СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Глашка закричала на улице. Только потерял Петю, сейчас и корову проебу! — Это не собака, — Фиелька что-то услышала и помчалась вон из дома. — Ебучая жирная жопа! — орал Баля. — Какого хуя ты сюда припёрлась?! Корова поднялась с травы и, хромая, пошла к дому. — Он её ударил, — тихо сказала Фиелька. Лёня наблюдал за происходящим с открытого крыльца. — Баля, чё за хуйня? — я подходил к кораблю. — Твоя сука… — он не в себе: глаза красные, кожа белая и дико потная, рубашка насквозь мокрая, — насрала на моём участке! — И чё? — я смотрел на него и ощущал бешенство. Он задышал мне в нос: — Насрать тебе возле кровати? — За своим говнецом следи, а то потеряешь в койке и получишь люлей от Цыли. Лоб вдавил нос в череп. Баля со всей силы стукнул меня. Я попятился и чуть не свалился, но почувствовал Фиельку. Хрупкая птичка подхватила толстого мясника. — Эй! — Лёня спрыгнул с крыльца и побежал к кораблю. — Что у вас происходит? — Домой пошла, — Баля сильно дёрнул Фиельку за руку. — Я сама решу, что мне делать, — спокойно произнесла она. — Сказал, домой! — отец толкнул дочь в спину. — Она больше не придёт к тебе, — процедил, глядя на меня безумными глазами. — Забудь эту дурочку. — Дурочку? — подбежал Лёня. — О ком ты? — он заметил кровь на моём лице. — Где ты ударился? — А ты не видел? — я держался за нос. — Нет. Вы стояли, а потом ты чуть не упал. — Потому что он жирный, — Баля вытер лицо, — вот и не держится на ногах. — Брутус, тебе нужно к Альфи, — Лёня поддерживал меня, потому что его испугали мои поплывшие глаза. — Может быть сотрясение. — В очередь, сукины отродья, — Баля обошёл нас. — Я первый к доктору. — А он-то чего? — Леня смотрел на меня снизу и ловил струи крови. — Это он тебя ударил? — Да. А перед этим — Глашку. А после этого — Фиельку. — Он ударил Фиель?! — Толкнул. Лёнь, — я помотал головой, — эта хуйня больше не должна продолжаться. Балю крыло: то он нормальный, то пизданутый; то смеялся со всеми, то посыпал всех хуями. Его юмор изменился — стал чернее чёрного. Ладно мы с Альфи и Лёней, хотя обидненько слышать оскорбления из уст друга, но другие жители. Они ничего плохого не сделали Бале. Он заставил Галку варить ему самогон дома. Фиелька не жаловалась мне на него, но призналась, что папаня изменился, и её это пугало. — Пойдём к Альфи, — Лёня повёл меня в мастерскую. Кровь капала на комбинезон. Баля «зашёл в кабинет» доктора: — Немец, мне нужны травы. К ещё двум вошедшим подбежал Самир. Двухгодовалый мальчик прятался за ногой Лёни. Баля испугал очередного ребёнка. Диора прыгала на жёрдочке и громко крякала. — О-о, — Альфи отклонился в сторону, сидя за столом, — а с тобой что? — он показал на свой нос. — Я — твой пациент! — Баля схватил его за подбородок. — Травы! — Какие? — Альфи не понимал, что от него требовали. — Которые ты мне давал! — Чтобы ты возбуждался от Циллы? Мы с Лёней переглянулись. Ага, значит, Баля что-то принимал. Помимо кровати, у Альфи в мастерской и другая мебель: кушетка и стулья. Я занял кушетку, Лёня — стул. — Хватит вопросов! — Баля сильнее потел. — Хуйню мне сухую дай и всё! — У тебя до сих пор член не стоит? Лёня посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. — Я сделаю так, чтобы твой член никогда не вставал! — Баля ударил кулаком по столу. Диора заливалась криком. — Да заебала эта дура орать! — Возбудители нельзя принимать постоянно… — Дай! Самир стоял возле Лёня: мальчик закрывал уши, а Лёня обнимал его. — Хорошо-хорошо, — согласился Альфи. — Что я давал? Кипрей? — Альфи, не надо, — я умолял глазами. Баля обернулся: — Сломать тебе челюсть, жирный? — от него разило вонючим пóтом. Альфи пристально рассматривал присутствующих: допёр, от кого я пострадал. — Кипрей! — прикрикнул Баля на Альфи. Диора перелетела с жёрдочки поближе к хозяину и царапала когтями по дереву. — Пустишь мне кровь, — усатый следил за птицей, — разорву твою тушку. — Не обижай Диору, — попросил Альфи. Руки искали на полках требуемое лекарство. Если Баля получит желаемое, пострадает кто-то ещё в Соборе. — Вот кипрей, — Альфи достал небольшую баночку. Лицо морячка засияло. Он получил желаемое. — Это, — увиденное в банке расстроило Балю, — что за хуйня? — Что? — не понял Альфи. — Какие, блять, фиолетовые листочки?! — содержимое банки высыпалось на пол. — Это кипрей, Калеб. — Это не кипрей! — Баля достал из заднего кармана брюк предмет, похожий на хоккейную шайбу. — Вот кипрей! — плоская банка с грохотом легла на стол. — Вот это мне нужно! Самир полез в шкаф и принёс мне тряпочку, чтобы кровь не заливала комбинезон и оголённую грудь. Альфи долго всматривался в листочки: то в очках, то без них; принюхивался и пробовал на язык. Лекарства было мало, оно заканчивалось, поэтому Баля пришёл за новой дозой. — Это… — глаза Альфи забегали от страха, — это не кипрей. — Как?! — Баля свирепствовал. — Здесь написано, — он взял банку и повертел перед очками, — «Кипрей» таким дебильным почерком. — Это левзея, — почти шёпотом произнёс Альфи. — Что за хуйня такая? Ты перепутал банки? — Альфи молчал. Баля схватил его за горло. — Ты перепутал банки?! — Калеб-Калеб, — Лёня поднялся со стула и попытался отвести Балю от Альфи, но получил кулаком по плечу. — Сядь, — попросил я. Диора перелетела с полки на костыль. — Я перепутал банки, — Альфи опустил голову. — Калеб, тебе нельзя принимать левзею. — С хуя? Мне от неё замечательно! — Сколько он её принимает? — спросил я. — Когда ты ко мне приходил? — Альфи обратился к Бале. — Когда построили первый этаж церкви. Когда не окропили пороги. Незадолго до этого. — Весна, — сказал Лёня. — Это было весной. Около полугода Баля принимал не тот препарат. — Что такое левзея? — спросил я Альфи. — Коренья, сухие коренья. Ты заваривал их? — вопрос к Бале. — Так жрал. — Сухие травы нельзя так принимать, — Альфи рухнул на стул. — Похуй! — Что такое левзея? — булькающий нос искажал мой голос. — В её состав входят: инсулин — от сахарного диабета, каротин — защита организма, алкалоиды — приводят в норму давление и нервы, аскорбиновая кислота — выработка гормонов, улучшает сосуды… — По составу вроде бы нормальное, — заключил Лёня. — Фитоэкдизоны, — продолжил Альфи, — стимулируют выработку тестостерона; белок — укрепляет иммунитет, способствует наращиванию мышечной массы; макроэлементы — гормоны щитовидной железы, работа центральной нервной системы; стероидные соединения — способствуют увеличению тестостерона, улучшают мужскую силу и выносливость; сапонины — усиливают действие мужских эстрогенов; липидные соединения — обеспечивают нормальную деятельность центральной нервной системы. — Ты мне сейчас энциклопедию рассказал?! Своими словами скажи, что я жру! — Вечный стояк, — перевёл Лёня. — Вечный стояк сводит с ума, — обречённо произнёс Альфи. Баля возбуждён. Это видно не по члену под брюками, а по общему состоянию человека. Мужские гормоны пёрли через кожу. Под воздействием такого лекарства возможно и разорвать женщину во время акта. Возбудители убивают. Балю не устраивал секс с Цылей, точнее, его отсутствие. Доктор дал ему коренья, которые наполнили молодого парня непреодолимой похотью. Не знаю, что у Баллеров в постели. Секс не способен утолить Балю. — Это наркотик? — спросил Лёня. — Я не наркоман! — Баля чуть не смахнул голову с шеи Лёни одним ударом. — Любое лекарство нельзя долго принимать, — ответил Альфи. — Человек не должен быть в возбуждённом состоянии вечно. — Дай мне левзею, — попросил Баля писклявым голосом. — Он подсел, — я посмотрел на Альфи. — Он не слезет с неё, если ты дашь ему лекарство. Что он будет делать, когда твои запасы кончатся? Баля стоял к нам с Лёней спиной, поэтому мы не видели его лица, только мокрую рубашку. — Левзею, Фейхтвангер, — он выговорил каждую букву в сложной фамилии. Лёня смотрел на Диору — на костыль Альфи. Вырубить Балю. Лишить его наркотика. С наркоманом по-другому нельзя. Я показал Самиру на кровать и кивнул Лёне. Мальчик отошёл от нас подальше. Диора вспорхнула к ребёнку. Лёня схватил костыль и треснул Балю по плечу — палка сломалась, но не человек. — Сука кудрявая! — ошарашенный Баля кинулся на Лёню. Рубашка рвалась на плечах, подтяжки растягивались. — Верёвку! — крикнул я Альфи и набросился на Балю сзади, заломил руки за спиной. — Вот та-а-к! Вот вы — друзья! — он пытался вырваться из моих лап. Кровь из носа капала ему на макушку. — Пидарасы хуевы! Предатели! Альфи притащил верёвку из кладовки и принялся привязывать Балю к стулу. — Сговорились! Черти! — Он ненормальный, — Лёня помогал привязывать к стулу, на котором сам недавно сидел. — Хер вам! Пошли на хуй! — Он слишком долго её принимает, — шептал Альфи и обматывал бицепсы. — Это моя вина. Я виноват. Я дал ему не ту банку. Я не проконтролировал. — Грязная четвёрка! — с Бали сходила тонна пота. Вены на шее вздувались, кожа багровела. — Грязные крысы! Вы не мои друзья! Друзья так не поступают! Друзья не отворачиваются от друга! — Мы — грязная четвёрка! — прокричал я ему в ухо. — И мы не отвернулись от тебя. — Слабак, — он ударил Лёню по яйцам, и тот от боли упал на кушетку. Альфи и я отвлеклись на корчащегося Лёню. Баля освободился от верёвки и схватил доктора за кисть. У того глаза забегали под очками. Альфи понимал: Баля его сильнее. Диора с раздирающим криком кинулась на ненормального. Хрясь. Пальцы выгнулись. Пират. Подлый пират. Диора клевала клювом голову. Баля ударил птицу кулаком по морде. Диора отстала от подонка и улетела, приходя в чувства от отпора. Альфи заорал. На его вопли с кровати прибежал Самир. — Пап, пап! — он колотил Балю. И тут произошло самое страшное — Баля толкнул Самира, мальчишка ударился головой об пол и заплакал. Личный промах Диоры — она не уследила за хозяином и маленьким мальчиком. Они оба пострадали от рук Бали. Диора вонзилась когтями в ухо. Не оторвала, но кровь испачкала белую рубашку. Что делал я в этот момент? Почему никому не помогал? Потому что терял сознание. Потому что сломанный нос давал о себе знать. Кажется, я что-то упускал. Кажется, что-то проглядел. Много шума в мастерской, много крика, множество резких движений. Я замечал, как Баля справлялся с каждым из нас, как ломал стул и освобождался от верёвок. В обычном состоянии он никогда не поступил бы так. Друзья друзей не трогают. Я сидел на полу и с Диорой успокаивал плачущего Самира. Меня вывел из транса грубый голос: — Клёво тебе трахать холодную жену? — он обратился к Лёне. — Ты заполняешь её пустоты фантазиями о Мариус? Ты трахаешь бревно, а мечтаешь кончить в цыганку, — Баля перевёл взгляд на меня. — А ты? Дрочишь на сорванный мак? Дрочишь и представляешь Флоранс? Чего же ты не бегаешь к ней на могилку в старый лес и не дрочишь там? — голос зазвучал монотонно и пискляво. Баля перестал развязывать верёвки на руках, потому что освободился. — Что до тебя? — он посмотрел на Альфи и цокнул челюстями. Доктор сидел на одной ноге и держал руку в конвульсиях над коленкой. — Откуда у тебя отцовские инстинкты? Ты так заботишься о Самире. У тебя никогда не было детей. Для каких целей ты растишь мальчика? Для собственных? В твоей жизни нет баб. Первым не выдержал Альфи — он заплакал. В страшных грехах нельзя обвинять друзей. В страшных грехах нельзя подозревать друзей. Вторым не выдержал Лёня — он поднялся с кушетки, схватил ревущего Самира и выбежал из мастерской. Отец ничем не поможет сыну. Отец сейчас не может отойти от шока. — Я пришёл за кипреем, — Баля снял верёвки через голову, — но заберу свою левзею. Ему нравилось всё, что он говорил. Его полностью удовлетворяло текущее состояние. Сексуальные мужчины именно такими и должны быть: дерзкими, прямолинейными, с острым языком и невероятно сильными. Наркотик действовал на ура. — Не вини меня в своих поступках. Вини только себя. Мы не сумеем заставить тебя отказаться от побочных действий. Это сделаешь ты. Но когда ты это сделаешь, не вини никого, кроме себя. Альфи поднялся с пола и принялся искать на полках нужное лекарство. Когда умерла Фло, Баля выбрал правильную тактику — он меня не трогал. Я сам должен был пережить самый страшный момент в жизни. Теперь такой момент наступил в жизни Бали. Не мы заставим его отказаться от наркотика. Он должен этого захотеть. — Больше не проси у меня лекарства, — Альфи сел за стол и смотрел вперёд, а не на стоящего сбоку Балю. Я лёг на кушетку, в очередной раз цепляясь за реальность кончиками пальцев ног. — Помнишь, что ты сказал мне, когда я курил коноплю? — Помню, — Баля пересыпал коренья из высокой банки в свою плоскую. — Чтобы ты не подходил к Гелле, пока куришь дурь. — Верно. Я не скажу тебе: «Не подходи к Самиру», — Альфи продолжал смотреть вперёд, на приклеенные к стене листочки с записями. — Когда мой сын вырастет, я расскажу ему, как Калеб Баллер его ударил, и тогда Самир решит, общаться с тобой или нет. — Велика потеря, — Баля убрал в задний карман брюк плоскую банку и попятился спиной к выходу. Он не покидал мастерскую до тех пор, пока Альфи не повернул на него голову. В ответ доктор получил «фак». Баля ушёл, громко хлопнув дверью. Диора села на плечо Альфи и жалела, водя клювом по виску. — Он сломал мне пальцы, — правая кисть дрожала. Я смотрел в потолок, лёжа на кушетке: — А мы с тобой и с Лёней купили ему на день рождения крутую удочку.