Don't Let Me Love You

      Весь день прошёл незаметно… Когда человек увлечён мыслями, ему плевать на время, плевать на эти стрелки часов, которые показывают, сколько остаëтся до конца… День сменяется вечером, солнце закатом, а потом наступает ночь, и остаётся только лечь спать, чтобы утром снова думать.       Тëплое стекло окна, к которому прижимался Чонин, смотря на уходящее за горизонт солнце, уже не спасало. Когда оно было холодным, оно рассбляло, а сейчас разжигало в нём вновь огонь, который сожжёт его голову и мысли в ней.       Одно лишь необдуманное действие может повлечь за собой столько последствий, что и жизни не хватит на то, чтобы всё исправить. Зачем он согласился? Почему не остановил? Когда желание берёт верх над разумом? Да всегда! Абсолютно всегда, ведь сладкий плод на то и сладкий, что хочется попробовать даже если нельзя.       Сообщение, которое ему пришло на телефон час назад, не давало покоя, мигая на экране телефона, словно зазывая. Не хотелось читать, не хотелось отвечать, не хотелось возвращаться, не хотелось оправдывать ни себя, ни его… Не хотелось ничего, но что-то твердило внутри, что всё сделано правильно. Мы все люди, которые ошибаются, встают на верный путь и сворачивают в другую сторону, если интресы меняются.       Чонин тяжело выдохнул и притянул к себе телефон, который лежал рядом с ним на подоконнике. Если это произошло, значит они оба хотели этого, ведь Чонин был только в первые минуты против.       Эти жаркие поцелуи по всему телу… Его так никто и никогда не целовал. Эти крепкие руки, что прижимали к себе… Его никто никогда так не обнимал… Его настолько сильно хотели, что он не мог отказать ему в том, чтобы дать попробовать. Только теперь Чонин не видел в себе силы посмотреть ему в глаза и уж тем более петь перед ним и учиться чему-то именно у него. БанЧан увидел и попробовал то, что не должен был, испортив между ними, казалось, дружеские отношения.       Это и называется, когда на пути к мечте за каждым поворотом поджидают трудности? Это они? Это именно та маленькая трудность, которая может всё перечеркнуть? Чонин не мог допустить того, чтобы его мечте стать известным вокалистом кто-то помешал.       Брюнет нахмурился и спрыгнул с подоконника, подходя к шкафу и начиная переодеваться в чистую одежду. Он всё ещё держал в руках телефон, который лишь нервировал его своими многочисленными сообщениями. Феликс: «Ты как? Почему не пришёл сегодня?» Сынмин: «Ты столько всего пропустил…» Джисон: «Я задержусь, я сегодня дерусь на швабрах с Ли Минхо»       Чонин не хотел им отвечать, хотя друзья точно не были ни в чëм виноваты.       Переодевшись, парень скидал одежду в корзину для грязного белья и снова сел на подоконник, сделав себе горячий чай. Он несколько раз перечитал сообщение от преподавателя, которое въелось ему и в голову, и в сердце… Кто знал, что именно Чонин попадёт в такую ситуацию? Брюнет выдохнул и несколько раз печатал и удалял ответное сообщение, пока всё же не решился отправить ответ. Чонин: «Я и не собирался кому-то рассказывать об этом»       Парень чуть не подавился горячим чаем, когда его сообщение было прочитано в эту же минуту. Брюнет не решился оставаться в статусе ожидания, поэтому сразу вышел из диалога, но не успел даже заблокировать телефон, как пришёл ответ: БанЧан: «Почему тебя не было на занятиях?»       Брюнет усмехнулся и истерически рассмеялся, сжимая до боли телефон в своих руках. Чонин: «А Вы как думаете, Бан Кристофер Чан?» БанЧан: «Неужели это помешает тебе учиться?» Чонин: «У Вас на факультете точно» БанЧан: «Ещё скажи, что ты жалеешь»       Чонин закусил губу и откинул от себя телефон, закрывая руками лицо, чтобы успокоиться. Да, он жалел… Он очень жалел, ведь сейчас ему придётся снова адаптироваться к чему-то новому.       Разве люди не видят, что все умирают? Животные плачут, религии разделяют людей. Пока семьи продолжают сражаться между собой за свою мораль, их дети страдают… Теперь Чонин попался в какую-то ловушку, словно обречён на вечное страдание в поисках объяснения всему этому, но у него ничего нет. Эта вечная печаль останется в его воспоминании… Он исчезнет во тьме повседневности и абстрагируется всегда, но этот контроль потерян.       Неизвестно, куда все отправляются после смерти, но сейчас ему казалось, что там будет лучше, чем здесь.       Сейчас Чонин сидит и просто ждëт возвращения друга домой. И кричит в полном одиночестве с телефоном в руках. Разве не грустно, когда некуда идти? Нет места, которое можно назвать домом. Бремя для всех, кого знаешь.       И сейчас Чонин пытается просто не думать о своей жизни, поэтому он пишет ещё одну строчку сообщения. Это притупляет чувства ещё на одну минуту. Чонин: «Не хочу тронуть Ваше самолюбие, но этого Вы хотели, а не я»       Брюнет через силу улыбнулся и закусил губу, надеясь, что хотя бы немного задел своего преподавателя.

***

      Тем временем БанЧан остановился по среди коридора, читая сообщение брюнета. Усмехнувшись, он всего лишь убрал телефон к себе в карман джинс и направился в преподавательскую, словно дело с состоянием Чонина его не касается.       БанЧан вёл себя как обычно, совсем не подавая ни одного намёка на то, чтобы его что-то беспокоило… А его и не беспокоило. Лично у него всё было прекрасно, ведь он очень быстро получил то, что, казалось, получить нельзя. Запретный плод сладок, особенно если он ещё и невинный. — Не пришёл на вокал, отвечает так, словно я в чём-то виноват, — БанЧан садится за свободный преподавательский стол и смотрит на двух своих друзей, которые куда-то собирались. — А ты не виноват? — усмехнулся Хёнджин, поправляя на себе рубашку. — Бедный парнишка, как же он там сейчас? — Мне перечислить всех твоих бедных парнишек? — хохотнул брюнет, с интересом наблюдая за блондином. — Ты же ещё тот игрок по смене масок. — Ага, — согласился Минхо, беря со стола свой телефон. — То дерзкий учитель литературы, то загадочный преподаватель художественного искусства. — Иди уже к своему Джисону, а? — усмехнулся Хëнджин. — Я совсем не преследую цели по завоеванию невинных сердец, как некоторые. — А мы преследуем? — хохотнул Минхо, держа дверь преподавательской немного открытой. — БанЧан трахается направо и налево, а я просто дëргаю нервишки тому парню. — А я просто учу своих студентов рисовать, — улыбнулся Хёнджин, тоже беря свой телефон со стола. — Не зря моя мама называла нас ублюдками. — Пошли уже, — усмехнулся Минхо. — Маленькие ублюдки ждут, а мне ещё надо у уборщицы для Джисона швабру взять. — Эй! — БанЧан встал со стула и пошёл за ними. — А мне то, что делать? — Как насчёт того, чтобы повторить? — хохотнул Хëнджин и направился к своему кабинету художественного искусства, скрываясь за углом коридора.       БанЧан тяжело выдохнул и посмотрел на Минхо, который уже держал в руках ведро с водой и швабру. — Напиши ему, что это была неостановимая страсть, — улыбнулся Минхо, направляясь в хореографическую студию. — У меня сейчас тоже будет такая неостановимая страсть, когда он будет мыть всю студию.       Парень похлопал БанЧан по плечу и быстрым шагом направился в хореографическую студию, обходя студентов, которые уже все собирались домой. Проходя мимо различных кабинетов, он выискивал взглядом нужную ему макушку, пока не нашёл её в коридоре с каким-то парнем.       Хотелось уже поскорее сесть в машину и поехать домой, чтобы подготовиться к следующему дню, но такое развлечение ему нельзя было пропустить. — Хан Джисон, швабру в руки и вперёд, — улыбнулся Минхо, отдавая ему ведро с водой. — Давай бегом! Закончишь и домой пойдёшь. — Прямо сейчас мыть? — спросил Джисон, тяжело вздыхая и смотря на рядом стоящего друга. — Прости, Сынмин, мне тут работу нашли. — Давай, удачи, друг, — хохотнул брюнет и направился в сторону выхода, ведь его расписание на сегодняшний день уже закончилось.       Минхо открыл студию и первый зашёл в просторное помещение с издëвкой наблюдая за недовольным Джисоном. То, что парень был именно в таком настроении, доказывал его злой взгляд и надутые щëки.       Парень поставил ведро с водой в самый угол, с отвращением на лице выжал тряпку и пошёл к дальней стене, чтобы начать оттуда. Он заметил, как Минхо внимательно за ним наблюдает, что очень сильно напрягало. — Вы так и будете на меня смотреть? — выдохнул Джисон, оборачиваясь и замечая усмехающийся взгляд. — Может, попробовать хотите помыть пол? — Ты не язви, а мой, — Минхо закрыл дверь на ключ и стал осматривать каждый угол потолка в студии на наличие скрытых предметов. — Зато будешь знать, что нельзя ко мне на пары в джинсах. — Чем Вам так не понравились мои джинсы? — Джисон стал водить шваброй по полу, делая вид, что он его моет. — Наоборот, — усмехнулся Минхо и остановился позади Джисона. — Очень даже понравились.       Джисон пропустил это мимо своей внимательности, начиная делать размашистые движения шваброй ровно до тех пор, пока не столкнулся бëдрами с Минхо…       Парень остановился и сразу отскочил, оборачиваясь. Малая часть студии была более-менее помыта, хотя так, как мыл Джисон, уборщице точно придётся перемывать. — Вы мне мешаете… — подметил Джисон, но когда снова столкнулся бëдрами с Минхо, вздрогнул и обернулся, направляя на него швабру. — Отойдите, пожалуйста!       Минхо звонко засмеялся и закатил глаза, направляясь в другой конец студии и садясь на стул, который для себя приготовил. — Ты ни один угол своей тряпкой не задеваешь, — усмехнулся он. — Наклонись и протри нормально! — Делать мне нечего! — Мы будем тут до утра, если ты нормально не помоешь пол!       Джисон закатил глаза и встал на четвереньки, начиная протирать надоевший теперь ему угол. Он не понимал, зачем мыть настолько тщательно, если за него это потом ещё раз перемоют?       Когда парень уже хотел подняться с колен, Минхо с усмешкой в голосе заставил его остановиться. — Я отсюда вижу, что ты не помыл там. — Я помыл! — Не спорь, Джисон, — серьёзно произнёс Минхо и встал, подходя чуть ближе, чтобы внимательно проследить. — Ниже, Джисон, ниже…       Парень стал нервно намывать угол, пока на его плечо не опустилась рука. Джисон замер, переставая дышать от неожиданности. А когда обернулся, то начал задыхаться. — Что Вы…