Становление вампиром: от "а" до "АААААА!"

— Если у тебя не хватает мозгов понять, что это опасно, это явно не моя проблема! — И что, ты до конца времён будешь удерживать меня здесь, как заточенную принцессу? Это мои родители, они не монстры! И всего на сутки, кто меня там решит ёбнуть за это время?! Хлопнула дверь монтажёрки, приглушая голоса спорящих вторые сутки вампиров. Даник тяжело вздохнул, отвлекаясь от телефона. — Бля, ну сколько можно? Опять они начали. — Честное слово, с мелким — что со стенкой спорить, — подхватила Полина, старательно вырисовывая Арине стрелки. А спор всё продолжался, периодически переходя на повышенные тона. Артём, присутствующий в студии большую часть времени, даже ухом не повёл — кажется, уже научился игнорировать остальных вампиров, почти круглосуточно работая за барной стойкой на ноутбуке. — Он, можно сказать, только на свободу вырвался, а его опять в клетку сажают. Вот и бесится. Арина повела плечом, заставляя Полину, что чуть не сделала ей подводкой линию на пол лица, сердито шикнуть. — Я, конечно, не особо разбираюсь в ваших клыкастых штучках, но разве Дима не может его заставить — как тогда, когда Эмиль не мог успокоиться? — Это не совсем как принуждение работает — скорее лёгкое внушение. Хотя да, это бы могло помочь, — задумчиво протянула Полина. — Да ну, он что, собака какая-нибудь, чтобы сказать «нельзя» и привязать к батарее? Голоса стихли, а дверь монтажёрки распахнулась, являя раздражённого донельзя новорождённого. — Вас тут прекрасно слышно, если что. Очень мешаете. — Мешаем что? Сраться? Мы хотели обсудить, что делать с визами. Ещё со вчера, кстати, — ворчливо парировал Чернец. — Ладно, тогда давайте разбёремся с этим, — невозмутимо хлопнул в ладоши Дима, присоединяясь к остальным. Полина отследила взглядом непривычно тихого и сторонившегося всех Эмиля, что отсел чуть ли не в прихожку. Что ж, милые бранятся — только тешатся.

***

А началось всё с обыкновенного звонка, поступившего на месяц молчавший телефон Эмиля. Ёмкое «мать» на экране не оставляло пространства для воображения, но полностью разрушило атмосферу умиротворения, воцарившуюся в последние несколько месяцев. Чуть ли не под пытками полученная от него информация немного прояснила внезапный порыв младшего уехать ненадолго домой, в Иваново (хотя был ли там теперь его дом?). Однако воспоминания с недавним покушением сразу двух вампирских кланов были ещё слишком свежи — понятное дело, одного Дима его отпускать не собирался. Эмиль же воспринял это всё слишком остро — то ли из-за покушения на его самостоятельность, то ли ещё по каким-то тайным причинам. Этот вопрос поднимался ещё какое-то время, не приведя ни к какому компромиссу, пока терпение главы однажды на закончилось немного грубым, но окончательным аргументом. — Я сказал «НЕТ». Дуйся сколько угодно, если собираешься ехать — то только со мной, тебе ясно? Эмиль до боли сжал челюсти, исподлобья уставившись прямо в чужие потемневшие от эмоций глаза. Стоящий неподалеку Никита даже позавидовал такой решимости — от злости Дима неосознанно пытался подавить всех вокруг, а младший, кажется, ни капли не боялся. В небе под Москвой сгущались тёмные тучи, предвещая скорую грозу. В тишине, прерываемой лишь скрипом качающегося под ветром колеса обозрения, было откровенно не по себе. Где-то вдали послышался оклик Полины — видимо, хотевшей ещё раз уточнить правила в этом огромном заброшенном парке аттракционов, куда они приехали посмотреть локацию перед съемками пряток. Дима обдал упорно молчавшего Эмиля разочарованно-злым взглядом и прошёл вперёд, через пару мгновений оказываясь уже рядом с остальными. Никита неуверенно подошёл ближе, засунув руки в карманы толстовки. Эмиль выглядел раздосадованным, уставшим от этой бессмысленной борьбы. Что уж говорить, пока эти двое ссорились, атмосфера в стае была не особо комфортной. Вампир положил руку ему на плечо. — Ты не сможешь вечно спорить с ним. Прости, но Дима прав — это небезопасно. Мы так однажды чуть Полю не потеряли. Зарычав, Иманов сбросил руку, взбешённо разворачиваясь к нему. — Да почему?! Какого черта ему лучше знать, он что, видит будущее?! Я, блять, прекрасно понимаю, что это глупо! Я просто не хочу, чтобы мой отчим говорил… говорил о нём… — Эмиль затрясся от противоречивых эмоций, схватив Никиту за рукав в поисках поддержки, и вернувшийся было Дима замер у него за спиной. Услышавший его младший, кажется, сжался, не желая казаться уязвимым. Дима прочистил горло, осторожно начав: — Эмиль, слушай, я — И конечно же, в этот момент должно было что-то случиться — всех ослепила ударившая всего в паре метров от них молния, а рокот грома принёс с собой не только пролившийся дождь, но и чей-то испуганный вскрик.

***

Эмиль уже встречал несколько вампиров с отложенной способностью, на которую не всегда действовал «щит» Артёма. Они всегда были особенно опасны, и от того вампиры крайне осторожно, если не враждебно относились к чужакам, по-возможности стараясь быть в курсе способностей других вампиров в пределах города. Общеизвестно, что убить вампира можно, отрубив его голову и предав огню тело — вместе с той же бошкой. Однако по Москве ещё недавно ходили слухи о вампире, чьей способностью является ядовитая для других вампиров кровь, способная убить кого угодно. Это значительно расширяло возможности убийства других вампиров и усугубляло межклановые конфликты. Однако, в пылу одного из таких конфликтов, вампира-гадюку, к счастью, убивают. Что не отменяет неизвестного количества его неиспаряемой на воздухе (в отличие от обычных вампиров) крови, оставшейся у других. Это порождает множество интересных вариантов… — …Начну с вашего младшего, так как их особенно ценят. Совет не сможет ничего узнать, а я истреблю вас один за одним, заставляя смотреть на смерть своей семьи, — холодно рассказывал Андрей, держа стоящего на коленях Эмиля за волосы. Остальные, заражённые насильным оцепенением, вынуждены были замереть в паре метров от них под действием чужой способности. — Наши силы довольно похожи, да? Только моя действует прямо на мозги, полностью отдавая мне контроль над психикой и восприятием. Андрей обманчиво ласково провел ладонью по чёрным мокрым от проливного дождя кудряшкам, а затем жёстко схватил Эмиля за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на стаю расфокусированным взглядом. — Зачем тебе это? — уставше-отчаянно спросил Дима, судорожно пытаясь найти выход. Артём, скованный цепями позади, так как на него ничего не действовало, пытался вырываться, но лишь повреждал свою кожу из раза в раз. — Макс. Помнишь его? Дима отвёл взгляд, нахмурившись. Не то, чтобы он многих убил за те несколько веков, что он существовал в качестве вампира — но, к сожалению, иногда ему приходилось принимать жестокие решения, навеки пачкая руки в невидимой крови. — Он угрожал Полине, когда она была новорождённой. Что я должен был делать? — Он просто запутался! Он любил её, и пальцем бы не тронул! — зашипел Андрей, но тут же успокоился, покачал головой. — Я обязан отомстить. Не принимайте близко к сердцу, — издевательски фыркнул вампир, отдавая уже отравленный кровью кинжал зачарованному Эмилю. — Ну что, ребёнок? Будешь меня слушаться? — спросил чужак, опускаясь на корточки, чтобы посмотреть в немного мутные карие глаза. Эмиль активно покачал головой. — Тебе он нравится по-особому, да, Дим? — грустно спросил Андрей у сопротивляющегося главы. — Жаль, что вы ничего не успели. — Отпусти его, умоляю. Что ты хочешь? Всё что угодно, я прошу тебя! Виноват я, и только я. Я просто защищал Полину, ты же знаешь, как это важно! Мне жаль за тот случай, — Дима скорбно поджал губы, скорее от отчаяния. — Не трогай мою семью, пощади их, умоляю тебя! — Что-то ты никого не пощадил, — холодно ответил вампир. — Эмиль, проткни себя в живот этим клинком. Эмиль было послушно размахнулся, но стая начала громко кричать, и он инстинктивно повернул голову на главу. — Эмиль, солнышко, сопротивляйся, ты сможешь, ты очень сильный! Борись, ради нас! Пожалуйста, ты должен бороться! — Ты разве не слышал меня? Ты не хочешь исполнить мой приказ, Эмиль? — Андрей обратил внимание пленника на себя. — Убей себя. Немедленно. Крики, много знакомых отчаянных криков, слышимых, будто сквозь толщу воды. Эмиль стонет от разъедающей живот боли, сворачивается клубочком, тяжело, свистяще дыша. Он умирает? Так скоро? Жуткий страх смерти разбавлялся страхом страданий стаи — он сам точно не смог бы выдержать смерть кого-либо из них. Может, это даже облегчение? — Ну вот и всё, чуть-чуть осталось, — холодная рука погладила его по спине. — Хочешь что-то сказать своей семье? Я запрещаю тебе использовать способность. Эмиль тяжело дышал, смотря на бессмысленно вырывающуюся из невидимых пут стаю. Действительно хорошо, что он не увидит их смерть. Через связь особенно сильно чувствовалось их раздирающие душу отчаяние. — И-извините меня, — прошептал Эмиль. — Я люблю вас. Андрей улыбнулся уголком губ, видя, как сомкнулись чужие веки. Прислонил ухо к чужой груди, застав последний стук сердца, последний вдох. — Мёртв.

***

— Эми… Эмиль… Как ты можешь, — Полина, которую Андрей грубо подтащил к себе за спутанные блондинистве волосы, захлебывалась в рыданиях. Дима все никак не мог оторвать глаз от маленького тела Эмиля, члена своей стаи, своей семьи. Он свернулся эмбрионом, и казалось, что он просто спит, если бы кинжал, который он всё же вытащил из своего живота и теперь держал в руке. Алые пятна были особенно хорошо видны на белой толстовке, но ранее привлекаемая взгляд кровь на теле вампира вызывала только тошноту. Происходящее не укладывалось в голове. Почему… Почему… Разум разрывали отчаяние и неестественное опустошение. Эмиль. Солнечный, родной Эмиль, за которым он так и не успел начать ухаживание, был мёртв. Ниточка связи оборвалась. А ведь они даже не помирились… — …ремся до влюбленных, а сейчас ты своими руками оторвешь голову Данияру и сожжешь его. У тебя же нежные, но сильные ручки, да? Андрей с перекошенным от ярости лицом отвесил девушке сильную пощёчину, и Дима вздрогнул, приходя в себя, будто это предназначалось для него. — У нас плотный график, растягивать не будем. Вы готовы? Убийство должно быть зрелищней самоубийства. Никита бросил на Диму обеспокоенный взгляд, после возвращаясь глазами к телу Эмиля. Что-то было не так, но что? И почему он…? Сударь замер, опасающийся этой робкой жестокой надежды, колохнувшей всё внутри. Это же определённо стук сердца! Прислушавшись, даже сквозь ужасный шум от ливня и грозы, он отчётливо слышал чужое сердцебиение, которое после стольких мед проверок мог различить только у одного вампира. Он незаметно скосил взгляд правее. Это?.. Эмиль устало приподнялся на дрожащих руках, и, оглянувшись, медленно пополз в сторону Артёма, держась за бок. Сударь с трудом удержал лицо. Господи, он жив, жив! Но почему же тогда связь совсем не чувствуется? Да и Эмиль сейчас больше напоминает… человека? Он что, выжил и стал человеком? Такое вообще возможно? Похоже, Дима тоже заметил его, но, как всегда, сохранил лицо. Так, ну, а теперь важно, чтобы Андрей ничего не заподозрил. Может, их спасало многообразие шумов, может, уверенность Андрея в своём контроле, но Никита наблюдал, как Эмиль уже практичечки подполз к Тёме, а Андрей всё продолжал переругиваться с оттягивающим время Димой. — …и я не понимаю, почему ты так лицемерен. Разве это не справедливо? Просто прими происходящее, как факт, — резко оборвал главу Андрей, возвращаясь взглядом к сидевшей на коленях подле него Полине. Вот Эмиль поднимается на колени, ищет слабое место у цепи, тяжело, но явно специально тихо, в такт дыханию Тёмы дыша. Вот Тёма… облизывает окровавленную руку младшего. Да, похоже, тот все же стал человеком. Вот Эмиль догадливо протягивает ему своё запястье, и тот, аккуратно прокусывая, делает несколько глотков… — Ты готова? Полина, ты должна оторвать… — Нет, стой, умоляю, все, что угодно, но не это! — кричит зареванная Полина, но Андрей лишь дёргает уголком губ, будто наслаждаясь. Несмотря на гул ветра и шум ливня, Андрей наконец чует что-то неладное — будь то звон цепи или запах свежей раны совсем недалеко — и оборачивается, шокированное уставившись на частично распутавшего цепь Эмиля. — Т-ты… Как ты…? Как ты, блять, выжил?! Эмиль сглатывает, и Никита видит всё: его бледность — небольшая потеря крови, терпимо; синяки под глазами, желтовато-синяя кожа, опухшее лицо — интоксикация, печень боролась с ядом; трясущиеся руки, прерывистое дыхание — похоже, кровь вампира каким-то образом растворила яд в организме без особого вреда для него, успев перед этим залечить его рану на животе. Эмиль не отвечает, лишь судорожно перекидывает ещё одну линию цепи через голову Тёмы, прежде чем Андрей наконец отмирает. — Немедленно прекрати! Приказ не работает — Эмиль опирается на Чернеца одной рукой, что прикрывает Иманова своим «щитом». Тогда вампир рычит, кидается на Эмиля, отшвыривая его на пару метров от Тёмы, и стая рефлекторно вскрикивает. Эмиль стонет, жмурится от боли, лёжа на мокрой холодной земле, пока Андрей нависает над ним растерянно-взбешённой фигурой. — Тогда я сверну тебе шею сам. И т — Освободившийся Артём с недюжинной силой отталкивает его, и завязывается возня. К счастью, длится она не долго, и восполнивший кровью силы Чернец ударяет врага головой о землю, из-за чего тот теряет концентрацию, отпуская способность, позволяя всей стае уже без усилий разорвать чужака на кусочки. Его тошнит от вида того, что осталось от этого урода — куски плоти, оторванные конечности и органы, отвратительный смрад околочеловеческого мяса — его бы и стошнило, если бы было, чем. Сознание замутненное, будто ещё под действием чужой способности, и его немного потряхивает. Тело невыносимо болит, но не похоже, что есть переломы. Это, правда, не его мысль — это шепчет Никита, осматривая его непривычно ледяными руками. — Зайчик, ты слышишь меня? Он заставляет себя утвердительно промычать что-то в ответ. Никита говорит что-то ещё, но голова сильно кружится, будто на карусели. Тело кажется лёгким, будто его вот-вот оторвет и унесёт кружиться куда-то в небо. Он отчётливо чувствует руки Димы на спине, немного пованивающие чужой кровью, но все же расслабляется.

***

Кажется, веки смыкаются лишь на секунду, но когда он их открывает, его перевязывают, вытирают кровь с тела, обрабатывают раны в 4 руки — Никита и почему-то Полина. Он в своей комнате, на мягкой постели, в безопасности. Только в руке торчит игла непонятно откуда взявшейся здесь капельницы. В кресле рядом сгорбленной уставшей фигурой разместился Дима. Вампиры, предсказуемо, заметили его пробуждение, отрываясь от своих занятий. — Ты как, Эмиль? Как себя чувствуешь? — Мгхм, — он кашлянул от сухости в горле, и Дима через пару секунд подал ему стакан воды. Стало полегче, конечно — вода будто не в глотку попала, а сразу омыла все органы. Постоянно пекущие ноющей болью органы. — Как отвратительно быть человеком, — вздохнул Эмиль, падая обратно на подушки. — Зато ты жив. Мы… Мы тогда думали, что ты умер, — Полина втянула воздух сквозь зубы. — Как ты смог выжить? У этого яда 100 процентная смертность. Эмиль нахмурился, силясь вспомнить последние события. — Ну, я слышал всё, осознавал, но будто… сонный паралич случился. Потом команда Димы потянула меня из этого состояния, но сила того вампира сковала ещё сильней. Желание исполнить эту волю было таким. Не знаю даже. Оно казалось единственно верным, будто никакого другого варианта не было. Потом было больно. Будто я горел изнутри, все жгло. Сейчас тоже жжёт, но не так, как там. Потом я почувствовал, как этот контроль отступил. Стало… Ну, в общем, страшно, когда знаешь, что вот-вот сдохнешь, ещё и на ваших глазах. И я выдернул кинжал, просто очень сильная желая выжить. Стало ещё жарче, и будто что-то… Сгорело? Мм… И я очнулся, не чувствуя вас больше. Сначала подумал о худшем, конечно, но тот пидорас все продолжал свои пафосные речи. Тогда я просто вспомнил заученную схему — искать Тёму. — Он укусил тебя, — даже как-то осуждающе кивнул на его перемотанное запястье Никита, передавая ему градусник. — Наверное потому, что я ему это позволил, — цокнул Эмиль. — Но до этого он меня лизнул. Вот это было странно. Но, типа… Тот вампир был силен, а Тёма истощен. Благодаря этому я жив, не? — И этого бы не случилось, если бы я предусмотрел это тогда, — тяжело вздохнул Дима, умывая руки. — Мы уже это обсуждали, — Полина несильно толкнула главу в плечо. — Давайте лучше поговорим о том, что делать сейчас. Градусник пропищал, и Эмиль вытащил его, взглянув на температуру, прежде чем отдать градусник Никите. 35 градусов? — Температура скачет. Судя по внешнему состоянию, печени и почкам прям нехорошо. Сердце под угрозой, возможен также отёк мозга, — Никита покачал головой. — Тогда что же мы ждём? Обрати его вновь! — Полина сложила руки на груди, решительно уставившись на Масленникова. Дима тяжело вздохнул, нервно потирая руки. — За все время моего существования как вампира я не встречал упоминаний о повторном обращении. А вдруг не получится, и я убью его? — А так он умрёт сам! Разве нет? — Полина в поисках поддержки обернулась к Никите. Сударь потёр рукой лоб. — Она права. Очень большая нагрузка на организм. Но я также понимаю Диму. В любом случае, Эмиль должен решить, это его жизнь. Стая обернулась на младшего, пытавшегося отлепить пластырь с иглой от руки. — Что ты делаешь? — Эм… Думаю, вы заметили, что я стал человеком. А вы влили в меня слишком много жидкости. Никита понятливо улыбнулся, отсоединяя капельницу. — Отпущу, если сможешь сам сделать пару шагов. Принимать ванну пришлось с открытой дверью, отвоевав это желание с боем (на самом деле просто сделав жалобные глаза и надув губы). Потом он вернулся в постель, абсолютно вымотанный этим простым действием, и к этому времени вернулись Артём с Даником, ходившие на охоту по поводу истощения всей стаи разом. И вот они все вместе устроились в комнате Эмиля, выдвигая теории и аргументы за и против его повторного обращения. — Он, вероятно, вновь станет новорождённым, увеличивая этот срок на 4 месяца, что уже прошли, и другие стаи и совет могут заинтересоваться им. Ещё, мне кажется, есть шанс смены способности. Придётся сильно это скрывать, но год держать его в заперти? — Даник покачал головой. — А если этот срок не сбросится, и способность не изменится? Наверняка этот ген где-то остался, и его тело просто вспомнит уже приобретённые навыки и связь? — парировал глава, усевшись на краешек чужой кровати. Эмиль держал его за руку, борясь со сном. — Если остался ген, есть вероятность, что его организм выработал антитела. Кровь может просто не усвоиться, — присоединился к обсуждению Никита. — Мы можем это проверить? — Артём подвинул своё кресло-мешок ближе к Полине, расположившейся в кресле с блокнотом в руках. Она, видимо, помечала все аргументы обсуждения. — Не существует реактива, чтобы это сделать, — покачал головой вампир. — Так, ладно. Окей. Допустим, обращение прошло успешно. Какие возможные осложнения? Как помочь ему пережить этот месяц? — Доза гормона перед обращением, медленное поглощение крови. Осложнения… Я без понятия. Придётся быстро реагировать. — Что же, тогда решено. Эмиль, ты уверен? — подытожил Масленников. — Ну конечно, — человек закатил глаза. — Всё норм будет, не ссыте. — Ловлю на слове. *** Уже перекусивший Дима рассеянно поглаживал его ладонь, оставшись с Эмилем наедине. Настало время х, и никто из них всё не решался начать обращение. Время близилось к вечеру, тёплый ветер гулял по комнате через распахнутое настежь окно. Лишь тяжёлые мысли о неудаче нарушали хрупкое умиротворение в гнезде. Пальцы Димы перебрались на чужие волосы, распутывая смоляные пряди, когда Эмиль наконец набрался духу заговорить. — Дим, прости меня, а? Я… Ты прав. Просто мои родители, объективно, те ещё мудаки. Могу представить, сколько вёдер завуалированных помоев они бы вылили на нас, если бы ты пошёл со мной. Я вот испугался и вспылил. — Всё в порядке. Теперь я понимаю, — рука вампира рассеянно спустилась к шее, обвела адамово яблоко и огладила выемку ключиц. Глупо ссориться из-за таких вещей — можно ведь однажды и не помириться, потеряв человека навсегда. — Когда всё получится, приглашу тебя наконец на свидание. — О нет, как мне избежать этой участи? — улыбнулся дразняще Эмиль, чувствуя, как сердце ускорило ход. Дима это услышал и мягко улыбнулся в ответ, несмотря на наигранное возмущение. — Тц, засранец, — вампир поднялся рукой выше, невесомо проведя по линии челюсти. — Когда сделаешь первый глоток, не останавливайся и верь в лучшее. Мы уже вытащим тебя дальше. Очнешься уже старым собой, вот увидишь. — Ты себя успокаиваешь? — фыркнул Эмиль. — Одно другому не мешает. Давай, погнали, — Дима наклонился, прокусывая основание шеи человека, и следом вспорол себе запястье, позволяя своей крови в который раз отравить чужой организм новой жизнью. *** Чьи это голоса? — Уже двое суток прошло. — Анализы приближаются к норме, и внешне он уже хорошо выглядит. Реакция на кровь есть, клыки стандартного размера, связь даже восстановилась. Он, похоже, ещё и остался в своём возрасте вампира к тому же, всё идеально. Так что успокойся, скоро он должен очнуться. — Не знаю, он — Что-то коснулось его запястья, и рядом кто-то судорожно вздохнул. Эмиль приоткрыл веки, уставившись на… Полину. Мягко говоря, он вообще не ожидал её увидеть. Какого черта? Все обернулись на него, и Эмиль с ужасом узнал в них Никиту, Даника, Артёма и Диму. Что, блять, происходит?! Никита двинулся было к нему, но Полина придержала его рукой, заставляя того недоуменно нахмуриться. — Эмиль? — Что… Что произошло? — Ты спишь. Очень реалистичный сон, правда? Он ощутил бы чужое недоумение, повисшее в воздухе, если бы сам не был в растерянности. — Чего, блять? Для сна слишком уж реалистично, хоть ситуация и сказочная, конечно. — Тогда откуда я знаю, что ты был в горах с друзьями, и налетел на камень, сильно ударившись головой? Это твоё последнее воспоминание. Что… Так это правда сон? Он умер? В коме? — Ты скоро проснёшься, не волнуйся. Ты же мне доверяешь? Очень странно, но Полина вызывала очень тёплые чувства. Он… он действительно скучал по ней. — Да, конечно. Конечно, но… Ты же не злишься на меня? — За что? — Ну, за то, что я… Когда вы расстались… Никого из нас не было рядом, включая меня, хоть мы были друзьями. Я правда, ну. Я не… Я сам понял, каково это — быть в одиночестве, после того, что… случилось. Слова давались с трудом. Все вокруг почему-то молчали, переводя недоуменные взгляды с него на Полину. — Нет, Эми, я не злюсь. Всё в порядке. Мир? Она протянула мизинец. Эмиль неуверенно протянул свой в ответ. Это действие показалось смутно знакомым. — Я же просил не называть меня так, — проворчал Эмиль беззлобно. — Так, ну… Свистни, если захочешь поболтать. Полина позволила Данияру оттащить её в сторону, в кучу бросающей на неё нетерпеливые взгляды стаи. Как дети малые, честное слово. — Я прочла его воспоминания. Помните, я как-то говорила вам, что встречала случаи временного обмена сознаниями? Похоже, в этот раз из-за состояния на грани жизни и смерти случилось что-то такое. — И что, он как Человек-паук из мультивселенной? — фыркнул Артём, быстро поняв суть и выстроив аналогию. — Типа того, — хмыкнула Полина. — Всё такое знакомое, но и такое чужое, — не-их-Эмиль осматривал нижний этаж студии, кажется, совершенно не обращая на них внимание. — А что отличается? — спросил Даник. Эмиль подошёл к прикреплённым на стене кнопкам с Ютуба, благоговейно касаясь их кончиками пальцев. — Тут не хватает кнопок с «Всё по маслу», бриллиантовой на основном канале Димы и моей золотой. Хотя я не знаю, может, вы сняли мою, чтобы не мозолила глаза, — Эмиль повёл плечами. — Ещё паркет старый. Ну, без того разъебанного мной куска. Ммм… И вы тоже какие-то не такие. Но если это сон, то, наверное, это нормально. Эмиль слабо улыбнулся, избегая чужих взглядов, Дима подошёл было ближе, чтобы положить ладонь ему на плечо, и Эмиль дёрнулся, чуть ли не отбегая от него. Все растерянно уставились на него, не понимая, почему он так шарахается от Масленникова, и младший повёл плечами, нахмурившись. — Ты… — Не берите в голову. Вампир занял безопасное место рядом с Тёмой. — Быстрый внезапный вопрос. Как ты думаешь, чем бы каждый из нас занимался, помимо всего… этого? — перевёл тему Артём. Эмиль был только рад возможности разрядить обстановку. — Ну… Ты бы мог монтировать кино. Или для заказов. Возможно, что-то ещё в медиа-сфере, дизайне. Или что-то вроде этого. — Ммм. Окей. Никита? Эмиль придирчиво окинул его взглядом. — Актёрство? Хотя… У тебя руки, как у хирурга. Да, типа нейрохирург какой-нибудь. Вот Полина хорошо бы играла в театре. И в кино. Кажется, ты даже хотела этим заниматься? — А я? Если ты скажешь, что я был бы торгашом шавухи. Эмиль хихикнул, прикрывая улыбку кулаком. — Ну, помимо этого, ты мог бы быть тем самым заебанным управляющим. — А как насчёт полицейского? — спросил вампир, намекая на свою профессию. — Не, точно мимо, — улыбка Эмиля вдруг померкла. — Дим, ты мог бы быть каким-то успешным руководителем. С таким-то образованием. Наверное… Это твоя судьба, быть впереди, вести за собой, — Эмиль встретился с серыми глазами, и открыл рот, чтобы продолжить, но, не найдя слов, замолчал. Уселся за барную стойку, уставился в окно, сжав челюсти. — А ты? Чем бы ты занимался, если бы не переехал в Москву? — спросила тихо Полина. — Не знаю, — Эмиль повёл плечами. — Если бы с тиктоком не сложилось, наверное… Может, попробовал бы снова? Устроился на подработку в мак? Не знаю. Тогда было тяжело. Когда… Когда я ушёл из Лиги, пол года проведя в изоляции, было ещё тяжелее. Если бы не Аля, не знаю, как бы справился. Я думаю. Я… не очень сильный человек. Но… Я скучаю, — произнес последнюю фразу шепотом Эмиль, поднимая глаза к потолку. Дима сделал было шаг к нему, но Эмиль предупреждающе вытянул вперёд ладонь. — Не подходи. Глава замер на месте под действием невольного приказа, и Артём тут же подошёл к нему, касаясь рукой запястья, позволяя вампиру отмереть. Не заметивший всего этого Эмиль потёр красные глаза. — Если это сон, я не хочу просыпаться. Полина не согласилась. — А как же твоя девушка? Твои друзья? Они ждут, пока ты очнешься. Да хотя бы ваши коты, ну. Ты очень сильный, Эмиль. Ты пережил так много трудностей. Ты заслуживаешь быть счастливым. Тебе нужно проснуться, солнце. — Проснуться? Но я не — Глаза Эмиля вдруг закатились, и стоящий рядом Дима подхватил его в последний момент от падения на пол, перенося на диван. Полина подошла, чтобы коснуться бессознательного Иманова, заново считать его воспоминания своей способностью. — Пока непонятно. Дима тяжело вздохнул, присаживаясь на краешек дивана. — Всё в порядке. Ты этого не делал. Тому Эмилю пришлось многое пережить, да. Но ты в этом не виноват, — будто прочитав его мысли, сказал Даник. Остальные немного забавно дружно покивали. — Он справится. Давайте не будем давать нашему Эмильке поводов для грусти нашими минами, окей? — фыркнул Артём. Дима мягко улыбнулся. — Окей. Поля, не отпускавшая все это время руку Эмиля, кивнула. — Хорошо, потому что он вернулся. Дима коснулся чужого лба кончиками пальцев, убрал волосы с бледного умиротворённого лица. Никита подошёл к Эмилю, пихая ему градусник, параллельно ощупывая челюсть. Когда градусник запищал, а «новообращенный» шевельнулся, застонав, Никита удовлетворенно кивнул. — Стабильно идеально, слава богу. Эмиль поморгал сонно, потирая лицо. — В Советском союзе все же получше было. Дима, не выдержав больше, поднял его с дивана, крепко обнимая. Эмиль облегченно уткнулся носом ему в шею. — Господи, как же я рад, что ты жив и вернулся. Эмиль непроизвольно обдал главу смесью своих эмоций, и, пока тот замер под их грузом, на них навалилась стая, устраивая кучу-малу. Наконец закончив обниматься, они расселись в комнате, заваливая Эмиля вопросами. — Как там было? Эмиль повёл плечами, напоминая им «гостя». — Так мы все-таки обменивались сознаниями? У вас был тот «я»? — Ага, — Артём медленно кивнул. — Полина сразу это поняла и убедила его, что это сон. Никита проводил какие-то странные манипуляции с кровью из холодильника, но в конце-концов вручил ему стакан крови. Эмиль сглотнул поток слюны, собравшейся во рту от одного её запаха. — Медленными глотками. — А я проснулся, перед глазами снег, горы, двоится в глазах и везде — незнакомые люди. А в мире вообще пиздец что творится. Эмиль сделал маленький глоток, чтобы продолжить. Остальные вампиры присоединились к трапезе. — Фу, блин, что это за добавка? — Эмиль поморщился. — Специально разработанная мной для восстановления вампиров. Ты тяжело переносил превращение. — Правда? — А ты не помнишь? — удивленно спросил Даник. — Ты был в сознании какое-то время. Эмиль нахмурился. " — Хорошо, что ты здесь. У него температура 42 или больше, Сударь сказал срочно опустить его в ванную со льдом, — Даник выжал тряпку, вновь протирая вампира прохладной водой. Только вернувшийся Дима, отходивший на пару часов по делам, с распахнутыми глазами застал мечущегося от лихорадки младшего и взмыленного Даника. Придя в себя, он тут же оказался в смежной ванной, выкручивая холодную воду. В проштудированном холодильнике найдя небольшой пакет с кубиками льда, оставшийся со съёмок, высыпал его в ванную. Набиранию воды в ванной также способствовало совместное с Даником таскание воды в тазиках из ванной внизу. Через 5 минут они аккуратно поместили горящего Эмиля в ледяную воду. Тот вздрогнул и наконец успокоился, изрядно напугав этим вампиров. Через пару минут он, к счастью, уже остыл и начал мелко дрожать, приоткрыв веки. — Х-холод-д-д-дн-но. Через пару мгновений его вернули на кровать. — Всё хорошо, сейчас придёт Никита, всё в порядке. — Ммм… Не открывайте дверь, — Эмиль, кажется, задремал, или, по крайней мере, зарылся носом в плед. В звонок тут же позвонили. Даник с Димой переглянулись, вернув взгляд к бессознательному младшему. — Я открою…? — У Никиты есть ключи, — неуверенно ответил Дима полушепотом, будто боясь, что их услышат. Звонок повторился. Дима набрал Сударя. — Да? Как он? Я в квартале от студии. — Хорошо, Никит. Мы подержали его в воде минуты 4, он замёрз, но снова потихоньку нагревается, — глава коснулся чужого лба губами, измеряя температуру. — Почти здесь. Дима сбросил вызов. Попытки позвонить в звонок прекратились. Странно. Через пару минут в студию ворвался Никита, чуть ли не на ходу что-то вкалывая Иманову. Дима вздрогнул. — Ну, у меня так много практики ещё не было. В любом случае, я рад, что могу чем-то помочь, — Никита словно прочитал мысли друга, выведенного из колеи всей этой тяжёлой ситуацией. — А я вот… Я знаю, у нас нет в этом опыта, но блять. Я… Я не — Никита притянул его в объятья, поглаживая по спине. — Всё в порядке. Мы не допустим его смерти, даже не думай об этом. Наша семья вновь будет счастлива, дай ему пару дней.» — Вообще, да, что-то припоминаю, — нахмурился вампир, вновь отхлебывая из стакана. — А что ты имел в виду, когда сказал не открывать дверь? — задал Даник мучавший его с тех пор вопрос. Эмиль вздохнул, потёр раздраженно лоб. — Наверное услышал что-то. Плохо помню. Я просто рад, что снова здесь. Надеюсь, вы тоже. — Конеч — — Лично я — нет. Ты у меня зарядку пиздишь постоянно, — перебил Никиту Артём, за что получил подушкой по хребту от Полины. Дима закатил глаза. Наконец-то его чокнутая семья снова в порядке.

***

— Ты уверен? Я могу подождать здесь. Спустя две недели они всё же приехали в Иваново, навестить родителей Эмиля. Наверное, сам он и не совался бы сюда больше никогда, но звонок матери напомнил о том, что родители, в отличие от него, не вечные. — Поздно, нас уже увидели, — Эмиль помахал матери в ответ, что высунулась с окна их квартиры на пятом этаже. Сзади недовольной фигурой нарисовался отчим. — Ты прав. Кажется, он не особо будет рад меня видеть, — хмыкнул Дима. Эмиль поджал губы, но затем вдруг решительно обернулся к нему с горящими глазами. Уловивший внезапную смену эмоций Масленников лишь выгнул бровь. — Что ты задумал? — Кое-что безумное, — ухмыльнулся Эмиль и внезапно приблизился к нему, уверенно целуя опешившиго Диму. Откуда-то сверху послышался удивлённый полувскрик, но вампиров это уже мало волновало. Дима ответил на поцелуй, по-хозяйски притягивая партнёра ближе, абсолютно счастливый от этого простого, но долгожданного шага к началу их отношений. В квартиру, к слову, они так и не зашли, хихикая от своей шалости и покидая место, которое уже никогда не будет для Эмиля настоящим домом.