Тёть Дусь, я больше так не буду

Ленка и Стасик

А что там Титов? Мы же оставили его стоять посреди общей комнаты, когда Ленка, она же Чимин, спряталась в туалете. Постоял Стасик, постоял, да понял, что выглядит странновато. Парни, оставшиеся тут, от усталости по дивану растеклись, остальные по делам разбрелись, а он стоит один, как перст. Да и в голове мысли коротенькие снуют: «что делать? Как быть? Мне ж Иришку из садика забирать! Федька прибьет если опоздаю, стопудово прибьет. А как там Ленка, интересно? Всё же она пацаном стала, в шоке будет небось». И всё в том же духе. — Ну чего застыл, Тэхён-а? — окликнул его мятноволосый. Второй, которого директор лидером звал, Намжун вроде, подвинулся на диване. Место под тэхёнову подтянутую попу освободил. — Садись, рассказывай, — велел он. — Что рассказывать? — оробел Стасик, покосившись на явно старшего парня. Тот, что с зелеными волосами был ниже и милее на вид, а этот — ясно-понятно почему лидер: плечи широкие, шея мощняцкая, ирокез и всякий рокерский металл на шее и пальцах. Крутой, почти мужик уже. А мужиков Стас опасался, нам уже известно почему. — Как, что?! Нахрена вы поперлись еду у стаффа тырить? Знаю, это ты придумал. Чимин ни за что бы не стал сам. — Согласен, — поддакнул низкорослый, — булка не такой. — Ой, хён, хватит, а! — устало взмолился Намджун. — Что?! — искренне удивился зеленоволосый. — Хватит звать Чимина «булкой». Это странно и тупо. Мне не комфортно. Будто мы не обо всем Чимине говорим, а только о его отдельных частях. — Не знаю, чё те не нравится, — хмыкнул тот. — Я его всего целиком имею ввиду, а то что у тебя фантазия такая — дык, это ж вразве ж моя вина? — Ой, всё, — отмахнулся лидер и снова обратился к Стасику, который уже надеялся слинять, пока старшие выясняют что-то о ленкиных булках. — Так зачем вы полезли туда? — Ну… даже не знаю, — сконфузился Титов. — Устали, проголодались. — Он непроизвольно вжимал голову в плечи, ожидая стандартного возмездия за провинность. Но лидер, как выяснилось, совсем не похож на Федьку. Он не стал бить Стаса по голове, даже по плечу не вмазал. Он только положил тяжелую руку на тэхёнову спину и терпеливо сказал: — Нельзя так, Тэхён-а. Стафф столько работы работает, нужно их уважать. Ладно хоть директору не рассказал никто, а ведь могли. Представляешь, что было бы? — Простите, — потупился Стас и почувствовал, как к глазам подступают слёзы. Побои терпеть он умел, а вот заботливых нравоучений после смерти мамы ему никто никогда не выдавал. Вот и всплакнул, вспомнив о ней. — Эй, ну не плачь уж, — пихнул его низкорослый. Надо бы Стасу уже запомнить его имя, а то муторно так звать: низкорослый, да мятноволосый. — Я думал ты спорить будешь, — удивился Намджун, — а ты плачешь. Тебя подменили что ли? Э-эй, паре-ень! Приём! Где наш Ким Тэхён-любитель доказать свою правоту? Титов так и подпрыгнул на месте. " Как они узнали?! Неужели поняли, что он — не тот, который этот? Что делать? В психушку же сдадут!» — Да ладно тебе, не паникуй, — хмыкнул лидер, — мы никому ничего не скажем. А то что голодный — это поправимо. Сейчас ужинать пойдем. Переоденемся только. — А мы с Чимин-щи соджу припасли, сегодня можно и расслабиться немного, — довольно расплылся в улыбке мятноволосый. Да в такой широкой, что десны видны, а еще заразительной и доброй, что у Стаса самого уголки губ невольно в стороны разъехались, как ноги пьяненькой коровы зимой на запруде за улицей Ленина. — Соджу? — робко переспросил он. — Ну да. Выпьем немного и отпустит этот грёбаный нервяк. Столько готовились, репетировали, теперь можно и выдохнуть хоть на вечерок. — Ладно, вон Джин из душа выходит. Я пойду боевую раскраску смывать, да линзы эти бесючие из глаз выну, заманали они меня, — сказал лидер и удалился, оставив Стасика с зеленоволосым одногруппником наедине. — Слушай, — вдруг немного осмелел Титов. Из-за улыбки наверное, — пока мы там закрытые сидели, я ударился сильно. — Ага, оно видно, — хохотнул тот хрипловато. — Не смешно, вообще-то. И вот… у меня в голове перепуталось всё. Не могу вспомнить, кого как зовут тут. — Ха-ха, такого еще не бывало, — покатился со смеху собеседник. — Вечно ты че-нить придумаешь. — Ну это правда, — пожал плечами Стас, благодаря небеса, что реакция у товарища такая веселая, а не «ало, скорая, заберите отсюда этого психа!» — Ладно-ладно, ну давай знакомиться тогда. — Давай, — с готовностью повернулся к нему Титов. — Только что из душа вышел наш всемирный красавчик, а как по мне так вполне обычный, но о вкусах не спорят… В общем вон тот, в одном полотенце на заднице — Ким Сокджин, он же Джин, он же «лучше меня не злите и тарелки за собой мойте, раз уж готовить не научились». — Ого, вот это имя! — восхитился Стас и окинул полуобнаженную фигуру Джина, проходящую в одну из комнат, уважительным взглядом. — А тот что зашел в душ — Ким Намджун, он же Рэп Монстр, он же… ща приготовься, будет мимишно — Моня. Можешь называть его просто Джун, или АрЭм. Он не обидчивый, — говоривший почесал затылок и добавил: — ну в любом случае, отходчивый. Специально никого не калечит, но случайно — вполне может. — Поня-ятно-о, — протянул Стас, сожалея, что не взял листочек для записи. — Наш младшенький ясноокий прытконожка — Чон Чонгук. Мы с ним тебя из кладовки выковыривали. Помнишь? У него еще не накопилось всяких кликух. Просто Гуки. А это чудо, — он указал на стройного парнишку с повязкой на колене, вышедшего к ним из комнатки в углу, — Чон Хосок, он же Джей-хоуп, Хоби или просто танцевальная машина. — Ээм, Хобби? — переспросил Титов. — Что? — откликнулся Хосок и, поморщившись, плюхнулся рядом с ним на диван. — Я свою половину комнаты прибрал. Иди тоже. — Погодь, я Тэтэ с нами знакомлю. Он головушкой стукнулся, совсем плох стал. — Оу, нуу… — воззрился на Стасика танцевальная машина, — давай чтоль сам представлюсь. Я твой хён, сосед по комнате и лучше бы тебе меня слушаться. — Буду, — быстро выпалил Титов и поклонился, как болванчик. — Ой, Тэ, опять ты меня смешишь, — засмеялся Чон и откинулся на спинку дивана. — Ладно, хён, продолжай. Я тоже послушаю. — Так вот, — продолжил мятноволосый, — кто у нас остался? Чимини? Ага. Ну он вместе с тобой головой ударялся, так что вы знакомы поди. — Чимин, это тот… ну рыжий? — наивно хлопая потрясными тэхёновыми глазами, спросил Стасик. — Да, рыжий-бесстыжий, — кивнул рассказчик, — самый красивый и талантливый в нашей группе… ойх, вот только не ворчи и не обижайся, Хоби! Я так вижу, и что теперь? Не имею права своё мнение младшему навязать?! Тих ваще! Я тут к самому важному перехожу. — К Бан Ши Хёку? — всё еще посмеиваясь, уточнил Хосок. — Нет уж, я еще сам не представился. — А что тут представляться? Гений, просто гений. Так и запомни, Тэхёни. — Ну вот, испортил мне всю речь, — буркнул гений и швырнул в Чона смятую лепёшкой подушку из-под своей пятой точки. — Ладно, так и быть, можешь звать меня гением. А на людях — Шугой или Юнги хёном. — А почему гений? — уточнил Стасик необдуманно. — Что?! — опасно приподнял бровь Шуга. — Ты не только имена забыл, но и основы выживания в нашей команде? — П-прости, Юнгихёном, — резко растеряв всю смелость, выдавил Титов. — Хёном, — засмеялся в голос Хосок. — Ну ты жжёшь сегодня, Тэ, — тоже прыснул гений и потрепал растерянного переселенца по голове. — Не «хёном», а хён. Уже и обращения к старшим позабыл? — Так ты старше меня? — Беги, Тэтэ! — выпалил Хоби. И вовремя, потому что, если бы Стас не успел соскочить с дивана, то маленький, но жилистый хён точно повалил бы его навзничь и навешал бы за такую наглость. — Прости-прости, — затараторил он, бегая от Юнги вокруг дивана и, смеясь сквозь страх. — Я же говорил, что забыл всё. Правда-правда. — Что тут происходит?! — из туалета вышла Ленка в теле умытого и причесанного Чимина. Выглядело его лицо теперь куда лучше. Стасик помахал ему двумя руками: — Спаси меня, Чи-Чимин-и! А Лена что? Она же их шуточного разговора не слышала и всё всерьез восприняла. — А ну, не трогайте его! — из чиминова горла вырвалось угрожающим рыком. Юнги замер на чуть подкосившихся от резкого возбуждения ногах. Хосок, который до этого смеялся полулёжа на диване, приподнялся и уставился на рыжего друга. — Фигасе! — восхитился он. — А давай ты таким голосом свой прекорус в «непробиваемых» зачитаешь?! Народ попадает от шока, точно тебе говорю. — Точно, — выпрямляя свои непослушные коленки, подтвердил Шуга. — Какого чего зачитаю? — растеряла всю злость Лена. — Ну это: киньте в меня камень, бла-бла-бла, — изобразил хитовый кусок из песни Хосок. Юнги, облизывая губы, пока никто не видит, кивал. — А-а, — типа поняв о чем речь, отозвалась Ленка. — Ладно. Попробую. А вы оставьте… этого… Ви в покое, пусть умоется хоть пойдет, — она смотрела на красивое новое лицо Стасика и удивлялась: зачем столько косметики мажут на таких, и без того симпатичных, парней? Да-да, пробыв наедине с собой, а точнее с Чимином, возле зеркала около пятнадцати минут, Журавлева признала, что не все азиаты просто… как бы это сказать? Ну, в общем, не все они одинаковые и выглядят как Джеки Чан. И что бывают вполне красивые парни-вот она сама, например. «Ох, ну и бред! — думала Ленка, вытираясь после умывания и обнаруживая крохотные веснушки у себя на лице. — Но они ведь и правда очень даже ничего». И теперь, глядя на Тэхёна, она видела, вот реально ощутила эту разницу во внешности. Это было такое чувство, как бывает, если для тебя любой чай просто чай. А потом, ты пробуешь какой-то особый и начинаешь различать разные вкусы. И удивляешься, почему раньше не чувствовал этого потрясающего аромата бергамота или чабреца, как не понимал что вот этот чай с мятой, а этот вообще принцесса Нури из пакетика второй раз заварен, и пить его-себя не уважать. Кхм, словом, Ленку-то нашу наконец проняло! И она решила, когда домой вернется, обязательно поищет в интернете эту группу и будет следить за их творчеством. Если вернётся… — Ага, хорошо, пойду хоть на себя в зеркало посмотрю, — отозвался Титов, многозначительно посмотрев на Чимина. Тот кивнул на дверь в уборную и нерешительно присел на край дивана рядом с Хосоком. Не ошиблась Лена, он и правда хорош собой — утонченный, плавный какой-то что ли… «Ой, вот только не хватало влюбиться еще, — одёрнула себя хорошая девочка Лена. — Тебе надо думать как скорее домой вернуться! Там Женечка одна с братиками до вечера сидит, караул! А ты тут резко о парнях азиатских стала думать, совесть есть вообще?! Вот бы все уснули поскорее, мы б со Стасиком вернулись бы в ту коморку, глядишь и телепортировались бы обратно домой.» Но из раздумий ее вырвал Шу-как-жеж-его-там, спросив: — Соджу принесешь или мне сходить? — Со…? — хотела было переспросить Журавлева, но передумала. — Сходи ты. — Перетрудился, а, Чимини? — быстро приблизившись, спросил Хосок басовито. — Хёна посылаешь? Не стыдно? — Пусть сидит, чё докопался? — вставая, заступился за Чимина Юнги. — Он танцевал не меньше тебя. Понятно же, что устал. — Воу-воу, смотри-ка защитничек какой, — засмеялся Чон и тихонько щипнул Пака за щеку. — Но прально говорит, поработал ты сегодня оч хорошо. — Как и ты, Хосок, — стараясь говорить естественно, выдала Ленка. — Какой-то ты весь напряженный, — снова расползаясь по мягкой спинке дивана, заметил Хоби. — Ну ничего, сейчас поедим, выпьем и расслабишься. Когда все снова собрались, то пошли в соседнее помещение, где их ждал прямо-таки праздничный ужин. Вот только ни Лена, ни Стас не видели ни одного знакомого блюда. — Ладно, парни, налетай, — скомандовал Джин. Юнги тут же достал из пакета несколько зеленоватых бутылочек с прозрачной жидкостью и началось светопреставление. Все расселись и стали передавать друг другу какие-то плошки, коробочки. Воровать кусочки еды из тарелок соседей, между делом попивая соджу небольшими глотками. Титов тоже ел вместе со всеми. Лена знала, что у Стаса неблагополучная семья и питается он только тем, что готовит сам, так что радовалась — хотя бы здесь ее одноклассник может покушать от души. — А ты чего не ешь, не пьёшь? — рядом с Чимином очутился всё тот же хрустящий по звучанию парень. Сейчас его голос пах чем-то острым и будоражил даже Ленкино восприятие. «А ну соберись! — упрекнула она себя. — Ты же на парней не засматриваешься. Даже не влюблялась еще серьезно ни в кого, а тут прям понесло: то Хосок тебе, то этот… ну вот чего он пристает?!» — Ага, сейчас, — откликнулась она и взяла чашу с каким-то дошираком или типа того. От него шел пар и пахло очень приятно, съедобно так. Но не было тут ни одной вилки. Как есть макарошки без вилки? — Чего растерялся? — Шуга всё наблюдал за Паком и уже начинал подозревать что-то неладное. — Палочки вон, на салфетках. — Угу, — радостно кивнула Ленка и взяла палочки для еды не с того конца. Она такими никогда в жизни еще не пользовалась. Но тут произошло что-то чудное — руки сами хоп-хоп, и сноровисто взяли эти орудия пыток так удобненько, будто Журавлева всю жизнь только ими и ела. Наконец-то Юнги перестал смотреть на парня с таким подозрением и отвлёкся, чтобы налить себе и Намджуну еще стопку. Ну что, дошик, так дошик. Тоже еда. Лена помешала горячие завитушки в своей тарелке и подхватив пучок, смело сунула в рот. «М-м, а ведь вкусно! — подумала она в первые пару секунд. А потом… — Что это?! Огонь в виде макарон?! Почему у меня всё горит? Даже в носу пожар, даже в глазах!» Всё лицо Чимина покрылось потом, щеки резко покраснели. — Что, хён, горячо что ли? — заботливо спросил Чонгук, сам наяривая такое же адское варево за обе щеки и балдёжно шипя и причмокивая от остроты чили. — Не-не, — едва шевеля угольком, которые еще полминуты назад был языком, отозвалась Ленка. — Не горячее. Нормально. «Что за люди, эти корейцы? — обливаясь потом и интенсивно дыша приоткрытым ртом, думала Журавлева. — Как можно есть такое на голодный желудок? Это ж гарантированный гастрит!» — Мясо возьми, запей хоть… сгоришь же, — предложил Юнги, аккуратно вынимая из крепкой нервной хватки ленкину плошку. — А я твой рамён доем, так и быть. — Угу, спасибо, — Ленка впервые посмотрела в карие шугины глаза и кивнула, всё еще шокировано моргая. — Пожалуй, попью. Юнги криво улыбнулся и вложил ей в руку стакан с водой. Да вот только, это была не вода, а какая-то горьковатая бурда, что не собиралась гасить пожар в чиминовом горле, а лишь на пару секунд его придержала, а потом еще больше усилила. — Что? — хмыкнул мятноволосый. Довольно так, словно кот облизывающий свои усы от сметаны. — Ты же любишь соджу. Уже забыл за несколько недель трезвости? «Что за люди эти корейцы?» — еще больше сокрушалась Ленка, чуть не плача. Но понимая, что само оно не пройдет, взяла самый безобидный на вид кусочек курицы и стала активно жевать. Постепенно жар угас и из дракона она вновь превратилась в человека. Остальные шестеро галдели и ужинали, не обращая внимания на странное поведение своего одногруппника. Ровно до тех пор, пока на Ленку, а точнее на Чимина, не подействовал алкоголь. С этого одного стакана мир немного преобразился. Надо упомянуть, что Журавлева в своей девчачьей жизни не пила. Пробовала, конечно, немного пива на осеннем балу, вино с родителями по полбокала на праздниках и шампанское на новый год. А вот чтоб выпивать крепкое — не, она не любитель. И это пьяненькое ощущение было для нее прям открытием. А тут еще Шуга возьми, да наполни ее стаканчик. Да с горочкой, как говориться, любя. И опять, почему-то, решив, что это просто вода, Лена залпом осушила свой стакан. — Эй, Чимин-щи, ты полегче, — хлопнув Пака по плечу, сказал Джин. — Сначала поешь нормально. — Пить хочется, — честно призналась Журавлёва и икнула. — У-у-у, кто-то уже напился, — гаденько хихикнул Тэхён. «Тэхён?! Титов, ты обалдел?!» — Лена попыталась передать эту мысль взглядом, а вслух произнесла лишь: — Я случайно, — и снова смачно икнула. Все покатились со смеху. Но даже в своем состоянии Журавлева заметила, что смеются они совсем иначе. Не как ее одноклассники — жестоко и высокомерно. Эти парни хохотали по-доброму. Понимающе. Будто говоря: ничего страшного. Это просто весело. Мы и сами такие же. Продолжай. И Ленка засмеялась вместе со всеми. Хорошо-то как, чувствовать себя частью такой сплоченной группы. Позднее усталые, но сытые под завязку и слегка навеселе, все разбрелись по комнатам. Стасик, вещая о чем-то глобальном, (он совсем расслабился и освоился, даже об Иришке позабыл на время) вошел вслед за Хосоком в их совместную спальню. Там он сразу вычислил, по наличию бардака, которая из кроватей тэхёнова — плюхнулся на нее и мгновенно заснул. А Лена в Чимине паниковала. Алкоголь почти выветрился, есть больше не хотелось, а идти в комнату с этим хрустящим было страшновато. «Дождусь, пока уснет», — подумала она и, взяв какую-то потрепанную мангу вверх ногами, принялась «читать». Постепенно в общежитии всё стихло. За одной дверью кто-то громко храпел, за другой слышался отдалённый бит — видимо Хосок включил музыку в наушниках. А из третьей в одних пижамных шароварах вышел Шуга и присел рядом с Чимином. Лена усиленно концентрировалась на черно-белых расплывающихся картинках и напряженно делала вид, что расслаблена. Молчал Юнги, молчал. Смотрел на младшего, смотрел. А потом — вжух! Резко отнимает мангу, бросает ее на пол. Рыжего — спиной на диван. Сам сверху наваливается. Одну руку под поясницу ловко просовывает, вторую куда-то под затылок, в волосы вплетается пальцами и… Ка-а-ак поцалует! Как сомнет чиминовы губы своими. Как засунет Ленке в рот свой язык. Горячий и упругий, бесстыжий совсем, жуть просто, а не язык в общем! Нетерпеливо так, опытно. Того и гляди слопает парнишку, не поперхнется даже. А Лена что? А она в шоке. В ужасе внезапном и чем-то еще, что раньше испытывать ей не доводилось. Руками беспомощно по сторонам машет, ногами слабо брыкается… Позор, конечно, для пятнадцатилетней девушки, весьма красивой и современной, но целоваться с парнями ей не доводилось еще, как-то всё не досуг. Всё время на учебу, дела домашние, на сестру да братьев тратила Леночка-хорошая девочка. И потому не познала еще в своем возрасте ни чувств романтических, ни ощущений физических-целовательных. Как она так жила, хто ж знает, но что уж теперь? Спустя несколько первых секунд, шок ее чуток отхлынул и вот она уже смогла глаза открыть. Кто ж во время поцелуя глаза открывает?! Особенно когда на тебя взобралось такое наглое, красивущее чудище, как Мин Юнги! И тут же губы чиминовы предательски шевельнулись, будто Ленка на этот нахальный поцелуй отвечает. Почуяв это, активист воодушевился еще шибче и даже простонал мурлычно, вибрируя где-то у себя в горле словно котяра. — М-мы-й, — заворочалась Журавлёва, противясь сразу обоим (и Юнги, и Чимину, ведь его тело явно было не против происходящего). — Шлезь ш мь-меня! — возмутилась она с набитым ртом, выставляя кулаки перед собой и пытаясь отодвинуть нахрапистое оголенное туловище. — Да что такое? — изумился Шуга, наконец отлепившись от рыжего. — Что?! Как это «что»? И тут до Лены дошло, что вот это вот непотребство, было ее первым поцелуем. Тем самым волшебным моментом, о котором потом хрен забудешь… И заплакала. Чиминовыми слезами, по чиминовым щекам текло ее разочарование и обида. Не то чтобы Юнги был плох. Парень, как парень. Ну подумаешь кореец чуть подвыпивший, волосы зеленые, ключицы острые, с кем не бывает. Нет, тут сама ситуация была ужасной: целовали то не ее. И романтики никакой. Это нечестно. Хоть Ленка и была родом из самой суровой российской области и не ждала от жизни единорожков в радужных блёстках, но всё же в душе всегда была девочкой романтичной и ценила красоту в людях и их поступках. А тут… эх. Как ее угораздило попасть сюда? И именно в парня-гея. Нельзя было в девушку или бабульку какую-нибудь хотя бы? — Ну чего такое, булочка моя? — теплым киселём Юнги окутал любимого своими объятиями и заботливым голосом. — Не плачь. Лучше наори на меня, в глаз дай… только не плачь. — Не мо-могу, — всхлипнула Лена, и залилась еще пуще, поняв, что завидует Чимину. Не важно, что у этих двоих отношения не традиционные, главное что этот бледнолицый вона как любит своего булочкина. Не психанул, не кинулся насиловать, а подлизывается и жалеет. Где Лена такого у себя в городке найдет? Нет таких. Отечественный производитель таких не производит. — Из-за чего ты ревешь-то? — заглядывая в лицо Чимина, спросил Юнги. — Поцелуй не понравился? Устал или еще чего? А может ты переживаешь из-за замечаний директора и мои приставания не в тему сейчас? Если так, то пойдем спать просто. Я не буду докапываться, чесслово. Последний вариант звучал логично, поэтому Лена ухватилась за эту мысль и постаралась взять себя в руки. Уже утерла слёзы и повернулась, чтобы соврать, но наткнулась на проницательный и такой любящий взгляд, что не удержалась и выпалила: — Нет. Просто я — не Чимин.