Секрет небес: Ошибка.

Дверь в ее комнату закрылась, отсекая суету коридоров и навязчивые мысли. Диса потянулась, чувствуя, как ноющие мышцы спины отвечают глухой, знакомой болью. Прошло уже несколько дней со смены крыльев, а ощущение инородного тела, гигантского и непослушного, не проходило. Она подошла к высокому, узкому зеркалу в резной раме, что стояло в углу, — подарок-насмешка от Академии, чтобы Непризнанные могли лицезреть свою каждую трансформацию. Она обернулась к нему спиной, оглянулась через плечо — и замерла. Они были огромны. Больше, чем предыдущие. Размах казался невероятным, заполнял все отражение в зеркале. Основание у спины было черным, как смоль в безлунную ночь, густым и плотным, словно поглощающим свет. Но ближе к краям чернота постепенно растворялась, перетекая в дымчато-серебристый оттенок, а самые кончики перьев и кромки крыльев были ослепительно белыми, как первый снег на горных пиках. Но самое поразительное было не в этом. При малейшем движении ее плеч, при легком вздохе, по всему полотну крыльев пробегала волна перламутрового сияния. Оно переливалось, как радужная пленка на воде, отливая нежными розовыми, голубыми и золотистыми отсветами. Это было одновременно призрачно-нежно и пугающе могущественно. Они выглядели не просто крыльями, а частью ночного неба, усыпанного звездами, или крыльями гигантской бабочки, рожденной из тьмы и света одновременно. «Отражение души, да?» — мысленно усмехнулась она, пытаясь осторожно пошевелить ими. Острая, рвущая боль пронзила основание крыльев, заставив ее сдержать стон. Каждое движение давалось с трудом, как будто мышцы рвутся заново. Раны, оставленные прорастанием, заживали мучительно долго в этом мире, где ее естественная регенерация была подавлена. Внезапный, настойчивый стук в дверь вырвал ее из созерцания. — Диса? Ты там? — послышался голос Дино. Она натянула поверх тонкой майки свободную темную рубашку, скрыв незаживающие раны от посторонних глаз, и открыла дверь. Дино стоял на пороге, уже в своей летной форме — практичной и элегантной. Его взгляд был теплым, но озабоченным. — Я видел, как ты вернулась. Новые крылья плохо заживают? — спросил он, сразу поняв ее скованность. —Угадал, — буркнула она, отходя вглубь комнаты. — Очередной этап мучений. Они... большие. — Чем больше, тем мощнее, но и тем сложнее управление, — кивнул он, входя и закрывая дверь. — Им нужна разработка, Диса. Сидеть в комнате — только хуже сделаешь. Мышцы закостенеют, боль усилится. Полетим. Сейчас. Пока солнце еще высоко. Она хотела отказаться. Сказать, что у нее есть дела, что нужно изучать украденные страницы, что каждая минута в этом мире — это минута вдали от дома. Но ноющая, живая боль в спине была веским аргументом. Без контроля над крыльями она была уязвима. А уязвимость здесь была непозволительной роскошью. — Ладно, — выдохнула она. — Но только если это не будет снова похоже на урок Канниэля с его полетами к башням. Дино улыбнулся. —Обещаю, никаких мрачных символов. Просто полет. Довериться крыльям и ветру. Через несколько минут они стояли на краю тренировочной площадки. Диса нерешительно расправила крылья. Перламутровые переливы вспыхнули на солнце ослепительным веером. Боль при расправлении была острой, но она стиснула зубы. — Не думай, — тихо сказал Дино, стоя рядом. — Чувствуй. Они — часть тебя. Просто оттолкнись и позволь им нести тебя. Диса сделала глубокий вдох, собралась с духом и мощно оттолкнулась от земли. Боль пронзила спину, как удар кинжала, но через мгновение ее сменило ощущение невесомости. Одного толчка, одного взмаха хватило, чтобы она взмыла вверх с такой скоростью, что захватило дух. Ветер засвистел в ушах, земля поплыла внизу, превращаясь в миниатюрную карту. Башни Академии уменьшились до размеров игрушек. Она парила. Высоко-выскоо в небе, там, где воздух был чистым и холодным. Боль постепенно отступала, сменяясь странным, непривычным чувством свободы. Она сделала еще один взмах, и крылья послушно откликнулись, неся ее вперед. Они были сильными. Невероятно сильными. И тут ее взгляд упал вниз, на самую высокую и одинокую башню. В узком-узком окне, за решеткой, она увидела бледное лицо. Бонт. Его глаза, полные вековой тоски, были подняты к небу. И казалось, он смотрел прямо на нее. На ее огромные, переливающиеся на солнце крылья. В его взгляде читалось не просто отчаяние, а что-то еще... признание? Надежда? К ней бесшумно подлетел Дино. Его белые крылья выглядели такими привычными и правильными рядом с ее диковинными. — Все в порядке? — спросил он, следя за ее взглядом. — Да, — коротко ответила Диса, отводя глаза от башни. — Просто... не могу привыкнуть к видам. Всегда дух захватывает. — Тогда полетели дальше, — предложил он, и в его голосе зазвучал легкий, почти озорной вызов. — Хватит кружить над Академией. Покажу тебе кое-что получше. Столицу Ангелов. Сияющий город. Осмелишься? Мысль о том, чтобы покинуть ненавистную Академию, даже ненадолго, была слишком соблазнительной. Пусть даже это будет город ее идеологических противников. — А почему бы и нет? — Диса позволила себе улыбнуться. — Покажи свои владения, ангел. Полет к столице ангелов был подобен путешествию в другую реальность. Воздух становился чище и слаще, а вдалеке начали появляться сияющие вершины башен, сделанных, казалось, из самого света и белого мрамора. Город парил в облаках, и его красота была настолько идеальной, что почти нереальной. Они приземлились на одной из многочисленных площадок для прилетающих. Город встретил их тихой, мелодичной музыкой, доносящейся откуда-то сверху, и легким ароматом цветущих деревьев. Вокруг царили спокойствие и умиротворение. Ангелы в светлых одеждах неспешно прогуливались по улицам, их лица были безмятежны. Дино, как опытный гид, повел ее по широким, залитым солнцем проспектам, показывая величественные библиотеки, парки с фонтанами, из которых била не вода, а жидкий свет, и огромные площади, где собирались хоры, чье пение заставляло трепетать душу. Диса молча шла рядом, впитывая впечатления. Здесь не пахло серой, пылью и страхом. Здесь все дышало порядком, гармонией и... своего рода скукой, что ли. Но после постоянного напряжения Академии эта скука была почти благословением. Они нашли небольшое кафе под открытым небом, устроенное на террасе, с которой открывался вид на бескрайние облака. Диса заказала что-то прохладительное, с трудом расшифровав ангельское меню. Они сидели молча, наблюдая, как внизу проплывают облака, окрашенные заходящим солнцем в розовые и золотые тона. — Спасибо, — неожиданно для себя сказала Диса, ловя на себе удивленный взгляд Дино. — За полет. И за... это. Иногда нужно просто отдохнуть от стен этой тюрьмы. — Академия — не тюрьма, Диса, — мягко поправил он. — Это школа. — Для тебя, может быть, — она сделала глоток своего напитка. — Для меня — промежуточный пункт. Но этот... — она кивнула в сторону простирающегося перед ними сияющего города, — этот красивый мирок, наверное, и есть конечная остановка для таких, как ты. — А для тебя? — спросил он тихо. — Для меня конечная остановка — дом, — ее голос прозвучал твердо, но без привычной стали. Полет и покой этого места сделали ее мягче. — А он не здесь. Обратный путь они проделали в спокойном молчании. Сумерки сгущались, окрашивая небо в лиловые тона. Боль в крыльях притупилась, сменившись приятной усталостью тренированных мышц. Приземлившись во дворе Академии, Диса чувствовала себя... почти что отдохнувшей. Ее крылья, эти огромные, черно-белые полотна, сложились за спиной послушнее, чем обычно. — Спасибо, Дино, — повторила она еще раз, уже у порога своей башни. — Это было... неплохо. — Всегда рад составить компанию, — он улыбнулся. — И помни, даже на пути домой иногда нужно делать привалы. Иначе можно сбиться с пути от одной только усталости. Он ушел, а Диса еще долго стояла в подступающих сумерках, глядя на свои тени, отбрасываемые на камень заходящим солнцем. Сегодняшний день не принес ей ответов. Но он подарил несколько часов покоя и напомнил, что даже в самом отчаянном положении можно найти минутку, чтобы просто полететь. И, возможно, именно в такие минуты находится сила для следующего шага.

***

Комната снова погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь мерцающим светом Линзы Астарты, которую Дино с огромным трудом и под благовидным предлогом извлек из кабинета отца. Линза напоминала большой осколок застывшего дымчатого кварца, в глубине которого плясали звезды. На столе перед ними лежали злополучные, вырванные в Аду страницы. Дино водил линзой над текстом, а хрупкое перо в руке Дисы торопливо записывало проступающие на чистом пергаменте символы. Воздух был густ от напряжения и пыли. И вот, наконец, стихотворный перевод был готов. Диса схватила листок и жадно прочла вслух, ее голос постепенно терял уверенность и опускался до разочарованного шепота: Забыт путь меж застывших зеркал, Где тени правят малые боги. Лишь Взгляд Творца, чей лик померк, Врата сорвет с чужих порогов. Но мощь — не клинок, не грома раскат, А зов души, что не знает цены, Что плавит сталь чужих преград В горниле вечной глубины. И в сердце мира, в древнем Рву, Где спит основа мирозданья, Разбей свой след, яви молву — И лопнет нить чужого знанья. Последние слова повисли в гробовой тишине. Диса медленно опустила руку с пергаментом. —Что это? — ее голос прозвучал плоским, лишенным всяких эмоций. — Поэтический бред? «Взгляд Творца»? «Горнило глубины»? «Сердце мира»? Это что, инструкция по применению или цитата из сборника мотивационных стишков? — Она с силой смяла листок в кулаке. — Я рисковала, воровала, ползала на коленях перед этим горделивым демоном ради этого? — Диса, подожди, — осторожно начал Дино. — Возможно, это метафора. Нужно вникнуть... — Вникнуть? — она резко обернулась к нему, и в ее глазах бушевала буря из ярости и отчаяния. — Я уже достаточно «вникала»! Вникала в эти дурацкие правила! Мне нужен конкретный ритуал, портал, артефакт! А не... не это! Она больше не могла это выносить. Комната, стены, весь этот проклятый мир — все вдруг сомкнулось, зажав ее в тиски. Не глядя на потрясенного Дино, она развернулась и, не к двери, а к большому арочному окну, распахнула его настежь. Холодный ночной ветер ворвался в комнату, закрутил бумаги на столе. — Диса, куда ты? Ночь, темно! Но она уже не слышала. Одним мощным, отчаянным взмахом новых, огромных крыльев она вылетела в черную пустоту ночи, оставив Дино у окна с криком, который унес ветер. Она летела, не разбирая пути. Прочь от Академии, прочь от огней, прочь от этой насмешки судьбы. Ветра было недостаточно. Ей нужно было чувствовать свою силу. Ту самую, дикую, первозданную, что бушевала у нее внутри, подавленная правилами этого мира. Она опустилась на пустынный, каменистый склон в нескольких милях от Академии. Место было безжизненным, лишь редкие чахлые деревья цеплялись за скалы. Луна, холодная и равнодушная, освещала ее одинокую фигуру. Ярость, горечь, бессилие — все это вырвалось наружу. Она вскрикнула, не слова, а чистый, животный звук отчаяния. Ее крылья расправились во всю свою черно-белую, перламутровую мощь, и вокруг нее заклубился темный ореол энергии. Вампирская ярость, сила оборотня и магия ведьмы, хоть и искаженные, но все еще живые, выплеснулись единым сгустком. Она протянула руки, и земля под ногами затрещала. Из грунта, с оглушительным скрежетом, начал подниматься огромный, поросший мхом валун, размером с цитадель. Он завис в воздухе, окруженный вихрем темной энергии и осыпающейся землей. Мускулы на ее руках и спине напряглись до предела, лицо исказилось гримасой нечеловеческого усилия. Она чувствовала, как сила вытекает из нее, но это было сладкое, очищающее истощение. И внезапно, она резко разжала пальцы. Камень рухнул вниз с оглушительным, апокалиптическим грохотом, который прокатился эхом по горам, содрогая землю. Ударная волна выбила оставшиеся стекла в дальних окнах Академии и заставила содрогнуться даже самые крепкие стены. В Академии, несомненно, услышали. Но самое страшное происходило не на поверхности, а под землей.

***

Грохот, подобный похоронному колоколу, прошел сквозь толщу скал. В глубокой, забытой всеми пещере, куда веками не проникал ни луч света, ни дуновение ветра, этот звук стал сигналом пробуждения. Тишина была первой, что умерла. Ее сменил тихий, шелестящий звук — словно по сухим листьям ползли тысячи ног. Потом послышался щелкающий, скрежещущий хор — это трогались с места клювы. Огромные, серповидные и острые, как обсидиан. Из темноты начали проступать бледные, слепые формы. Субантры. Их тела, лишенные пигмента, отливали мертвенным, флуоресцирующим свечением в абсолютной тьме. Они были худыми, почти скелетообразными, с длинными шипастыми конечностями и кожистыми перепонками, похожими на крылья летучих мышей. Их глазницы были пусты, но огромные уши-локаторы трепетали, улавливая малейшую вибрацию от донесшегося гула. Одна за другой, эти жуткие карикатуры на птиц начали шевелиться, подниматься на дрожащие ноги. Они не видели, но они ЧУЯЛИ. Чуяли вибрацию в камне, содрогание мира. А главное — они учуяли запах. Слабый, далекий, но такой вожделенный. Запах плоти, крови и магии. Запах ангелов и демонов, доносившийся из того места, что они инстинктивно знали. Тихий, пронзительный визг, похожий на скрежет стекла по металлу, прорезал мрак пещеры. Его подхватили другие, потом еще и еще, пока пещера не наполнилась леденящим душу хором голодных существ, пробудившихся ото сна длиною в века. Камень, отодвинутый ударной волной, открыл им путь. И теперь, ведомые слепым голодом и злобой, они начали вытекать из своей подземной тюрьмы, как белая, шевелящаяся река, устремляясь наверх, к источнику того грохота, что их разбудил.