Новая афиша
25 апреля 2023 г., 10:07
Кинотеатр Леви понравился абсолютно всем: люди охотно платили завышенную цену на билет за просмотр немого кино. Леви понимал, что они просто хотят отдохнуть от ежедневной рутины и сходить в кино, прямо как в мирное время. К тому же поначалу он приглашал только работников завода, на котором сам перед показами каждый раз отрабатывал полную смену. Его товарищи и коллеги просто по доброте душевной и из признательности за труд хотели помочь одинокому пареньку подзаработать побольше.
Агнес тоже очень понравилось, ведь пока Леви крутил рукоятку кинопроектора, он не мог сопротивляться её игривым приставаниям. К тому же в темноте их никто не видел. Но комедия про высший свет ей тоже очень понравилась, она представляла, что богатые именно так себя и ведут каждый день, нарочито кривляясь и шагая, как деревянные куклы. Она смеялась так звонко, что иногда другие зрители начинали тоже смеяться только чтобы получить хоть крупицу того же счастья, которое испытывала Агнес.
Каждый раз, когда посетители кинотеатра расходились по своим домам, они благодарили Леви за такую прекрасную возможность насладиться спокойствием и неторопливостью в стенах зала. Но в то же время каждый второй изъявлял желание посмотреть что-то новое, и курчавый паренёк отвечал всегда одинаково: «Мы учтём Ваше предложение, сер». С премьеры прошло уже почти три недели, и у Леви накопилось чуть больше тринадцати гу́льденов — этого, по мнению новоиспечённого киномеханика, должно было хватить, чтобы выкупить в аренду хотя бы два новых фильма, даже со звуком.
Он взял на заводе отгул на один день, едва договорившись с начальником, который не хотел отпускать такой ценный кадр, и предупредил Агнес о том, что он собирается сделать. Она поцеловала его в щёчку и крепко обняла на удачу, из-за чего Леви был почти абсолютно уверен в успехе предстоящей сделки. Ему также способствовал и тот факт, что его отец проработал киномехаником в том заведении целых двадцать лет, начав работать ещё в подростковом возрасте. Возможно, репутация отца могла тоже неслабо помочь.
Надев свою самую чистую и целую одежду, Леви пошёл к дому хозяина кинотеатра. Несмотря на то, что он был вполне дееспособным мужчиной средних лет, на фронт его не забрали. Люди говорят, что этот ушлый человек подкупил кого надо, и на комиссии ему вписали в какой-то маленькой книжке с незапоминающимся названием, что он негоден по состоянию здоровья. Якобы он был инвалидом первой группы. Нонсенс! Денег этому дельцу хватало не только на взятки и подкупы, но и на неплохой дом на окраине города со своим садом и вторым домом — гостевым. К тому же и в еде он не отказывал себе ни в чём, а страна брала деньги из налогов, чтобы выдавать ему выплаты по инвалидности.
Но несмотря на все эти недостатки и пороки этого человека, Леви смирился с ними в тот день, чтобы суметь купить у него пару плёнок. Дойдя до усадьбы хозяина кинотеатра, он удивился тому, насколько нетронутой она была: застеклённые окна сверкали в солнечном свете, забор в виде живой изгороди был зеленее некуда, а на воротах, преграждающих путь к входной двери, лежала свежая краска. Из-за расположения дома, бомбы противника даже рядом не приземлялись, и жители внутри находились в полной безопасности.
— Что тебе нужно, мальчик? — представительный человек в аккуратном костюме, заметивший проглядывающего через чёрные прутья Леви.
— Могу я поговорить с мистером Жансе́ном? — парень учтиво поклонился. — Я бы хотел обсудить с ним небольшую сделку.
— А ты вообще кто? — от такой наглости, дворецкий опешил.
— Сын одного из добросовестных работников кинотеатра, отдавшего ему двадцать лет своей жизни.
Немного подумав, дворецкий, разглаживая усы, развернулся на пятках и пошёл к входной двери. Когда он вошёл в дом, Леви, пытаясь справиться с лёгкой неуверенностью и нервами, стал ходить из стороны в сторону, похлопывая рукой карман с ключами от своего дома. Он шёпотом репетировал то, что скажет мистеру Жансену, когда окажется перед ним. Может быть, даже придётся согласиться на аренду лишь одного фильма, ведь тринадцать гульденов для такого человека может оказаться мало.
От размышлений и репетиции реплик Леви отвлёк скрип открывающихся ворот и голос дворецкого, приглашающего войти. На крыльце дома стоял слегка полный бородатый мужчина в богатой белой одежде и с лёгкой лысиной. Леви вступил на территорию усадьбы, устремившись ко входу в дом.
***
— Он отказал?! — Агнес была одновременно растеряна и рассержена. — Да как он мог? — Он сказал мне, что вообще впервые слышит фамилию Ви́рман, — Леви сидел на пыльном диване, оперевшись руками на свои колени. — Ну, хорошо, отца он твоего не вспомнил. Но чем ему предложение не понравилось? Его кинотеатр закрылся через месяц после начала войны, и он спокойно мог отдать тебе плёнку. И ему выгода, и тебе плёнка. И все в плюсе! — Мистер Жансен сказал, что не собирается вести дела с «каким-то оборванцем», имеющим наглость отвлекать его от дневных забот. — Каких забот? — Агнес окончательно взорвалась. — Он целыми днями только и делает, что спит и ест, пока остальные доблестно защищают Родину на фронте! — Милая, не надрывайся, — грустные карие глаза посмотрели девушке прямо в душу, — эти слова ничего не изменят. Мы не сможем у него ничего купить. — Хм, — Агнес задумчиво посмотрела на заходящее солнце, — а давай мы сами возьмём? — Что? — Давай мы сами возьмём у него плёнку? Всё равно он даже не заметит пропажи. — Ты хочешь украсть у мистера Жансена киноплёнку с фильмами? — Леви резко встал, грозно посмотрев на свою вороватую возлюбленную. — Ну почему сразу украсть? — ехидно ухмыльнулась Агнес. — Одолжить. Когда война закончится, мы всё ему вернём. — И как ты собираешься это сделать? Мы даже не сможем пробраться внутрь, нас тут же заметит полиция. — Не заметит, — ехидная улыбка стала ещё более заговорщической, — если мы проберёмся туда ночью. Комендантский час ввели в Конергессе после того, как самолёты противника повадились пролетать над городом, сбрасывая снаряды на дома. Это больше было не административное правило, а энергетическое ограничение — во всём городе отключали свет, совершенно лишая врага возможности чётко попадать по желанным объектам во время ночных вылетов. Выходить ночью из дома не запрещалось, но запрещалось выходить из дома с лампой в руке — как известно, человеческий глаз в полной темноте способен увидеть горящую свечу, находящуюся от него на расстоянии в восемьдесят миль. Выходить ночью из дома без света — это не самое лучшее решение, потому что становится практически невозможно ориентироваться на улицах города. Более того, введение комендантского часа не прекратило вылеты противника над городом. Чаще это делалось просто для устрашения, но иногда жителей будили ночью громкие взрывы упавших снарядов, пущенных навскидку. И иногда эти снаряды куда-то попадали. В кого-то… — Может и сработать, — сказал Леви, спускаясь в подвал за ломиком. — Но это очень опасно. — Я не смогу сидеть тут, — возмутилась Агнес, — и ждать тебя, пока ты рискуешь собой, и я не приму отказа, — добавила она, приложив указательный палец к губам любимого. В свете полной луны, не закрываемой густыми облаками, мощёная улица была видна достаточно отчётливо. Дома с чернеющими окнами стояли по бокам, словно расступаясь перед двумя подростками. Они, прекрасно видя землю под ногами, почти бежали, крепко держась за руки. Сворачивая в переулки, чтобы срезать путь, и не делая практически никаких перерывов, они неслись сломя голову, рискуя в потёмках себе что-нибудь сломать. Любой бы, кто их сейчас увидел, подумал: «Влюблённые безумцы». Но никто их не видел. Они перестали бежать только когда достигли точки своего назначения: большого кирпичного прямоугольного здания, высотой в три этажа. Когда-то это был очень популярный кинотеатр, но теперь он пустовал, стоя разбомбленной крышей и разрушенной стеной посреди тихой аллеи. Однако на первом этаже все двери и стены были целы, почти не тронуты осколками и не повреждены взрывными волнами от разрывающихся снарядов. Главный вход был заколочен досками, но две тёмные фигуры людей и не думали к нему приближаться, обходя здание вокруг в поисках чёрного хода. Дверь служебного входа была металлической, а на её петлях висел тяжёлый замок. У Леви был ключ отца, который мог бы открыть его без труда, однако он хотел посильнее насолить мистеру Набитые Карманы, а потому, вставив лом между замком и петлёй, он с силой дёрнул его вниз, с корнем отрывая его от двери. Запасной вход был распахнут, и наружу ринулся запах сырости. Молодые вошли внутрь, прикрывая за собой дверь. Воспользовавшись тем, что лампа была у неё, Агнес схватила Леви за шею и, притянув к себе, страстно поцеловала. — Милая, — мягким голосом заговорил растаявший парень, — нам нужно поскорее закончить с делами тут. Иначе, если мы будем тут любиться, то останемся до рассвета, и не заметим. Словно по волшебству, после шлепка ладонью по мягкому месту Агнес газовая лампа ярко загорелась. Отрегулировав поступление газа, девушка сделала так, чтобы огонь горел поменьше — нельзя было, чтобы кто-то увидел свет в этом здании, иначе быть беде. Вместе они пошли дальше по коридору с большим числом дверей: им нужно было найти ту, что вела бы на лестницу на второй этаж, где и находился архив с записями фильмов. Леви был внутри лишь раз, и уже почти не помнил, куда нужно идти. Проверив множество проходов, они наконец нашли нужную дверь и стали подниматься наверх по лестнице. Пол этажом выше был мокрым, а стены покрыты плесенью: из-за дыр в крышах дождевая вода проникала в помещения, чудом не стекая вниз на первый этаж. Одна из дверей в другом конце широкого коридора была распахнута, пропуская через проём серебряный свет луны. Очевидно, стена в том помещении отсутствовала, развалившись после прилёта снаряда. Леви очень тянуло к этой двери, и он сам не знал, почему. Ему казалось, что именно там находится то, что он ищет. Он попросил Агнес поискать архив — относительно маленькое помещение с большим количеством металлических стеллажей с круглыми контейнерами на них — пока сам парнишка проверит загадочную комнату. Он добавил, что лампа ему не нужна, так как там достаточно света, однако проводить его до двери стоило, иначе он мог легко запнуться о куски кирпичей и металлической крыши, лежащие на полу. Войдя внутрь, Леви почти сразу понял, где находится: лежащий на полу широкий письменный стол из дорогого дерева мог указывать лишь на то, что это был кабинет хозяина кинотеатра. Отброшенные взрывом шкафы с наградами заведению также валялись разбитыми по краям комнаты, а разодранное осколками кожаное кресло с широкой спинкой уже не годилось для того, чтобы на нём сидели. И повсюду на мокром от дождей и гроз полу лежали разные бумаги: лицензии на показ того или иного фильма, заявления работников, налоговые счета, страницы учётной книги. Возле письменного стола лежало мусорное ведро, содержимое которого было весьма разнообразным, начиная затушенными окурками от дешёвых сигарет и заканчивая… толстой папкой? Леви, присев на корточки, достал из урны толстую бумажную стопку, завязанную верёвкой и сшитую тонкими чёрными нитками. Присев на край лежащего стола, он повернулся к огромной дыре спиной, отвернувшись от окружённой бесконечными звёздами круглой луны. Когда серебряный свет осветил папку получше, на ней стали лучше видны выведенные перьевой ручкой буквы: «Досье сотрудника кинотеатра: Давид Вирман, киномеханик». В правом верхнем углу обложки красовалась жирная печать, почти размытая от влаги, но всё ещё читаемая. «УВОЛЕН». Это повергло Леви в шок, ведь никого из сотрудников обещали не увольнять, чтобы после войны у них была возможность вернуться к работе без лишних сложностей. Он резким движением руки оторвал верёвку, накрепко закрывающую папку, и принялся читать всё, что находилось внутри, пытаясь найти причину, почему такого хорошего работника, как его отец, могли вышвырнуть с работы. Заявление об устройстве на работу, договор об оплате, договор об отчислениях в пенсионный фонд, налоговая справка, личная информация о семье — всё не то! Пока парень уже в панике листал страницы туда-сюда, из папки выпал маленький листочек, плавно опустившись на пол у самых ног. Леви поднял его и, подставив под свет луны, принялся читать почти стёршиеся буквы: «Извещение. Ваш сотрудник, сержант, член разведгруппы №06, Давид Итай Вирман,… в бою за свою страну и семью, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 7-12-4562, попав в окружение врага в районе… Просьба известить семью погибшего и передать этот документ, так как настоящее извещение является документом для…» Маленький листочек снова упал у ног Леви, краешком оперевшись на грязный ботинок. На тонкую бумагу сверху стали падать солёные капли, оставляя большие тёмные пятна. Перекошенное от внутренней боли лицо парня осветил золотой свет лампы: Агнес тихо вошла в кабинет хозяина кинотеатра, улыбаясь во все зубы. Леви видел, как её лицо резко изменилось, а губы двигались, но как и в немом кино он не слышал ни слова. Агнес подошла ближе и увидела лежащий на полу лист бумаги. Она подняла его и, прочитав, обняла Леви так крепко, как ещё не обнимала. Она тоже плакала...
