Не на жизнь, а на смерть

Чонгук со вздохом откидывает голову назад, прикрывая глаза. Дышит глубоко, насыщаясь запахом хлора. Он очень, очень раздражён, что, в общем-то, с первого взгляда несложно понять. Все четыре койки в медпункте заняты его же однокурсниками, постыдно потерявшими сознание на первом полноценном вскрытии в морге. Серьезно, как эти четверо вообще дожили до третьего курса?! И, в добавок ко всему, именно Чонгука оставили следить за этой шайкой-лейкой. А ему, между прочим, домой бы хотелось попасть, но он только и может, что наблюдать за закатным солнцем, тяжело вздыхая. Кафе, то самое, что на берегу пляжа, закрывается через час, так что не видать ему сегодня своего любимого напитка как обратной стороны луны. Медленно болтая в воздухе белым ботинком, Чон следит за тикающими часами, постоянно поглядывая то в окно, подставляя лицо уходящему солнцу, то на входную дверь, надеясь, что она вот-вот откроется и на пороге появится медсестра, которую чёрт знает где носит. Когда медпункт понадобился этим четверым бедолагам, медсестры и след простыл. Мияно-сэнсэй, возмущённый халатностью работницы медицинского университета, побежал разбираться в деканат, оставив Чонгука за главного с просьбой отыскать в одном из шкафчиков нашатырный спирт и привести учеников в сознание. Правда, шкафчики все оказались закрытыми на ключ, вот и вынужден теперь Чон сидеть и ждать появления медсестры, ну или на крайний случай возвращения Мияно-сэнсэя. Маленький старый телевизор в углу около двери издаёт отвратительный треск, перебивающий тихую монотонную речь репортёра. Чонгук удивлён как эту рухлядь всё ещё не выкинули: раньше это помещение использовалось как комната для кружка любителей кинематографа, здесь не только телевизор не убрали, но и не перекрасили стены из отвратительного пятнисто-зелёного в нормальный белый. Могли бы и… «…личность убийцы на данный момент не установлена, но полиция делает всё возможное для поимки нарушителя спокойствия. За последние десять лет это первое подобное зверское убийство в пределах Окинавы.…» Убийца? Здесь? Чонгук невольно наклоняется вперёд, стараясь расслышать что-нибудь среди помех. Что-то про сорванное бракосочетание и зверскую расправу над женихом, но больше разобрать не удается из-за влетевшего в двери Мияно-сэнсэя, из-за которого кабели от телевизора, висящие у стены на одних соплях, колышутся и картинка на экране начинает рябить, а звук снисходит до шипящих помех. Просто замечательно. — У меня для нас две очень, очень хороших новости! — как только Чонгук встаёт со стула, мужчина тут же ухватывает омегу за ладони, сжимая в своих, крупных и тёплых, и чуть ли не пищит восторженно. — У нас будет труп! Чонгук чужой восторг не разделил, или, вернее сказать, не понял. Разве через его руки не проходит добрая половина трупов всей префектуры? Альфа, встречая во взгляде студента непонимание, охотно начинает пояснять: — Настоящий, убитый, — а глаза его сияют неподдельным восторгом, — понимаешь? Не какой-нибудь очередной самоубийца и не скончавшийся во сне старик, а настоящая жертва убийства. Их так давно не было! С этим сложно поспорить. В Окинаве, как и в любом другом месте, умирают люди, но чаще от естественных причин, несчастных случаев или в результате самовыпила. Здесь, в маленьком населённом пункте Онна, почти не бывает насильственных смертей, от того все одержимые своей работой медики, подобно Мияно-сэнсэю, просто возликовали от возможности вскрыть кого-то более интересного, чем очередной утопленник, найденный в день открытия купального сезона. — Мне поручили его вскрытие, представляешь? — кажется, что ещё чуть-чуть и мужчина действительно восторженно завизжит. — Я, безусловно, рад за вас, но как это относится ко мне? Вы ведь сказали, что хорошие новости для нас, — услышав вопрос, Мияно-сэнсэй всё с тем же восторженным выражением лица заявляет: — Пра-ви-льно! — отступив на шаг и выпустив ладони Чонгука из хватки, альфа кладёт свою руку на хрупкое плечо студента, сминая белый халат. Омеге стоит больших усилий не скорчить недовольную мину. Не любит он, когда к нему прикасаются без разрешения. — Ты всегда мне нравился. Было в тебе что-то… даже не знаю, завораживающее? Эта работа будто действительно создана для тебя и то, что ты сейчас не лежишь среди этих… — Мияно-сэнсэй обводит пальцем воздух, указывая в сторону коек, — в очередной раз доказывает это. Потому я и решил, что ты обрадуешься, если я предложу стажироваться под моим руководством. — Я? — Чонгук натурально удивился, изогнув брови. Он ведь только восстановился на третий курс. Третий! Это же, считай, только начало настоящего обучения. — Разве не выгоднее будет предложить её кому-то из более опытных старшекурсников, так ведь и вам меньше нервотрёпки будет. — Да брось, — хохотнув, отмахнулся мужчина, — я же знаю, что ты очень усердный и схватываешь на лету. Ты же сегодня буквально первый к трупу полез, пока остальные рассматривали его с опасением, а некоторые и вовсе свалились без задних ног! — сей факт Мияно-сэнсэя явно не радует. Слишком много слабонервных студентов для такой маленькой по численности группы. — Ну, что думаешь? Чонгук не находится с ответом. Действительно ли ему это нужно? За стажировку много не платят, а у омеги достаточно неплохая стипендия, живёт он с родителями, так что за жильё платить нет нужды, да и деньги он сильно не растрачивает. Тогда, ради чего ему нужна стажировка? Трупы ведь он и без неё часто будет видеть. — Прошу тебя, не отказывайся, — заметив смятение студента, Мияно-сэнсэй решает немного подтолкнуть того к правильному решению. — Это ведь хорошо отразится на твоём будущем. Работодатель с большой охотой наймёт того, у кого уже есть опыт, да и, насколько я уже знаю, тебя ведь интересуют вскрытия. И ведь не прикопаешься. Старик откровенно им манипулирует, и Чонгук прекрасно это видит, но продолжает изображать наивного мальца, ведущегося на все провокации. Он выслушивает Мияно-сэнсэя до конца и, заученно улыбнувшись, всё же соглашается, замечая на лице мужчины некую гордость. Чонгук позволил ему гордиться собой.

~🎭~

Нравиться людям выгодно. Именно такой вывод сделал маленький Чонгук, когда впервые получил от отца подарок за хорошее поведение. Вести себя как все, улыбаться, когда это нужно, смеяться, если того требует ситуация — это правильно. И не важно, что на самом деле, Чонгуку абсолютно на всех насрать. Он не хочет улыбаться, когда встречает хорошо знакомые лица, не хочет отвечать на их вопросы, не хочет смеяться над их пресными шутками. Не хочет даже в глаза им смотреть, но раз уж он начал эту игру когда-то давно, то теперь не имеет права её прекратить. Раз уж он уже застрял здесь, то нужно притворяться нормальным. Может, именно поэтому Чонгук так любит общество мертвецов? Они не будут ожидать от тебя чего-либо, не будут задавать неуместные вопросы, им не нужно дружелюбно улыбаться. Трупам уже всё равно. В моменты, когда на стол ложится готовое ко вскрытию тело, а руку сквозь латексную перчатку холодит металлический скальпель, Чонгук может дать себе передышку, сосредоточившись на деле. Но на этот труп без слёз не взглянешь. Лицо изуродовано так, будто этого человека пытались лишить любых опознавательных составляющих. Костяшки убитого сбиты в кровь, что указывает на его попытки обороняться, но явно безуспешные. Умер он от удушья, но, что удивительно, придушили его руками, будто убийца был уверен в своей безнаказанности и не боялся оставить свой след, или причина в другом? Мияно-сэнсэй наблюдает за Чонгуком, не издавая лишних звуков. Если бы Чон решился поднять голову, то непременно увидел бы гордый взгляд старика. — Уже есть какие-нибудь предположения? — в тишине помещения голос мужчины звучит оглушающе. Чонгук опускает руку трупа назад на стол и отходит на пару шагов назад. По одним только внешним признакам обычно сложно делать выводы, но в этом случае… Чонгук не успевает и рта раскрыть, как в металлическую дверь раздаётся уверенный стук. В небольшом стеклянном окошке на той самой двери показывается незнакомое омеге лицо. Мужчина, на вид не больше сорока, волосы зачёсаны назад и намертво зафиксированы лаком. Улыбнувшись, он машет приветственно рукой Мияно-сэнсэю, на что тот, широко улыбнувшись в ответ, машет ему в приглашающем жесте. — Чего стоишь как не родной, Ким? — усмехается старик. — Можно подумать, не ты здесь ошиваешься днями напролёт. И с каких это пор ты стучишь в двери? — Ну надо же хоть раз в жизни проявить немного приличия, — посмеивается незнакомый мужчина, и Чонгук наконец замечает на том форму полицейского. — У меня, между прочим, помощник новый, я должен показать ему хороший пример. И, погляжу, не только у меня пополнился штат. Взял наконец кого-то? Выпрямившись, Чон стягивает с рук перчатки, откидывает на столик с инструментами и наблюдает за тем, как полицейский делает в его сторону пару шагов, протягивая руку. — Рад знакомству, мистер?.. — Можно просто Чонгук, — мягко улыбается Чонгук. — Что ж, Чонгук, — встревает Мияно-сэнсэй, хлопнув в ладоши, — это следователь Ким Намджун, вы с ним часто будете видеться. Так уж вышло, что он проиграл начальнику отдела в карты и теперь вынужден следить за перевозкой трупов. — Ну и зачем всё с ходу разбалтывать, а, старик? — отзывается недовольством следователь Ким. — И вообще, мой срок окончен, теперь это работа моего напарника-стажера, он… — Намджун, развернувшись, тычет большим пальцем в сторону двери, где, по логике вещей, должен был быть его новый работник. — где это он? Дверь, к слову, осталась открытой. Чонгук склонившись вбок, заглядывает за широкую спину следователя, на замечая никого постороннего. — Чё ты там телишься, Ким?! — выкрикивает Намджун, удивляя омегу. Вот уж точно кого боится социофобия. Сам бы Чонгук никогда не додумался окликать кого-то на весь коридор, пока в соседних помещениях лежат холодные тела, над которыми корпят опытные медики. Тем не менее, его крик находит свой ответ. Бурча что-то недовольное себе под нос, в помещение входит высокий мужчина. Или парень? Сложно сказать так вот сходу, особенно когда его лицо скрыто большими очками и медицинской маской. Странный он, думает Чонгук. Вьющиеся волосы торчат в разные стороны, но одет он в опрятную форму, чего не скажешь о его коллеге Ким Намджуне. Следователь, видимо, совершенно не парится по поводу внешнего вида или выговоров от вышестоящего руководства. А этот стажёр… всё ещё кажется омеге странным. И знакомым. Столкнувшись взглядом с Чонгуком, помощник следователя не отводит глаза. Смотрит пристально, а до Чона, наконец, доходит. Он хорошо запомнил эти глаза, этот лукавый взгляд. — Чонгук, я оставлю тебя ненадолго, — Мияно-сэнсэй поддевает застывшего омегу плечом, — мне нужно переговорить со следователем с глазу на глаз. Чонгук заторможено кивает, не сводя глаз с помощника следователя. До него доходит смысл слов старика только тогда, когда тот уже почти выходит с Намджуном за дверь. Он опять останется с Ким Тэхёном наедине. Ну, не совсем, ещё и в компании трупа, но вряд-ли тот сможет оживить обстановку. — А, и ещё, — восклицает Мияно-сэнсэй, останавливаясь у самой двери. Тэхён, наконец, переводит свой взгляд на старика, позволяя Чонгуку вздохнуть спокойно, — только попробуй продолжить вскрытие без меня. Я серьёзно. — Да как я могу! — усмехаясь, шуточно оправдывается омега. — Ты мне зубы не заговаривай, — грозит ему Мияно-сэнсэй, предупреждающе сотрясая указательным пальцем воздух, но всё равно не сдерживает улыбку при виде широко распахнутых глаз своего студента. — Я тебя хорошо знаю: если оставлю наедине с трупом, так ты его по косточкам разберёшь. Краем глаза Чонгук замечает изогнувшего брови Тэхёна. Не нравится омеге, что этот альфа постоянно рядом оказывается, узнавая о Чоне всё больше и больше ненужных подробностей. — Вы преувеличиваете, — спешит отмахнуться омега, но старик быстро находится с ответом: — Да, конечно, преувеличиваю, — хихикнул Мияно-сэнсэй. — Вспомни первый урок анатомии на первом курсе. Ты же как только увидел банки с образцами, так сразу с последних рядов на первый примчался, спихнув с места спящую одногруппницу. А как на втором курсе… — Старик, хорош языком трепать. Пошли уже, чем быстрее начнём, тем раньше разойдёмся по своим делам, — в проёме вновь появляется макушка следователя. — А ты, — бросает он своему помощнику, — только попробуй опять куда-то деться, сопляк. Следователь уходит, уволакивая за собой старика. Чонгук же, стоя перед открытой дверью, всё ещё чувствует пристальный взгляд Тэхёна. Цепкий, липкий взгляд, заставляющий покрыться мурашками. Подобная реакция собственного организма для омеги — это что-то новенькое. И он совсем не удивляется, когда, повернувшись, действительно встречает пристальный взгляд сощуренных глаз. Нижняя часть лица альфы скрыта маской, но по морщинкам в уголках глаз Чонгук понимает, что тот улыбается. Как уже говорилось, взгляд Тэхёна омегу напрягает, потому, не желая больше чувствовать его на себе, он, позабыв обо всех предостережениях профессора, подбегает назад к столику, натягивает перчатки на руки и, обработав их спиртом из пульверизатора, схватился за скальпель. Краем уха он слышит несколько приближающихся шагов, но сильно на них не зацикливается, делая первый надрез. Движения уверенные, Чонгук точно знает, что делает, проделывая одну махинацию за другой. У Тэхёна просто не выходит оторвать глаза. Чонгук с этой дурацкой зелёной шапочкой на голове и в одежде того же цвета выглядит слегка комично, будто это просто ребенок, напяливший на хэллоуин костюм хирурга. Такое впечатление складывается неспроста, омега ведь не очень большого роста, Киму он едва достаёт до ключиц, а пухлые щеки и полные губы делают его лицо немного детским. Так сразу и не скажешь, что Чонгуку уже двадцать четыре года, Тэхён бы ему и восемнадцати не дал. Но что действительно цепляет взгляд, так это выражение лица Чона: сосредоточенное, безэмоциональное, но в то же время переполненное неподдельными эмоциями. Странное, однако, описание, но Тэхён лучше бы не объяснил. На лице Чонгука не дрожит ни один лишний мускул, но глаза говорят сами за себя. В них интерес, явная заинтересованность в деле. Наблюдая за лицом омеги, Тэхён пропустил момент, когда брюшная полость трупа оказалась раскрытой. Он чувствовал непонятное отвращение при виде оголённых органов, но виду постарался не подавать, вновь сосредоточившись на действиях умелых рук. — Разве тебя не просили повременить со… — альфа чуть поморщился, услышав громкий чавкающий звук, с которым ножницы странной формы перерезали непонятные Тэхёну органы, или это были какие-то сосуды? М-да, медик из Кима никудышный, ему больше по душе умертвлять людей, чем копаться в их внутренностях, — …вскрытием. Но Чонгук его будто не слышал. — Солнышко, — вновь попытался привлечь его внимание Тэхён. И, как не странно, привлёк. Чонгук резко обернулся к близко стоящему мужчине, заставляя того напряжённо замереть по стойке смирно, когда около его шеи оказались ножницы причудливой формы, испачканные в какой-то вязкой полупрозрачной жидкости. — Помощник следователя Ким, — лицо Чона озарилось натянутой улыбкой, — будьте добры, не лезьте под руку. Лучше сядьте и спокойно дождитесь своего начальника. Но Тэхёну что в лоб, что по лбу. — Ещё ни разу ты не казался мне настольно сексуальным, — ухмыльнулся альфа, склоняя голову в бок, — жгучее Солнышко. От такого смелого заявления Чонгук опешил. Мало что могло ввести омегу в замешательство, но Тэхёну это почему-то удается так легко. Что вообще не так с этим человеком? Чон совсем его не понимает, от того и бесится. Обычно альфы сразу теряют к нему интерес, когда слышат кем собирается стать Чонгук или чем занимается. Как оказалось, мало кому нравятся омеги, копающиеся в органах. Но ещё ни разу в жизни его не называли сексуальным в момент, когда его руки обогряны подсыхающей кровью, а в пальцах зажато приспособление странной формы. Тэхён кажется Чонгуку подозрительным, ненормальным, сумасшедшим. Необычным, завораживающим, завлекающим. В голове омеги полный раздрай, совершенный диссонанс. Такое с ним происходит впервые. — Издеваешься? — Вскидывает брови Чонгук, чувствуя как начинает вскипать. — Говорю лишь чистую правду! — тут же возражает Тэхён и, мягко улыбнувшись, проводит указательным пальцем по скуле парня, стирая короткую полоску подсыхающей красноватой жидкости. — Сейчас ты выглядишь по-настоящему привлекательным. — У тебя всё с головой в порядке? — сказано как бы в шутку, лишь бы Тэхён не продолжил нести эту ересь, но, как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Альфа усмехается, отнимая руку от чужого лица, и делает шаг назад, позволяя хмурому студенту вдохнуть полной грудью. — Не могу утверждать наверняка. Чонгук уже хотел съязвить, но сделать это ему не дал Мияно-сэнсэй, так не вовремя вернувшийся в лабораторию. Тот с живой улыбкой подходит к секционному столу, но по мере приближения его весёлый настрой всё тускнеет и тускнеет, пока перед глазами не встаёт картина уже почти вскрытого мертвеца. — Чон Чонгук, чтоб я ещё хоть раз оставил тебя наедине с трупом!

~🎭~

По салону старенького полицейского автомобиля разносится приглушённая музыка из радио, перебиваемая частыми помехами. Намджун, откинувшись на сидении, прикрывает глаза и потягивает сигарету. Густой дым уносится в приоткрытое окно, но некоторая часть разносится по салону. Мужчина явно не беспокоится о том, что может потревожить этим своего нового напарника, а Тэхён не спешит возражать. Перед ним же всё-таки его начальник, а указывать начальству на ошибки — себе дороже. Они всё ещё не отъехали от здания морга, припаркованные у самого входа. Следователь, явно о чём-то задумавшись, вдруг несдержанно хохотнул, приоткрывая глаза. — Вот же старый пень, — сказано без особой злобы, — упёрся, как баран в новые ворота. — Вы про Мияно? — поинтересовался младший. Намджун окинул его удивлённым, но мало заинтересованным взглядом. Ему всё ещё не нравится, что начальство приставило к нему этого желторотика. У того ведь явно молоко на губах не обсохло, молодой ещё совсем, да и опыта в работе ноль. Сплошной геморрой. Следователь Ким привык работать один. — Ага, — бросает он небрежно, — Я его уже лет пять прошу вернуться на прежнюю работу, но он продолжает меня отшивать. — Вы раньше работали вместе? — продолжает интересоваться как бы невзначай. Этот старик Тэхёна вымораживает. Почему он крутится около Чонгука? Они явно близки, старикашка омегу ценит и всецело доверяет. Какое-то странное чувство грызёт альфу при вспоминании их дружеского общения. — Да, было дело, — Намджун делает последнюю затяжку, тушит сигарету в старой банке из-под кофе, служащей пепельницей, и наконец заводит машину. — Последнее убийство было лет… шесть назад, кажется, я тогда с Мияно в паре был. Старик был толковым следователем, но четыре года назад он ушёл с поста и подался работать в университет. У хитреца, как оказалось, за плечами было три высших образования и обучение в полицейской академии, вот и свалил он с должности следователя как только в Окинаве стало мирно. Мияно был лучшим сотрудником в их отделении полиции и чуть ли не кумиром Намджуна. Но четыре года назад, когда убийства перестали происходить, он решил занять себя другим, а именно - работой в местном медицинском университете. Старик, в общем, хорошо устроился: и местечко в морге себе подыскал, и на месте преподавателя хорошо расположился. — Как вышло, что вы всё ещё так близки? Остановившись на светофоре, Намджун задумался, закусив губу. — Мы долго работали вместе, привыкли друг к другу, — пожал плечами следователь. — Было не так уж трудно сохранить дружеские отношения, тем более, что старику скучно живётся. Жены и детей у него нет, вот и отдавал он всю свою доброжелательность мне и, с недавних пор, студентам. И… а! — вдруг воскликнул Намджун, ударив себя по лбу. — Этот мелкий! Как я сразу не вспомнил? Тэхён вопросительно изогнул брови, листая папку с делом недавно убитого. В памяти невольно мелькают длинные пальцы в медицинских перчатках, умело обращающиеся с бездвижным трупом. — Вы о чём? — Омега этот, ну, новый помощник старика, — Намджун вновь трогается с места, а Тэхён, услышав о ком говорит следователь, отвлёкся от пролистывания дела убитого им же человека. — Мы как-то выбрались вечерком пообедать в одно старое кафе, в котором часто зависали после смен, и он мне рассказал про одного интересного первокурсника. Мияно тогда только-только официально устроился преподавателем. Кажется, это был тот самый паренёк. Тэхён не дурак, уж поверьте, ему хватает мозгов, чтобы оценить необыкновенность Чонгука. Бесспорно, изначально он был привлечён лишь внешностью, но чем больше он узнаёт об омеге, чем чаще чувствует на себе его холодный колкий взгляд, тем сильнее питает к нему… Что Тэхён к нему питает? Можно ли назвать это простым интересом? Нет, из-за простого интереса Тэхён бы ни за что добровольно не сел в полицейскую тачку и никогда бы не встал за стойку бариста. Простой интерес не вызывал бы столько трепета. У Хосока наверняка нашелся бы ответ. Возникшая мысль действует на Тэхёна как ушат ледяной воды. В памяти всплывает лицо, которое Ким безуспешно пытается забыть вот уже восемнадцать лет. Ну нет уж, времени бороздить старые раны у альфы точно нет. Только не сейчас, когда жизнь наконец стала налаживаться.

~🎭~

Теплый ветерок гуляет по округе, задевая тронутую загаром нежную кожу и колыша светлые отросшие волосы. Прекрасный погожий вечер. Чонгук, сидя на крыльце дома, не может не насладится теплой погодой и стрекотом сверчков. В округе достаточно тихо, дома ближайших соседей расположены достаточно далеко от дома семьи Чон. День сегодня выдался насыщенным. Ноги ноют, поясницу тянет, Чонгуку всего двадцать четыре, а чувствует он себя на все сорок. Похоже, что тело ещё не привыкло к двойной нагрузке — сначала с утра до обеда в университете, а после до самого вечера в лаборатории Мияно-сэнсэя, но омега не жалуется, ведь его работа, хоть и подразумевает стоячий образ жизни, нравится ему до безумия. Без преувеличений, Чонгук действительно не ожидал, что так быстро втянется. Мияно-сэнсэй, к слову, был не слишком зол, когда вернулся и увидел, что вскрытие начали без него. Он поворчал для приличия, но никак наказывать не стал, даже наоборот, похвалил за аккуратное выполнение работы, но всё рано попросил впредь так больше не делать. Это тело… то самое, которое привезли на вскрытие после недавнего убийства, всё никак не отпускает его. Вздохнув, Чонгук опирается руками об деревянные полы позади себя и откидывает голову назад, вспоминая всё в мельчайших деталях. С убитым мужчиной очень жестоко обошлись. На его лице не было живого места, а костяшки сбиты в кровь, что наталкивает на некоторые мысли. Убийца явно действовал не один, слишком уж много гематом и переломов осталось на трупе, в одиночку убийце бы пришлось потратить кучу времени, чтобы нанести такой вред и не пострадать самому, отсюда и вывод, что измывался над убитым не один человек. Ну, либо же убийца настолько сумасшедший и физически развитый, что никак не мог остановиться, избивая жертву до момента, пока сам не выдохся, но это слишком маловероятно. На шее трупа были чёткие следы удушья, при чём следы были расположены так, будто задушили его голыми руками. Возможно убийца испытывает какой-то отдельный кайф, лишая людей жизни буквально собственными руками, но пока точно узнать нельзя. А ещё что-то в почерке убийца не даёт Чонгуку покоя. Чувство, будто что-то подобное ему уже приходилось видеть, но с чего вдруг? Рядом слышится чей-то кашель. Чонгук отвлекается от своих рассуждений, поворачивая голову в сторону звука и натыкается на парня, стоящего под фонарём около их дома. Он прикрывает рот кулаком и смотрит на омегу из-под длинных ресниц. — Ты ещё кто? — окликнул его Чонгук. Незнакомец натурально вздрогнул, будто это не он только что пялился на омегу и кашлял, отчаянно пытаясь привлечь его внимание. Альфа, как понял по телосложению Чонгук, поднимает голову и удивлённо смотрит на хмурого Чона. — Ты меня не помнишь? — чуть заикаясь произносит парень. — А должен? — звучит монотонным, безэмоциональным голосом. — Нет, но… — парень делает несколько робких шагов вперёд и останавливается перед омегой, держа одну руку за спиной, — не должен, конечно. Но мы пересекались! Да… я налетел на тебя в коридоре два дня назад. А, точно. Теперь Чонгук вспомнил. Как там его звали, Ичиро? — Я Ичиба Орочи, если ты забыл, — альфа закусывает губу и любой человек подумал бы, что этот жест был вызван волнением, но Чонгук в этом замечает нечто иное. Он видит как взгляд парня скользит по его шее и ниже, задерживаясь на слишком оголённых бёдрах. Хлопковая ночнушка Чонгука лёгкая, молочного цвета и с бретельками, доходит ему едва ли до середины бедра. Весьма провокационная вещица, потому Чон и не носит её нигде вне дома, использует только в качестве спальной одежды в самые жаркие летние ночи. Он как раз собирался уже ложится, но напоследок перед сном решил подышать свежим воздухом. О своём решении он уже жалеет. Ощущать на себе липкий изучающий взгляд не самое приятное, что испытывал Чонгук. Альфа, сам того не замечая, засматривается на чужие бёдра и омеге стоит больших усилий сдерживать себя. В голове как на повторе крутится одна фраза: нравиться людям выгодно. И этот случай не исключение. Если Чонгук не сдержится и сказанёт что-то не то, то последствия могут быть непредсказуемыми. Уж поверьте, это Чон уже успел не единожды испытать на собственном опыте. От одних только воспоминаний шрам на спине неприятно заколол, будто нос утюга всё ещё прижимается к его коже. — Что ты здесь делаешь? — отвлекает его Чонгук. Орочи заторможено поднимает взгляд назад к лицу омеги и, будто опомнившись, выпрямился, сверкнув глазами. Из-за спины он выудил небольшой букет. Как мило, сбор сухостоев и лаванды. Такие милые цветы совершенно не подходят такому, как Чонгук, но вслух он это, конечно же, не говорит. — Что ты здесь делаешь? — уже более настойчиво повторяется омега, видя смятение на чужом лице. Этот парень серьезно думал, что Чонгук обо всём позабудет сразу же как увидит этот веник? — и откуда знаешь, где я живу? Чуть поникнув, парень опустил букет, так и не принятый омегой. — Ты мне понравился, — ну, это и без уточнения было понятно. — Адрес я узнал из твоего личного дела, порылся в столе секретаря. Брови омеги от удивления взметнулись вверх. Этот парень всё больше его удивляет. Чтобы отыскать личное дело Чонгука альфа наверняка потратил кучу времени, учитывая, что своё имя Чонгук не называл. Ичиба Орочи, говорите? Теперь Чонгук его запомнил. Этот парень явно ненормальный. — Парень, послушай, — одёрнув подол ночнушки чуть ниже, омега как можно натуральнее зевает, изображая нахлынувшую усталость, — Я очень сильно устал и плохо соображаю, так что давай отложим этот разговор на дневное время. Сойдёт? Парень не отвечает сразу. Он облизывается, проходясь глазами по выступающим ключицам Чонгука и, приторно улыбнувшись, вдруг резко приближается, кладя одну ладонь на бедро омеги, ощутимо сжимая пальцами мягкую плоть. На мгновение Чон потерял координацию, но вовремя вернул себе самообладание. Орочи вдруг потянулся вперёд и омега еле как успел накрыть чужой рот ладонью. До его собственных губ оставалась жалкая пара сантиметров. От мысли, что его только что могли без согласия засосать, желудок неприятно скрутило. Чонгук ощутил стойкое отвращение, а ещё слюну альфы на внутренней стороне ладони. Отвращение накатило двойной волной. Отстранив руку от своего лица, альфа ухмыльнулся, всматриваясь в невозмутимые большие глаза напротив. — Хорошо, — Орочи отступил на шаг назад, — у нас ещё будет время для того, чтобы познакомиться поближе. Не спуская глаз с лица Чонгука, альфа кладёт букетик на ступень и, улыбнувшись на последок, говорит: — Скоро ещё поболтаем. Нет, нескоро, потому что Чонгук принял решение с этого дня избегать Ичибу Орочи всеми возможными способами. Из тесного общения с подобными людьми не рождается ничего хорошего, кроме постоянно нарушаемых личных границ и вечной сексуализации. Чонгук хоть и сам не образец эталонного здравомыслия, но здоровое поведение от нездорового всё ещё может отличить. Нет уж, с этим человеком он обязательно будет держать дистанцию.