Копия моего «идеала»

Как и в Рождество, Том немного не рассчитал с вином. Взрослые, чёрт с ними, приспособленные, но ребёнок… Гарри не без веселья вспоминал образ пьяного именинника, требующего ещё один бокал вина, а ему подлили гранатовый сок. Укладывая его спать, никак не обошлось без страстных обнимашек и поцелуев. Том был горяч даже пьяным и не видел преград. Видел их только омега. Поэтому не поддался. Вернее, сделал вид. Страсть быстро перешла в нежность, а там и ленивые ласки, по итогу закончившиеся сном. Праздник омрачал лишь один факт — присутствие в доме Воланда. Более того, отец-всемудец изъявил желание остаться на ночь, отыскав убедительную отмазку — «пьяным за руль не сядешь». Действительно. Такси для таких случаев существует. Но и тогда дал отворот-поворот, не желая оставлять свою дорогую тачку. Всё шло к одному — он упорно желал остаться, готовый стоять до последнего. Было решено постелить ему в гостиной, поскольку спальню для гостей заняли Гарри с Томом. Сдержаться от подколов из разряда принцессы на горошине, Поттеру далось очень дорогой ценой, поскольку Воланд никогда не спал ни на чём уже двуспальной кровати, непременно с сатиновым бельём, и желательно в обнимку с кем-нибудь. Эту же ночь придётся «терпеть лишения». А нехуй выебываться. Отсидел праздник сына — молодец. Подарил ему шикарный планшет — вдвойне молодец. Собирай вещички и сваливай подобру-поздорову. Ополаскивая рот, Гарри сплюнул в раковину и ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Пьяненький, слегка плывущий и румяный, такого красивого Том с удовольствием бы попробовал. Но он спал сладко, и притягивал к себе взгляд с желанием слегка покусать. — Пора вернуться к котёночку под бок, — ответил своему отражению Гарри, подмигивая. Хороший план улучшил настроение. Не сдерживая улыбки, Гарри открыл дверь ванной, но не успел выйти, врезавшись в возникшее вдруг препятствие. Живое, твёрдое… со знакомыми нотками полыни и дорогого одеколона. Когда-то пробуждал желание, внизу живота приятно тянуло, а сейчас Поттер желал заткнуть себе нос. Подняв голову, он столкнулся с голубыми глазами, в которых, помимо насмешки, плескалось что-то жадное и опасное. Руки альфы оказались на талии омеги, придерживая. — Так приятно вновь поймать тебя. — Зачем меня ловить, я вроде не падал? — иронично спросил омега. — Руки. — Ловят не только при падении, — гениально заключил Воланд. И ни чёрта не послушался, напротив, только усилил хватку, вопиюще нагло сокращая расстояние. — Неужели ты совсем не скучал, Гарри? — По тебе — нет. И не должен, и не собирался, — омега постарался сам отпихнуть от себя наглеца. — Думал, я уходом просто цену себе набивал? Нет. Всё, хватит. — Я говорил это, и повторю ещё раз, — за ласковым голосом едва ли скрывалась пробирающая до нутра сталь, — ты сам не знаешь, чего хочешь. Сказать, как ты выглядишь со стороны, встречаясь с моим сыном? — Воланд склонился ещё ниже, обдавая ухо омеги дыханием. — Как совратитель. Не спорю, он успел возмужать, но едва ли стал зрелым. Рядом с тобой он остаётся ребёнком, который ничего не может дать. Более того, ты лишаешь его удовольствия прожить студенческую жизнь. Как и полагается, со сверстниками. На провокацию Поттер не поддался. Да, от шёпота когда-то могли пойти блаженные мурашки, откликаясь в животе. В ногах появлялась слабость. А если альфа выпускал феромоны — Гарри становился безвольным. Но теперь Воланд не имел над ним власти. — А теперь скажи мне, как эстет херов, если перед тобой выбор из пустой дешманской лапши или сытным и аппетитным обедом — что ты выберешь? М? Зачем Тому бестолковые, неумелые и капризные сверстники, когда у него есть я? — Сытый, аппетитный обед придёт к нему со временем. К тому же, — альфа грубо притянул к себе, дав почувствовать твердость груди, и того что скрывалось за дорогой тканью брюк, — этот обед был и остаётся моим. Не дав опомниться, Воланд с жадностью напал на рот омеги, приоткрытого для возмущения. Шок, отвращение и злость затопило Поттера. Он чувствовал напор альфы, выпущенные феромоны, которые должны лишать омеги воли, твердость губ и язык, вторгнувшийся в рот! Конечно, зачем ещё мудаку так настойчиво проситься остаться здесь? С самого начала его больше интересовал бывший! А день рождения сына… От одной только мысли подступала тошнота. Собрав физическую силу, Гарри оттолкнул от себя Воланда. — Ты не ценил свой обед, пока он у тебя был. Теперь останешься голодным, — прошипел, напоследок пихнув плечом. Вернувшись в комнату, Гарри с омерзением начал вытирать губы. Лучше бы их, конечно, помыть, но тогда пришлось бы проходить через коридор, с риском влететь в мерзотные руки. Опять! В сумке нашлись влажные салфетки. — Отлично, — тихо пробормотал Гарри, безжалостно растирая губы. За монотонными движениями он прокручивал свой уход, жалея, что не ударил хорошенько напоследок. Не обязательно кулаком в лицо, мог бы и коленом всадить между ног. Отбить яйца мудаку давно пора. Нет, Воланд не смог бы стерпеть такой удар молча. Поднялся бы грохот, много воплей, и тогда ночь после праздника непременно превратилась бы в драку. — Нахуй тебя, — раздражённо, но всё ещё шёпотом, Гарри повернулся к двери и показал два средних пальца. Прижаться к котёночку, ощутить запах лесного дождя, переплетённого с приятным запахом вина — вот что нужно для восстановления внутреннего баланса. Давно переодетый в одежду для сна, Гарри осторожно забрался к альфе. Тот уже успел поменять позу — лежал боком, а сейчас на спине, свободную подушку прижимая к груди. Волна нежности, поднявшаяся в душе омеги, могла смести всё на своём пути. Ну как могли быть у него мысли о расставании с таким чудом? Укладываясь рядом, Гарри накрыл его руку, с зажатой подушкой, своей. Не верилось, что находящийся где-то там за дверью мудак мог породить такого чудесного мальчика. Хотя, тут и Меропе стоило спасибо сказать, она тоже постаралась. Куда больше папаши. — Мой котёночек, — прошептал Гарри, нежно погладив парня, — люблю тебя.

***

Просыпаться от нежных, совсем не настойчивых, поцелуев в шею и плечи — по-настоящему волшебное ощущение. Гарри приоткрыл глаза и шумно улыбнулся. За ночь они успели сменить позы, теперь он прижимался спиной к груди Тома, выступающим сейчас чудесным будильником. — Мой котик проснулся? — игриво спросил, давая понять, что проснулся. — А ты? — спросил сексуально низким тоном после сна. Вот от кого низ живота обдавало жаром и стояло крепко! И мурашки по коже бежали, оседая внизу живота. И воля ослабевала. Феромонам чужим поддавался. — Почти…. Как себя чувствуешь, именинник? — Превосходно, — с ещё одним поцелуем ответил альфа. Руки, добравшиеся до сладкого, спустились от ключиц к животу. Гарри хихикнул от щекотки. Пальцы Тома легко порхали по коже. А потом рука нырнула в трусы, уверенно обхватывая утренний стояк. — Должен ли я помочь своему папочке? — Опять ты со своим дэдди-кинком… — Гарри издал нечто среднее между стоном и смешком. Напором котёночка можно только восхищаться. — Так и хочешь наложить на меня свои лапки… — Ещё как, — жарко шепнул прямо в ухо. Наслаждению утреннее кровоснабжение очень способствовало. А уж как будоражило ощущение от прижавшегося сзади альфы! Жаль, что для большего — не место. В чужой квартире неприлично будет. Но молодому организму много и не нужно. Гарри кончил от стимуляции, Том же спустил, толкаясь в его поясницу, иногда утыкаясь в зад. — Очень приятное утро, Том. Ты такой лапуля. — Ты сегодня прямо источаешь ласку, — заметил альфа, приподнимаясь на локтях. Как и всегда, готовый рваться вперёд после оргазма. А Гарри наоборот — растянулся звездой, ловя кайф. — Конечно. Когда рядом такой ласкучий котик — как же не ответить. Пойдёшь умываться? — Да, заодно разведаю обстановку. Надеюсь, отец не сильно докучает маме. Это утро должно было оставаться прекрасным. Так просто было забыть о всех заботах, пока они вдвоем, в закрытой комнате. Но стоило упомянуть Воланда, и события сегодняшней ночи встали перед глазами. — Так, притормози, — попросил Гарри. Он до последнего не хотел об этом говорить, но оставлять недомолвки нельзя. Зная, что Воланд и сам не против спиздануть чего не следует — молчание обернётся им боком. — И присядь. — В чём дело? — недоуменно спросил альфа, послушно опускаясь обратно на постель. — Боюсь, твой отец подокучал мне вчера, пока я ходил в ванную. Хмурость Тому совсем не шла. В такие моменты Гарри хотелось подобраться ближе и разгладить маленькие морщинки, а брови приподнять. — Что он сделал? От холодного тона Поттера передёрнуло. Это ещё хуже, чем хмурый вид. А что случится дальше… Но он должен сказать! — Сперва всячески старался убедить, что я должен к нему вернуться. А потом засосал. До сих пор противно, — скривился Гарри. Подобрать иных слов не получилось бы, а ходить вокруг да около — не лучший вариант. Готовясь к взрыву эмоций и выходящим из-под контроля феромонам в гневе, Гарри не подготовился к резкому выпаду вперёд. В тихой ярости, Том молча поднялся, почти подлетел с кровати, и стремительно пошагал к двери. Поттер подорвался следом, каким-то чудом успевая преградить путь и удержать парня. — Том. Послушай, ладно? Ты взбешён, понимаю. Я бы тоже втащил пару лещей, но давай не будем устраивать драку в доме матери. — Отпусти меня, — удивительно спокойно попросил, почти приказал, альфа. Его горящий взгляд не был устремлён на омегу, он сверлил дверь. За которой находился человек, растоптавший крохи доверия и привязанности. Маленький ребёнок, мечтающий о полноценной семье, только что умер. Ничего кроме ненависти и отвращения по отношению к Воланду в сердце Тома не осталось. — Нет. Омега отказался подчиняться. Он старше, увереннее, и у него хватало воли. — Ещё раз. Драку в доме матери ты не устроишь. Подавление. Впервые Гарри проявлял подобный эффект, будучи неуверенным, что сработает. Феромоны омег едва ли могут конкурировать с альфьими. Но, опять же, Гарри был старше, у него больше опыта. Встретившись со злыми глазами Мракса, он подавил естественную дрожь… И выдержал! Всё это длилось несколько секунд, казавшиеся несколькими минутами, пока Том не отступил. Сломанной куклой опустился на постель. Перед глазами Поттера встал потерянный мальчик, у которого отобрали игрушку, и не объяснили почему. Жалость полоснула по сердцу. Он присел рядом и без лишних слов заключил в объятья. — Всё хорошо. На ярости ничего не сделать. Слова не помогали. Том будто и не слышал его. Никак внешне не реагировал. Не смотрел. Не говорил. И не касался. Взгляд был устремлён в никуда. От ярости остался лишь чёткий след феромонов, пропитавший всю комнату. Стоило бы проветрить, так, по-хорошему, но Гарри не мог отпустить своего альфу. Прекрасное утро превратилось в кошмар. Спасибо Воланду. Мудак беспросветный! Сколько должно пройти времени, чтобы он перестал мучить их? И ладно Гарри, он привык к ебанутому бывшему, но Том…! Его котёнок не заслужил такого отношения. Не заслужил сидеть с растоптанными мечтами о нормальном отце! Не обходится без огорчений во взрослой жизни, никто с этим не спорил, но полученный нож в спину, да ещё на следующий день после праздника совершеннолетия, непростителен. Не ясно сколько прошло времени. Они сидели в тишине, и Гарри держал Тома в объятьях, пока альфа не начал оживать. Первым делом он отстранился. Под настороженный взгляд стал переодеваться. Всё также молча. — Прости, что я испортил тебе настроение… — Ты не виноват, — хрипло ответил Мракс, и его тихий голос казался слишком оглушающим после долгой тишины. — Было бы хуже, если бы ты скрыл от меня неожиданную связь с отц… Воландом. — Значит, я всё-таки правильно сделал, что сказал, — кивнул Гарри, испытывая облегчение не столько от одобрения Тома, сколько от слов после долгой, пугающей паузы. — Уверен, он полагает, что я ничего не помню, потому что был пьян. Но он недооценивает силу моей печени. — А если нет? — Мракс обернулся. — Он мог заявить свои права на тебя этим поступком, зная, что ты будешь помнить и не расскажешь о «измене». — Том. Заявлять на меня права он пытается уже года два. И я так спешу ему сдаться, что на ходу тапочки теряю, ага. Мне абсолютно плевать на его расчёты, потому что они, скорее всего, провалились. Он будет «в восторге», если поймёт, что ты всё знаешь, потому что я всё рассказал и не побоялся. — Что ты предлагаешь? — сразу перешёл к сути дела. И это правильно. Они должны договориться, чтобы знать, как действовать дальше. — Предлагаю не делать ничего. Прозвучит меркантильно, но с паршивой овцы — хоть шерсти клок. Раз Воланд ожидаемо провалился в качестве папаши, попользуй его в качестве кошелька. Так для тебя будет от него больше пользы. В конце концов, поставить его на алименты ещё более напряжно. На взгляд Гарри это разумно. Так или иначе, но Воланду придётся отработать свои ошибки, и лучше делать это добровольно. В противном случае, одними выбитыми зубами мудак не отделается. Том был согласен. Молчаливый кивок был тем самым ответом. Всё бы ничего, но его расстроенный вид… Гарри поднялся и снова заключил своего мальчика в объятья. И в этот раз получил ответ. Большие, любимые руки котёнка обвили его, крепко прижимая к груди. — Знаешь, что я загадал вчера? — Скажи. Том издал тихий смешок, в котором не было ничего весёлого. — Что он перестанет так маниакально преследовать тебя и у нас наконец-то установятся нормальные отношения. Какие и должны быть у отца и сына. — Блядь… После такого поступок Воланда — самое настоящее издевательство вселенной над мальчиком. Он такого не заслужил! Или его желание ещё не успело дойти до небесной канцелярии? — Мне так жаль, котёночек. Том снова замолк в объятьях. Только крепче сжимал Гарри в своих руках. Как самое дорогое, самое ценное сокровище, что у него есть. То, что не смогли отобрать. — Всё будет хорошо, Том. Всё будет хорошо, — словно мальчика укачивал Гарри и нашёптывал успокаивающие, ласковые слова, поглаживая по волосам. — Ты всегда будешь со мной, — твёрдо заговорил альфа, почти касаясь губами лба Гарри, — ты — мой омега. Только мой. — Конечно, мой мальчик. Никаких возражений. Они должны быть вместе. И никакой самонадеянный дебил их не разделит.