За гранью фальши

Мерное тиканье настенных часов, казалось, тревожно захлёбывалось, подобно часовому механизму бомбы, и в то же время было до того оглушительно ритмичным, что тяготило ушные перепонки режущей дробью, заполняя тяжёлую голову свинцом. Внутри всё кипело, зрачки слепо метались по неразличимой обивке дивана, в расползающихся мыслях пытаясь найти выход из проблемы, повисшей на шее неподъёмным камнем. А ведь он сам согласился на предложение скорого гостя. Сам дал согласие на то, что бы тот пришёл сюда. В место, в которое он ещё не пускал никого. В место, которое считает чужим, но тем не менее единственным, где может быть тем, кто, не в силах выйти на белый свет, в удушающих тисках смиренно сидит в груди. Секунды стремительно ускользали, минуты сменялись часами, грузными, столь ощутимыми, что, казалось, они давят на плечи. Равномерное тиканье разрывало изнутри. Глумливо напоминало о быстротечности украденного времени, ускоряя биение загнанного в тупик сердца. Из соседних комнат доносился непрекращающийся скрежет – тонкий, едва уловимый, созвучно дополняемый приглушённым хрипом неунимающейся твари. По позвоночнику гулял колючий пот, остужаемый холодным сквозняком. В квартире царил дух непостоянства, присущий съёмному жилью, заметный беспорядок разбросанных вещей и звенящая, почти-что мёртвая тишина, безбожно прерываемая порождением кипящего рассудка, создавали атмосферу обречённости. В надежде обрести заветный покой руки безотчётно потянулись к содержимому его личного тайника. Защекотавший ноздри запах заставил зажмуриться, обещая совсем скоро подарить желанное успокоение. Вспыхнувший во мраке комнаты огонёк на мгновение стеганул сетчатку глаза резкой болью, а после уже безнадобно потух, успешно подпалив край небрежной самокрутки. С первой же затяжкой его пробил надрывный кашель, который он тут же постарался погасить вторичным глотком горького дыма, но уже гораздо медленней, по нарастающей. Голова постепенно опустела, словно бы весь тяготимый свинец вдруг вытек, вытесняемый густым маревом блаженства. Лёгкие набились пушистой массой волокон, заполнив воспалённое сознание спасительным забытием, избавив от невыносимого пекла в брюшине. Тело обмякло, стало мягким и податливым, подобно эластичному пластилину. Каждая чередующаяся тяга была продолжительнее и глубже предыдущей, ощутимо ярче. Она заволакивала ватной пеленой и внушала ощущение защищённости, мнимого всемогущества и познания ложной мудрости. Действительность поплыла, смазанными красками изобразив серый сгусток тянущихся в высь испарений. Тех самых жирных испарений почвы, что незадолго до рассвета была обильно пропитана проливным дождём. Как тогда в детстве. Когда багровый диск восходящего солнца сонливо выглядывал из-за могучей цепи гор, над землёю вздывалось полчище реющих воздушные потоки стрекоз. Свирепые, возбуждённые азартом охоты, они клубились в необычайные тучи, создавая образ бурлящего избытком бурной жизни котла – неистового, опасного, завораживающего. Когда заместо едкого смрада лёгкие вбирали в себя свежий, напитавшийся утренней прохладой воздух, а вместо тяжёлого, стесняемого сердце гнёта на плечах ощущались нежные руки светловолосой женщины, объятия которой были столь горячи и уютны, что всё плохое сразу забывалось. Тогда глаза его, некогда выразительные, излучающие наивный восторг и любопытство, беззаботно смотрели через плазму розовых очков, надёжно защищающих от реалий сурового мира. И извилистая речушка на отшибе деревни, у отлогого берега которой он, обыденно занимаясь таинствами рыбалки, вслушивался в разливистую соловьиную трель, навивала ему о детстве – таком далёком, однако запомнившимся всё таким же безмятежным и невинным. Помнил, как сейчас, те ласкающие касания густой росистой травы, свою напряжённость и полную сосредоточенность в томительном ожидании первого клёва, пока разморённо не пригревался под прозорливыми лучами и не засыпал, свесив голову подобно клюющей удочке. Помнил и бескрайний небосвод, который заволакивала вереница кучевых облаков, что, подобно стаду громоздких овец, с копотливостью двигалась по неизведанному течению попутного ветра. .... Непрекращающийся звон дверного звонка, казалось, каким-то неясным визгом пробивался сквозь плотную массу воды. В голове рокотало и гудело, будто бы в ней поселился какой-то очень напористый грызун. Сознание накрыла ленивая нега, и любое действие давалось с огромным трудом. Делать ничего не хотелось, однако продолжать и дальше слушать назойливый перезвон было невыносимо. При попытке принять вертикальное положение затылок отозвался резкой болью, заставив сквозь сомкнутые зубы болезненно застонать. Приложив все усилия, чтобы доползти до источника звука, он с невнятным бормотанием открыл дверь, не удостоив прибывшего даже взглядом – голова неподъёмно висела, так и норовя достигнуть пола и утянуть за собой все остальные безвольно свисающие конечности. Да и по большей части ему было абсолютно всё равно, кто и с какими намерениями пришёл. Как пришёл, так и уйдёт. Поэтому молчание незнакомца не вызвало ни беспокойства, ни каких-либо других эмоций. Единственной задачей для него было устоять на ногах, удержав равновесие. – Ты что, под кайфом? – грозный голос с паралельно хлопнувшей дверью разорвали наставшую тишину в клочья. Наруто с тихим шипением схватился за голову, руки от которой в следующий же момент грубо оторвали, схватив запястья мёртвой хваткой. Парень слабо дёрнулся, но особой реакции не проявил. А вот гость, судя по всему, был полон негодования и неясного для Узумаки гнева. В темени найдя включатель, он осветил прихожую ярким светом и, проигнорировав нечленораздельные возмущения хозяина квартиры, стал внимательно разглядывать едва проглядывающиеся через бронзовую кожу вены. «Чисто» – заключил тот и уже более внимательно принюхался, почти сразу же узнав знакомые резкие нотки. Глухо чертыхнувшись, Учиха перекинул одну руку блондина себе через плечо и ориентировочно повёл в глубь жилища, попутно включая повсюду освещение. Парень был абсолютно невменяем: звериное рычание сменялось жалобным стенанием, ослабшие руки отчаянно цеплялись за живую опору, а вид его был по меньшей мере болезненный, жалкий. Первое, что бросилось в глаза брюнету при входе в зал  – широкий диван, на который он и поспешил посадить свою ношу. После чего, удостоверившись, что торчок послушно развалился на подушках, мужчина огляделся на наличие наркотических веществ и, что неудивительно, наткнулся на искомое достаточно быстро: на собранном складками ковре валялось несколько к чертям сожжённых косяков в кучке щедро рассыпанного пепла. «Как ещё этот придурок не спалил здесь всё?» – хмуро подумал Учиха, мимоходом закрывая открытую настежь форточку. Разницы в температуре в доме и на улице, где нормальные люди ещё не снимали курток, почти не ощущалось, – настолько холодно было в помещении. – Ублюдок, что ты здесь забыл? – невнятно промямлил блондин, с тенью слабого недоумения взглянув на мрачного коллегу. Тот явно не испытывал того же благоприятного настроения, что и он. – Недоумок, что ты курил? – раздражённо спросил порноактёр, приближаясь к внезапно закашлившемуся парню. Приподняв того за подбородок, он стал внимательно разглядывать его более тщательно, без затруднений находя видные и не менее знакомые признаки: зрачки – расширенные, хаотично мечущиеся, глаза сильно воспалены, сам взгляд – мутный и очумелый. Речь его бессвязна и расплывчата, тело, судя по мелкой дрожи, начинает лихорадить. Саске зло цокнул языком, ощутив под ладонью чужой жар взмокшего лба. Парень определённо перестарался, бездумно употребив непривычную для организма дозу. – Где у тебя аптечка? – проговорил с расстановкой, выделяя каждое слово и заставляя актёра смотреть ему в глаза. – Не твоё собачье дело, – вполнакала огрызнулся последний, клёво мотнув головой в сторону, о чём тут же пожалел – голова заболела с удвоенной силой. Брюнет сдержанно отстранился, мысленно соображая где и что предположительно располагается. Пожалуй, ванная – самый логичный вариант, где могут находиться основные лекарственные препараты. Оставалось лишь надеяться, что они вообще здесь имеются. Уже было устремившись в уборную, Саске приостановился, услышав позади хриплый голос: – Воды, пожалуйста... – под настораживающий в конце кашель он нахмурился, но просьбу решил выполнить, двинувшись в указанную парнем сторону. Обширная кухня встретила его гулкой тишиной и влажным воздухом. Включатель не работал, но исходящий из проёма свет давал в полной мере разглядеть очертания помещения. При поверхностном осмотре ничего примечательного, кроме захламлённости, Учиха не обнаружил, а потому прошёл в центр без особой осторожности. И только тогда, когда мельком брошенный под ноги взгляд столкнулся с опасно сверкнувшим отблеском, он остановился, безмолвно уставившись на разбитое вдребезги стекло, вероятно, некогда принадлежавшее кружке. Осколки были на достаточно большом расстоянии друг от друга, чтобы можно было с лёгкостью определить, что разбили её явно неслучайно, возможно, ударив об стену. Обстановка здесь, как и во всём доме в целом, была неблагоприятная, вызывающая иррациональное отторжение различными отрицательными факторами по типу ощутимой затхлости, неприятных запахов сырости, внешней запущенности и необустроенности. С мнимой яркостью наружности хозяина ни коим образом не вязалась с интерьером и атмосферой этой сравнительно угрюмой обители. Постаравшись не наступить на мелкие фрагменты стекла, он быстро сделал то, за чем пришёл, и отправился обратно. Приказав парню не выпивать до дна, Саске двинулся в ванную, надеясь отыскать там хоть что-то подходящее. Однако о своём желании он сразу же пожалел, как только увидел не очень приятную перед собой картину: засохшие на белой керамике подтёки крови наводили на странные подозрения, кафель, обрызганный её остатками, и большое настенное зеркало, местами исколотое и пестрящее длинными царапинами, также доверия не вызывало. Но, пообещав себе разобраться со всем позже, брюнет занялся поиском, если не аптечки, то базовых лекарств точно. В бардаке заставленных разными медикаментами полок кроме снотворного нашлось и много других весьма любопытных средств, в определённых назначениях которых он, к сожалению или к счастью, разбирался хорошо. Пусть и не на профессиональном уровне, но гораздо лучше обычного обывателя. И то, что актёр понял по названиям некоторых препаратов, ему отнюдь не понравилось. Реальность в какой-то момент просто исчезла из под ног, провалившись вместе с ним в пугающую своей необъятностью пустоту. Грудь его враз потяжелела, в висках застучало загнанным ритмом, в глазах зарябило, и куда бы он не бросил взгляд, всюду ужасающими криками сверкали кровавые всполохи прошлого. Вновь всё загрохотало огненными залпами, земля под ногами задрожала, а в лицо пахнуло удушливым дымом, заложив уши рокочущим рёвом маторов. Слепо отлетев к двери, Саске схватился за голову, силясь вобрать в сдавленные лёгкие воздух. Плечи пробрало прохладой, на лбу ощутимо выступила испарина, однако, чуть подождав, он, не раз встречающийся с подобным состоянием, смог успокоить участившееся сердцебиение. Оглушительный гул артиллерии отдалился, воспоминания также на время отступили, неохотно уступив место действительности. Протерев рукой мокрый лоб, Учиха взял более подходящий вариант и, мысленно оставив всё нагнетающее позади, двинулся к парню. Тот, казалось, немного очухался и, ссутулившись на диване, мелко тряс опущенной головой. Вода в стакане осталась, на что брюнет лишь хмыкнул. – Пей, – кратко бросил, подавая белую капсулу вздрогнувшему блондину. Последний с недоверием уставился на всунутую ему в руку таблетку, исподлобья расфокусированно поглядывая на наглого гостя. – А не пошёл бы ты... – Пей. – было сказано уже с таким приказным, не терпящим отказа тоном, что Узумаки с досадной для себя чувствительностью едва не подскочил. Мириться с таким отношением было не в его приоритетах, внутри всё скрутилось от зарождающихся спазмов бурного гнева, но он смолчал, безропотно проглотив требуемое. Его ещё порядочно мутило, эмоциональный фон колебался с головокружительной скоростью. Зацепиться хоть за что-то разумное в запутанном клубке кишащих мыслей не предоставлялось возможным. Пожалуй, нужно было признать, что он и впрямь слегка перестарался. – Слушай, – хрипло начал Наруто, вспомнив о причине прихода коллеги. – Давай быстро перепихнёмся и на этом закончим? – Придурок, тебе проспаться надо. К тому же меня мало чем возбуждает перспектива заниматься сексом с невменяемым наркоманом. – Учиха, на удивление второго, отрицательно покачал головой, с тенью раздражения сдавливая пальцами переносицу. Наруто насупился, озадаченно нахмурив брови. По-хорошему ему и правда стоило отдохнуть и уже на трезвую голову принимать какие-то решения. Однако теперь уломать ублюдка звучало для него, как вызов. Пойти на перекор, сделать по-своему и настоять на своём – эта его черта характера нередко играла с ним злую шутку, но избавиться от этой привычки было не так уж и легко. – Неужели совсем не возбуждает? – с толикой напускной обиды протянул парень, уже без былого опасения заглядывая в глаза напротив. Видимо, ещё не сошедшая с глаз дымка выступала своеобразным иммунитетом. Его вопрос остался без ответа. Не без труда встав на ватные ноги, он, самую малость пошатываясь, двинулся к стоящему неподалёку брюнету, который по-видимому уже намеривался уходить. – Хочешь, отсосу? – с томительным придыханием продолжил блондин, ненавязчиво огладив чужие плечи. – Хотя о чём это я... Конечно хочешь, просто сдерживаешься. Так ведь? – не обращая внимания на отрешённость оппонента, Наруто игриво скользнул к пряжке ремня, но незаконченное действие жёстко оборвали. – Ты слышал, что я тебе сказал? – голос его, пронизанный настойчивым требованием не перечить, был всё таким же выдержанным, непреклонным, что не могло не раздражать. – Да брось ты... – ошибочно не восприняв предупреждения всерьёз, Узумаки хотел было повалить партнёра или в крайнем случае добраться до паха, однако он не рассчитал, что силы в данный момент у них далеко не равны, даже несмотря на схожую комплектацию. Учиха пресёк его неудавшуюся попытку несильным перехватом, а почувствовав сопротивление, и вовсе вырубил, выработанным движением нажав на сонную артерию. Парень немного побрыкался, выразив возмущение в агрессивном бормотании, но довольно быстро обмяк, всем весом безвольно повиснув на госте.