Копия моего «идеала»

История повторялась. Никакого предупреждения, никаких звонков. Абонент недоступен. Том вернулся домой в час дня, зная, что застанет Гарри уже без гипса. Но дом был пуст. Возможно, омега закрывал больничный или что-то доделывал по работе. Альфа уже начинал скучать по дням, когда каждый вечер они с уютом проводили вместе. Вернувшись на работу, Гарри будет пропадать вечерами и ночами, а Том затухнет в тоске где-нибудь в спальне омеги, желательно с его вещами, наполняя себя запахом дорогого человека и создавая иллюзию присутствия. «Хороший план», — усмехаясь самому себе, Том решил что-нибудь приготовить. Но вот проблема, на завтрак последние продукты ушли. Холодильник и полки были пусты. — Просто супер. Мракс хлопнул дверцей. Его ждал любимый продуктовый, в котором заблудиться на час не составит никакого труда. Может, оно к лучшему. Когда вернётся — вернётся и Гарри. Хотя кого он обманывает? Без омеги Том из магазина просто не выйдет. Ориентироваться и безошибочно направлять, будучи в коляске, это суперспособность, данная Поттеру. Выходя на улицу, Том далеко не ушел. Всегда внимательный к деталям, его взгляд остановился на странном мужчине в стильной, в основном чёрного цвета, одежде, который оглядывал дома, явно пытаясь отыскать нужный. При всей его подозрительности, Том не стал бы заострять на нём внимание, если бы не лицо. Парня повело к незнакомцу едва не на инстинктах. «Слишком похож». Внутри альфы забурлила злость, обещая в скором времени взорваться фонтаном. — Добрый день, — с оскалом поприветствовал мужчину. Первые две секунды этот взгляд выражал скуку. Но потом он изменился, стал ошарашенным и заинтригованным. — Вам что-то нужно? — Меропа Мракс вам знакома? Пауза. Неловкая, неприятная, под колючим взглядом. — Припоминаю. Чёрт, а ведь я надеялся, что она тебя скинула. Сколько тебе сейчас? Перед глазами встала красная пелена. До последнего сдерживая свой гнев, тормоза сошли после слова «скинула». Том ударил по физиономии, так отвратительно похожую на его собственную, и не чувствовал боли в руке, только мрачное удовлетворение от булькающего стона. — Блять. А ведь я её предупреждал, что с воспитанием ей не справиться! — прорычал старший альфа. Всё случилось очень быстро. Удар пришёлся на лицо, словно от хлыста оставляя на коже жар. Папаша схватил его за шкирку, встряхивая как непослушного котёнка. — Твоя глупая мамаша не научила тебя разговаривать со старшими, да? Так давай я научу тебя, выродок. Ещё один щёлкающий удар пришёлся по носу. Боль не отрезвляла того, кто дал выход эмоциям и своей сущности. Том зарычал, пытаясь вырваться из хватки мужчины, вцепился в его руку, ногтями раздирая, и наступил на ногу, отдавливая пальцы. — Мелкий паршивец! Мужчина продолжил таскать парня в разные стороны, не разжимая рук, напоминающих тиски, пока они не услышали знакомый, громогласный голос: — Отпусти его, ёбаный урод! Хватка ослабла. Появилась возможность! Том освободился, вывернулся из-под руки и со всей силы пнул гниду-отца в живот. И пнул бы повторно, он всей душой желал втоптать ублюдка, бросившего его с мамой, в землю, но оказался в больших знакомый руках, успокаивающих злобу и утихомиривающих сердце. — Только посмей подойти. — А ты… — попытался засмеяться альфа и тут же подавился кашлем, руками в перчатках сжимая сырую грязь под собой, — …з-зря времени не терял. Что это? — снова поднял насмешливый взгляд, невзирая на боль в теле. — Нашёл мне достойную замену? Браво, Гарри. Теперь мне всё ясно. Почти пришедший в себя после вспышки ярости, Том замер в руках Гарри. До него дошли слова, он понял смысл сразу, но поверить… — Именно. Очень достойную замену. Намного лучше тебя. Потому что ты — ебаный чмошник! Не смей к нам приближаться. Ты не достоин ни меня, ни его. Том вырвался из рук Гарри. Отступил на шаг и смотрел на него как на человека, всадившего нож в спину. Сказать вот так прямо, что он действительно замена, что встал на место ублюдка-папаши, который был когда-то тем бывшим возлюбленным ЕГО возлюбленного, это слишком… Откуда он вообще узнал? Когда? А может, он знал с самого начала? Всё было специально? Вопросы раздирали голову Тома, вместе с сердцем, которое он по-глупости доверил Поттеру. Вытирая кровь под носом, он отступил ещё на шаг, и ещё, пока не развернулся, собираясь уйти. — Ой. Кажется, мой сыночек хочет бросить тебя, — засмеялся Воланд. — Правильное дело. Только я смогу воспитать вас обоих. И начну с него. — Сука, только посмей! В гневе Гарри прописал оглушительный хук в челюсть, после чего пустился вдогонку за Томом, позади себя слыша ненавистный смех. Ублюдку всё это доставляло удовольствие! Он, лежащий на холодной земле с ещё до конца не подтаявшим снегом, сплевывал кровь, откровенно забавляясь и крича вслед: — Просто жди, Гарри! Я найду вас обоих!

***

Том первый добрался до двора. Руки его совсем не слушались. После полученных ударов тошнило, лицо и рука ныли, но физические увечья казались таким незначительным в сравнении с тем, что он чувствовал! Слова Гарри причинили боль в несколько раз сильнее. Поверить только! Он такой идиот. Всё это время был гребаной заменой папаши. Поттер со всеми успел, молодец. Наверное, в кайф было его унижать, давая ложную надежду на то, что Том что-то может. И что-то значит. Глаза защипало и видимость начала расплываться. — Эй, Том? Обеспокоенный голос вливался в душу ядом. Ну зачем он так? Как можно притворяться, что тебе не плевать так качественно?! — Ох, сильно он тебя. Поехали к врачу, малыш? Или я сам справлюсь? Тогда в ванную... Заметив краем глаза, что его хотят коснуться, Том дёрнул плечом, прежде чем снова отойти. — Я хочу забрать свои вещи, — с трудом, но он произнёс слова спокойно, без дрожи, без надрывного стона, рвавшегося изнутри, и бросил ключи в грудь омеги. Руки не хотели нормально двигаться, парень не справлялся с замком. — Открой дверь. И не смей меня трогать. Без лишних слов Гарри открыл дверь, пропустил вперёд, зашёл сам, а потом запер дверь, отрезая путь на улицу, и прижал Тома к стене, плотно фиксируя собой и прижимая его локти к стене. Не двинуться. — Я тебя не отпущу. — Ты совсем охренел?! — воскликнул альфа. Что и стало ошибкой. Истеричные нотки пробрались в голос, и он сорвался. Это стало последней каплей. Глаза не просто слезились, чёртовы слёзы потекли безостановочно. — Ты ещё не наигрался?! Отпусти меня! Отпусти! — Я с тобой не играю! — впервые Гарри повысил на него голос. Но лицо оставалось запредельно спокойный. Омега не был зол. Он пытался дозваться. — И не собирался играть. — А что ты собирался делать? — спросил Том, истерика которого после повышенного тона резко притупилась. Он смотрел в яркую зелень, что всё ещё была способна поработить, заставить замереть, слушаться. Никакие феромоны не нужны. — Сделать тебя своим, если получится. — Зачем? Потому что с моим папашей не получилось? Он держал тебя как собаку на поводке, ты вырвался, встретил меня и решил, что будет неплохо так ему отомстить, начав дрессировать меня?! — Нет. Я выкинул его из своей жизни со всеми потрохами. Это уже хорошая месть. До сегодняшнего дня, я лишь подозревал, что ты можешь быть его сыном. Буквально два часа назад, я разговаривал с твоей мамой, она подтвердила мои догадки. Отсутствие Гарри дома. Никаких предупреждений. Слабеньким огоньком загорелась надежда, но Том не дал ей разгореться в полноценный огонь. Ему нужны доказательства. — Врёшь. — Можешь позвонить ей. Вполне вероятно, обо мне она нелестно выразится, потому что я разбередил старые раны, — до странного охотно предложил Гарри. — И, кстати, она передала тебе подарок, он у меня в сумке. Глаза не врали. Том смотрел в них и не видел ни тени лжи, только твёрдую уверенность. И всё равно противился. Он, чёрт возьми, имел право! Он был зол. И раздавлен! Он должен услышать доказательства от других. — Отпусти. Я позвоню ей. Хватка исчезла и Том почувствовал, как к рукам прилила кровь. Он и не подозревал, насколько крепко мужчина может держать в руках то, что не желает отпускать. — Поставь на громкую. Послушание. Том так привык к этому. Ему нравилось выполнять просьбы омеги и получать в награду тёплый взгляд и ласковое прозвище. Проклятье. Очередной раз вытерев набежавшую кровь, вместе со слезами, Том сделал только хуже. Плевать. С тем, что сейчас творится на его лице, он разберётся позже. Достав мобильный, альфа нашёл контакты матери и сразу включил на громкую. После четырёх гудков на той стороне ответили: — Привет, сынок. Голос усталый, но удивительно трезвый. На фоне слышались звуки тушения чего-то на сковороде. — Что ты хотел? — Привет. К тебе сегодня кто-нибудь приходил? — Да. Твой омега приходил. У тебя ведь не нашлось желания нас познакомить, а у него нашлось, — в обычно тоскливом голосе нашлась необычная капелька иронии. — Передай ему, что рагу по его рецепту очень вкусное. Как раз сейчас готовлю. Мужчина не сдержал улыбку, молча кивая. Том наблюдал за ним и чувствовал, как дышать становится легче, словно невидимая рука наконец отпустила шею, а боль, ядом растекающаяся по телу, рассосалась. Жаль, так же не могла исчезнуть реальная боль после встречи с отцом. — Да, мам, он тебя слышит. Я заеду на днях. Если хочешь, — добавил последнее, всё ещё не уверенный, что это нужно. Для них обоих. — Конечно, заезжай! — секундная радость в голосе сменилась на бесконечную тоску. — Я понимаю, что не идеальная мать, но всегда старалась вырастить тебя, как могла, одна. Поэтому не додала тебе ласки и… Ты сможешь меня простить? — Я его встретил, мам. Том почти перебил её. Ничего путного он не сказал бы ей о прощении. Если и давать шанс, то при личной встречи. Но она должна знать, что случилось. — Почему он думал, что я не выживу? Что ты скрывала? — Чт… Ты… его? Отца?! Как это случилось?! — глотая слова, женщина не сдерживала ужас в голосе. — Он ошивался недалеко от дома Гарри. Думал, что ты меня скинула, — злость возвращалась и парень сильнее обычного сжал телефон, — почему? — Пусть Геральд всё расскажет. Прости… я не могу говорить об этом снова, — глотая слова и слёзы, попросила Меропа. — Он интересовался твоим отцом, и я всё рассказала. Только не заставляй меня повторять… — Хорошо, я понял, — не стал настаивать Том, под конец решая поправить, — и он Гарольд, мама. Лучше Гарри. Полное имя ему не подходит, это какое-то издевательство. — А, да, Гарри. Я… запамятовала. Том поймал себя на мысли, что после разговора с Гарри, мать стала проявлять немного больше эмоций. Для тех, кто её не знал, разница не видна. Но альфа замечал. — Напиши мне, когда будет удобнее встретиться. Пока, мам. — Хорошо. Пока, сынок. Вызов сброшен. — Похоже, теперь у тебя нет повода обвинять меня в пиздобольстве, — ехидно смотрел на него Гарри. Таким взглядом обычно предвещали крепкую порку, и Том почти этому рад. Смех вырвался сам по себе. Он прижался спиной к стене, медленно по ней съезжая. — Какой же пиздец… В отличие от Гарри, Том почти не матерился. Но сегодня сама ситуация велела. Мужчина не одергивал, и не опустил ни единой шутки. Не тот случай. Его мальчику нужна поддержка. Поэтому омега сел рядом, прямо у порога, и обнял альфу, мягко прижимая к своей груди. — Полностью согласен. Том вцепился в него, как утопающий за кинутый спасательный круг в самую последнюю секунду, перед тем как пойти ко дну. Так сильно, что причинял боль. Ему это нужно. Почувствовал тепло, твердость тела, обожаемый запах кокоса и ванили, который из-за разбитого носа был притуплен. — Извини, малыш, что я так. Меня давно снедали сомнения, и я должен был разобраться, а потом рассказать тебе. Не в таком виде, конечно. — Ты мог хотя бы сказать, что я с твоим бывшим одного лица. — Мне было стрёмно. Ты бы подумал, что я фетишист. К слову, Рон потому так на тебя смотрел в больнице. Боялся, что после тебя ему придётся снова собирать меня по запчастям, как после Воланда. — Не!.. — Том почти сорвался на крик, но сам себя же прервал. А после глубоко выдоха договорил спокойнее, —… произноси его имя. Пожалуйста. Я не хочу его слышать. Потом поговорим. Не сейчас. — Да, понимаю, тебе не хочется, — Гарри поцеловал в макушку, — просто я думал, что лучше сразу разложить все недомолвки, чтобы больше о них не думать. — Нет, — Том прикрыл глаза, устраивая голову на плече омеги, — лучше подлечи меня. — Тогда нам придётся встать и пойти в ванную. Разденься, умывайся, а я пока аптечку достану. Мужчина сорвался с пола со скоростью, которой и молодые могли позавидовать. Отрывая себя от Тома почти болезненно. Парень сморщился, инстинктивно желая вернуть омегу обратно, наплевав на боль, но рациональная часть требовала подняться и выполнить наказ. В ванной всё равно будут стоять вместе. Гарри вернулся с аптечкой и взял в руки окровавленную одежду, заливая её перекисью. — Давай, умывайся. Отражение пугало. Папаша разбил ему бровь и нос. Из-за слез глаза были покрасневшими. А когда он пытался вытереть их, вместе с кровью, то всё размазал по лицу. — Такой рожей только детей пугать. — Хэллоуин уже прошёл. Умывайся. Гарри достал всё необходимое. Обработал не только лицо, но и руку. Щипало жутко. Том жмурился, тихо шикал. А потом Гарри начал дуть, и приятный ветерок приносил краткое облегчение и очень долгое, распространяющееся по груди, тепло от проявленной заботы. — Носик, конечно, придётся подправлять, — покачал головой омега, — завтра приходи ко мне, отправлю к травматологу. Как раз отёк спадёт. — Хорошо, — глазами «кивнул» Том и тут же прикрыл их, чувствуя, как омега стал гладить по подбородку. Под его руками уже совсем не больно. Как Том вообще посмел думать, что Гарри хочет с ним поиграться? Как допустил эту мысль?! Гарри не поступил бы так! Взять хотя бы в пример его искренние реакции, когда дело доходило до упоминания папаши или бывшего. Что теперь, как ясно, один человек. Нет, Том не мог ошибиться в человеке. Его сущность, сердце, душа, всё тянется к этому омеге. Всё ему принадлежит. Слова сами сорвались. Впервые Том Мракс был уверен в своих чувствах как никогда: — Я тебя люблю. Омега ошарашенно распахнул глаза. Смотрел на него и не верил ушам. А затем сгрёб в охапку на грани боли, сумасшедше приятно. — Том. Котёночек мой. Малыш, ты… Боже, ну какой же!.. — Ты тоже? — настоял альфа, почти прохрипев свой вопрос, и обвил руками талию. — Да! Я тебя тоже люблю, милый. Свои чувства Гарри решил закрепить поцелуем. Не в лоб, не в макушку и даже не в висок, а в губы, на которые Том с жадностью напал. Переместил руки на шею омеги, чуть надавливая, чтоб наклонился, вторгаясь в его рот, присваивая, наслаждаясь, наплевав на боль в губе, на то, что начал чувствовать привкус железа и стал задыхаться из-за больного носа. Не плевать было Гарри. Он отстранился, вызывая почти жалобное скуление. — Тише-тише, котёнок. У тебя кровь, не надо. Разве можно не подчиниться твёрдому и такому тёплому голосу, от которого внутри таяли льды? Омега сохранял контроль, который должен сохранять альфа. Но у них всё наоборот. И Том давно это принял. Ему нравилось. Он так полюбил. С губой снова пришлось повозиться, после чего Гарри вынес самый страшный и самый жестокий приговор: — С поцелуями придётся повременить. Это не губы, это пиздец. Пусть заживают. Горячее и острое не есть и не пить. Слышишь? Я знаю, острое ты не любишь, но вот чай придётся отложить. — Издеваешься? — Нет. Твоя губа близка к тому, чтобы требовать парочки швов. Не вздумай спорить. От предупреждающего тона и выразительного взгляда, парня немного повело. Внутри защекотал сладкий трепет. — Но у меня все ещё есть верхняя губа. И язык. Ты сам говорил, в поцелуях разнообразия много. — Ранения оно в себя не включает, котёночек, — строго добавил Гарри, заканчивая с обработкой и выгоняя из ванной. — Хорошо, что у нас есть сок и соломинки. Потерпи буквально до завтра. Травматолог тебе всё скажет. — Отстой, — сморщился Том и тут же пожалел об этом, шипя от боли. С носом проблем будет больше, чем с губой. — Ситуация отстой. И твой бывший-мой папаша — отстой. Надо было не в живот метить, а сразу в лицо. — Не переживай. В еблет он схлопотал от меня, и вроде как я выбил ему зуб, — с улыбкой успокоил Гарри. — Некоторая отместка за то, что из-за него я сломал ногу. — А ведь он и правда тебя преследует, — сделал вывод Том, уже сидя за столом. Вернее сказать, лежал. Он устроился на руках, наблюдая за тем, как порхает на кухне Гарри. Теперь именно порхает. Без гипса. Свободный. — При прошлой встрече он не верил, что у меня может кто-то быть. Теперь убедился. Больше незачем за меня цепляться. — Да ты оптимист, Гарри. — Всё, хватит. Он добегался. А теперь, давай, кушай. Думаю, салатик осилишь. Мужчина поставил перед ним тарелку с вываленным готовым салатом, купленном в магазине. Том посмотрел на него совершенно без аппетита. Что он действительно хотел, после своего признания, после признания Гарри, после всего что сегодня произошло, так это крепко обнять и также крепко поцеловать. Несколько раз. Нет, несколько часов. Но чёртова разбитая губа стояла внушительным барьером. Том и мог бы потерпеть боль, но Гарри не хотел ощущать вкус крови и видеть его боль. Поэтому альфа терпел. Он будет продолжать слушаться любимого омегу.