Несчастный случай

      Когда они выезжают с парковки, Эндрю направляет машину к мосту — тому самому, с которого сорвался Нил, мосту через реку Конгари. Руки стискивают руль, слёзы застилают глаза.       Эндрю, что ты делаешь?       Миньярд поворачивает голову и наталкивается взглядом на встревоженного Джостена, сидящего на своём месте и цепляющегося непослушными пальцами за ремень безопасности. — Я иду за тобой, солнце. — произносит он, беззвучно двигая губами.       Педаль газа вдавливается в пол. Мазерати быстро набирает скорость. Сзади доносится осторожный голос задремавшего Кевина, сонно трущего уставшие глаза. — Дрю, куда мы едем? — разбуженный урчанием двигателя, он смотрит в окно и не узнаёт дороги. — Кататься. — коротко отвечает он, успокаивая Дэя. — Ты же не против, Кев? — В три часа ночи? — Кевин трёт глаза, широко зевая; выглядывает в окно — пустые улицы, освещенные редкими оранжевыми фонарями. — Романтично, правда? — холодно говорит Миньярд, крепче сжимая руль потеющими руками и набирая скорость.       До Кевина очень скоро доходит, что Эндрю не в порядке. Совсем не в порядке. Дэй вытягивает шею, взглядывая на приборную панель. Красная стрелка стремительно приближается к отметке «110 миль/час». — Дрю, не гони так. — просит Кевин. — Почему? — Эндрю изображает искреннее удивление, ослеплённый болью и слезами. — Тебе что, страшно, Кев? — Страшно. — кивает Дэй. — Из-за тебя. Ты меня пугаешь. — Пугаю тебя? — Эндрю оборачивается, и Кевин видит крупные капли, сбегающие по щекам, и черноту глаз. В Миньярда словно что-то вселилось, что-то опасное, страшное и тёмное — Демон скорости. — Мне жаль, Кев. — он снова смотрит на дорогу и выжимает сто двадцать миль в час. — Мне так, блять, жаль… ты и представить себе не можешь. — Дрю, остановись! Мы же разобьёмся! — Нет, только я. — шепчет Эндрю. — С тобой всё будет хорошо, Кев, не волнуйся. Не бойся, мой сладкий. Я рядом.       Они выезжают на мост на скорости сто тридцать шесть миль в час. Инерция уже впечатывает Кевина в спинку кресла, но он пытается образумить Миньярда. — Дрю, хватит! Тормози сейчас же! — Ты не понимаешь! — рявкает Эндрю. — Я хочу быть рядом с ним! — А я хочу, чтобы ты жил! — орёт Дэй, хватая его за руку. — Эндрю, пожалуйста, тормози! — умоляет он. Миньярд выдергивает локоть из пальцев Кевина, выворачивает руль влево, направляя машину к фонарному столбу.       Мгновение, что он смотрит в испуганные зеленые глаза, подёрнутые пеленой слёз, длится бесконечно. Сколько там боли, мольбы и страха — не за себя, за Дрю. Кевин боится за него.       Дэй вскрикивает, глянув поверх плеча Миньярда, бросается вперёд и выкручивает руль вправо. Мазерати вычерчивает длинную чёрную спираль на пустом мосту, взбалтывая пассажиров, как бармен — ингредиенты для коктейля в шейкере, и замирает, чудом минуя вереницу высоких фонарных столбов. Кевин открывает дверцу, вываливается из замершей машины и блюёт на асфальт, глубоко втягивая носом запах жжёной резины. Эндрю падает по другую сторону автомобиля и долго не двигается, глядя в чёрное небо, звёзды на котором составляют силуэт Нила Абрама Джостена, прижимающего к себе спортивную сумку, стукающуюся при ходьбе о бедро. Нила, которого он встречал в аэропорту. Нила, который догадался.       След от ремня больно жжётся; Эндрю уверен, что к утру у него будет жуткий широкий синяк. И всё потому, что Кевин не дал ему совершить задуманное. Всё потому, что Кевин защитил его. — Я больше не сяду с тобой в машину. — выдыхает Кевин, опустошив желудок. — Грёбаный психопат. — Я тоже тебя ненавижу. — бесцветно отзывается Миньярд, прижав кулак сперва к бешено бьющемуся сердцу, затем — к поврежденной ремнём коже шеи. — Зачем ты это делал? — рычит Кевин, подползая к нему. — Я хочу умереть. — А я — нет. — Ты бы не пострадал, тупица. — заверил Эндрю, устало глянув на взбешенного друга. — Я всё рассчитал так, чтобы ты выжил в аварии. — Что за херню ты городишь? — Он умер, Кев. Нил умер. Я тоже хочу, чтобы быть с ним. — он тяжело вздыхает. — Авария была бы идеальным вариантом… Если бы ты не вмешался. — Эндрю усмехается. — Почему ты решил сделать это? — Я видел запись, Кев. Ту самую, с Нилом на мосту.       Кевин вздрагивает, мгновенно остывая. — И что там было? — Я покажу. — Эндрю поднимается с асфальта, протягивает Кевину руку. — Пойдём.       Он тянет Кевина к перилам, отпускает теплую руку, — Дэй инстинктивно тянется к нему, чтобы уцепиться пальцами за его запястье, но отдёргивает руку, когда Эндрю разворачивается, прижимается к ним поясницей и вглядывается в темноту. Отдёргивает руку, потому что Эндрю не любит, когда до него дотрагиваются. — Куда ты смотришь? — недоумевает Дэй. Эндрю манит его пальцем, обнимает ладонями щёки, несколько мгновений устало смотрит на приоткрытые губы, будто хочет поцеловать, затем поворачивает голову Кевина и указывает направление. — Видишь красные огоньки? Это камеры. — объясняет Миньярд. — Нил брёл оттуда. — отпустив лицо Дэя, он небрежно кивает вправо. — Еле шёл, подволакивая ноги. Он был накачан… едва держался… Где-то здесь, — Миньярд указывает на асфальт под ногами, — он остановился и прижался грудью к перилам. — Эндрю складывает руки, воссоздавая позу Нила. — Он стоял так долго… — шепотом говорит он, глядя на тёмную водную гладь. — Глядел на воду и луну. Я всё думаю, почему? — Эндрю оборачивается к Кевину. — Почему смотрел? — не понимает Дэй. — Тогда было полнолуние, ты знал? — спрашивает Эндрю, игнорируя его вопрос.       Кевин мотает головой. — Луна была такой большой, Кев, … нежной. Цвета мякоти банана… Он умер в такую красивую ночь… умер без меня… — Эндрю, мне жаль.       Миньярд небрежно отмахивается. — Неважно. Важно то, что Нил нацарапал что-то на перилах, — Миньярд скребёт ногтями тёмно-коричневую краску, — повернулся к камерам и махал руками, привлекая внимание… а потом перелез через заграждение и… и… соскользнул вниз. — Мне очень его не хватает… — Он не умел плавать, Кев. Это-то ты знал? — он смотрит с упрёком, и Кевину становится стыдно. Он отрицательно мотает головой. — Я так и думал. — в голосе Миньярда сквозит разочарование. — Теперь знаешь: Нил не умел плавать и боялся воды. А знаешь, почему? — спрашивает Эндрю и поднимает руку, когда Кевин набирает воздух для ответа. — Конечно, не знаешь. — отвечает за него Миньярд, обреченно выдыхая. — Я мог бы сказать тебе, но это неинтересно… если захочешь узнать, скажу… но потом ты не сможешь уснуть. — Эндрю, я…       Миньярд вскинул руку, призывая к тишине. — У тебя телефон с собой? — Д-… Да, конечно. — кивнул Кевин, сбитый с толку сменой темы, и протянул его Миньярду. Эндрю покопался в настройках и смог включить фонарик.       Здесь было много надписей: витых, корявых, печатных, нацарапанных, написанных маркером, краской, губной помадой, восковыми мелками. — Смотри, вот здесь. — Кевин указал рукой. — «Я люблю тебя»… — Это не он. — кисло отозвался Эндрю. — Почему ты так решил? — Мы не говорим такие вещи. И это написано фломастером. У него не было фломастера. — Тогда вот: «Ты меня ненавидишь.» Вывели восковым мелком. — Похоже, — нехотя согласился Эндрю, взлохматив чёлку, — но это тоже не он. Откуда бы ему взять мелок? И Нил писал долго. Эта фраза либо длинная, либо он царапал её… Думаю, ключом. — Тогда вот: «866-936-15-93». — Не то. — Нацарапано. — заметил Кевин. — Я сказал, не то. — рыкнул Эндрю, теряя терпение.       Кевин скользил пальцами по перилам, стараясь нащупать подушечками бороздки в металле. — Нашёл. — вдруг выдохнул Миньярд. — Это точно Нил.       Кевин встал рядом с другом и присмотрелся к участку, освещенному лучом фонарика.

***

      Когда всё закончится, давай съездим туда вместе? — он с нежностью смотрит на меня, мягко отнимая от моих губ сигарету. Это так глупо — загадывать так далеко вперёд… но он загадывает. Потому что это помогает ему держаться.       Я сделаю ради тебя, что угодно. — в его голосе слышатся слёзы отчаяния, потому что он боится, что я не поверю. Он шепчет это, уткнувшись носом мне в загривок, и ласково мажет губами заднюю поверхность шеи. Я закрываю глаза, наслаждаясь его теплом и голосом. У нас впереди целая неделя в горах. У нас одна спальня на двоих. Одна кровать. Один матрас. Одна простынь. Его ждёт ласка и поцелуи везде, где я смогу достать, а меня — хриплое «да», стоны, которые нам придётся глушить кляпом, когда кто-то будет в доме, и нетерпеливые жаркие крики, когда мы останемся наедине. Нас будет ждать душевая, где я прижмусь к его спине, заслоню рот левой ладонью, а правой буду ласкать его, зажмурившись и ловя каждый его хриплый стон.       Я никому не дам тебе навредить. — я очерчиваю подушечкой пальца его разбитые губы. — Я никому тебя не отдам. — обнимаю щёки, закрытые повязками и целую сухие губы. Он отвечает, и я толкаю его в кресло-мешок, чтобы не заставлять стоять на четвереньках. На его коленях невероятно удобно, они словно созданы для меня одного. Моя левая ладонь лежит на его животе, правая тонет в мешке рядом с головой Нила. Я медленно глажу его живот, Нил урчит мне в губы и подтягивает футболку вверх, позволяя скользить по обнаженной коже разгоряченного тела.       Моя душа всегда с тобой. — шепчет он, невесомо целуя мою шею и следуя губами за сбегающими струйками воды. Я прикрываю глаза, слушая шум воды и дыхание Нила у самого уха. Он зарывается пальцами обернутой в черный полиэтилен руки в мои волосы, мягко удерживая мою затуманенную близостью голову на месте. Он дышит так прерывисто, что кожа у меня покрывается мурашками… она всегда покрывается мурашками, когда Нил подходит так близко и касается меня так робко и интимно.

***

Sorry. Don`t trust. My soul is always with you. NAJ

— И это всё? — спросил Эндрю надтреснутым шёпотом. — Это, блять, что, шутка такая? «Прости?» Простить тебя? НИКОГДА, СЛЫШИШЬ? Я, БЛЯТЬ, НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ, ГРЁБАНЫЙ ТЫ УБЛЮДОК! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! — закричал он, что было сил. — НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ-НЕНАВИЖУ! — Легкие и голосовые связки обожгло от крика. — Я НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ПРОЩУ!       Кевин рывком притянул его к себе, заключая в объятия. Эндрю, ссутулившись, впившись ногтями в бока, орал ему в живот, пока не кончился воздух. Затем, глубоко вдохнув, он закричал снова, но умолк, сорвав голос, и стал, хрипя, ногтями царапать руки и бока Дэя и рыдать ему в футболку. Дэй, крепче обнял его и повёл к машине. Открыв заднюю левую дверцу, он посадил Эндрю в Мазерати, но отлепить его от себя не получилось — горячие пальцы намертво впились в бока. — Эни, дай мне ключи. Поедем домой. Я хочу спать. — успокаивающим шепотом сказал Кевин. Ответом ему стало невнятное сиплое бормотание. — Что? — А я, Кев? — Эндрю повернул голову, прижимаясь щекой к мокрому животу. — Что — «ты»? — Ты хочешь меня?       Это была грёбаная проверка, Кевин прекрасно это понимал. Но какой именно ответ от него ждёт Миньярд, он не знал. — Хочу тебя? — переспрашивает он ровным и уставшим голосом. — Трахнуть. Меня. Моё тело. — Эндрю отстраняется, с вызовом смотрит на него. — Ты хочешь?       Теперь становится ясно. Кевин внутренне выдыхает, отыскав необходимый ответ. — Нет, Эни. Не хочу. — он качает головой. — Тогда почему ты остановил меня? — Потому что не хочу твоей смерти. — Почему? — Ты дорог мне. Ты нужен мне, Дрю. — Зачем?       Кевин сдаётся. Он не может отвечать на эти глупые и правильные вопросы. Десять минут назад они оба чуть не умерли. Достаточно на сегодня. — Дай мне ключи. — Скажи мне. — Что ты хочешь услышать? — Ответ на свой вопрос. — Я люблю тебя, Миньярд. — выдыхает Кевин усталым шепотом. — Ясно тебе? Поэтому я не хочу твоей смерти. — Л-… — он не может произнести это слово вслух. Язык просто отказывается повторять его. — Вот как… — Эндрю приподнимает тёмно-русые брови и округляет глаза. — Да, так. — Дебильное слово. Ненавижу его… — Миньярд морщится. — Докажи. — требует Эндрю. — Доказать свою любовь? Как? — Кевин теряет терпение. — Возьми меня прямо тут, на заднем сиденье.       Кевин сжимает кулак, чтобы нанести молниеносный удар в челюсть, — по тому нерву, задев который, вырубаешь человека. Миньярд перехватывает его руку и усмехается. Сцапав Дэя за горловину футболки, он тянет сопротивляющегося Кевина в салон. — Ты мне нужен. Внутри. Сейчас. — сипло рычит Эндрю ему в губы. — Я хочу ощутить тебя там. Иди сюда. — он роняет его на себя. Дэй охает, налетая грудью на выпирающие ребра. Эндрю больно кусает его губы, требуя поцелуя. Кевин пытается не раздавить его и не задохнуться, невпопад двигая губами. Эндрю шарит руками по животу Кевина, прокладывает путь к металлической пуговице его джинсов, расстегивает молнию и проникает кистью под бельё. — У тебя уже встал? Отлично. — Миньярд перемещает левую руку Кевина на свой пах. — Мой тоже. — управляя его пальцами, Эндрю заключает свой орган в кулаке Дэя. — Снимай. Быстрее! Пока я хочу… Пока я не… передумал. Снимай и начинай растягивать. — Что ты делаешь? — Кевин вырывает руку из цепких пальцев. — Сейчас — ничего. А через две минуты планирую заняться с тобой сексом.       Хлопок пощёчины приводит в чувство обоих. Эндрю вздрагивает. — Прекрати! Что на тебя нашло?! — Что, уже не хочешь меня? — Миньярд усмехается, снисходительно глядя на него из-под длинных русых ресниц и прижимая ладонь к горящей щеке. — Подумай ещё раз, Дэй. Ты ведь знаешь, от чего отказываешься. — Знаю. — глухо отзывается он.       Эндрю возвращает его руку к своему животу. — Я хочу. Слышишь? — Дрю, почему ты такой костлявый?.. — Кевин забирается руками под его футболку, игнорируя вопрос. — Твои рёбра, я вижу каждое. — Дэй поднимает подозрительный взгляд на заплаканное усмехающееся лицо. — Худею. — усмехается Эндрю. — Тебе не нравится? — он поднимает футболку до самых ключиц, демонстрируя впалый теперь живот, выпирающие рёбра и тощую грудь. — Смотри, ни грамма жира. — Эндрю прижимает его ладонь к груди. — Только кожа… Только для тебя одного… Тебе это нравится? — Сколько ты весишь? — Не знаю. — Как долго ты не ешь? — спрашивает он. Миньярд не отвечает. — Эндрю, скажи мне. — Сказать что? — огрызается он, приподнимаясь на локтях и глядя на него с упрямым вызовом. — Что меня всё заебало? Что я не могу спать, потому что боюсь увидеть во сне труп Нила? Что у меня галлюцинации? Что меня тошнит от одного лишь взгляда на еду? Что я схожу с ума без прикосновений Нила? Что постоянно проигрываю в голове все слова, что не успел ему сказать? Что? Что ты хочешь услышать от меня, Кевин? ЧТО?       Дэй вздрогнул. Эндрю стёр с лица вновь побежавшие слёзы. — Почему ты ничего не говорил? — Кому? Тебе что ли? — с издёвкой спрашивает он осипшим голосом. — Мне, Ники, Аарону, Рене, Ваймаку, Эбби и Бетси. Людям, которым ты дорог. — Вам не понять. — сказал Эндрю, улыбнувшись сквозь слёзы, потому что втолковывал своему глупому Кевину прописную истину. — Вам никогда в жизни не понять, что значит для меня наше «ничего». — Ты… любишь его? — Я его ненавижу. — А меня? — На тебя мне плевать. — беспечно бросает Эндрю. — Потому что иначе я бы тебя любил. А любовь — это слабость. А я больше никогда не буду слабым.       Эндрю притягивает к себе его голову и упрямо целует сухие губы. Кевин отвечает — горько, с болью. Последний раз толкнувшись языком в рот Дэя, но не получив ответного прикосновения, Миньярд падает спиной на сиденье, отворачивается лицом к спинке — даёт понять, что больше не в настроении вести задушевные беседы и целоваться. Кевин забирает ключи из кармана его спортивных штанов, закрывает дверцы и садится за руль.