Китайское Королевство

(Первая часть переписана и дополнена из выложенного на пробу изначального черновика) Вместо вступления ...Чернильная темнота ночи засияла звездами; глубокое синее небо засеребрилось, чешуйками замерцали отражения в мелких волнах, мерно бьющихся под полоской светлеющего горизонта; ясным золотом вспыхнули ослепительные лучи медленно поднимающегося солнца. На фоне яркого диска на мгновение мелькнула тень птицы, желтым металлом блеснули черные крылья. Ворон воспарил в зенит, с небес оглядывая освещаемую первыми лучами солнца землю. Поднебесную. ...Среди голубых волн и пышной белоснежной прибрежной пены блеснуло тонкое серебристо-белое тело морского дракона, еле слышно донесся его рев меж яростного плеска волн; мелькнул скалистый берег, сменяясь холмами и долинами; поплыла по земле тень парящей птицы. ...Вот крестьянин утирает пот со лба, а чуть дальше, на реке, в лодке веселятся нарядные господа в компании милых дам; вот разбойники пытаются ограбить какого-то бедолагу – но что они могут сделать даже всем кагалом против мастера цзянху? ...Шелестят листья на деревьях, возвышается огромная статуя рогатого Шэнь-нуна; медленно-печально бредет траурная процессия, а чуть дальше невеста в красной фате садится в красочный паланкин. Проносятся под крылом горы и водопады, леса и долины, змеятся меж ними серебряными лентами блестящие реки; скачут табуны по степям, бдительны дозорные в крепостях... Скользит ворон в воздухе, парит, лишь изредка взмахивая крыльями; кружит над землей... ...Вот крупный город под крылом, медленно идут телеги, пестрит толпа, зазывают голосистые торговцы; сонная стража потирает глаза на стене вокруг императорской резиденции; ворон делает вираж и садится на конек крыши. ...Служанки, тихо посмеиваясь, открывают резные ставни; умная птица, блестя черными глазами-бусинками, внимательно заглядывает в открытое окно... Серия 1, часть 1. "Победа" 葛罗斯特 现在我们的额前已经戴上胜利的花圈； 我们已把战场上折损的槍矛高挂起来留作纪念； 当初的尖厉的角鸣已变为欢庆之音； 杀气腾腾的进军步伐一转而为轻歌妙舞。 Глостер ...Победный лавр венчает нам чело, Мы сбросили избитые доспехи, Мы гул боев сменили шумом пиршеств И клики труб музыкой сладкогласной. * * * Покои Ирисового дворца. Любопытствующая птица с крыши, с легким интересом склоняя голову набок, заглянула в только что открытое служанками окно. Те тихо посмеивались, негромко судача о своих делах и продолжая распахивать резные ставни, а в богато убранных расшитыми фиолетовыми и пурпурными шелковыми занавесями, расписными фарфоровыми вазами и драгоценными безделушками покоях молодая женщина, миловидная и хрупкая, неторопливо расчесывала мягкие, чуть волнистые от только что расплетенных кос темные волосы, струящиеся почти до полу. В хорошо отполированном, но все равно искажающем отражение золотом зеркале виднелось бледное изящное лицо с тонкими нежными чертами. Пара служанок в одинаковых сине-сиреневых нарядах подошли к госпоже, неся шкатулку с украшениями и собираясь заняться ее прической. Стоило женщине отвлечься на шпильки и заколки, в зеркале на мгновение мелькнул темный силуэт; за спинами служанок где-то вдалеке, теряясь в неровном смутном отражении стен и занавесей, показалась высокая тень в черном одеянии, расшитом золотом. Худенький юный евнух вскинулся в тревоге, но мужчина – это оказался мужчина – прикоснулся пальцем к губам, призывая к тишине, и замер, издали любуясь прекрасной женщиной. Любопытствующий ворон обратил взор на явившегося гостя. Тот был молод – лет тридцати на вид, высок, строен, атлетически сложен и красив; блестящие темные волосы над благородным безукоризненным лицом украшал высокий золотой гуань, богатый золотой пояс блестел драгоценными каменьями, а на широкие плечи было накинуто искусно расшитое одеяние, дополнительно подчеркивающее его статус. Он тщетно пытался сдержать улыбку, но мелкие морщинки в уголках глаз выдавали тихо смеющиеся глаза. Юный евнух, низко опустив голову, тайком поглядывал на него с явным беспокойством, но не решался ни издать не единого звука, ни даже шевельнуться, лишь напряженной позой выдавая свою тревогу. Тем временем туалет госпожи был окончен, и молодая женщина встала, поворачиваясь к огромному бронзовому зеркалу, что придерживали другие две служанки, и собираясь проверить шитый золотом парчовый наряд, аккуратную прическу и ее роскошное убранство. Мужчина подошел сзади, смутно отразившись в зеркале. Молодая женщина чуть повернула голову и еле заметно улыбнулась, складывая руки для церемонного поклона. Тот перехватил ее запястья: – Мы же договорились... наедине – никаких восточных церемоний! Он, мягко взяв ее руки, нежно поднес к губам кончики тонких бледных пальцев с крохотными ноготками. – Эта... – И никаких "эта". Здесь – только "я", – в притворном недовольстве он нахмурил брови, но глаза все равно весело смеялись. – Моя царственная супруга и жена. – Дикий варвар! – тихо засмеялась женщина, пытаясь отобрать покрываемые поцелуями кисти рук и прикрыть лицо рукавом. – Дикий ненасытный варвар! – М-м-м, не такой уж и дикий! По крайней мере я не въезжаю в тронный зал на кровати и даже не совокупляюсь при министрах с наложницами, чтобы показать свою благословенную мужскую силу! Женщина смущенно краснела до пунцовых пятен на бледных щеках, наконец освободила руки и скрыла лицо за рукавом. Мужчина воспользовался моментом, чтобы встать сзади и чуть приобнять жену за талию, склоняя голову к ее шее с явным намерением поцеловать в ушко... но гуань зацепил раскидистые цветочные подвески на прическе, чуть не запутавшись в тонких цепочках. – Ах! – молодая женщина постаралась предусмотрительно и осторожно отстраниться, пока украшения не спутались окончательно. Ей это легко удалось; тонкой изящной рукой она проверила сохранность прически, мужчина же тихо вздохнул, оставив свои нежные поползновения. Прическа была в полном порядке, роскошный наряд – тоже, и он с очередным тихим вздохом протянул ей руку, чтобы она могла опереться. – Пора идти, – скрыв еще один вздох, устало проговорил он, почти потеряв улыбку с лица. – Ваше Величество уверены, что мне следует присутствовать на утреннем приеме? – мягким, тихим журчащим голосом спросила супруга, последний раз бросив взгляд на безупречное отражение в зеркале. – Каждое утро ты задаешь мне этот вопрос. Почему ты считаешь, что ответ изменится? – тот светло улыбнулся ей, скрывая мелькнувшую во взгляде тоску. Императрица повернулась к нему. Они смотрели друг на друга влюбленными, сияющими глазами, не отрываясь... Наконец Императрица опустила взор. – Министры недовольны. Они считают, что женщине место во Внутреннем дворце, а не на Государственном совете. Чаша их терпения может однажды переполниться. – Тогда я поменяю этих министров, – безмятежно улыбнулся в ответ Император. Императрица чуть нахмурилась, а Император поймал ее за руку и вновь прикоснулся губами к кончикам пальцев. Та была не в силах сдержать улыбку от этого проявления чувств, однако постаралась взять себя в руки. Брови чуть нахмурились. – Я говорю серьезно. – И я совершенно серьезен, – Император теперь держал руку супруги, мягко прижимая ее к щеке. – В столице Восточного царства я дал тебе слово, что мы всегда будем единым целым. Ты – моя половинка, ты – часть меня. Тот, кто попытается разлучить меня с тобой, пусть даже не пустить на Совет – совершит измену против своего Императора. И будет наказан. Императрица незаметно вздохнула, отступила на полшажочка, отнимая свою нежно ласкаемую руку, но тут же, словно с извинением, коснулась поданной мужем руки чуть выглядывающими из расшитого рукава тонкими кончиками пальцев – то ли принимая приглашение, то ли пытаясь осторожно призвать супруга к благоразумию. И Император, церемонно поддерживая супругу, повел ее к выходу из покоев. Евнухи открыли створки двери, за которыми уже наизготовку стояла императорская стража. Супруги неторопливо покинули покои и повернули в светлый, хорошо освещенный солнцем ясного дня коридор. Блики солнечного света, проникая через резные ставни, кружевом украшали светлые деревянные панели. – А если бы вам пришлось следовать на войну – вы взяли бы меня и в военный лагерь? – улыбнулась Императрица, бросив короткий, чуть лукавый взгляд на супруга из-под длинных ресниц. – Нет, туда бы он взял меня. Около супружеской пары появилась красивая девушка в не менее роскошном убранстве – пурпурных, шитых золотом одеяниях, с крупными розовыми жемчужинами в золотых шпильках. Она чуть опустила голову и слегка склонилась, сложив руки в поклоне, приветствуя царственную чету. Пара обернула взор к ней, в свою очередь приветствуя кивком. – Мэймэй*, ты все еще дуешься, что я назначил князя Гэ командующим армией? – С улыбкой сказал Император. – Дуться? Вот еще! Всего лишь считаю, что даже от слабой девушки вроде меня там было бы больше проку, чем от... изнеженного поэта*. – Слабая девушка? Принцесса Мэй скромничает, – с легкой улыбкой заметила Императрица, покуда все трое медленно шествовали к залу. – В Поднебесной найдется немного юношей, что могут поспорить с вами в искусстве владения мечом и луком. Та смущенно скрыла лицо за веером. – Я всего лишь хотела составить компанию брату... – принцесса скромно опустила лукавые глаза. --- *Мэймэй – ласк. "младшая сестра". *Вэньжэнь – ученый, образованный человек. - Примечание. В этом царстве из-за суеверий настоящие имена членов императорской семьи, особенно первые, данные при рождении, как и точную дата и время рождения, держат в строгой тайне, в повседневной речи используя прозвища, эпитеты, употребляя без фамилии, обычно в сочетании с титулом. Иногда прозвище меняется, например, на омоним. Принцесса Мэй – 美 měi букв. "красивый, очаровательный, прекрасный". Князь Гэ – 哿 gě "прекрасный, благополучный, счастливый", также ранее Гэ 葛 gé бот. "пуэрария волосистая", т.е. "принц из беседки Пуэрарии". * * * Большой императорский дворец, Малый Зал Совета. Конец лета. Утро. Советники и двор стояли в томительном ожидании, незаметно – как им казалось – переминаясь с ноги на ногу и осторожно переглядываясь. – Его Императорское Величество здесь! Ее Императорское Величество здесь! – наконец гнусаво и громко, на всю залу провозгласил высокий худой евнух. Сановники почтительно склонились в низком поклоне. Из бокового входа неторопливо вышел Император, церемонно ведя за руку супругу. Его движения, несмотря на чинность ритуала, при всем том казались неуместно быстры и порывисты, в движениях Императрицы же читалось спокойствие, воспитание и благородные манеры. Сановники хором традиционно приветствовали Императора. Тот, не обращая внимания на нестройный хор и шум, прошел на возвышение, подвел к стоящему слева от собственного кресла трону супругу, коротким кивком указав ей садиться – та даже не стала спорить – а после опустился и на свой трон. И обратил внимание на единый, длинный широкий стол с письменным прибором и приготовленной бумагой перед креслами. В углу были стопкой сложены документы и отчеты. Немалой стопкой... Император сдержал очередной вздох и дал позволение сановникам подняться. Пока те благодарили, он с незаметной улыбкой переглянулся с супругой. Та на секунду вскинула взор вежливо и скромно опущенных глаз и чуть улыбнулась в ответ. – Ее Высочество принцесса Мэй здесь! – тем временем продолжил противно голосить на весь зал евнух. – Приветствуем принцессу! Принцесса, войдя следом за Императором, уселась за свой столик на ступень ниже трона. Тем временем министры в колонне слева от Императора переглянулись, один из них вышел вперед, кланяясь. – С позволения Вашего Величества, сегодня мы хотели бы рассмотреть изменение налогов: на просо, рис и прочее зерно... Император кивнул, стараясь не вздыхать. Императрица также вежливо кивнула и доброжелательно улыбнулась министру. Принцесса же зевнула, прикрывая лицо широким веером. – В прошлом году... Пока министр бубнил, Император пытался слушать и хотя бы по диагонали просматривать отчеты, почтительно поданные с края стола главным евнухом – полноватым и с круглым добрым лицом; принцесса игралась кистью для письма, рисуя пейзаж на листе бумаги перед ней, и лишь одна Императрица внимательно выслушивала министра, все так же благожелательно и вежливо улыбаясь. Пока сановник разглагольствовал, сзади раздались негромкие шепотки. Молодой министр, стоящий почти в самом конце колонны чиновников, будучи едва ли не первый раз на Совете, сперва чуть не с открытым ртом смотрел на Императрицу и Принцессу, а потом, после одергивания старшим товарищем, опустил голову и, не сдержав изумления, тихо спросил: – Так это правда, что Император... приводит супругу и сестру на Совет? Неужели он настолько под пятой у женщин? Это правда, что она – ведьма, и приворожила...? – Т-шшш! – шикнул на него старший товарищ, опасливо одергивая молодца за рукав, а сморщенный седовласый старик рядом начал тихо посмеиваться. – Всем бы таких "ведьм" в семью! – наклонился он почти в самому уху юноши. – Эх, молодо-зелено! Да если бы не Ее Величество, мы бы Его Величество на Советах раз в полгода видели бы! Эхх-х... когда он был наследным принцем, его лишь из-под палки можно было на Совет загнать, а теперь – смотри-смотри, не только присутствует, но и выслушивает! Поди глупой женщине что объясни – сам сто раз во всем разберешься! Императрица тем временем повернулась к супругу, что-то негромко переспрашивая, вежливо скрыв при том лицо за веером; Император отвлекся от бумаг и, серьезно нахмурив брови, принялся пояснять... Принцесса, услышав голос брата, тут же подняла голову и навострила ушки. * * * Скучное времяпрепровождение внезапно прервал евнух-глашатай, пропуская гонца. – Ваше Величество, Ваше Величество! – тот бухнулся на колени перед троном. – Главнокомандующий и генералы в столице! Просят принять их с докладом! Император вскочил на ноги. – Проси! Императрица неторопливо изящно встала вслед за супругом; Император, заметив это, опустился обратно на трон; супруга последовала его примеру. В нетерпении Император бросал взгляд на суету у входа в тронный зал и теребил кисточку пояса. Принцесса же просто грызла кончик кисточки для письма, к счастью, прикрывшись веером – так, что заметить это мог лишь брат, но ему было не до того... * * * Около Большого императорского дворца. Ясное солнечное утро. Из закрытой конной повозки осторожно, неторопливо вышел среднего роста молодой худощавый воин в доспехе и шлеме, медленно спустившись по ступенькам, но не опираясь на протянутую ему руку. На мгновение он остановился, дожидаясь, пока из повозки выйдут еще двое – было заметно, что они полноваты и уже в возрасте. В это время пара молодых воинов, верхом следовавших справа и слева повозки, спешились и бросили поводья сопровождавшим повозку пехотинцам. После этого все пятеро, построившись клином, поднялись по ступеням, прошли через галерею дворца и вошли в зал. * * * Большой императорский дворец, Малый Зал Совета. – Его Высочество Главнокомандующий князь Гэ! Его превосходительство Генерал Ван! Его Превосходительство Генерал Цай! Его превосходительство Генерал Цзян! Его Превосходительство Генерал Ло! – объявил глашатай. Воины вошли в зал и остановились на полпути к трону. Возглавляющий их воин опустился на колени и низко почтительно поклонился, коснувшись лбом пола. Остальные воины последовали его примеру. – Подданные приветствуют Его Императорское Величество! – в шуме, создаваемом двором, негромкий голос воина был еле слышен. Император порывался вскочить, но супруга незаметно, но крепко удержала его за рукав. – Встаньте. – Благодарим, Ваше Величество! Воины поднялись – те, что впереди, медленно и неуверенно, те, что сзади – быстро и бодро; возглавляющий их воин сделал шаг вперед и опустился на колено, складывая руки в воинском приветствии. В отличие от остальных, с открытыми шлемами, маска его шлема наполовину скрывала лицо. – Докладываю Вашему Величеству, – негромко проговорил он, и Император сделал короткий нетерпеливый знак рукой, чтобы шум стих. – Войска Северного Царства отступили от границ. Нашими войсками занято десять из двенадцати приграничных крепостей, в них размещены гарнизоны и обеспечен запас провизии до поздней весны. Потери пехоты, конницы и колесниц незначительны. Северная Армия ожидает ваших дальнейших распоряжений. "Победа", – раздался тихий шепот суетливо переглядывающихся сановников. Принцесса тем временем незаметно переглянулась с одним из молодых генералов. Император, не выдержав, все же встал, спустился по ступеням, за локоть поднял князя и крепко обнял. Тот вздрогнул и замер, словно не зная, как реагировать на такое проявление чувств и нарушение приличий. – Младший брат... я в тебе не сомневался, – негромко сказал Император, наконец выпустив его из объятий, но продолжая держать за плечи. Тот стоял, низко опустив голову, и на слова Императора негромко произнес: – В этом нет моей заслуги. – Конечно же есть... – не соглашаясь, покачал головой Император и повернулся к генералам. – Я рад вашему возвращению, тем более, с такими радостными известиями! Генералы благодарно поклонились. – Воины, столь славно потрудившиеся, заслуживают награды, а народ заслуживает праздника в честь радостного события! С докладами я ознакомлюсь позже, – Император отстранил рукой протягиваемые ему свитки и, наконец, отпустил князя. – Советник Сянь! Распорядитесь насчет праздника в столице и пиршества для вернувшихся воинов. Вас же, генералы, я приглашаю вечером во Большой дворец на пир в вашу честь! – Благодарим Ваше Величество! – генералы поклонились. – Победа! – громко зашумел зал. – На сегодня Совет окончен, – обронил Император подошедшему евнуху, и, пока тот объявлял об окончании приема, взял брата за локоть и повел на возвышение трона, на котором уже стояли Императрица и Принцесса. Перед дамами князь сделал попытку опуститься на колени, но Император, крепко схватив, удержал его. – Церемонии необязательны, младший брат, – улыбнувшись, сказала Императрица. Князь в ответ все же низко поклонился – насколько ему позволила твердая хватка старшего брата. – Мы рады вашему возвращению, – Императрица чуть повернулась к Принцессе, ожидая от нее слов подтверждения. – Да, мы не надеялись, что ты вернешься так скоро... – немного рассеянно ответила Принцесса, поворачиваясь к старшему брату. – С твоего позволения, я пойду готовиться к празднику. Это так неожиданно... – Конечно, иди, – понимающе улыбнулся Император и переглянулся с Императрицей. Принцесса быстро раскланялась и ушла; Император, все еще крепко держа за локоть и расспрашивая брата, покинул зал, министры и придворные, завершив ритуал прощания, стали медленно расходиться. Генералы последовали за ними. Один из молодых генералов, Цзян, задержался на ступеньках дворца, щурясь от солнца. Мимо него проскользнула служанка, обронив цветок. Молодой генерал подобрал его... * * * /а тут в дораме должен был бы быть кусок красивой китайской пестни и кадры воспоминаний – романтишшной встречи молодого воина и девушки в шляпе с вуалью/ * * * Большой императорский дворец. Вечер. Двое детей – мальчик постарше и девочка помладше – шли по полутемному коридору дворца. – Думаешь, у нас получится? – тихо спросила девочка. – Конечно, – уверенно ответил ей мальчик, обернувшись через плечо. – Уверен, отец будет не против... * * * Большой императорский дворец. Пиршественная зала, красочно и ярко освещенная фонарями и свечами. Вечер. Празднество. Давешний любопытный ворон, удобно устроившись на балке под потолком, с высоты внимательно озирал всю залу. Во главе на небольшом возвышении за самым большим столиком восседал Император, по его левую руку за своими столиками были размещены князь Гэ – с невзрачным некрасивым лицом, в скромном, даже грубоватом светлом одеянии, лишь формально прикрытом серой шелковой, но, казалось, изрядно мятой, если не жеванной накидкой, и с волосами, собранными в простой пучок ученого, без гуани и украшений, генерал Ван – полнощекий, лоснящийся, уже раскрасневшийся от вина, генерал Ло – держащийся напряженно и скромно в столь непривычной обстановке; по правую – продолжающий благожелательно раскланиваться с другими гостями старший советник канцлер Сюй (в отсутствие приболевшего Первого министра, о чем как раз и пояснял соседу-генералу советник), генерал Цай с обвислыми, как у собаки, щеками и слезящимися глазами, которые тот время от времени вытирал платком, и хмурый генерал Цзян; воинов удостоили такой чести за их заслуги. Далее, до самого конца длинного зала, рассадили прочих чиновников. Весь зал с тесно стоявшими столиками был набит битком. В центре, на маленьком оставшемся свободным пятачке порхали бабочками, танцуя и развлекая гостей, стройные девушки в струящихся нарядах, едва не сбивая шлейфами чарки со столов. Но вот девушки закончили танцевать, поклонились, гости захлопали в ладоши. Зал зашумел. Старший советник Сюй поднял чашу вина за героическую Северную Армию – "до дна". Все громко поддержали тост, включая весело улыбающегося Императора. Но задумчивое некрасивое лицо князя Гэ было похоже на маску – он налил себе в чашу чай из чайничка, и, только подняв ее, еле заметно вежливо улыбнулся. Император, обратив на это внимание, чуть нахмурился. – Брат, сегодня праздник, не время поститься. Эй, поднесите вина князю Гэ! Князь почти неслышно вздохнул, наблюдая, как девушка наливает ему вино, потом спокойно взял чашу, глянул через плечо на прислуживающего ему молодого евнуха – и тот помог ему подняться. – Я поднимаю эту чашу для тех воинов, кто погиб на поле боя, кто оплатил жизнью и кровью мир и процветание нашей страны, – опустив голову, смотря на блики огней, отражающихся на поверхности светлой жидкости, своим хрипловатым негромким голосом произнес он. – Что, что он сказал? – тихо переспрашивали сидящие дальше, не расслышав. Произнеся этот "тост", князь легким жестом опустил руку, принося жертву. Светлая жидкость плеснула веером, блестящие в мерцающем свете свечей капли потекли по гладкой полированной поверхности столика. Император, задумчиво посмотрев на брата, повторил жест. За ним последовали остальные. Князь Гэ, заботливо поддерживаемый молодым евнухом, опустился на место. Воцарилась скорбная и неуместная тишина – стихли шепотки, разговоры, даже шорох одежд. Император, легким жестом потирая подбородок, думал, как бы тактично прервать это молчание и вернуться к веселью. Князь Гэ, словно бы ничего и не случилось и не он был всему причиной, сидел с прежним бесстрастным выражением на лице. Генерал Ло был задумчив. Старики-генералы Ван и Цай переглядывались и ерзали – явно желая что-то сказать, но не осмеливаясь произнести и слово прежде Императора. Молчание прервал генерал Цзян – предложив тост за процветание страны... зал потихоньку зашумел... * * * – Дядя, как всегда, умеет испортить любой праздник, – хмуро произнес мальчик, отходя от перил галереи, что проходила верхним ярусом вокруг зала. – Неправда. Он все правильно сказал, – возразила девочка. Мальчик протянул ей руку, помогая спуститься по лесенке. – Те, кто погиб, сейчас на небесах – и им тоже нужно поднести вина. – Ваши Высочества! Что вы здесь делаете? – в паре шагов от лесенки на них наткнулся пожилой евнух. – Главный евнух Чан, - мальчик поприветствовал его легким поклоном головы. – Мы с принцессой идем к отцу. – Н-но... Ваши Высочества... – евнух чуть смутился. – Пожалуйста, евнух Чан, – попросила девочка. – Всего на минутку. Девочка смотрела на евнуха такими глазами, что тот растаял. – Я... я доложу, – евнух коротко поклонился и неслышно подошел к Императору. Шепнул ему пару слов на ухо, тот кивнул, поднялся. Пирующие, заметив это, встали – Император жестом отправил объясняться евнуха, что, мол, государь желает, чтобы гости продолжали пировать... * * * В полутени коридора, у лесенки, Император встретил детей. Он был немного обеспокоен: – Что случилось? – Ничего... ничего такого, папа, – сказала девочка. Принц тем временем вежливо поклонился отцу, принцесса последовала ему примеру. – Мы... мы просим прощения у отца, что пришли без разрешения и с просьбой, – вежливо произнес принц, завершив поклон. Император кивнул: – И в чем же заключается просьба? – Мы... мы с братом хотели поблагодарить господ генералов за победу, – сказала девочка. – Нам... нам кажется, это важно. Мы сегодня уже были в храме... – Но нужно поблагодарить не только предков, но и героев, – принц присоединился к сестре. – Так вы просто хотели посмотреть на героев? – опустившись на одно колено, чтобы быть вровень с детьми, улыбнулся Император. Дети с недоумением переглянулись – мол, если было б так, они так бы и сказали. – Посмотреть мы могли и сверху... – протянула девочка. – Отец... – с небольшой заминкой произнес принц, – я знаю, вы наградите их как должно, но... это... это и мой долг, как наследника, как подданного Империи – поблагодарить их за службу. И сестра... сестра считает так же. Император с минуту внимательно смотрел на детей, переводя взгляд с принца на принцессу. Дети были предельно серьезны. Наконец Император улыбнулся, потом тихо рассмеялся и обнял их: – Какие замечательные у меня дети... хорошо-хорошо. Он поднялся и повел их перед собой в зал: – Идемте. * * * Вновь над залом прозвучало традиционное объявление евнуха о прибытии государя и принца с принцессой. Присутствующие встали и официально приветствовали прибывших. Император, не мудрствуя лукаво, встал с детьми перед своим столиком и объявил, что принц с принцессой желают лично поблагодарить героев за одержанные победы. Дети сделали шаг вперед и церемонно поклонились. Присутствующие ответили поклоном и хором поблагодарили. Генерал Ван предложил тост за достойных потомков Императора, гости с восторгом поддержали, даже князь Гэ, первый раз за вечер слегка улыбнувшись, поднял пиалу не с чаем, а с вином. Дети радостно переглянулись – мол, получилось – уже не столь церемонно раскланялись, прощаясь с гостями и отцом, и, чуть не подпрыгивая, ушли вслед за евнухом. Обстановка в зале поменялась – Император "варварской страны" счастливо улыбался, отбросив всякие церемонии и формальности, пригласив старых генералов к своему столу и болтая с генералом Ваном о его внуках, разговоры становились все громче, вновь зазвучала музыка и вновь пригласили танцовщиц... * * * Принц с принцессой, довольные, шли по коридору, держась за руки. Евнух открыл им дверь в покои матери – та обернулась и улыбнулась детям... * * * И вновь пиршественная зала. Пирующие были уже изрядно пьяны – и от церемоний начала вечера окончательно не осталось и следа. Впрочем, это никого не беспокоило. Генералы Цай и Ван сидели перед столиком Императора – выпивали с ним "на троих" и говорили "о семейном" – внуках, браках, родственниках и всем таком. Тот выглядел довольным, расслабленно слушая этот обыденный, мещанский треп: в кои-то веки его генералы напоминали не двух взбесившихся котов, дыбящих шерсть и хвосты на каждое слово, а старых друзей, собравшихся тихим вечерком за кувшином доброго вина. Стоило полуприкрыть уже затуманенные выпивкой глаза, и накатывали воспоминания – не яркий праздничный вечер, но серый будний день, зеленоватые занавеси небольшого кабинета, в ушах шумит – это пьяный шум пиршественной залы и тщетно пытающаяся его перебить музыка заглушают слова спора из смутной памяти – а яростный спор идет почти до ссоры, чуть не до "кулаком по столу", до швыряния предметов на пол и до драки... Но открываешь глаза – и видишь раскрасневшиеся довольные лица, и темный, освещенный золотистыми огоньками свечей огромный зал. Вот справа генерал Цзян уже сидит у столика канцлера Сюя – и они что-то негромко увлеченно обсуждают, позабыв про вино и закуски. Вот слева генерал Ло присоединился к младшему брату – хотя правильнее было бы сказать, к его чайному набору. Эти скромные трезвенники уже обзавелись крохотной жаровней и даже на праздничном пиру пили чай. Император присмотрелся к привычно бесстрастному лицу князя, молча и внимательно выслушивающего генерала, к спокойным, пусть и не изящным движениям худых рук с длинными пальцами и крупными суставами, разливающих чай по пиалам – без дорогих украшений, в отличие от придворных, блестевших золотом, лишь простенькое, инкрустированное перламутром серебряное кольцо на указательном пальце и дешевый медный браслет на запястье. Вновь безуспешно попытался что-то прочесть в жестах брата; присмотрелся к столь же спокойному, не изящному, серьезному и вежливому генералу... и оставил это бесполезное занятие, одним резким движением осушив еще одну чашу. Остальные гости тоже сбились в небольшие компании, а юные служанки и молодые евнухи подливали им вина и подносили сласти. Временами кто-то вставал и произносил тост – присутствующие, ненадолго отвлекаясь от разговоров, его поддерживали. И вот очередной тост – "За справедливость!". Провозгласивший его – младший брат генерала Цзян – был уже изрядно пьян. Поднявшись со своего места, он, пошатываясь, подошел к императорскому возвышению, повторяя тост – "За справедливость и справедливого Императора!". Командующий императорской гвардии Лэ, что весь вечер стоял за плечом Императора, напрягся и сделал полшага вперед. Император коротким жестом остановил его. В свою очередь генерал Цзян обеспокоенно встал, намереваясь после тоста подхватить брата под локоть и увести, но тот, осушив пиалу и, отступая, как положено, на три шага перед тем, как повернуться, внезапно поменял траекторию – развернулся вправо и оказался прямо перед столиком князя Гэ. Тот как раз внимательно, осторожно и аккуратно, придерживая рукав, заливал чай в чайничке только что закипевшей водой, и потому не поддержал тост. Нетрезвого юношу это сильно возмутило: он стал бормотать насчет того, что князь Гэ, конечно же, не будет пить за справедливость, потому что не уважает справедливость, и не уважает присутствующих – не поднимает чашу вина, не пьет с ними "до дна". Пнуть столик с чаем у пьяного не получилось: абсолютно трезвый генерал Ло оказался весьма проворен, он одним плавным движением встал и отодвинул младшего Цзян на шаг назад. – Да и какая справедливость, – Цзян-младший продолжал пьяно возмущаться, – трудились-то за князя другие, а все награды достанутся только ему! Генерал Цзян взял брата за руку, пытаясь утихомирить и увести. Тот вырвался: – А разве это не так? Что сделал... этот... героический... главнокомандующий? Кто-то... видел его на поле боя? Может быть, он... составлял планы сражений? Не-е-ет, за него все делали генералы! – он указал пальцем на стариков-генералов. – Или вел отряды в атаку? Не-е-ет... брат... ты вел... ты проливал кровь... а он... он все время отсиживался в шатре, а единственный раз, когда... бежал... как заяц... – Заткнись! – Цзян-старший крепко схватил брата под локоть и тряхнул так сильно, что у того ноги подкосились. – Я приношу извинения за своего брата. Он слишком много выпил и говорит ерунду. Прошу, не слушайте его, – генерал обратился к князю и присутствующим. Князь при помощи генерала Ло встал, все с тем же бесстрастным, похожим на маску выражением лица. В зале воцарилась тишина. – Не заткнусь. Не... буду молчать. Если... уважают справедливость... тебя надо наградить, брат... а не его... – продолжил бубнить нетрезвый юноша. – Хватит, – прошипел старший Цзян. – Не беспокойтесь, молодой господин Цзян, – негромко и спокойно произнес поднявшийся князь. – Все получат награду по справедливости. – По справедливости? – Верно. Генерал Ло по моей просьбе составил списки. Список отличившихся – от командиров до солдат и слуг /точный термин – что-то вроде "обслуживающие гражданские при военном лагере"/. Список раненых и искалеченных. Список погибших – для достойных похорон /букв. что-то вроде "посмертных табличек и ритуальных денег"/ и помощи их семьям /букв. что-то вроде "рис для стариков, вдов и сирот"/. Князь Гэ выудил из рукава три бумажных свитка в шелковых чехлах. – Я собирался завтра представить их Его Величеству на утреннем Совете вместе с прочими докладами. В списке отличившихся есть и имя генерала Цзян. И ваше имя. Генерал Цзян смутился. – Моего имени там нет. – Закончил князь. – Дай сюда, – Император, наблюдавший за перепалкой со своего места, сделал жест евнуху. Евнух Чан, подобострастно улыбнувшись, кивнул и подбежал к князю. Тот, не поворачиваясь – замерев, словно палку проглотил, – протянул свитки. Евнух принял с поклоном, и с поклоном же поднес Императору. Тот по очереди развернул бумаги; евнух поставил на стол подсвечник... Наконец Император положил свитки и поднял глаза на брата. Тот все так же, замерев статуей, стоял не шелохнувшись и смотрел ровно перед собой. – Свое имя в список для награждения ты вписать постеснялся? Князь медленно повернулся к Императору и церемонно поклонился. – Подданный не внес никакого вклада в победу и не заслуживает того, – в бесстрастной интонации князя еле угадывалось мягкое извинение. – Простите за дерзость, но князь не прав, – вскинулся генерал Ло и поклонился. – Пусть князь лично и не вел войска в бой, но обеспечил правильный порядок. Мудрые стратеги составляли лучшие планы, отряды вели искусные воины, войска не испытывали нужды ни в оружии, ни в доспехах, ни в провианте, ни в воде, подкрепления приходили вовремя. – Это заслуга генералов Ван и Цай, а не главнокомандующего, – спокойно, с еле заметной печальной улыбкой и вежливым поклоном сказал князь. – Они взяли на себя все заботы. Тут смутились уже старики-генералы и стали вежливо отнекиваться. – Ну, довольно, – благожелательно прервал их Император, серьезно и внимательно посмотрел на скромно склонившегося брата, потом окинул взглядом генералов. – Главнокомандующий заслуживает не меньшей награды, чем генералы Ван и Цай, - жестко, по-военному произнес генерал Цзян, отпустив брата и сложив руки в поклоне Императору. Генералы согласно закивали – мол, генерал Цзян верно говорит. – Не-е-ет... – вмешался Цзян-младший, которого брат выпустил из хватки. – Не-е-ет, пусть генералов... заслуженных генералов наградят так же, как... его! Так... будет справедливо! – Хорошо, – Император усмехнулся, глядя на пьяного юношу. – Я награжу. При этих словах князь на мгновение изменил своей бесстрастной выдержке и испуганно мотнул головой. Император, наконец, перевел взгляд на брата. Выражение его лица стало серьезным, усталым и немного печальным. – Брат, ты славно потрудился и совершил почти невозможное. Впервые за десять, или даже пятнадцать лет освобождены почти все приграничные крепости, они заняты нашими гарнизонами и готовы к обороне, при этом список погибших – меньше в десяток раз. Я готов выполнить любую твою просьбу. Все, что в моих силах. Князь покачнулся, но все же, при поддержке генерала Ло, вышел вперед, опустился на колени и церемонно сложил руки. – В этих успехах нет заслуги подданного. Подданный не заслуживает награды, – в интонациях вновь скользило мягкое извинение. – Не говори ерунды, – Император встал и подошел к брату. – Раз уж речь зашла о справедливости... Ты долго был без титула /статуса, ранга/, должности и владений /букв. "богатства"/. Теперь – ты заслужил статус (ранг) выше /если сейчас он по титулу князь/герцог/ван, то получается что-то вроде великий князь/принц/да-ван /. Князь испуганно мотнул головой. Император вздохнул: – Не робей и просто скажи, что хочешь. Императорскую библиотеку? – канцлер Сюй на это ахнул. – Красавицу в жены? Кто-то тихо хмыкнул. – Что угодно. – Ваше Величество... Князь запнулся, а потом. наконец, решился произнести. – Ваше Величество... подданный просит... принять его отставку с поста главнокомандующего. Присутствующие тихо зашумели. Император молча смотрел на брата. – Это... не награда, – наконец произнес он. Князь простерся ниц, плечи еле заметно вздрагивали. – Это... твое желание? – глухо спросил Император. – Да. – Хорошо. Встань, – устало произнес Император, развернулся и пошел к своему месту. Генерал Ло помог князю подняться и придержал его за локоть. Тот стоял, низко опустив голову, и словно бы еле держался на ногах. У столика Император повернулся к старшему советнику Сюю: – К утру подготовьте указ. – Слушаюсь, Ваше Величество, – поклонился канцлер. Император вздохнул, покачал головой и, больше ни слова не говоря, пошел прочь из зала. Евнух возвестил об уходе государя. --- Примечание. Автору лень заморачиваться китайскими терминами и потом пытаться "переводить" их обратно на русский, потому "принц", "принцесса" здесь используется для обозначения титула по рождению (применительно к членам императорской семьи), но обычно подтвержденного указом Императора; "наследный принц / наследник (престола)" – пожалованный титул типа "должность", но в этом конкретном царстве обычно дается автоматически старшему сыну Императора от Императрицы; "советник", "старший советник" – титулы чиновников, часто используются как обращение; "князь", "гун", "хоу", "бо", – аналоги европейских "герцог, маркиз, граф, барон", титул к пожалованным владениям; "канцлер", "министр", "глава" (ведомства), "командующий", "начальник", "управляющий" – должности. Император и Императрица – это и титулы, и должности. * * * Покои Ирисового дворца, тот же вечер. В слабо освещенных, уже знакомых покоях служанки помогали Императрице сменить верхнее одеяние с парадного черного, расшитого золотыми фениксами, на не менее роскошное, но чуть менее формальное темно–фиолетовое, расшитое крупными цветами и бабочками. Император вновь застыл у двери, но Императрица заметила его и повернулась к мужу. Бровь чуть приподнялась в удивлении, однако она совершенно спокойно улыбнулась служанкам и отослала их. – Ты рано, – отметила Императрица, подходя к мужу. – Похмельный суп, пожалуй, еще не готов. – Не беспокойся, я почти трезв, – чуть мотнул головой Император, входя в комнату. Он пытался улыбнуться жене, но вышло плохо, и он вновь погрузился в мрачную задумчивость. – Что-то случилось? – подойдя и встав перед ним, она нежно опустила руки ему на плечи. Император вновь мотнул головой. – Не стоит твоих тревог. Гэ... попросился в отставку. И прихватил с собой стариков-генералов. Он мягко накрыл ладони супруги своими, помолчал мгновение и отстранился. Подойдя к кушетке, он устало опустился на нее. Императрица проводила его спокойным взглядом и столь же спокойно сказала: – Это было ожидаемо. Он дал тебе достаточно времени, чтобы найти нового главнокомандующего. Чего же ты еще хотел? Император устало откинул голову, прикрыв глаза. – Я думал пристроить его в Военное Ведомство. Прежде, чем он опять попытается похоронить себя в монастыре. Надеялся, что он почувствует вкус к жизни. Получив задачи, подчиненных, статус, перестанет гнить в затхлой каморке, днями переписывая ветхие книги, носить траурные обноски, есть пустой рис и пить дешевый чай. Он не старик и не живой мертвец, чтобы так стремиться на тот свет и думать только о нем. Ему всего двадцать семь! Императрица слабо вздохнула, подошла и аккуратно уселась рядом с мужем. – Я знаю, мы сами виноваты, что сделали его таким, – глухо продолжил Император. – Он всегда был слаб здоровьем, все считали, что он не проживет долго. Не думали о его жизни здесь, о его будущем. У него нет должного образования, лишь хорошие навыки письма. Ему не сдать экзамен на чиновника, но, к счастью, от военных это не требуется, а бывший военный может получить место в Военном Ведомстве. Лишь поэтому я позволил ему ехать на Север. Как Император, я могу дать ему любую должность, но двор не проявит к нему должного почтения без настоящих заслуг. Я знаю, Гэ не глуп и способен на большее, чем служить мелким писцом при Императорской библиотеке. – Ты переживаешь, что у твоего брата нет амбиций? – мягко улыбнулась Императрица. – Я переживаю, что его здесь... ничего не держит. У него нет друзей, ведь все детство он постоянно болел и не играл с ровесниками, не обучался с ними, не выходил из своего павильона; за годы привык к одинокой жизни и не хочет ничего менять. После неудачной свадьбы он избегает женщин – даже наложниц мне пришлось заставить его взять вместе с должностью главнокомандующего, для соответствия статусу. У него нет друзей, нет семьи, нет детей. А я... я виноват, я долгие годы не вспоминал о нем, о своем родном брате, приходил лишь тогда, когда мне нужно было излить горе, и никогда – поделиться радостью... и, теперь... так и не стал ему ни другом, ни семьей. Лишь господином для подданного. И лишь мой приказ, мое недовольство удерживает его от того, чтобы покинуть этот мир. Я надеялся, что он сумеет найти себе хотя бы дело по душе. Как дядя. Надеялся, что он заинтересовался древними манускриптами. Знаниями в книгах. – А разве... нет? Император покачал головой. – Он... оказалось, он просто не хочет есть дармовой, не заработанный хлеб. Не из гордости. Он и так считает себя никчемным и бесполезным. Молиться за людей и переписывать книги – это все, на что он считает себя способным, вот только боги вряд ли его послушают, так что он корпит над книгами. И считает себя обязанным сей службой вернуть долг – за все потраченное на него. У него нет любви к этой работе, просто это единственное, что, по его мнению, он умеет. В лекарском деле он не преуспел, в науках – слишком много времени упущено. Я не знаю, как его переубедить. Я считал, что Небеса послали мне счастливую возможность – Гэ сам попросился на должность главнокомандующего, чтобы избавить меня от затруднений, но... Император обреченно вздохнул. – Все оказалось бесполезно. На пиру я пообещал его наградить. В качестве награды... брат попросил освободить его от должности. И это единственная награда, которую он попросил. Как я теперь могу заставить его принять другую должность? Словно одной рукой одарить, а другой – отнять. И вот мы вернулись к тому, что было. – Не совсем. Это не бег по кругу, но восхождение в гору. Император с легким удивлением посмотрел на супругу. – По крайней мере теперь ты знаешь, что брат готов тебе помочь в твоих затруднениях. Не уверен в своих силах, но, подумай сам, чего ему стоило обратиться к тебе с просьбой, выпросить должность, понимая, насколько превратно люди могут это истолковать? Он рискнул своей репутацией, здоровьем, жизнью, готов был взять на себя вину, если что-то пойдет не так, ради... право же, такой мелочи! Семья Ван не первое десятилетие соперничает с семьей Цай, и должность главнокомандующего лишь увесистый слиток на чашу весов в их клановом соперничестве, но не ради спора за власть в стране и там более не против Императора. Неужели ты не нашел бы нового генерала Гу, чтобы возглавить Северную Армию? Ужели Великая Вэй обделена талантами? – У меня были кандидаты. – Но не было времени их проверить. Главнокомандующий Хэ скончался внезапно, простудившись по зиме, от воспаления легких, а он был не стар, и, полагаю, ты считал, что у тебя в запасе есть несколько лет. Так что худшее, что могло произойти – ты ошибся бы в выборе, но армия – это не один человек. Затруднительно менять коня на переправе, а командира в бою, но не невозможно. Это еще не катастрофа. Но твой брат был готов рискнуть многим даже при таком малом затруднении... разве это не показывает его истинное отношение к тебе? Он не уверен в своих силах и боится ошибок, но готов оказать помощь – и это значит, что ты можешь просить его о помощи. Как брата. – Ты права. Что бы я без тебя делал? – Император, казалось, немного ожил, тоскливое выражение исчезло с его лица. – И как мне наградить мою мудрую советницу за прекрасные советы? – лукаво улыбнулся он. Императрица чуть нахмурила брови и скомандовала, вставая и церемонно складывая руки на поясе: – Поднимайтесь, Ваше Величество. Ваши супруги, должно быть, уже собрались и ждут. Император с горестным стоном и видом "все, я умираю"... откинулся обратно на кушетку. * * * Советник Сюй поддерживал уже весьма нетрезвого генерала Вана, поднимаясь по узкой каменной лестнице на каменную стену, окружавшую императорскую резиденцию. Тот тяжело дышал, запинался, задерживаясь каждые две ступени, но все еще пытался жаловаться на несправедливость судьбы. Мол, князь всячески поддерживал его... слушал каждое слово... да и племянница совершенно очаровала... уффф... должность... главнокомандующего, уже практически была у него в руках... Советник, на-а-амного более трезвый, сочувственно кивал головой и поддакивал. Генерал Цзян с хмурым лицом медленно шел за ними; его младшего брата нигде не было видно. По другой лестнице поднимался генерал Цай – не столько почтительно поддерживаемый, сколько сопровождаемый генералом Ло. В отличие от генерала Вана, генерал Цай был молчалив, но весьма недвусмысленно сводил мохнатые брови, и не менее недвусмысленно поглядывал через двор на генерала Цзяна. И взгляд тот не сулил ничего хорошего. Давешний ворон взлетел с крыши дворовой постройки и пристроился на высоком коньке дворца, сверху поглядывая на стену – вопреки обыкновению, занятую не стражей (хотя она, как обычно, и была на своих постах), и не проходящими дозорными, а генералами и придворными. Темные точки муравьями копошили на серой узкой площадке; не усмотрев ничего интересного, ворон, сделав вираж, опустился на соседний конек крыши. С другой стороны стены его взору предстал цветник прекрасных дам, окружавших Императора, терявшийся далеко вдали. Сам Император держал на руках дочь, а сын стоял рядом; с другой стороны стояла Императрица. Еще один цветничок окружал принцессу Мэй, устроившуюся недалеко от брата; стояли группки еще нескольких девушек; меж ними сновали евнухи, а "водоразделом" с придворными служил небольшой отряд императорской гвардии. Наконец послышался отдаленный звук трубы, и темное, чернильное небо расцветилось огромными цветами красочного салюта. Зрители загомонили и захлопали в ладоши, восхищаясь великолепным зрелищем. Ворон же подпрыгнул, переступив лапами, когда мощная звуковая волна настигла его, недовольно каркнул и юркнул за дозорную башню. На небе продолжали распускаться фейерверки... * * *