без красоты - с уродством

Ваня мгновенно закрылся руками. Сережа не пытался его ударить,  однако изрядно напугал, за что стал ненавидеть себя еще больше. – Прости, прости, прости, – шепчет, порой путаясь даже в этих простых словах. Ваня смотрит сквозь свои запястья, которыми он все еще закрывался от него, и взгляд его столь недоверчивый и наполненный слезами. Сережа понимает, что вновь делает ошибки. Он перемещает свои руки за спину Ванечке, прижимает к себе, изо всех сил пытается нежно обнимать, чтобы доказать, что все хорошо, что он в безопасности, хоть он и являлся той самой опасностью. Гладит по волосам, снова шепчет ему на ухо извинения, пока тот, все также находясь в  напряжении, совершенно не слушает его,  пребывая в своих мыслях и страхе. Ваня резко толкает его в грудь, делая так, чтобы Сережа находился в полуметре от него самого. Его голова  опущена вниз и горячие, соленые, отвратительные слезы стекают по щекам. – Что?! – Ванечка кричит, надрываясь, в горле ком, в  глазах пелена, перед ним, вроде как, любимый человек, и вся эта ситуация не вызывает у него ничего, кроме как желания уйти. – Что ты еще хочешь мне сказать? – он полностью переходит на истерический крик. Сережа в ступоре, ему больно смотреть на него. Больно и страшно. – Что любишь меня? Да? Что все нормально? Все, блять, просто ахуенно! – Вань... – Я просто хотел, чтобы с тобой все было хорошо, – он закрывает лицо вспотевшими ладошками, тяжело дышит, но не останавливается, – а в итоге снова  получаю: "отъебись". Оба стоят на расстоянии, никто больше не пытается обнять, ни прошептать какие-то успокаивающие фразы на ушко, ни заставить поднять взгляд. Они просто стоят. И пока Ваня не может успокоиться, все также плачет, не переставая, в сережиной груди все  сжимается лишь от вида его котенка и того, что его до этого довел он сам. Никто другой, а он сам. Хочется набить самому себе ебало. – Я настолько для тебя никто?.. Сердце пропустило удар. У обоих. – Вань, послушай, это не... – Так! Это так, блять, и ты прекрасно это знаешь, – говорит, вновь перебивая его. Однако он был не прав, и это действительно было не так. – Успокойся, солнце. И он успокоился. Разрешил прикоснуться к себе, вновь притянувшись в объятия. Сережа хватает его под руки, с легкостью поднимая. Целует его в щеку, потом в край уха, в шею, пока Ваня все ещё не понимает, что происходит, и находится в его руках, все  также пребывая в состоянии безвольной куклы. Он не чувствует ничего. А Сережа чувствует каждую пылинку на лице Ванечки. Он несет парня в свою спальню, кладет на кровать так нежно, словно фарфоровую вазу. Ваня не издает ни звука, избегает зрительного контакта, молчит, пугая этим еще больше. Лучше бы он кричал, бил его по груди, оставлял красные пощечины и хлопал дверьми, уходя, чем полное равнодушие к нему, кроящееся в прекрасных глазах. Сережа не выдерживает. Злость, агрессия, ненависть: все кипит в нем, но он не может сделать еще одну оплошность просто потому, что терпеть себя не может. Ваня и так измученный, бедный ребенок. Он целует его в  кончик носа, приподнимает, вновь тянет к себе. Обнимаемый человеком, не умеющим давать любовь, Ваня лежит, слегка засыпая, и вот-вот намереваясь уйти в сон. Веки тяжелые из-за выброшенных слез, и голова кажется горячей и пустой; чужие руки так и манят заснуть на них. Для него все происходит быстро и он также скоро ждёт конца этого всего. Для сережи все тянется бесконечно и мучительно долго. Хорошо, что он не увидел огромное красное пятно на обоях, которое не получилось убрать. Хорошо, что не заметил поломанной рамки и вытащенной из нее их совместной фотографии. Хорошо, что не обратил внимания на бардак, который он не мог убрать вот уже четвертый день. Хорошо, что не смотрел, изучая досконально, его руки. Хорошо, что он вовремя его остановил. Ванечке нельзя об этом знать. Ванечка ведь... как ребенок. Правда же? Столько "хорошо" и одно большое "плохо": плохо, что его милый Ванечка, его маленький ребенок, его любимый мальчишка, вновь думает, что он никто и никогда не будет любим. Сильнее зарываясь в мягкие волосы Вани, вдыхая их запах, он только больше приходил к выводу, что делает ему лишь хуже. Он его убивает. Ване снятся кошмары, он начинает чаще судорожно вздыхать, переворачиваться с боку на бок, тревожа Сережу еще больше. Но он не хочет его будить, потому что Ванечка устал, ему нужен отдых.