без красоты - с уродством

Сережа укрывает Ваню теплым одеялом на своей кровати. Тот мило дрыхнет, иногда, очень редко, переворачиваясь с боку на  бок. Кошмары сниться ему перестали. Сережа выдохнул. Он не спал всю ночь. В его голове крутилось бесчисленное множество поступков, совершившихся им. Он вновь и вновь вспоминал Ваню: со слезами, с улыбкой, в  истерике, в радости или в огорчении. Понимал, что любит его во всех проявлениях, снова корежил себя и приходил к выводу, что пора остановиться мучать свое солнышко и что-то делать с самим собой. Опять задавался вопросом, как изменить свое отвратительное нутро, но ни к чему не приходил. Тогда, он решил, что стоит пустить все на самотек, лишь иногда контролируя происходящее. – Ты меня не разбудил, – первой фразой, которую произнес с просонья Ваня, было именно это. Замедленным и хриплым голосом он констатировал никому не нужный факт, даже сам не понимая, для чего сказал. Сережа, сидевший около него улыбнулся, потому что не улыбнуться было нельзя, перед ним лежало самое милое существо на всей этой планете. – Не разбудил, – кивает Пешков. Он тянется к Ване и нежно чмокает(да, именно чмокает) его в искусанные губы. Ваня расплывается, буквально тает на руках, пока он, оставляя след по всей шее, длинно и вычурно, вмиг оказывается у ключицы, которую он сначала облизывает, отчего Ваня слегка и еле слышимо стонет, а после кусает, – Ты такой милый, – шепчет он, опаляя горячим дыханием ванину кожу. Ваня, в свою очередь, до ужаса смущается. Лицо покрывается пунцовыми пятнами, а из горла вырывается что-то непонятное, заикающееся и странное. Он закрывает свои горячие щеки ладошками и смотрит прямо на Сергея, который ни на секунду не сводил с него взгляда, продолжая умиляться. Сережа полностью нависает над ним, тянется к уху, и вновь шепчет, только на этот раз то, что очень сильно его любит. – Пойдем, я там чай заварил и успел вкуснях купить нам, одуванчик, – Ваня от такого проявления к себе высоких и нежных чувств теряется и не сразу замечает, что его снова успели расцеловать, только теперь лицо. – Да..да, иду. *** Ваня потерян. Ваня не  знает, что ему делать,  он не  понимает ни черта. Сначала его шпыняют, как дворовую псину, мол, отстаньте, пес, пойдите-ка вы лучше к другому человеку, потом любят, гладят по волосам, обнимают и дают все недостающее тепло. Ваня на этих горках около полутора лет катается и все никак не накатается, да и вряд ли это скоро произойдет. Но в этот раз как-то даже слишком много внимания. Слишком много заботы, любви, тактильности и даже подарков. Нет, Ваня счастлив, что его, вроде как, теперь то уж точно любят всем сердцем, по крайней мере, он так надеется, но все равно в глубине души закрадывается что-то такое...непутевое и странное, что он даже и сам понимает, что это глупость полнейшая. Поэтому Ваня уходит развеяться к своему другу. Очистить мысли, поговорить обо всем и ни о чем, вкусно поесть, просто провести время, ведь они давно не виделись. – Сере-о-еж, – тянет Ваня, – я сегодня ненадолго к другу, хорошо? – К какому другу? – нахмурился. – К давнему, Сереж, к давнему. Мы с ним с детства знакомы, не переживай, – собирая сумку, говорит Ваня, – Так ..зарядку взял, деньги тоже.., наушники. Все, теперь все. – Ты никуда не пойдешь. Ваня остановился, перестал раскладывать вещи в рюкзаке, даже не поднял взгляда, только дыхание его участилось. В душе снова пролегла маленькая пропасть. – Ты мне не отец, что бы следить за каждым моим шагом, – а Ванечка научился скалиться, научился хоть как-то защищать себя. Защищать себя от любимого человека – что может быть еще хуже? Сережа резко встал с кровати, разозленный и с помутневшей головой, подходит к нему. Медленно, будто вот-вот ударит - Ваня только этого и ждал. Он поднимает свои глаза на него, смотрит в эти омуты, которые с каждой секундой становились все хуже, все опаснее и страшнее. – Ты должен слушать меня. Ты. Должен. Слушать. Меня! – он прикрикнул, взял за воротник футболки Ваню, и потянул к себе, – Ты только мой, я знаю лучше, что тебе нужно, – прорычал он. Ване стало отвратительно. Он чувствовал себя ужасно, но почему-то в голове начинали закрадываться мысли, что так - правильно. Ваня качает головой, грубо толкает Сережу в грудь и отстраняется. – Ты меня все еще любишь? – и даже не дождавшись ответа, поворачивается к нему спиной, хватает сумку и выходит из квартиры, пока Сережа, все так же помутненно, смотрел за его действиями и о чем-то думал. Думал. Думал.