Копия моего «идеала»

Провинившийся, сам того не осознавая, выступал в качестве ходячего кошелька. Выполнял нужды не только сына, которого, нахрен, не заслужил, но и его омеги. Чем больше, тем лучше. Ни Гарри, ни Том не жалели Реддла. Бессовестному мудаку следовало сказать спасибо за то, что его не избили до состояния котлеты. Поттер проявил твёрдость характера в тот день, и теперь, можно сказать, купался в роскоши. А ещё жил со своим мальчиком в новом доме, купленном не без помощи «свёкра». Не участвуешь в жизни ребёнка? Пахай, папаша, вкладывай средства для будущего семейного гнездышка! Гарри злорадствовал и всё никак не мог поверить, что мудак-бывший приложил к осуществлению его мечты руку. Наконец-то в хорошем плане! Том разделял его чувства. Но всё равно Гарри разглядывал в его глазах и улыбке тень грусти. Не вышло вылепить из отца хорошего человека, только как кошелёк и годился. Зато появился шанс приобрести прекрасного отчима. Сириус как никогда был серьёзен в завоевании сердца Меропы. Забирать её с работы вошло в привычку спустя месяц знакомства. Чуть позже он устроил её работать бухгалтером в свою фирму. Заработок вырос почти в два раза, а дел стало меньше, благодаря чему у Меропы появилось больше времени не только на отдых и домашние дела, но и на уход за собой. Сириус цвёл и пах вместе с ней. А ещё с восторгом отъелся. Прошлые пассии не утруждали себя готовкой и домашними делами, Меропа же не пренебрегала хозяйством. Встречаясь с крёстным, Гарри каждый раз со смехом хлопал того по появившемуся пузу. Нашёл своё счастье к сорока годам. Но где точно шутки отошли в сторону, так это при разговоре о метке. Поттер не помнил случая, когда Сириус был так серьёзен, делясь своими мыслями о связывании себя с женщиной. Навсегда. Помимо хозяйственности, он очаровывался сердечностью Меропы, простотой и её умением слушать. Чувства крёстного Гарри мог понять как никто другой. Он тоже был порабощён семьёй Мракс. Сначала своим котёночком, потом его матерью. «Связать свою жизнь…» — Поттер перевёл взгляд на Тома. Вечер кино, ставший традицией, они сидели на диване в обнимку, включив новый комедийный фильм. Предсказуемость сценария и ряд очевидных ляпов постановки благополучно превратили его в комедию, что позволяло Гарри довольно часто отвлекаться. Взяв пульт, омега нажал на паузу. — Что? — Том удивился и повернул голову. — Тебе не нравится? — Дешманский фильм, — отмахнулся Гарри. — Я это… Он знал, что хочет сказать, но с размаху подобрать слова не получалось. Предложение удивляло его самого, Том и подавно будет ошарашен! — Хочу твою метку. Никаких мгновенных всплесков эмоций и криков радости не было. Что Поттер ожидал, так это полного ступора и непонимания ситуации. Получите, распишитесь. Альфу как по голове ударили. Сидел, замерев, и только глазами хлопал. А Гарри ждал. Отсчитывал секунды в голове. На двадцать первую до Тома начало доходить. Непонимание отступило, пришло осознание. А за ним шок. И радость. И волнение. И страх. — Ты хочешь… Но это так… Правда что ли? Ты сейчас вот прям не шутишь? Реально? Я не сплю? — Могу ущипнуть, если хочешь. С виду могло показаться, что Гарри абсолютно спокоен и ни о чём не волнуется. Но это не так. Сердце выдавало больше сотни ударов! — У меня было время подумать. Так что да, я согласен. — Это… вау, — выдохнул в восхищении и ненадолго отстранился, запуская руку в волосы. Шока всё равно больше. А вскоре затопило такой сильной эйфорией, что Том не мог сидеть, расхаживал по гостиной, периодически посмеиваясь, и улыбался как безумец. — Ах да, можешь не переживать, я пока не беременный. Всё разом на тебя не свалилось, и сразу связывать тебя по рукам и ногам не буду, — чуть успокоил Гарри. — Я и не думал об этом! Всего-то нужно было подать голос, чтобы альфа перестал расхаживать и вновь вернулся на диван. И не просто сел, а завалился, утягивая Гарри в крепкие объятья. — Спасибо. Омеге оставалось только посмеиваться. Его альфа возмужал, но всё ещё остался котёночком, который рано или поздно станет папочкой. Непременно. Теперь, когда у них есть собственный дом, можно подумать и о маленьких топотуськах. Попозже. — А когда? — слишком волнительно спросил Том, прерывая обнимашки, и вперил внимательный, серьёзный взгляд. — Когда будешь готов. Метка создавала двустороннюю связь. Том должен был подходить к делу осознанно. — Я хочу сегодня! — пылко ответил, а потом чуть спокойнее, даже немного стыдливо из-за своей ранней несдержанности. — Но не сейчас. Мне нужно час. Может, два. Я… подготовлюсь, хорошо? — Конечно, мой мальчик, — по-доброму усмехнулся Гарри, приглаживая взъерошенные волосы. — Всё хорошо. Готовься, сколько тебе нужно. Да и я тоже. Они и правда решились на серьёзный, ответственный шаг. Ни о каком фильме и речи быть не могло. Как-то это дело не обговаривая, просто чувствуя, они разошлись по разным комнатам. Гарри ушёл в их спальню, а Том на кухню. Что даже не удивляло. Он любил уходить в готовку, чтобы очистить мысли. Или наоборот, обдумать какие-то проблемы сам с собой, занимая руки делом. А Гарри просто лежал на постели, раскинувшись звездой, и смотрел в потолок. Все омеги буквально мечтают быть закольцованными, а он думал, что в ближайшем будущем (особенно после расставания с Воландом) ни с кем не захочет настолько связать свою жизнь. Однократные сексуальные связи вполне устраивали, с девизом «живу для себя». Но появление котёночка всё изменило. Гарри захотел той самой семейной стабильности. Захотел счастье, доступное только связав себя с любимым человеком. Просыпаться с ним по утрам, готовить завтраки, зашиваться на работе, под конец дня успокаивая себя общением с ним, путешествовать вдвоём, да даже ссориться из-за какой-нибудь мелкой херни! Это тоже часть семейного быта. А уж ходить вместе по супермаркету, убеждая друг друга, что дорогие подушечки для завтрака вовсе не вкуснее более дешёвых, а замена овсяной каши на пшеничную полезнее — святое дело. Время пролетело слишком быстро. Гарри понял это, когда его уединение прервали. Том осторожно зашёл в спальню, словно и не к себе, и сел на край постели. Взгляд был решительный. А руки тряслись. Омега видел, как тот складывал пальцы замком, а то и просто сжимал в кулаки. Нервничал. — Всё хорошо, — прошептал Гарри, садясь рядом. Остался последний вопрос прежде, чем рубеж будет пройден: — Ты надумал? Вместо слов альфа кивнул. И показал. У Гарри волоски на руках встали дыбом, когда он увидел выступившие клыки. — Ты так на вампира похож, я сейчас потеку… — Тебе будет больно. Том совсем не разделял его настроение. Не чувствовал, что Гарри желал разрядить обстановку. Так всё серьёзно, что свихнуться можно. — В курсе, спасибо. Вот только в начале карьеры, как моего ученика, тебя это не смущало. — Я… не укусил же тогда, — устыдился Том. Был у них случай, едва не поставил метку, слишком подверженный гормонам и инстинктам. В постели не обходилось без укусов, и клыки часто проступали, но Мракс никогда не кусал шею. Не находил железы связи. Не пускал «яд», концентрированные феромоны, что закрепят в железе запах, и сформируют связь. Всё это только предстояло. Сейчас. — Но кусаться ты очень любишь, это факт, — с усмешкой ответил Гарри. — И если так боишься сделать мне больно, что я очень ценю, могу тебе помочь. Интригующие, мурлычащие нотки в голосе заглушали панику. — Боль не так чувствуется, когда омега заводится, я тебе это рассказывал. Меточных укусов это тоже касается. Большая часть пар, готовых связать себя, входили в интимный контакт. Кто до конца доходил, кто лишь «разогрев кровь» — об этом Том знал благодаря книгам. — Хорошо, — кивнул он и потянулся вперёд. Дух не захватывало, как раньше, но желание просыпалось от яркой демонстрации силы — Том поднял Гарри и усадил на себя, словно омега ничего не весил. Восседая на нём словно на коне, или же как господин на послушном слуге, Поттер чувствовал превосходство. Доминантом выступал он, а не Том. И дело не в возрасте или опыте. Всё это взгляд. Ни один альфа не смотрел на Гарри, как на драгоценный, священный тотем, управляющий благополучием целого города. Такому обожателю хотелось подарить свою благосклонность. И Гарри начал с нежного поцелуя. Том словно этого и ждал. Потянулся, ответил, но был слишком осторожен из-за клыков. Слишком боялся поранить губы или язык. Гарри же не боялся. Он касался их языком и покусывал губы Тома, единственный имеющий такую возможность без пускания крови. Возбудить как можно скорее и полностью стереть страх — вот главные задачи Гарри. Его альфа должен быть уверенным, иначе укус выйдет слишком болезненным. В прошлом насилию подвергались только ноги, и сходили эти ранки долго. Но шея… Гарри обнял Тома за плечи, почти наваливаясь сверху, и усилил напор. Всё шло по плану. Он чувствовал влажность. Его аромат окутывал Тома, успокаивая и разжигая аппетит, при котором вонзить зубы в приятно пахнущую шею — милое дело. Именно это Гарри ощутил, когда Том приблизился к шее, обдавая её горячим дыханием. Настраивался, малыш. А руки отвлекали, гладили омегу, сжимали в правильных местах, уже забрались под одежду. Боль и удовольствие смешались. Гарри ощутил два пальца внутри, и как клыки прокусили кожу. Их феромоны постепенно сливались, создавая небольшое жжение. Метка, что навсегда останется на шее, трудно чем-то скрыть, это изъян на коже, уродство подобно шраму. На деле же — красивое обручальное кольцо. Омеги носили метки от возлюбленных с гордостью. И вот, гордость перепала Гарри. Сжимая волосы Тома на затылке, прижимая его лицо к своей шее, меченный омега был счастлив как никогда.