Копия моего «идеала»

Четверг прошёл быстро, пятница и подавно. Том удивительно хорошо стал совмещать учёбу и общение со своим омегой. Никаких больше игнорирований с его стороны. Полное принятие. Себя. Его. Того, что случилось и ещё случится. Не так бесконтрольно, но оно будет, в любом случае. В четверг Мракс выполнил домашнее задание на несколько дней вперёд, а в пятницу хорошенько выспался, успев поговорить с Гарри по видео-звонку, пока готовил завтрак. Мать ушла ещё в шесть утра, он мог позволить себе чуть больше, показать себя, свою кухню. Мужчина был приятно удивлен, узнав, что Том умеет готовить. Соблазнил его своей красивой улыбкой и обещанием утащить к себе на кухню, чтобы Том его покормил. Без шуточки о кормлении с рук не обошлось. Но она казалась такой естественной. Словно они всегда так шутили. Представление того, как Том будет хозяйничать у плиты в доме Гарри, обязательно в фартуке и трусах, когда созреет до раздеваний, будоражило. Однако, он и Гарри совсем не прочь увидеть без одежды, как минимум без верха. Имея один единственный, но зато какой близкий, контакт, Мракс успел прощупать твёрдые мышцы. Гарри более чем хорошо сложен. Пожалуй, даже слишком отличное для омеги. Те всегда стремятся быть изящными и худыми… В субботу Тома ждал сюрприз. Он предполагал, что Гарри как-то о себе заявит, беря во внимание их общий выходной, но не думал, что оно случится сразу после онлайн занятий Тома. В смысле, он едва успел выключить компьютер и пойти поставить чайник, как раздался звонок. На экране высветилось: «Мой омега». Да, он наконец-то обозначил Гарри как положено, с другими контактами не спутать. — Слушаю. — Привет, котёночек. Какие планы на сегодня? Низкий, взрослый, игривый голос отозвался в животе жаром и странным томящим чувством. Тома не переставала удивлять его реакция на омегу, когда они разговаривали, а не переписывались. — Привет, Гарри. Никаких. Я только что поставил чайник, закончил онлайн занятия. Ты вовремя позвонил. — Между нами устанавливается миндальная связь. — Ага, фундуковая, — поддержал ореховую шутку Том, усаживаясь прямо на подоконник. Он был широкий и очень удобный для посиделок. Особенно по вечерам. Окна выходили на оживленную улицу и Том любил наблюдать за чужой жизнью. Вероятно потому, что не было своей. С одной стороны, не хотел отвлекаться от учёбы. С другой, завидовал, что это всё проходит мимо него. А теперь падал в водоворот собственной влюблённости. — Замечательно. И раз уж мы заговорили об орешках, приглашаю тебя покататься со мной в машине и пожевать их вместе. Том чуть не потерял нить разговора, и был так ошарашен предложением. — Ты хочешь покатать меня на машине? — Да. Вполне неплохой способ узнать друг друга поближе, при этом не нарушая ничего и не попадаясь на глаза. Как смотришь? Двояко он смотрел на интересное времяпрепровождение. Одна часть, желающая встречи и общения с человеком, что стал ЕГО, хотела согласиться и ждать приезда. Другая часть, отвечающая за его природу, противилась. Это ещё один удар по гордости! Тыканье носом в то, что сам ещё мальчишка, нет своего имущества, ни дома, ни машины, ни хороших денег, чтобы радовать свою пару вниманием и подарками. Всё это есть именно у омеги! Как на это смотреть? Что Том вообще может дать или сделать тому, за кем наверняка увиваются стайки независимых, крепких и обеспеченных альф?! — Наверное, нет. Сказал быстрее, чем успел всё взвесить, подверженный унижением собственного достоинства, и отключился. — Сука! Телефон выпал из рук, падая на живот. Альфа болезненно вцепился в волосы. Всё возвращалось к тому, с чего он начинал. Очередные загоны. Омега казался идеальным. Хотя с виду такой безалаберный и дурашливый. А он что? Он простой студент. Запутавшийся в своих желаниях. Откусивший больше, чем может прожевать. Решил начать со взрослым и понимающим, ну-ну. Всё в итоге придёт к одному — они разойдутся, не успев толком узнать друг друга. Гарри станет скучно с ним. Или он устанет от постоянных загонов. А Том сам себя сожрет, так и не смирившись с униженным положением. Думал, что всё решил. Что принял… Снова звонок. Том вздрогнул от рингтона и посмотрел на экран. Гарри. Катастрофически стыдно брать трубку после недавней выходки, но он заставил себя быть мужчиной. — Вопрос. Как далеко ты живёшь от консервного заводика? — Конкретно от него метров четыреста. — Знать бы ещё, в какую сторону. Я тут стою как дурак около дома, который плющом зарос. Старуха на меня косится, — нервно сказал Гарри. Том подскочил на ноги. Как раз вовремя, потому что чайник на плите засвистел. Снял его на автомате. Куда сильнее волновал Гарри, уже находившийся близко к дому. — Что ты вообще там делаешь? Я же сказал… — В это время я был на четвёртой Дубовой. А пока ты молчал — добрался до твоего райончика. — Значит, у меня не было выбора? Том не знал как быть, злиться или восхищаться целеустремлённости омеги. — Почему так сразу? У тебя был выбор, поедем мы куда-нибудь или ты пригласишь меня к себе. А вот орешки — это без вариантов. Я буду их есть. Ебучий мел в витаминах уже настоебал… ой, — неловко хихикнул, — прости, котёночек, обычно я держу себя в руках. Нет, этот мужчина совершенно выбивал из колеи. Том уже ничего не понимал. Как реагировать, что отвечать, зачем всё это… Одно осознавал ясно — ему придётся выйти. Потому что Гарри совсем рядом. — Жди, я сейчас выйду. — Адрес скажи. Я подъеду, чтобы тебе не тащиться. — Не нужно, — Мракс направился сразу в коридор, накидывая куртку и забирая ключи. Переодеваться не стал. — Я прогуляюсь, а заодно проветрю голову. — Тогда жду тебя у дома злой колдуньи, — усмехнулся Поттер. — Зелёный джип. — Ещё и джип, — уже сам себе ответил Том, вздыхая, и закрывал дверь квартиры на замок, — просто возьми себя в руки и затолкай гордость себе в задницу. Ты же хочешь его увидеть. Да, именно так. Это его желание — увидеть Гарри. Побыть с ним там, где никто их не тронет и не увидит. Человек в свой выходной приехал на другой конец города. Должно же быть элементарное уважение. Ветер поднялся сильный. И без того растрёпанные волосы, — на укладку не было времени, — стали похожи на чёрт знает что. Куртка была короткая, лёгкая. Оделся Том совсем не по погоде. Застегнув до шеи, он всё равно чувствовал холод. Шёл быстрым шагом, чуть сгорбившись, засунув руки в карманы, и вскоре увидел нужный автомобиль. Оттенок зелёного мог легко слиться с листвой леса. Крепкая, мощная машина — подстать омеге, очевидно, любившему выделяться. Его заметили и дверь приглашающе открылась. Том подошёл, разглядывая монстра ближе, а потом заглянул в салон. Взгляд скользнул на мужчину, сидящего за рулём. Он был в лёгкой шерстяной водолазке мягкого голубого цвета и в тёмных джинсах. На спинке кресла висел тёплый плащ. Салон внутри обтянут ярким бежевым велюром. А запах… Проклятье. Концентрированный запах омеги. Ставшие любимыми ваниль и кокос. Том забрался внутрь, вдыхая глубже, и растёкся по большому кожаному сиденью. К уже имевшемуся ароматному великолепию также добавлялся соус из карамели и кофе, из ароматизатора на торпеде. — Привет, Том. Бархатный тенор. Альфа прикрыл глаза, не в силах выносить всё это. Гарри — чёртов колдун. Влиял на его разум. Порабощал. Всё стало хуже, когда Том услышал скрип кожи и почувствовал тёплое дыхание у лица. Омега урвал короткий и такой сладкий поцелуй… Лучше любого десерта. — Мы можем ехать? — Да, — выдохнул, совершенно безвольный. Не открывая глаза. Не двигаясь. Пронося через себя полученное прикосновение нежных губ. Насыщаясь запахом. — Отлично. Сейчас тихо. Машин мало. Только пристегнись, хорошо? Предупреждение привело в какое-никакое чувство. Том открыл глаза, но не стал смотреть на Гарри, искушать себя, сразу взялся за ремень. — Как эти пара дней прошли? — поинтересовался Гарри после того, как они вывернули из дворов и поехали по шоссе. — Мы ведь с тобой держали связь. Я рассказал всё интересное. — А если из неинтересного? — Из неинтересного… — парень конкретно задумался. О чём они не говорили? Так уж вышло, что почти обо всем. Не привыкший с кем-то делиться личной информацией, он удивительно спокойно рассказывал о своей скучной жизни. Что делал. Что планировал. О чём думал. Не важно, через смс или по звонку. Ах нет. Он не затрагивал слишком личное. Например, Гарри не знал, что Том жил с матерью. Без отца. Рассказать? Была не была. — Моя мать начинает подозревать, что я завел знакомство с омегой. — Мать, значит? — усмехнулся Гарри. — Они всегда чуют первыми, когда у ребёнка появилась своя зазноба. Что ж, когда-нибудь мы, возможно, сможем познакомиться. Впрочем, мой друг и коллега по работе тоже в курсе, что у меня кто-то появился. — А родные? — Нет. Их я пока не посвящал. Они живут в другом городе. — О. Ясно, — совсем мельком, так сказать одним глазом, Том всё-таки посмотрел на Гарри. Очень удачно, ведь именно в тот миг омега тоже взглянул на него и подмигнул, прежде чем вернуть взгляд на дорогу. — Ну а… кхем. Как отреагировал друг? — Что меня давно пора… м-м, обработать, — ради цензурности Гарри поменял слово. — Но от конкретики я его пока избавил. Успеет ещё. — Ого, — смущённо усмехнулся Том, смотря в окно со своей стороны, — друг у тебя вокруг да около не ходит. А он омега или альфа? — Закольцованный альфач. Его дочь — моя крестница. Такая модница. Шесть лет уже исполнилось. На следующий год в школу и всё — держитесь. Слова мужчины успокоили. Женатые не представляли угрозы. — А ты задумывался о детях? — Да, но пока не хочу. В первую очередь нужно приобрести собственное жильё, а уж потом думать о детях. В своём углу гораздо проще растить ребёнка, даже в одиночку. — А, да, ты упоминал вчера, что копишь, — кивнул Том, припоминая разговор пока готовил завтрак, — где твои орешки? — Так. А всё в рюкзаке на заднем сиденье! Давай тогда припаркуемся где-нибудь, и полакомимся. Проехав километра два, можно выехать из города. А там леса. Ещё чуть дальше — озеро. Большой компанией студенты часто выезжали на летние каникулы. Возможно, Тому стоило бояться. Едва знакомый мужчина везёт его в уединённое место. Но страха не было. Скорее, предвкушение. Что-то точно будет. И вряд ли плохое. В какой-то момент Гарри решил привлечь внимание Тома, что уткнулся в окно и стал молчать. Ладонь на бедре не оставила равнодушным. Парень вздрогнул и обернулся. Сначала тепло, а теперь настоящий жар начал распространяться от того места, где была рука Гарри. А когда он почти погладил и опустил руку ниже, пальцами сначала легко постукивая, а после поглаживая по колену, и снова медленно поднимаясь наверх, Тома пробрало и весь жар устремился в пах. Возбуждение ударило с размаха. А штаны, как назло, из тех, что облегали фигуру. Почему он об этом не подумал?! А садист продолжал прикасаться. Ткань-преграда совсем не думала сбивать жар его касаний. В итоге Том стыдливо опустил руки. Но его жалкие попытки прикрыть только привлекали внимание. — Перестань, — попросил сквозь стиснутые зубы. Приятные ощущения и растущий дискомфорт не прекращались. — Не хочешь? Или не нравится? — Ты ещё даже не припарковался, — с выдохом произнёс и сам перехватил руку омеги. Но не отстранил, а сплел с ним пальцы, чтобы показать, что он не какой-то там стеснительный недотрога. — А, хорошо. Ещё и орешков обещал. Гарри переключился на дорогу и сбавил ход, выискивая местечко, куда можно пристать. С озера тянуло холодом, но с печкой им всё будет нипочём. Не факт, что вообще выберутся из машины. Том точно не горел желанием возвращаться к пронизывающему ветру. Слишком легко одет. А в машине тепло. Мягко. И пахнет его личным проклятьем, к которому начинал привыкать, видимо, впитав достаточное количество. Гарри зашуршал пакетиками. Там была не одна пачка. И не одни орешки, как выяснилось. Том с удивлением смотрел, как мужчина начал кидать на панель купленные орешки, снеки и чипсы. — Мда. Скажи ещё, что купил газировку и сейчас включишь фильм. — Есть и газировка, и кипяток в термосе. А фильм… — мужчина немного растерялся, — мне кажется, было бы проще пойти в кино, наверное. Правда, выбор там небольшой. Либо же мы можем просто пообщаться. Мы мало друг друга знаем — надо открываться. — Я сказал про фильм, потому что увидел всё это купленное добро, — окинул взглядом брошенные на панель пачки вкусняшек, — на самом деле, я не хотел бы смотреть ничего. Я согласен с тем, что нам нужно больше общаться в живую и… не только. Последнее вырвалось само. Спасибо взбаламученной сущности на фоне пульсирующего возбуждения. Оно так и не утихло, продолжало неприятно давить. Гарри поступил очень жестоко, раздразнив и отступив. — «И не только», значит, — с мягкой усмешкой наступил на нежное. — А это как пожелаешь. Скажем так, в машине немного неудобно, но вполне можно. — А у тебя уже было в машине? Этот вопрос был ни к чему. Том знал, что услышит положительный ответ, и в груди неприятно кольнуло. Он вообще чувствовал раздражение, когда думал о том, сколько Гарри имел партнёров и что они с ним делали. Тогда как он сам… Нет, нужно выбросить неприятные картины из головы. Умения в сексе постигаются с практикой, сразу никому ничего не даётся. Да и сколько омеге лет! Многие в его возрасте заводят семью. Нет никакого смысла думать о прошлом. Сейчас Гарри с ним. И только в руках Тома — не испортить всё. Остаться для мужчины последним. — Бывало, бывало, — с некоторым смущением ответил Гарри. Во всяком случае, честно. Неприятно, но честно. Оно даже помогло возбуждению слегка утихнуть. — Ясно. Том потянулся за первой попавшейся в руки пачкой. Острые снеки. Тут же откинул обратно. Не переносил такую пищу. Вторая пачка — фисташки. То что нужно. Ему нравился их чуть вяжущий вкус. — Ты спрашивай, не стесняйся, — подтолкнул Гарри, берясь за пакетик миндаля, — я отвечу тебе. Едва ли мне есть что скрывать. — Что именно я должен у тебя спрашивать? — Что хочешь узнать обо мне, то и спроси. Мы общаемся. Появилась одна мысль. Даже странно, что Том не задумывался раньше, но сейчас стало очень любопытно. — Наше с тобой знакомство. Ты так бесцеремонно ворвался. От кого ты прятался? Том видел, его слова задели Гарри. Омега не хотел говорить, но всё же усмехнулся своим мыслям и не оставил без ответа: — В первую очередь, хочу снова извиниться за тот случай. Это было ужасно. Я прятался от своего бывшего, с которым на тот момент уже полгода, как расстался. Мудак редкостный. Мне даже жаль, что я убил на него полтора года, пока мы встречались. — Ого, — Том был впечатлён. И огорчён тоже. Полтора года — это много. И даже при таком раскладе случилось расставание. А сколько у них протянет? Нет, нельзя опять сворачивать в это русло. Каждый раз оно заканчивается ненужным накручиванием, заставляет сомневаться в себе и сильно бьёт по гордости. — Ты сказал, что полгода прошло, но он что, пытается тебя вернуть? Или что-то требует от тебя? — Скорее, требует вернуться к нему. Ни разу ещё не доводилось слышать пренебрежительное фырканье от Гарри по отношению к кому-то. Кем бы ни был тот человек, омега считал его за мусор. — Он всегда таким был. Раньше я думал, что это признак уверенности в себе и закалённого характера. А по факту деспотизм. И мириться с ним я не стал. Теперь мой бывший думает, что раз я его отверг, значит я более особенный, чем он думал, и нужно меня вернуть. Как-то так, наверное. Или он простой мудак, не способный смириться с тем, что его, такого идеального, кинули. — Скорее второе, — поддержал парень, в голове примерно прикидывая портрет бывшего своего омеги, — пусть губу закатывает. Ты уже занят. — Мой котёночек защищает меня. Как это мило. Гарри сплёл его пальцы со своими и поцеловал тыльную сторону ладони. Так, как делал Том в их последнюю встречу. Оно было таким удивительным, трепетным. — Естественно, я защищаю, — пробурчал, отводя взгляд, но не отпуская руку мужчины. — Ты — мой омега. Я не буду стоять в стороне, если кто-то причиняет тебе дискомфорт. — Ну, всё, я растаял! Улыбка Гарри подобна выстрелу из пушки в незащищённую грудь. Умилённая, нежная, обращённая на него. Том тоже поднёс их руки к своему лицу и поцеловал в большой палец. — Я хочу быть с тобой. Но сомневаюсь, что достоин. — Том, котёночек мой, — омега обнял, окутывая своим запахом, словно легчайшим шёлковым покрывалом. Лучшего успокоительного в своей жизни он и не знал. — На это может ответить только время. Сейчас мы с тобой только начинаем. И пока я могу чуть больше, чем ты. Но только пока. Тебе нужно время, чтобы встать на ноги и расцвести. И я готов подождать. Слышишь? А ведь Мракс не сказал ничего конкретного. Гарри сам всё понял. И не просто успокаивал, — хотя это, несомненно, было приятно, Том готов раствориться в прекрасном голосе и тёплых руках, — он почти предлагал сделку. — Значит, — немного хрипло начал и быстро прочистил горло, ловя взгляд зелёных глаз, — в будущем я буду о тебе заботиться. Ты будешь полностью под моим крылом. Я буду катать тебя на машине. Буду задаривать тебя подарками. — Да. Конечно. Именно так. Я подожду, когда этот день придёт. А заодно научу тебя всему, что можно, — крупная, но такая мягкая рука прошлась по взъерошенным после ветра волосам, — ты будешь моим отличником. — Мне уже начинать называть тебя «профессор»? — усмехнулся Том. В свободной руке он держал пакетик с фисташками, но был готов их отбросить и обнять омегу. — Хм. Какая хорошая идея, — засмеялся мужчина. — Наверное, можно иногда. — Тогда мне следует знать твою фамилию. — Если скажете свою, мистер… — Мракс, — Том позволил узнать свою фамилию первым, и всё-таки убрал пачку открытых орешков, устроив руки на талии омеги. — А я — Поттер.

-////-

Так плотненько они ещё не общались. Даже вчерашний звонок с утра не уводил разговор в глубины. Гарри рассказывал своему котёнку всё о себе, начиная с малых лет и заканчивая тем, кто он есть сейчас. Альфа был очень любопытным. К каким-то темам буквально цеплялся клещом, вытягивая подробности. А Поттер был и рад. К тому моменту они сгрызли половину купленных вкусняшек. И вот настала очередь Томми отвечать. Гарри спросил о детстве, в голове рисуя картины бойкого пухлощекого мальчика, любимца родителей. Но реальность больно ударила по воображению. Улыбка спала с лица. — У меня неполноценная семья, я живу с матерью. Отец бросил нас ещё до моего рождения. Поделом ему, — брезгливо фыркнул Том, — ублюдок никогда не хотел детей. Обвинял мою мать в том, что она напоила его и проткнула презервативы. Может, это правда, я не знаю. Итог один, он ушёл. Мать сама меня растила. До тех пор, пока я не стал самостоятельным. — У таких мужиков всегда виноват кто-то другой, но никак не они. Мой последний бывший был именно таким, готовый хоть два презика надеть, лишь бы не стать отцом. Как будто будет проклят, если осеменит омегу. Мне жаль, что твоя судьба так жестоко начала с тобой. Ты можешь только взять всё в свои руки, чтобы стать хозяином самому себе. И я желаю тебе большой удачи на этом поприще. — Спасибо, — сухо ответил Том, глядя куда-то вперёд. И не факт, что что-то видел. — Я давно взял всё в свои руки. Примерно, с пяти лет. Но мне хочется увидеть лицо своего папаши. Сказать ему пару ласковых. А ещё разбить нос. — Молодец. Воинственный настрой — важно по жизни. Уважаю, — Гарри ласково погладил волосы парня. — Борись. Наконец он повернул голову, поймал взгляд Гарри и слабо улыбнулся. А гладящей руке поддался. Ну прямо настоящий котёночек, желающий больше получить ласки. Появилась ещё одна нерадостная мысль. А получал ли Том вообще ласку? Отталкиваясь от его слов, что альфа был представлен сам себе с пяти лет. Мать, должно быть, зашивалась на нескольких работах, чтобы прокормить их двоих. У неё не было времени на Тома. И на дом тоже. Неужели всё было на маленьких плечах? Хозяйство, готовка… Опять же, Томми хвастался, что умеет готовить. Такое возможно только при годах практики. И ведь он никогда не признается, что ему нужна ласка. Это ударит по гордости. Альфы должны быть сильными. Скрывать свои слабости. — Хочешь знать какие-то подробности? — спросил Том, когда получил, по его мнению, достаточно и перехватил руку Гарри, чтобы сплести с ним пальцы и положить себе на бедро. — Хочу, но только если ты готов сам рассказать. Я не буду на тебя давить. — Я ведь уже начал открываться. Да и ты многое мне рассказал о себе. Будет честно, если я тоже расскажу о себе чуть больше. — Ну да. Просто если тебе неприятно — я могу понять, ничего страшного в этом нет. — Нет, — Том чуть сильнее сжал пальцы, — спрашивай. — Ты уже целовался? Не этого Томми ждал, но Гарри страсть как любопытно. Кто-то по-любому должен был попытаться заполучить его малыша-альфу. Не могла быть та реакция на их первый поцелуй только потому что с Гарри у него случилась первая близость и это был первый в его жизни поцелуй. Такой красивый мальчик не должен в свои почти семнадцать быть абсолютно чистым! — И да, и нет. Это был насильственный поцелуй. Или, скорее, попытка отчаявшегося парня получить внимание путем прикосновения к губам. Я оттолкнул его моментально, поставил на место и ушёл. — Ох ты… — такого развития события Гарри не ожидал. — Уверен, он действительно тебя хотел. Я ещё в кафе заметил, что ты очень нравишься омегам. — В этом нужно отдать должное моему папаше, — снова фыркнул Том. Любое упоминание о нём вызывало презрение, — я совершенно не похож на мать. — Так ты на отца похож?! — почти воскликнул Гарри. Том так сильно походил на Воланда, который откровенно не желал детей, как и мужчина, бросивший мать Тома. Не могло же быть так, что Воланд и есть отец Тома? Это невозможно! Не бывает таких диких совпадений. Даже в его, порой слишком насыщенной событиями, жизни. Нет. Судьба не может так издеваться над ним. — Ага. Мать иногда срывается, выпивает, и в её пьяном бреду я не раз слышал о том, что я как он. Ещё одна подробность оказалась весьма удручающей — мать альфы выпивает. И вроде как оно понятно, много лет работаешь на износ, совершенно нет возможности расслабиться, а выпивка вполне хорошее и всегда доступное средство. Но так недолго и спиться. — Я тебе не сказал ещё кое-что очень важное, — возбуждённо и немного волнительно заговорил Том, — я начал подрабатывать не просто ради карманных денег. Я делаю это, потому что готовлюсь к переезду. Уже нашёл хорошую съёмную квартиру, которую смогу оплачивать и при этом не жить на гроши. У меня нет желания и дальше жить с матерью. — Хм. Это звучит интересно, — Гарри не хотел портить мальчику настроение… — но ты ведь пока несовершеннолетний, и квартиру тебе никто не сдаст. А даже если тебя согласятся подождать, к тому времени цена может вырасти. — Я всё подсчитал, — не растерялся Том, — в декабре мне исполнится семнадцать. Я поговорил с хозяином дома, он был согласен сдать квартиру в начале января. — Тогда хорошо. Будь очень бдительным и договорись обо всём. Желательно документально, чтобы потом не было проблем, хорошо? Внимательно осмотри состояние вещей, чтобы потом никто не обвинял тебя в том, что ты что-то сломал. Да? — Гарри взволнованно давал напутствия, а потом осёкся. — Прости, я не должен тебя поучать. — Да, — согласился альфа и снова улыбнулся, — я всё это знаю. Но мне приятно видеть твоё волнение и заботу. Папочка. — Хах! Вот уж не думал, что меня кто-то так назовёт, — Гарри засмеялся почти смущённо. — Это даже слегка заводит. — А ты… ох. До малыша только сейчас дошло, что его слово имело двойной смысл. Попался на собственную удочку. Ну какой же котёночек! — Кажется, после общения с тобой у меня снова будет болеть челюсть. Никак нельзя не прижать к себе альфу и не подарить поцелуй. Хотя бы в лоб. Однако где-то внутри сидело желание получить повтор их первого свидания. Том так очаровательно вышел из себя. Гарри в самых ярких красках прокручивал тот эпизод, кусая губы и сдерживая откровенно громкие стоны, когда в машине доводил себя рукой. В этот раз Том поступил иначе. Его пробрало, он задышал чаще и снова закрыл глаза, но не набросился, подтвержденный инстинкту, а просто спросил: — Я не уверен, что не повторится как раньше и… ты можешь поцеловать меня? Сам. По-настоящему. И открыл глаза, пронзая решительным взглядом. Гарри наступал на те же грабли, когда покорялся чьей-то твёрдости. В то же время, альфе нелегко отдавать пальму первенства, и он понимал это. — Если ты так хочешь. Беря лицо малыша в свои руки, Гарри мягко прижался к его губам. С первых же секунд всё было иначе. Никаких инстинктов. Только приятные, мягкие ощущения. Альфа послушный и очень хороший ученик, следующий за своим учителем. Гарри нежно сминал чужие губы, Том вторил. Гарри вбирал нижнюю губу, легко посасывая, вырывая судорожный вздох, Том отвечал тем же. — Умница. Всё ещё немного ошалелый, Том приоткрыл глаза и снова прижался к губам Гарри, чуть надавливая. А затем медленно лизнул их снизу вверх. Это была его первая, и очень удачная, попытка проявить самостоятельность. Такого элемента ласк Гарри не получал. Удивительно, как иногда простые вещи могут удивить. И возбудить. Боже! Он в самом деле чувствовал отклик в своём теле, сжимаясь внизу от сладкого ощущения. Ему так захотелось прильнуть к с виду хрупкому телу… Но было неудобно. На переднем сидении мало возможностей на такие приятные вещи. Решено. Пора перебираться назад. — Давай пересядем. Здесь становится тесновато, — сказал Гарри неожиданно хриплым голосом. Том тихо угукнул. Никаких возражений, никаких вопросов. Салон был достаточно просторным, чтобы перебраться назад, не выбираясь на холодный воздух. Гарри первым полез. За ним Том, сделав это куда изящнее, не врезаясь задницей в своё же кресло. И он оказался на чужих бедрах. Поттер не дал своему котёнку шанса просто сесть рядом, хотел ощутить его вот так — на себе. Взять немного главенства на себя. Идеальная поза для долгих, томительных поцелуев, приправленных прикосновениями через одежду. Их не сметало под волной активных сущностей. Они сами управляли ситуацией. Гарри в силу своего возраста балансировал между простым удовольствием и ярким удовольствием, когда хотелось снять одежду и заняться сексом. А Том — в силу своей выдержки. Поттер чувствовал его дрожь, порой слишком крепкую хватку, слышал как стоны сменялись тихим рычанием, а это признак вспыхнувших инстинктов, но малыш не позволял своей сущности взять верх, он отлично балансировал. Целовались долго, гладили друг друга неспешно, не затрагивая явное возбуждение друг друга. А чтобы глотнуть воздуха, сменяли вид поцелуев, переходя с глубоких на короткие, отрывающиеся. Но самым ярким и чувственным была попытка поласкаться одними языками. Они будто проникали друг в друга. Настолько сильно оно будоражило, что просто нереально. И не отдаваясь на власть похоти, они ощущали даже больше удовольствия. Этот феномен Тому ещё предстояло до конца постичь. А Гарри всего лишь освежить воспоминания. — Приятно, котёночек? — Да. Папочка, — оскалился парень, опьяненный удовольствием, тяжело дышащий, и вновь прижался к губам омеги. Поверженного. Придавленного услышанным. Папочка в самых пошлых смыслах! Насколько же это заводило! Невероятно! Гарри ощутил себя альфой, в штанах так точно, и малыш не добавлял ему сдержанности, пока плавно на нём двигался, не отрываясь от губ, углубляя их удовольствие. И не только его. Гарри вновь ощутил, как язык Тома проник в рот, как широко он раскрыл собственный, будто желал поглотить. Не терпелось попробовать с этим горячим мальчиком более взрослые штучки. Пока на руках не появились мозоли. Том замедлился, раскачка стала плавнее, а его губы с зацелованного рта переместились выше. Полный уверенности, следующий за желаниями, альфа оставлял влажные, долгие поцелуи выше верхней губы, на носу, на переносице, касаясь очков, на лбу, и снова спускался вниз, по той же дорожке. Гарри просто застыл. И просто чувствовал. Феромоны альфы терпкие, сильные… но не удушливые. Не как в прошлый раз. Они нежно обволакивали. Гарри в них растворялся, будто в мягких объятиях. — С тобой очень приятно, котёночек. Ты — чудо. — Нравится? — на выдохе спросил, смотря потемневшими глазами, и пальцы альфы нежно погладили по лицу. — Да. Ты отличный ученик. — Мне попался хороший учитель, — ответил Том и, наклонив голову, под удобным углом снова затянул в поцелуй. Со вкусом снеков и орехов.