманных, но сам почему-то не атаковал. Наконец младший смог найти слабое место, после обманного маневра целясь в шею, но его кулак сразу перехватили, и новообращённый тут же больно ударился об землю затылком. Дима навис сверху, почти ласково касаясь своими пальцами его шеи, и Эмиль невольно сглотнул, облизнув пересохшие губы. Глава провёл большим пальцем по линии челюсти, обвел невесомо адамово яблоко, спустился к сонной артерии, прощупывая подскочивший пульс. — Не отвлекайся, — улыбнулся вампир, считав его реакцию. — Да стараюсь… Эмиль поднялся на ноги, пытаясь сосредоточиться. О своей неоднозначной реакции при виде такого Димы он подумает как-нибудь потом. — Ну всё, я понял принцип. Теперь ты нападай.

***

Так прошло ещё около недели. Всё это время Эмиль не пил кровь, ограничиваясь лишь стаканом воды в день, и придерживался распорядка сна 72 — 8, хоть и с большим трудом. Сил ни на что не было, но он и не занимался ничем особо энергозатратным, поэтому стая, вроде как, ничего не замечала. Однако ситуация накалилась в один из вечеров его вынужденного голодания, когда они обсуждали что-то, касающееся съёмок. — И, думаю, раз Эмиль тоже будет с нами в прятках, можно попробовать специальные… Дима, Даник и Никита что-то лениво обсуждали. Наверное, Эмиль тоже должен был участвовать, но опустошенность и истощение зацементировало всё его тело, включая мозг и язык. Мысли текли непрерывным, неспешным потоком. Казалось, сейчас он ничего не мог контролировать. — А ты что завис, м? Что думаешь о правилах, Эмиль? — окликнул его Даник, и Эмиль впервые за полчаса вздохнул, отмирая. Что… О чём его спросили? — Эмиль? Ты хорошо себя чувствуешь? — что-то заподозривший Никита подошёл к нему, присаживаясь на корточки перед диваном, уже привычно проверяя клыки, зрачки и рефлексы. Похоже, в этот раз ему что-то не понравилось — он тревожно поджал губы, не сводя с него внимательного взгляда. — Эмиль. Как ты себя чувствуешь? — повторил мужчина свой вопрос, и Эмилю почему-то очень захотелось сбежать. Соврать способности определять ложь? Да ни в жизни! Паника поднималась к горлу, ускоряя ритм сердца, хотя пульс его наверняка до этого был гораздо реже. Он растерянно оглянулся — Дима смотрел на него, и во взгляде его читалось что-то непонятное, да и Даник сразу посерьёзнел, подобрался, растерянно уставившись на него. Эмиль было дёрнулся рефлекторно, но Никита крепко держал его за запястья. — Эми. Эмиль, — успокаивающе позвал Никита, заставляя сосредоточиться на нём. Эмиль усилием заставил себя не вырываться, но взгляд его наверняка был диким, загнанным. — Ты очень истощён. Ты голоден? Ты же ел сегодня, да? — зашёл с другого пути вампир. Боже. Они сейчас узнают! Дима же просил его просто есть вовремя. Господи, ещё же так много времени прошло! Блять. Они накажут его. Обязательно… Почему? Почему ему так страшно? Но они хищники! Хищники с длинными клыками, быстрые и неуязвимые. Мысли метались в голове неуловимыми бредовыми мотыльками, к горлу подступала тошнота — то ли от голода, то ли от страха. Но не убьют же они его, правда? Эмиль с трудом заставил себя успокоиться. Может, если он скажет часть правды, все будет хорошо? — Я-я… Я не ел сегодня. Просто меня тошнило в прошлый раз, и-и мне не хотелось, — выдавил сбивчиво вампир, не отрывая взгляда от рук Никиты, всё ещё крепко державших его собственные. — Может, у него аллергия на какую-то группу крови? Типа, как у меня? — тихо спросил Даник, поймав взгляды остальных. — Ну, если в стае уже есть случаи, вполне вероятно, что это может распространиться и на других, — неуверенно вздохнул Никита. — Я возьму кровь на анализ и узнаем. Эмиля всё ещё немного потряхивало — то ли из-за нервов, то ли из-за жуткой усталости. Никита прикусил губу, вдруг о чём-то задумавшись. Когда он поднял глаза, встретившись взглядом с Эмилем, младший напрягся. Он же не.? — А когда ты ел в последний раз, Эмиль? Эмиль замер. Всё внутри его будто оборвалась. Ну вот и приехали. Он буквально кожей чувствовал эту напряженную тишину. Не в бровь, а в глаз. Вампир опустил голову, закусывая губу. — Почему ты молчишь? — разочарованно-устало спросил Никита. — От правды не убежишь, от меня тоже. Мне нужно знать, чтобы помочь тебе. Когда? — Нед-неделю назад. Дима с шумом втянул в себя воздух, после громко выдыхая, похоже, стараясь взять в себя в руки, Даник сматерился, а Никита лишь крепче обхватил его запястья. — Тогда это истощение? Аллергия и последующий отказ от крови в следствие неё? — спросил Дима. — Нет, аллергик бы из голода выпил кровь за это время, даже если бы у него случился анафилактический шок. У него ещё и запах изменился, чувствуете? — Блять… Эмиль, почему молчал, зараза такая? — Мне казалось, что я просто пока не был голоден. Я нормально себя чувствую, просто недоспал. — Пиздишь. А спишь ты как? — спросил Никита, отходя в соседнюю комнату за аптечкой, даже не прибавляя громкости к голосу — вампирский слух улавливал все и так. — Раз в три дня. — И как, высыпаешься? Или заставляешь себя не спать, чтобы никто не волновался? Эмиль нервно потеребил край штанины. — Простите. Я просто… Не хотел, чтобы вы волновались. Это ерунда. — Супер! А теперь мы волнуемся в два раза больше, потому что сейчас у нас тут угроза жизни, — огрызнулся Даник. Эмиль сжался, чувствуя недовольство Даника и сильное волнение Димы. Никита жгутом передавил ему руку, протёр место спиртом и взял три пробирки крови. Вытащил иглу, протёр ваткой место укола, и наложил повязку, как человеку. Забрав и встряхнув пробирки, он взял свои вещи. — Я пойду сам посмотрю, а остальное отправлю в аппарат. Общий анализ и биохимия будет готовы через часа 4, иммунологию я сделаю сам сразу, если это аутоиммунная дрянь. Не нервничайте, хорошо? Справимся, я уверен. Никита ушёл. Даник тоже засобирался, предчувствуя назревающую бурю и явно не желая оказаться в её эпицентре. — Я буду пока у себя. Маякните, как что-то прояснится. Дверь хлопнула и за Даником, оставляя главу наедине с провинившимся. Эмиль боялся даже дышать, намертво вцепившись в свои же колени. Ещё чуть-чуть, и казалась, вина прожжёт его насквозь. — Почему ты так со мной поступаешь? — нарушил молчание Дима уставшим голосом. Эмиль вздрогнул, как от удара, сильнее опустив голову. — Неужели ты так не веришь в меня, что подумал, что для меня это не важно или что я ничего не сумею сделать? — продолжал давить Дима, облокотившись спиной о барную стойку. — Теперь твоё состояние ухудшилось, и мы не знаем, сколько у нас времени, что заставляет всех нас, а меня особенно, жутко нервничать. Ты брал на себя такую ответственность, когда так поступал? Эмиль давил в себе всхлипы, сильно дрожа. Теперь он понимал, что это такое — подвести главу своей стаи. От чувства вины хотелось удавиться, и немедленно. — М-мне ооч-чень жаль. Прости меня, пожалуйста. Я не х-хотел доставлять проблем и з-заставлять тебя и всех н-нервничать. Дима вздохнул, смягчаясь. — Это моя работа и моё хобби — волноваться за вас. Если бы ты сказал сразу, мы бы так не волновались, и сразу все без спешки выяснили. Но здесь есть и моя вина. Я знал, что у тебя истощение и не проследил, исчезло ли оно полностью. — Нет! — воскликнул Эмиль, поднимая голову. — Э-это я виноват. Ты и так очень о многом беспокоишься. Прости, Дим, пожалуйста. Я дебил, знаю. Дима помолчал какое-то время, раздумывая. — Мы-то вылечим тебя. Но чтобы в последний раз такое было, понял? Эмиль судорожно закивал. — Д-да. Да, я понимаю. Конечно. Масленников отклеился от стойки и подошёл к дивану, распахивая руки для объятий. — Ну, тогда иди сюда. Эмиль, пошатываясь, встал, крепко обнимая главу. Ну как, крепко. Насколько мог, ощущая такую слабость. Дима погладил его по спине, потерся носом о шею, и, подхватив, переместился в комнату младшего, бережно опуская его на кровать, а сам лёг рядом. Эмиль, набравшись храбрости, подполз ближе к нему, положил голову на грудь и почти мгновенно отрубился, чувствуя чужую ладонь в волосах.

***

— …Так что его кровь сейчас больше человеческая, чем вампирская, при том, что он вампир. Вовремя узнали, вот-вот началось бы отторжение, — первое, что услышал Эмиль, медленно просыпаясь. — А почему так? Организм не принимает вампирскую кровь? Или человеческую? — Нет. Это вы, придурки, измотали его уже измотанный организм тренировками. Кровь Димы ещё не успела усвоиться, как у неё эту возможность забрали, — объяснил недовольно Никита. — А потом сам Эмиль игнорировал свое состояние. Получается, он и не восстанавливался нормально никогда. — Ебаать. Получается, я его собственными руками… — Ты не знал, что это приведёт к таким последствиям. В любом случае, что сделано, то сделано. Я тоже виноват, что не почувствовал вовремя — врач, называется. Эмиль открыл глаза, с трудом садясь на кровати и потирая глаза. Вокруг кровати столпилась вся стая, теперь обеспокоенно уставившаяся на него. — Боже, Эмиль, как ты нас всех напугал, — Полина наклонилась, чтобы обнять его. Эмиль поочерёдно обнял её, Тёму и Даника. — В общем, пока рабочий вариант — дать тебе выпить кровь главы снова и оставить в покое. — Какие-то осложнения или последствия для него могут быть? — спросил Дима. — Вероятно, Эмилю будет больно. Но это проверенный способ, осложнений быть не должно. Если что, попробуем что-то другое. Дима вздохнул. — Ну, попробуем. — Тогда мы подождём внизу, если вы не против, — сказал Артём, направляясь к двери. В комнате остались лишь Никита, Эмиль и Дима. Последний сидел на краю кровати. — Эмиль, извини, но ты можешь раздеться? Эмиль аж икнул. — Зачем? — Ты не замечал у себя на коже сеточку из тёмных вен? Эмиль нахмурился. — Ну, на груди вроде было что-то. — вампир снял футболку, и шумно выдохнул, увидев, что сеточка покрывала почти всё пространство от сердца до ключиц и мышц пресса. Никита встал коленями на кровать, ощупывая сеточку, заставляя вампиренка морщиться, осмотрел спину и шею. — Так, а ноги теперь покажи. Эмиль неохотно снял джинсы, обнажая почти полностью покрытые чёрным узором лодыжки, голени и бёдра. — Утром… Такого не было, — в оправдание сказал младший, собравшийся было одеться, но остановленный Никитой. — Не одевайся, мне нужно увидеть, исчезнет ли узор, — Никита уступил место Диме, что забрался на кровать и поднёс свою руку со сделанным им аккуратным порезом своим же клыком. Эмиль слизнул тонко стекающую по руке кровь и начал пить. С первого глотка он почувствовал, как челюсть и рот сводит ноющей болью, а после, как кровь обжигает его внутренности, стекая в желудок. Побелевшими от напряжения пальцами он сжал одеяло, терпя пульсирующую боль, и, кажется, спустя вечность Никита наконец сказал ему, что хватит. — Ты уверен? Этого хватит, чтобы охватить весь организм? — спросил Дима, вытирая руку влажной салфеткой и растирая место укуса, чтобы быстрее зажило. — Должно хватить. Подождём минут 15 и посмотрим. Эмиль зажмурился, чувствуя пульсацию своей и будто бы даже Диминой крови внутри, и это причиняло довольно сильную боль. — Почему… Почему так больно? — выдавил сипло Эмиль, свернувшись калачиком на кровати. Дима отошёл вниз выпить крови, а Никита занял его место на кровати, деловито подтягивая к себе Эмиля. — Когда происходит обращение, обычно тоже больно, но большинство теряют сознание и её, соответственно, не чувствуют. Сейчас ты, как бы, частично обращаешься. Ну, это если просто. Эмиль старался дышать на счёт, но получалось только между спазмами. Ещё и ситуация была ужасно неловкой — лежать в одних трусах на полностью одетом мужчине. Эмиль дёрнулся, когда Никита без предупреждения послал ему волну нежности, как делал раньше Дима. Парень протестующие промычал, безрезультатно пытаясь отползти. — Блин, Никита, я сейчас заплачу, не надо! И так неловко пиздец. Сударь милостиво накрыл пострадавшего пледом, но уйти не позволил. Вернувшийся в комнату Дима лишь выгнул бровь, увидев эту картину, и забрался к ним следом таким образом, чтобы Эмиль был зажат между ними. — Не засыпай, надо ещё подождать, — сказал ему на ухо глава, поглаживая его шею. — Как можно спать, когда тебя будто током ебашит? — пробормотал Эмиль, спрятав лицо в складках пледа. Эмиль снова дёрнулся, когда его атаковали чувствами уже с двух сторон. Это была обеспокоенность, глубокая привязанность, нежность, сочувствие и радость от близости стаи. Вампиренок еле сдерживался, чтобы не трястись от переизбытка эмоций. Естественно, эти ощущения практически полностью перекрывали боль, но его сознание совсем размякло, рассеялось, превращая его в эмоциональный комок. — П-прекратите, ну пожалуйста. — Ну, теперь боль не так чувствуется, а? — засмеялся Сударь. Через 20 минут боль наконец утихла. Никита стянул с вымотанного вампиренка плед, рассматрия сеточку, что полностью пропала — последняя линия рассосалась прямо у него на глазах. После привычно проверил рефлексы, ощупал мышцы и, удовлетворенно кивнув, поцеловал сонного Эмиля в лоб, вставая. — У меня скоро должен быть стрим, так что я буду у себя, внизу. Напиши, если что-то изменится, но сейчас он стабилен и в порядке. — Хорошо. Спасибо, Никита, — тихо поблагодарил его Дима, на что мужчина просто пожал плечами.

***

Проснулся Эмиль от прикосновения к своей щеке, отчего дёрнулся, тут же остановленный чужой рукой, опрокидывающей его обратно на кровать. В полутьме он узнал Никиту, обезоруживающе поднявшего руки, и Диму, лежащего рядом и придерживающего его. — Всего лишь я, — прошептал Сударь, — мне нужно проверить тебя, прежде чем я уйду на работу. Можно? Эмиль кивнул, ощущая профессиональные, но аккуратные прикосновения к челюсти, мышцам, коленкам; стоически стерпел ослепивший его ручной фонарик и сам потянулся за поцелуем в лоб. Никита фыркнул и потрепал его по волосам. — Сегодня выпей стакан, но медленно. Если будет тошнить или рвать — звоните мне, окей? — Окей. Удачи на работе, — Дима сполз с кровати, заключая врача в объятия, покачиваясь. Дверь закрылась, оставляя заспанного, но уже более жизнеспособного вампира наедине с главой. Эмиль со вздохом выполз из постели. — Ты как себя чувствуешь? Уже лучше? — Да, эмм. Спасибо. — Не за что. Обязательно мне говори о плохом самочувствии, ладно? Даже если я буду супер-занят. Я ж всё же мысли не читаю. Эмиль кивнул. Дима протянул оттопыренный мизинец. — Нет, пообещай. Эмиль сцепил их мизинцы, улыбнувшись. — Обещаю. — Обещаешь, что.? — Обещаю, что сразу скажу тебе или Никите, если снова буду плохо себя чувствовать. — Вот и замечательно. Спускайся вниз, как соберёшься. Дима потрепал мелкого по волосам, из-за чего тот надулся, и вышел из комнаты. Что-то подхватило его подмышки, когда Эмиль, спускаясь по лестнице, внезапно оступился, и уже было полетел вниз. — Эмиль, ну еб твою мать! — воскликнул Дима, заставив Артёма засмеяться. — Да ладно, не упал же, — парировал Даник, опустив его на паркет внизу лестницы. Эмиль удивлённо-восторженно уставился на него. — Ты… Вау. Я, типа, знал, что ты умеешь леветировать, но… Это так круто, почему тогда ты с такой способностью всегда не летаешь? Даник пожал плечами, возвращаясь на диван. — Да за 400 с хвостиком лет налетался как-то. Да и люстра нам всё ещё нужна. Знаешь, как тяжело найти хорошую люстру? — Тебе 400?! — С хвостиком, — уточнил Даник. — «Не в смысле, что он с хвостиком, а это возраст с хвостиком», — вольно процитировал «Дядю Фёдора» Артём, возвращаясь к ноутбуку. — А остальным сколько? — спросил Эмиль, впервые за долгое время доставая из холодильника пакет крови для себя. — Мне 337, — отозвался Чернец. — Мне и Никите 678. Поле 98. — Ниху —. Кхм. Ну да, вы те ещё деды. По сравнению с вами я младенец, — фыркнул Эмиль, варварски вскрывая пакет зубами. — А ты и младенец. И будешь им считаться весь первый год. Плюс-минус. — Мы делаем ставки, дождется ли Дима конца этого года или всё же замутит с тобой раньше, — поддразнил главу Артём и всё же отхватил подзатыльник. — Господи, кого я обратил, — Дима потёр переносицу и добавил тише. — Дождусь. Эмиль слился цветом с пакетом крови, что ещё держал в руках.